Демон сумеречной пустоши

Сяо Чжань продолжал лежать на спине, боясь пошевелиться, потому что Ван Ибо почти сразу уснул, уютно устроившись у него на руке. Похоже, Ибо действительно просто не хватало тепла единственно нужного человека, и теперь это выглядело слишком мило и совершенно по-детски. «Я всегда думал, что счастье — это что-то материальное, например признание обществом твоих успехов, глубина знаний, совершенствование ума, а оказалось всё гораздо проще, но и в миллион раз сложнее. Наука — конкретный, прямой путь, где отчётливо видно начало и известно, куда идти. А в чувствах непонятно ничего», — Чжань наклонил голову и нежно коснулся губами взъерошенной макушки сопевшего куда-то в подмышку Ибо. «Почему так сложно? Почему нет готовых ответов и никак не просчитать заранее результат? На самом деле хочется, чтобы время остановилось, и он всегда лежал вот так рядом. Ничего сложного ведь, да? Если бы я был не так прагматичен, наверное, поверил бы, что раздобыв счастье однажды, оно останется на всю жизнь, но, к сожалению, я слишком прагматичен». Сон так и не пришел. Сяо Чжань не сомкнул глаз до рассвета, и когда в комнату прокрались первые утренние лучи, напоминая, что новый день уже на пороге, он осторожно вынул замлевшую руку, стараясь не разбудить своё счастье. Потом свернул тонкое одеяло и подоткнул Ван Ибо под щеку. — Бо-ди, — чуть слышно прошептал Чжань, любуясь безмятежным сном наверняка уставшего от тяжёлой работы Ибо. Сяо Чжань хотел дотронуться до него, но передумал, застыл на секунду в нерешительности, но убрал руку и встал с кровати. Плотнее задернув шторы и прихватив телефон, он вышел на балкон. Солнце ещё не спалило ночную прохладу, лёгкий ветерок приятно обдувал кожу и, облокотившись на резную ограду балкона, Чжань опять впал в раздумья. Мысль, что делать, не давала покоя. Он приехал и добился того, что желанная мечта спит с ним рядом в гостиничном номере, а дальше? Как удержать эти отношения, как не спугнуть, не испортить? Чжань почувствовал себя жонглером на канате, один неверный шаг и он потеряет равновесие, сорвётся вниз, выронит булавы. «Как должен выглядеть мой план на будущее, как включить Ван Ибо в ежедневный график? Если он вернётся, он восстановится в университете? Где он будет жить, как мы будем встречаться? Встречаться? Мы будем встречаться? Это будут свидания? Господи, как сложно», — Чжань обречённо вздохнул, открыл буклет и позвонил метрдотелю ресторана, чтобы заказать в номер завтрак на двоих. Стюард постучался в дверь ровно в девять, как и просил Сяо Чжань, но Ван Ибо ещё спал, и даже посторонний резкий звук не разбудил его. Ибо причмокнул во сне и перевернулся на другой бок. А Чжань поспешил к двери, чтобы стук не повторился. Вот только мирно позавтракать так и не получилось, Сяо Чжань терпеливо ждал пробуждения своего гостя, который вчера наотрез отказывался оставаться, а сегодня с блаженством развалился на двуспальной кровати, да так, что даже возникали сомнения, поместится ли здесь кто-то рядом. Первые признаки пробуждения появились ближе к одиннадцати, Ибо откинул ногой одеяло и потянулся, не совсем соображая, почему так изумительно спалось, никто не бегал и не кричал с утра, не стучал пустой посудой, ничего не ронял, не топотал так, что стены тряслись, и вообще, кроме отдаленного успокаивающего шума моря больше не было никаких звуков. — Проснулся? Ну ты и соня, завтрак давно остыл, — Чжань наконец-то одернул плотную штору и запустил солнце в комнату. — У тебя сегодня выходной. Тут Ван Ибо пришел в себя и вспомнил, что нет у него никакого выходного, что его давно ждут в автосервисе, а он почему-то спит чёрт знает где. — Бля, мне надо бежать! — резко подскочив в одних трусах, он стал метаться в поисках своей одежды, забыв, что находится не в той комнате, где вчера разделся. — Что ты ржёшь! Извините, я хотел сказать, — Ибо остановился, поняв, что выглядит глупо, и что Сяо Чжань смеётся над ним. — Мне правда надо на работу. — Не надо. Я позвонил твоему боссу, всё уладил. Я же сказал, у тебя сегодня выходной, — Чжань открыл клош и критично оценил остывшую яичницу с беконом и овощами. — Не годится, придется спуститься в ресторан. Кстати, мой чемодан доставили из аэропорта, выбери там что-нибудь подходящее для себя. — Я что, на содержании, профессор? Люксовая гостиница, дорогая еда, красивая одежда. Я же говорил, но вы продолжаете думать, что мне всё это нужно, и я буду этим пользоваться? — Ибо снова ощетинился, не принимая никаких стараний Сяо Чжаня позаботиться. У Чжаня перехватило дыхание, когда он понял, как Ибо воспринимает его попытки сблизиться. Чувствуя, что звучит неуверенно, он всё же попробовал оправдаться: — Ван Ибо, это не то, что ты думаешь, я хочу… хочу, чтобы ты… — он сел на банкетку возле кровати, снял очки и надавил пальцами на переносицу, понимая нелепость своих слов. «Сказать, что я хочу, чтобы ты стал моим парнем, чтобы ты стал моим любовником, чтобы ты кем-то стал? Нелепо», — Чжань действительно не знал, как обозначить своё желание быть всегда рядом с Ван Ибо, какой статус надо ему дать, чтобы они могли быть вместе. — Почему? Ты же вчера понял и принял меня? Почему я больше не Чжань-гэ, а профессор? Я сделал что-то не так? — у Чжаня навернулись слёзы, но он сдержал позыв, сжав губы и опустив глаза. Ибо как будто почувствовал сомнения, роящиеся в голове Чжаня, и внутри возникло ощущение, что он попал в ловушку собственной слабости. Казалось, вчера ночью его обволокло что-то наподобие алкогольной эйфории, а сегодня наступило похмелье, и серая реальность придавила тяжёлой плитой. Сяо Чжань — профессор университета, человек со статусом и деньгами, а он? Что он из себя представляет? Студент, бросивший учебу, который врёт родителям, работает за копейки и живёт в бомжатнике с тараканами, где ещё толчется куча таких же неудачников? Вернуться в университет? Стать любовником профессора, пользоваться его благосклонностью, чтобы влюбленный Чжань-гэ с глазами, полными обожания, продвигал бездарного ученика по карьерной лестнице? Это так унизительно. Ван Ибо проиграл мысленно нерадостный сюжет и почувствовал отвращение к самому себе. Да, он любит этого человека, любит всем сердцем, даже больше, но они не равны, они так далеки друг от друга, словно находятся в разных мирах. — Вы ничего не сделали, профессор, это я. Я дал вам ложную надежду, что готов быть с вами, — Ибо приоткрыл клош и, взяв руками холодный кусок яичницы, закинул его в рот. — На самом деле, я не готов, — он вытер жирные пальцы о белый гостиничный халат, лежавший возле Чжаня на банкетке, и направился к выходу. — Постой, — Чжань схватил его за руку. — Я ни на чём не настаиваю, если ты боишься близости, то я никогда не прикоснусь к тебе первым. Мне достаточно, чтобы ты просто был рядом. Только будь и всё. — Рядом? Чжань-гэ, как ты себе это представляешь? Где рядом я могу быть? — Ибо скривился в злорадной ухмылке. — В твоей квартире? Или ты снимешь для меня отдельную и будешь оплачивать все мои хотелки? Или мне вернуться к Сынёну в общежитие, и мы с вами будем тайком обжиматься по углам? Это же смешно, — он вырвал свою руку из ладони Чжаня. — Нет, не мой вариант. — Не уходи, прошу, я не знаю, как тебя остановить, не знаю, какой вариант правильный, но мне очень плохо без тебя. Да, я могу без тебя, не умру и не сойду с ума, буду в порядке. Но… — Чжань опять осторожно коснулся руки Ибо. — Ты знаешь, какой вкус у жизни? — Что? Какой вкус? — Вот и я не знал. Не знал, пока не встретил одного упрямого мальчишку. А теперь знаю, что без тебя она безвкусная. — Чжань-гэ, у меня ничего нет, мне нечего предложить за твою заботу, не люблю оставаться в долгу. — Я ничего не прошу, просто дай мне возможность видеть тебя, говорить с тобой, знать, что в твоей жизни всё хорошо. — И всё? А если я хочу большего? — Ибо накрыло внезапное отчаяние. Он понял, что всё сказанное профессором тоже ощущает, будто Чжань озвучил его чувства, не свои: «ничего не надо, только знать, только видеть, только говорить и чувствовать тепло, и слышать дыхание, и…» Ибо бросился на Чжаня и повалил на кровать, не давая опомниться или что-то сказать. Он целовал, неумело тыкался губами в губы, скулы, шею, ограничив Чжаня в движениях, обхватив одной рукой его тонкие запястья и крепко прижав их к спинке кровати над головой. — Постой, — промычал Чжань в поцелуй, не слишком то и сопротивляясь. Ван Ибо придавил его всем весом и не собирался останавливаться: — Я хочу большего, — Ибо выдернул из светло-бежевых брюк Чжаня аккуратно заправленную рубашку и запустил под неё руку. Чувствуя своей грубой, мозолистой ладонью упругое тело, он дошел до соска, сжав пальцами выпуклую бусину вместе со съежившимся ореолом и приятным островком растительности вокруг. — Это неожиданно, — бесстыдно улыбнувшись, заметил Ван Ибо. — Бо-ди, — Сяо Чжань, покраснел, — пожалуйста, прекрати. — Не могу, ты же приехал, чтобы это произошло, так? — он провел пальцами по рёбрам и коснулся живота с густой полоской волос, Чжань напрягся: — Ван Ибо, это насилие, — ощущая, как от желания дрожит голос, возразил Сяо Чжань. — Тоже так думаю, ты сейчас насилуешь сам себя, когда хочешь сдержаться. Чжань замолчал, это было правдой, голова кружилась от попытки подавить влечение, но тело не слушалось. Здесь Ибо оказался смелее, в нетерпении он уже тянул расстегнутые брюки вместе с бельем вниз, только одной рукой это плохо получалось. — Пусти, я сам, — явно ощущая, как трётся о его бедра своим возбуждением Ван Ибо. — Ты обманешь? — Нет, — загадочно улыбнулся Чжань, у Ибо в глазах мелькнуло сомнение, как у ребенка, которому в очередной раз пообещали конфет, но ещё ни разу не дали их. Сяо Чжань мог давно вырваться, ему хватило бы сил усмирить дерзкого мальчишку, но он поймал себя на мысли, что эта игра увлекает. Несмотря на сомнения в правильности всего происходящего, Чжань наслаждался близостью такого бесстыдного, пылкого Ибо. Он встал, когда Ван Ибо отпустил руки, неторопливо расстегнул рубашку и сложил её на банкетку возле кровати, потом брюки, так же аккуратно положил рядом, потом нижнее белье. Когда он поднял глаза, Ибо стоял рядом тоже абсолютно голый. — Закроем шторы? — Чжань подошёл вплотную и положил руки на бедра Ибо, чтобы притянуть его к себе. — Нет, я хочу рассматривать тебя. — Я тоже, но это так… — Чжань хотел сказать "смущает", но произнес совсем другое: — Ты смешно загорел, только лицо и руки, а сам совсем бледный, как фарфоровая статуэтка, — он провел пальцами вверх от впалого, гладкого живота с рельефными мышцами до маленьких розовых сосков, нарочно не замечая налившийся до багрового член. — Красивый. Ты очень красивый. — Всё, что мы делаем, смущает, да? У тебя снова кровь, — Ибо правда стало неловко от такой прямой похвалы. Он поймал руку, несмело скользившую по его телу, и сжал в своей, а потом неожиданно слизал выступившую кровь на губе Чжаня и лизнул, как щенок, его в нос. Чжань, прикрыв глаза, улыбнулся так, что Ибо не выдержал и отвёл взгляд. Нагота не будоражила душу настолько, насколько скручивала все внутренности эта открытая, искренняя улыбка. Теперь наступила очередь Сяо Чжаня, он подтолкнул Ибо к кровати, и, не разрывая объятий, бережно опустился с ним на постель. Чжань целовал не торопясь, не рвано тыкался губами, как Ибо, а нежно, глубоко, вынуждая бабочек устраивать бурю в животе, заставляя потеряться во времени и пространстве. Ибо отдался полностью своим ощущениям, прерывисто дыша и толкаясь бёдрами сам не зная куда, лишь бы получить ту самую желанную разрядку. Чжань ритмично двигался навстречу, прижимаясь своим возбуждением к животу Ван Ибо. Терпеть больше не получалось, Ибо опустил руку вниз и обхватил своей широкой ладонью их обоих, набирая темп. Чжань оставил поцелуи, просто уткнулся лицом Ибо в плечо, шумно вдыхая, а когда совсем накрывало, тихонько постанывал. Ибо не стеснялся в эмоциях и громко издавал звуки удовольствия, даже порыкивая. Всё закончилось намного быстрее, чем хотелось, причем одновременно и безудержно. Испачкав друг друга спермой, они наконец расцепили объятия. Сил не было на разговоры, наслаждаясь посторгазменной слабостью, оба лежали, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. Первым воскрес Ван Ибо: — Я хочу ещё, — и не дожидаясь ответа, вскочил с новыми силами и оседлал бедра Чжаня. — Как это происходит по-настоящему? Так? — он взял в руки член Сяо Чжаня и сжал слегка среагировавший орган. — Подожди, ты что, я не могу так быстро. — Сейчас, момент, — Ван Ибо спрыгнул и, устроившись между ног Чжаня, бесцеремонно обхватил член губами. Это было что-то спонтанное, неуклюжее и совсем неприятное, но Сяо Чжань снова возбудился только от вида, который, не стесняясь, демонстрировал Ибо. — Я молодец? — оторвавшись через минуту, вытирая влажные губы, гыгыкнул он. Чжань промычал в ответ, плохо соображая, что происходит, и сразу почувствовал, как Ибо снова уселся сверху и пытается просунуть его член между своих ягодиц. — Сумасшедший ребёнок, — Чжаня отрезвила такая неумелая напористость. — Куда? Ты так порвешься и меня покалечишь. — Слезай, — он скинул Ибо и прижал к кровати, чтобы остудить неуёмный пыл. — Прекрати, это не по-настоящему, это по-глупому. Зачем ты хочешь всё и сразу? Что за суета? Балбес. — Хочу, — прохрипел придавленный Ибо. — Возьми или дай, что так сложно? — Нет, сегодня больше ничего не будет. Мне не нравится твое отчаянное поведение. Я в душ. Чжань поднялся, оставив Ибо на кровати, и, прихватив халат, вышел из комнаты. Он чувствовал, что с Ван Ибо что-то происходит, но не мог понять, что, и тем более не знал, как реагировать на такое поведение. «Он же больше не хотел. Он даже не был возбужден, он как будто в последний раз, как будто прощался». Когда эта мысль пришла в голову, Чжань выскочил из душа и, на ходу натягивая на мокрое тело халат, побежал обратно в спальню. Предчувствия не обманули, Ван Ибо не оказалось в номере, на столе лежал включенный телефон Сяо Чжаня, где в заметках была записка: «Спасибо, что провел со мной время. Прости, что снова ухожу. Не ищи меня больше, в автосервис я не вернусь. Уезжай в Пекин, живи. Чжань-гэ, не знаю, кто ты на самом деле, Демон сумеречной пустоши или Губка Боб, но нам с тобой не по пути. Ты обязательно найдешь свой вкус жизни». — Да почему? — Чжань до боли сжал в руке телефон, сдерживаясь, чтобы не бросить его в стену. — Почему? — он рыдал, не пряча слёз, не понимая, куда идти и что делать. Даже если снова найти его, что это изменит? Насильно держать в клетке или бесконечно унижаться, ползать в ногах и молить не уходить? До чего я могу дойти, зачем? Если он бежит от меня. Сяо Чжань сел на пол и поник, опустив голову. Эмоции отступили, и теперь пустота заполняла всё внутри, не хотелось ни думать, ни чувствовать, ни жить. Он сидел, не шевелясь, пока не замлели ноги, потом просто упал на пол и закрыл глаза. Темнота — это то, что осталось. Приглушённый шум бескрайнего моря и темнота. **** Утром Ван Ибо уже проснулся с сосущим чувством внутри, что рядом с Сяо Чжанем ему нет места, но начать серьезный разговор и признаться в своих сомнениях он не смог. Когда расстроенный его поведением Чжань закрыл дверь комнаты и ушёл в душ, Ибо тяжело поднялся, надел валявшиеся на полу боксёры и направился в свою спальню. В гостиной на столике лежал телефон, и Ван Ибо понял, что это тот шанс всё объяснить, не объясняя. Быстро написав необдуманное послание, он забежал в комнату, за секунду оделся и выскочил из номера. Хотя в записке было написано, что в автосервисе его искать не стоит, именно туда он и направился. Запыхавшийся от быстрой ходьбы, Ибо стремительно ворвался в автосервис, где сразу все замолчали и прекратили работу. — Чжэн Фаньсин, выйди, поговорить, — не допуская возражений, приказал Ван Ибо. Фаньсин вытер грязные руки о засаленный комбинезон и уже собирался вылезти из-под груды железяк, которыми себя окружил, как настойчивый Ибо вырвал его с места и потащил на выход. — Послушай, у меня нет времени что-то объяснять. Просто ответь, ты поедешь со мной? — К-куда? — отважился спросить Фаньсин. — Не важно! Да или нет? Быстро! — рявкнул Ибо, сверкая глазами. — Да. — Отлично, — Ибо, как малого ребенка, снова схватил парня за руку и потянул за собой. Они сели на автобус, который шел до переправы на остров Тайпа, где находился аэропорт. — Куда мы едем? — разглядывая город из окна автобуса, спросил Фаньсин, зажав грязные руки между коленок. — Пока не знаю. У тебя шэнфэнчжэн с собой? — Да, я всегда его ношу с собой. Это же важно, да? — Да, очень важно. Без него можно загреметь в полицию. И без него я не смогу купить тебе билет на самолёт. — Мы на самолёте полетим? — Фаньсин округлил глаза в предвкушении, он никогда нигде не был, кроме родного Маккао, поэтому самолёт казался чем-то нереально крутым. — Мы в таком виде полетим? Ибо критически осмотрел их одежду; рабочие грязные комбинезоны точно не подходили для дальнего путешествия. — Куплю нам одежду, там, рядом с аэропортом есть магазин, — Ван Ибо отвернулся, давая понять, что не расположен отвечать на вопросы. Но Фаньсин продолжил: — Откуда у тебя деньги, ты ограбил того красивого человека, что вчера приходил? — Гм, — Ибо проигнорировал вопрос. — Ты его убил? Фантазия Фансиня стала напрягать. — Дурак что ли? Это мои деньги, мне родители на учебу присылают, но я их не тратил. А сейчас экстренная ситуация, вот и всё. — Почему экстренная? — Заткнись. Чжэн Фаньсин обиженно замолчал и больше ничего не спрашивал. Они добрались до аэропорта, где сразу влились в толпу людей. Ван Ибо отпустило, теперь уже точно его невозможно будет отыскать даже демону. В магазине он купил себе и Фаньсиню дешёвые, как на барахолке, спортивные костюмы, по паре таких же дешёвых кроссовок и подошёл к прилавку, чтобы выбрать новую кепку для себя. — И я хочу, купишь? — Фаньсин был в восторге от обновок, ему казалось, что это самые лучшие вещи на свете. — Куплю. Они ещё побродили по магазину. Фаньсин выпросил у Ибо купить маленькую подушку в виде собачки с шариками внутри. — Она классно снимает стресс, правда, потрогай. Ибо пожмякал игрушку: — Не снимает. Ладно, пошли. Возле билетного терминала в аэропорту Ибо задумался, что выбрать, а потом, будто решившись, набрал Таиланд, Бангкок. Тайцы называют свою столицу «Город ангелов». Где лучше всего прятаться от демона? Конечно в огромном городе ангелов, там, где всегда праздник и куча возможностей заработать деньги. До вылета было ещё два часа. Через час открывалась регистрация на рейс, Ибо купил баоцзы и газировку для себя и Фаньсиня, и они уселись на пластмассовые стулья в зале ожидания. — А Бангкок красивый? — мечтательно спросил Фаньсин. — Да. — А там есть сладости, как в Китае? — Да. — А там много… — Отвянь, сам увидишь, — перебил Ибо и уткнулся в смартфон. Он открыл телефонную книгу и переименовал незнакомый номер, подписав: «Демон». Даже сам Чжэн Фаньсин не подозревал, что у него феноменальная способность запоминать цифры — мельком глянув на экран телефона, он с лёгкостью запомнил одиннадцать цифр. «Демон? Это тот красивый человек? Ван Ибо зовет его Демоном? А что, если мы бежим от демона? Но почему? Он выглядел очень добрым». Объявили посадку, Ибо толкнул задумавшегося Фаньсиня в бок, и они отправились регистрироваться на рейс.