Вселенная, где они не были созданы друг для друга

Возвращаться в свой мир не хотелось. Он казался не настоящим. Чужим и неприветливым. Язык не поворачивался назвать его своим домом. Поэтому Годжо и не уходил. Грянула ночь, а он бессовестно пользовался гостеприимством Итадори, наслаждаясь атмосферой его дома. Они проспали до обеда, позавтракали в третьем часу дня и поцеловались до самого вечера, сменив кухонный гарнитур на более удобный диван. Горели не только губы. Шея, ключицы, плечи – везде, где не мешала толстовка, мужчина оставил свои поцелуи, едва не истерзал до синяков и засосов, но сдержался, оберегая бархатную золотистую кожу. Юджи не был так деликатен. От него на коже Сатору остались и синячки и засосы. И маг был только этому рад. Каждой мелочи, доказывающей ему, что это не было его похмельным бредом. Им пришлось прекратить ради Сукуны. Они вышли в прохладный вечер и дурачились до темна в парке, налаживая отношения мужчины и пса. Он никак не хотел играть с ним, упорно игнорируя любые попытки Годжо. Никаких поглаживаний, никаких игр в перетягивание каната или беготни за брошенной палкой. С Юджи – сколько угодно. С мужчиной – только ради того, чтобы побеждать за брошенной ему игрушкой, но принести её не ему, а всё тому же Юджи, и увидеть разочарование в лице этого белоголового человека. Пару раз Сукуна пошёл ему на уступки, поигравшись и поборясь за ветку. Но лишь для того, чтобы Итадори не было так уж досадно по этому поводу. Вдоволь нарезвившись, они вернулись домой. Маг пришёл вместе с ними. – Эй, Юджи, – Годжо сел на пол и облокотился о диван. С этого ракурса наблюдать за сидящим на диване юношей было интересно. Такое серьёзное, сосредоточенное лицо – и не подумаешь, что он в этот момент проходил какой-то глуповатый онлайн-тест. – Мм? – А если бы я сказал тебе, что прибыл из другой вселенной, ты бы мне поверил? Юджи перевёл взгляд на мужчину и, нахмурив брови, всмотрелся в его лицо. – Зачем очки в доме нацепил? – прозвучало вместо ответа. Итадори, доверчивый и иногда глупый, прекрасно замечал, когда Годжо хотел от него что-то скрыть. Он всегда делал это так очевидно, будто был уверен на все сто, что Юджи не заметит. Он прятал всё под очками, потому что знал, что его глаза не умеют врать. – Ты такое солнышко, что у меня болят глаза, – мужчина хитро улыбнулся и потрепал юношу по волосам. – Ответь на вопрос. Юджи, секунду назад всем своим видом показывая расслабленность, дёрнул руку в сторону лица Годжо. Долой эти невыносимые очки. Почти дотянувшись, он почувствовал, как что-то будто бы затормозило его, но тут же исчезло – мужчина одернул голову назад. Итадори завис, смотря на лицо Сатору и свою руку, всё ещё тянущуюся в его сторону. – Ты меня силой мысли хотел остановить? – юноша, склонив голову на бок всматривался в нечитаемое выражение на лице Годжо. – Я сниму очки, если ответишь на вопрос, – мужчина вернулся в исходное положение, приблизившись к Юджи на расстояние, когда можно было почувствовать чужое тепло. Даже так глаз было не видно. Юноша хотел отстраниться подальше, вспомнив о поцелуях. Чёрт возьми, эти поцелуи свалили бы его с ног, если бы он не хвастался за мужчину. Под кофтой невидимо отпечатались его прикосновения. Он был готов зайти дальше, зайти куда угодно, лишь подольше соприкасаться с ним, но Годжо не дал и шанса этому случится. Он невольно опустил глаза на губы Сатору и смотрел за каждым их движением, словно готовясь к неизбежному. – Я бы поверил во всё, что угодно, если бы были доказательства, – юноша неосознанно облизнул собственные губы. Годжо снова улыбнулся. Снял очки и отодвинул их подальше от себя. Приблизился ближе к лицу Итадори и оставил на губах почти невесомый поцелуй. – Ловлю на слове. – Сатору, – юноша лежал щекой на плече Годжо. В комнате было темно, они лежали наискосок, чтобы мужчине хватило места. Где-то у края в темноте посапывал Сукуна. Юджи отчего-то дико устал за этот день. Он был рад, что Годжо не собирался уходить, не оставлял его наедине с этими эмоциями и чувствами, клубившимися внутри. С ним было хорошо. Тепло. Хотелось побыть с ним хотя бы ещё немного. И заснуть рядом уже по-настоящему, а не как в прошлую ночь. Итадори почти уже дремал. – Мм? – Годжо, забравшись под футболку Юджи, поглаживал подушечками пальцев его рёбра. – Расскажи мне когда-нибудь о себе, – Юджи зевнул, – Что там в твоём прошлом такого, что ты такой странный. – Не хочу рассказывать, – мужчина повернулся на бок, подмяв Юджи поближе к себе. В этой позе он мог оплести его руками и ногами, прижать лопатками к своей груди, но при этом оставаться в положении, когда Юджи не мог увидеть его лица. На всякий случай, если он вдруг попытался бы, Годжо уложил подбородок ему на макушку. Но Юджи не хотел этого делать. Он с удовольствием устроился в его руках. – Я не требую, чтобы ты рассказал всё, но был бы счастлив услышать хотя бы немного. Годжо согласно промычал в ответ, думая, какой компромисс между правдой и тем, как невозможно эта правда звучала, ему следовало найти. – Потому что, если ты продолжить рассказывать про проклятья и духов, мне придётся тебе поверить, – юноша говорил это, наполовину уже погружавшись в сон. А договорив, уснул совсем, оставив Годжо наедине со своими мыслями. Тот и сам уже засыпал. Тепло и мягко, тело Юджи идеально умещалось в его руках – ещё недавно он только мечтал так засыпать. Юноша был прав. Он имел право знать. Годжо бесстыдно пользовался вежливым терпением, нечеловеческим пониманием парнишки. Но и оно было не бесконечным. Поэтому рано или поздно магу придётся рассказать хоть что-то. Но пока это было не так важно. Сатору вдохнул поглубже, прижал сопящего под боком Юджи поближе и позволил себе уснуть. Юджи открыл глаза и почувствовал, как во рту пересохло – снова спал с открытым ртом. Он поднял голову и посмотрел на предплечье Годжо. Ну конечно, куда же без этого. На коже поблёскивала слюна. Всё ещё сонный, едва соображающий, он шлёпнул по месту ладонью, стёр своё крошечное преступление и следом вытер ладонь о футболку. Мастер своего дела, никто и не заметит, что он во сне мало чем отличается от своей собаки. Вставать не хотелось. Можно было и не торопиться, работать ему сегодня предстояло с обеда, а не утра, как обычно. У него должен был быть выходной день, но пришлось подменить коллегу. Сукуна, которому можно было посвятить своё раннее пробуждение, беззаботно посапывал на ногах Годжо. Пока они оба спали, то были друг другу прекрасными друзьями. Юджи хотел поспать ещё хоть немного, понежиться в утренней неге, прохладной и приятной, но сонное состояние куда-то безвозвратно ускользнуло от него. Ему приснился какой-то сон. Странный и беспокойный, разбудивший его – но он исчез, начисто испарился из памяти, оставив после себя лишь неприятный привкус на языке. Юноша аккуратно выбрался из рук и ушёл в душ. В утренней тишине вода была громкой, словно неожиданно возникший водопад. Шумный и горячий, даже слишком горячий, но этот неясный сон хотелось смыть с себя как можно быстрее. Словно вся его кожа была покрыта чем-то ледяным и липким. Рубиновым, как кровь.