Карго-культ негаснущего ноутбука. Сборник эссе

Сегодня я поступила ужасно. Из рук вон плохо. Парень подарил мне цветы, а я его отшила. Мама расстроена. Её дочке Дашеньке 26 годиков. Даша, быть может, умная, но по внешности, прямо скажем, на любителя. Два года назад, проревевшись после очередных токсичных отношений, я поняла, что уделяю слишком мало внимания самой себе. Кто записал меня на гонку по части свиданий, браков, подгузников и самопожертвования? И я согласилась? Сколько себя помню, я не отличалась особенной хозяйственностью, и меня совершенно не умиляла идея жить для кого-то. Кто я? Чего я хочу? Почему общество, окружившее меня плотным кольцом, словно волка при травле, вопит, что мне пора обзаводиться семьёй, при этом без разбора хватая первого попавшегося человека? Не знаю, чему учили этого парня, но он хороший, думала я. Точно. Я предложила ему помощь по работе – а он принялся названивать. Так он же мужчина, сразу же включилась в диалог подкорка, они охотники. Да-да. Неважно, что мне неудобно говорить, моя работа и моё свободное время подождут, тут решается судьба! Неважно, что я его совсем не знаю. Поспешен – очарован! Я неотразима, пусть и только по голосу, ведь так? На встречу он явился с цветами. И это в наше-то циничное время! И неважно, что это не свидание, это же розы. Ро-зы, дорогущие! Меня не умиляют отрезанные половые органы неродственного мне вида, подумала я, и, как оказалось, не только подумала, но и произнесла вслух. Парень поник: «Хоть бы намекнула». Намекнула? Я намекала на помощь в работе, только на помощь в работе и ни на что больше. И не раз. Но меня не слышали. Я пригласила его к себе, угостила чаем, и – страшное дело! – села за работу. Приводила его текст в божеский вид, пока меня рассматривали, как хамон в витрине мясной лавки. «Всё хорошо» – твердила я себе, подпирая голову кулаком с изгрызенными под корень ногтями. Это не стресс. Это просто новый человек. Ты замкнутая и всегда из-за этого нервничаешь. Ну смотрит он на тебя, ну и что? Ну промолчал, увидев твои стопки книг, твою коллекцию засушенных цветов, твои вышивки лентами – не его это дело, он же мужчина. Не реагирует на твой юмор – так сама виновата, это вообще-то ниша его пола. Всё, что нужно тебе, это радоваться, что на тебя, замороченную, вообще кто-то нашёлся. А всё остальное ты не так понимаешь, это всё твои стереотипы. Правда? Конечно! Правда в последней инстанции! Работа была ужасная, автора явно не волновало, что читатель и сам в состоянии скопировать любой текст из Интернета. Я будто строила куличик из грязи, я, Даша 26-и годиков от роду, пока во мне пел мантры голос мамы, вопрошающий, что будет со мной в старости, если я такая неприступная и придирчивая. Наконец, пытка буквами закончилась. Видя в глазах собеседника немой вопрос, я кивнула: «Идём, провожу до метро». Иногда меня убивала моя же собственная вежливость, в основе своей неплохое качество. По крайней мере, таковым оно задумывалось. Я ценю в людях смелость, правда. Сама я довольно нерешительная. Он спросил, хочу ли я встречаться. Я восхитилась его полным презрением к нашей непохожести и сказала «Нет». – Опять с плеча рубишь? Прямо так и сказала?! – в тот же вечер разыграла свою драматическую роль моя мама, явно метаясь по ту сторону трубки из угла в угол. – Да, – у меня было непозволительно хорошее настроение. – Ты же знаешь, что в отношениях нельзя судить вот так, по первому впечатлению! Надо было встретиться ещё! А ты… Сил моих нет! Умру, не увидев внуков! Я промолчала. Поняв, что главный козырь не сработал, моя родительница хотела было закончить разговор, но я вдруг произнесла: – Знаешь, мам… В свои 26 я виртуозно умею подстраиваться почти что под любого – и при этом умудряюсь забывать о главном человеке. О себе. Ты говоришь, что я не так всё поняла, что я не то увидела, не так расслышала. Может быть, это правда. Но я хочу научиться доверять себе. Себе, мам. И если я беру цветы, а чувство, будто меня на эшафот повели, это не нормально. И прилив радости после слова «Нет» я тоже не выдумала. Пробурчав что-то наподобие «Твоя жизнь – ты и решай», мама всё же отключилась. Тем же вечером я написала двум своим подругам. Обрисовала ситуацию, в которой оказалась, не переходя на личности, и спросила их мнение. От Стаси пришло лаконичное «Забей», без учёта цветастых конструкций относительно произошедшего. Алла, чуть подумав, ответила: «Если я что и поняла за свою жизнь, так это «Если кажется, то это НЕ кажется». И не надо врать себе, и выдумывать, и выгораживать. На пустом месте сомнений не возникает». В шутку я предложила девчонкам организовать Клуб Возрождаемых Границ, и пока мы весело болтали о том, будет ли у нас секретное рукопожатие, награды по итогам года и своя штаб-квартира, время перевалило далеко за полночь. Вместо того, чтобы, подобно примерной девочке, лечь спать, Даша 26-и лет от роду шмякнула в кружку две ложки кофе и водопад кипятка, накинула халат и устроилась на шезлонге на балконе, выискивая первые проклёвывающиеся звёзды. Впервые за долгое время я чувствовала себя свободной. Сильной. Чувствовала себя собой.