Девушка, написанная длинной кистью

В ту ночь я долго ворочался. Я анализировал ситуацию. Знаете ли вы, но это очень полезная штука. Моё самокопание продолжается уже около двух лет. Я часто размышляю по поводу своих действий. Виню ли себя? Нет. Просто продумываю ситуацию дальше. Вот и сейчас. С момента нашего разговора прошло уже часа два. Часы показывают «4:36», а я так и не закрыл глаза. Когда-нибудь я усну на уроке, но сейчас это мало волнует. Меня волнует Миля. За эти два часа я понял, что окончательно влюбился. Я знаю её только день. Но за него я понял, что у меня очень мало шанцев. Она лесбиянка. А я? А меня больше никто не интересует кроме неё. Но она увидела во мне друга. Наверное. А может и, нет. Может просто хорошее отношение? Не знаю. В этих мыслях и уснул.

***

Не люблю утро. Я снова повторяюсь, но как-то похуй. Этот день так погано начался. Пробуждение в восемь утра из-за тупого будильника, ноющая нога, которую я забыл забинтовать, сообщение от мамы, что сегодня у нёё будет длинная смена до поздней ночи, а ещё и холст с Милей на мольберте. Супер. Так и пошло. Нога, завтрак, уроки, акварель. Я всё же решил дописать работу с черчения. Выглядит классно, но очень напоминает Милю. Стало как-то грустно. Вот. Опять скатился в эту яму.

Вы. 10:27. В пизду нахуй

Кирилл. 10:28. Что случилось?

Вы. 10:28. Я схожу с ума

Илья. 10:29. он только это понял? Кирилл 10:29. Снова Миля?

10:30. Вы, ответ Кириллу. Да

10:30. Она лесбиянка

Илья. 10:30. пиздец Кирилл. 10:30. Пиздец Поддержка моих друзей просто ахуительна. Одним словом у меня нет слов. Вполне красноречиво. Потом обед, сбор рюкзака и поиск ключей. Очень долгий поиск ключей. Очень-очень долгий поиск ключей. А потом звонок маме и выяснение, что она забрала и мои тоже. Значит, я сегодня отдыхаю. Ура? Ура. Мама подтвердила моё отсутствие классному, и я с чистой совестью отправился спать. Нет, ну а что ещё делать?

***

Просыпаюсь я от того, что на меня пристально кто-то смотрит. – О, проснулся, – говорит он, не отвлекаясь от моего мольберта. Я пытаюсь понять, кто это, но сзади понять это слишком сложно. И тут он разворачивается. – Папа!? – и действительно, за мольбертом сидит отец. Он что-то пишет на каком-то холсте. Его черты лица ни капли не изменились за десять лет. Всё такой же с морщинками на лбу. – Да, сын. Давно же я тебя не видел. Ты прекрасно рисуешь, весь в меня, – да, я не рассказывал, мой отец был художником, причём довольно-таки известным в нашем городе. Сколько помню, он всегда сидел за мольбертом у себя в кабинете и писал очередной заказ. Он имел хорошие деньги. В день зарабатывал по пять тысяч стабильно, как рассказывала позже мама. Я встал с кровати и направился к отцу. На мольберте была изображена наша семья. Мама, он и я. Только мне было четыре. На картине я был ещё маленьким пупсом, сидящим на руках отца и теребившим за волосы маму. Любил я такие приколы в детстве. Неожиданно меня прошибло. Как ошпаренный я соскочил с места и направился в гостиную к старинному серванту. Там в рамке стояла точная такая же картинка. Прям точь-в-точь. На мне точно такие же шортики с машинкой на боку и хвостик. Да, у меня в четыре года были длинные волосы чуть выше плеч, да какие к тому же. Любая девушка сейчас позавидовала бы мне. Я влетел в комнату и протянул рисунок отцу. – Хочу забрать такой же себе. Этот пусть останется вам. – Ты уйдёшь? – Сава, сын мой дорогой, поверь мне, я даже и не приходил.

***

– Савочка, сыночек, просыпайся! – меня толкала мама. Погодите, я спал? И сколько? На улице светло, значит мама пришла раньше? – во сколько ты уснул? – Где-то в час, – без раздумий ответил я. – Наконец-то поспал хоть ночью, – погодите, ночью? Сколько же я спал на самом деле? По моим скромным расчётам выходит около девятнадцати часов? Недосып, что сказать. Я даже не удивлён. Мама улыбнулась и вышла, а я стал вставать. А потом мольберт. Я помню, что убирал его и все принадлежности, но сегодня всё лежит в ужасном беспорядке. А на тумбе лежит кисть. Это длинная тонкая кисть, подаренная отцом перед смертью. Я рисовал ей очень редко. Мой последний рисунок был в среду ночью, когда я рисовал Милю, а до этого был года два назад, когда рисовал Маму на её юбилей. Никто не мог использовать её кроме меня и отца. Тело прошибло мурашками. Я его видел, мы с ним говорили. Говорили! Он нарисовал на моей бумаге картину и забрал в тот мир. В голове не укладывалось как. Чуть позже я, наконец, достал телефон из рюкзака. Шестьдесят сообщений от друзей. Сначала они обсуждали какую-то хуйню, потом опять хуйню, так, а дальше вот поинтереснее. Илья. 13:56. сав мы на обществе. какого хуя тут нет тебя? и почему миля такая спокойная? Кирилл. 13:57. Да, кстати Она тебя там не убила? Илья. 13:58. на перемене выясним А потом ещё и от Мили. Миля ♡ 14:15. сав, меня твои друзья обижают что с тобой случилось, и почему они винят меня в этом? Миля ♡ 14:20. блять, гений, если я лесбиянка – это не значит, что мы не будем общаться Блять, гении тут это только Илья с Кириллом. Какой уёбок станет говорить девушке, что его друг влюблён в неё? Сломаю им что-нибудь при встрече. Миле, наверное, досталось. Не хотел я, чтобы мои друзья любезно вмешались в это всё. Порой они бесят, но делать нечего. Я посмотрел на часы. В субботу уроки начинаются чуть раньше обычного, а именно часа через три. Но так не хочется идти. Хочется сидеть и рисовать какой-нибудь пейзаж. Да, почему бы и нет. Я направился к маме, состроил мордочку, и та сразу же написала классному. Жизнь, я люблю тебя. В голове сразу же повис луг с бесконечными полевыми цветами и ёлками-занавесками по бокам. Захотелось акварели. Такой лёгкой и невесомой акварели. Руки сами потянулись за карандашом. Намечая некоторые границы, пальцы изобразили девушку? Получается да. Девушку в белом воздушном сарафане и рыжими кудрями. Миля? Да. Опять Миля. Я сам не заметил, как её образ появлялся во всех картинах. Я говорю не только про новые. В рисунках двулетней, трёхлетней, да даже восьмилетней давности были схожие черты. Только в детстве я изображал маленькую девочку, а сейчас этот образ вырос. Почему? Не понятно. Время пролетело незаметно. Взглянув на часы, я понял, что математичка уже во всю мучает наших. Мда, не повезло им. Но если у них урок, это не значит, что я не могу скинуть друзьям картину.

Вы. 11:39. Фото. Глядите

Илья. 11:55. хуй резиновый ты где? Вы. 11:56. Дома Я посмеялся над друзьями и отправился разбирать рабочее место. Пора бы заменить мольберт. Через месяц новый год, пожалуй, нужно заказать. Или нет? Но подумать точно надо. Из этих мыслей выбили пару уведомлений. Прочитав, мне стало плохо. Миля ♡ 12:05. такой красивый пейзаж и я тоже ничего и почему ты мне ни разу не скидывал свои работы? Каким, блять, хуём это случилось? Почему так? Я скидываю работу друзьям, а те. Надо было всё-таки идти в школу. Но зато теперь Миля увидела мои работы. Это же классно? Ведь да?

***

Боже, блять, утро. Уёбское утро. И я снова опаздываю. Дуратская треня по баскетболу. В пятницу соревнования, а Максим Сергеевич будет нас опять мучить. Сегодня ещё физ-ра просто уроком. Блять, сдохнуть короче можно. Но какого было моё удивление, когда выходив из квартиры, на лестничной клетке я встретил Милю, которая, сюрприз, тоже шла на баскетбол в школу. – Ты ж низкая, – решил подшутить я. Но удача была явно не на моей стороне. И сразу после этой шутки я врезался башкой в ветку какого-то куста. – Не ниже твоих шуток, – прилетела мне ответка. Что ж один-один. Сегодня, мы даже не сильно опоздали. Точнее сильно, но физрук пришёл на десять минут позже нас не пришёл, так что не считается. Сегодня, оказывается, была тренировка и у девушек. Нет, я, конечно, знал о существовании команды, но что там и мои одноклассницы? А точнее Ксюша и Даша. Ксюша. Ёбанная Ксюша. Та сразу прилепилась ко мне, как только я вышел из раздевалки. «Савочка, а как у тебя дела?» или «Савочка, а почему тебя не было? Я скучала?». Какая заноза. Позже подошли друзья, но та на них не обратила никакого внимания, всё также пыталась прижаться. Но от того, что было дальше, я ахуел и сам. В общем, стоим мы с Кириллом и Ильёй, болтаем о всяком, ко мне клеится Ксюша. Подходит Миля и, молча, целует меня в щёку. – Соскучилась по тебе, котик, – от таких слов я ахуеваю ещё больше, как и мои друзья. Но Ксюша – это что-то. Её так скрутило, что, казалось, она порвёт всех. Но Миля спокойно посмотрела ей в глаза, та достала из своей зипки косарь и протянула ей, – так бы и сразу, – ухмыльнулась Миля, а Ксюша, трясясь от ревности, вышла из зала. – Это что такое было? – проговорил я. – Это был спор, – Миля опять улыбнулась, – пока ты рисовал свои картины, ты много пропустил. В пятницу вернулась Ксюша, а в субботу мы с ней чуть не подрались. Я сказала, что, то как она к тебе липнет – это тупо. А она сказала, что я какая-то новенькая, слишком борзая. Вот и поспорили. Ксюша уверяла, что ты обязательно увернёшься, да и Кирилл с Ильёй тоже, – я посмотрел на друзей. Те послушно закивали в ответ. Но они не учли некоторых деталей. Кстати, у нас так и не было. Ну и мы все решили пойти ко мне. Мы вчетвером пёрлись по улице, смеялись и сходили с ума. Но кое-чего я всё-таки не продумал. Мои картины. Я понял, что моя стенка украшена пятью картинами, а ещё шестью зарисовками с Милей. Да, я знаю её всего три дня, но это не значит, что рисовать я не могу. – Ахуеть, – первое, что сказала Миля, как только вошла в комнату. Она рассматривала очень внимательно каждую картину, а потом остановилась на самом первом портрете, – очень похоже, – она провела пальцами по прядке волос на картине, – Сав, ты гений, догадываешься? – Лучше ему не говорить такое, – Кирилл опёрся на меня, тем самым чуть не повалив меня на Милю. Супер. А потом мы играли в игры, шутили, смеялись. А потом, кстати, я проснулся вечером в обнимку с Милей.