Пока мы вместе, имеет ли значение, куда мы идём?

      Ранним, уже довольно промозглым утром Ëнхун в одиночестве вышел из ангара, чтобы подготовить всё для очередного урока по стрельбе.       Они с сестрой и семерыми хённимами жили здесь уже четыре дня, и всё было и впрямь довольно неплохо. Во всяком случае, он сам действительно так считал. Даже не смотря на то, что, очевидно, его посвящали не во все дела и планы группы. Он также был почти уверен, что ему говорили не всю, или не на сто процентов правдивую ситуацию в мире, за стенами ангара. Но он и сам понимал всё более чем прекрасно. Ещё в тот момент, когда на третьи сутки полностью вырубилась мобильная связь, и когда они вдруг начали экономить электричество, которое и так уже работало от генератора, ему всё стало предельно ясно.       Миру пришёл конец.       Но, если быть честным с самим собой, он мог сказать, что его это не сильно пугало или огорчало. Конечно, ему было жалко ни в чём не повинных людей и всё ещё не хотелось быть съеденным уродливыми мертвецами, и он, разумеется, пошёл бы на что угодно ради своей сестры. Но, в целом, его жизнь мало изменилась с приходом зомби-апокалипсиса. Ему и раньше приходилось выживать в детском доме, а потом пахать на тренировках и соревнованиях, чтобы был шанс поступить в университет по спортивной стипендии. Приходилось защищать сестру, чаще всего на расстоянии и не всегда успешно — бюрократия всё ещё была не на его стороне. Раньше ему действительно приходилось сложно: он не мог быть рядом с Ёнсун постоянно; приходилось буквально ежеминутно думать о том, как забрать её из детского дома. Сейчас же…       Сейчас им просто нужно было выжить.       И он в самом деле не был уверен, что это будет намного сложнее, чем вся его прошлая суровая жизнь.       Но самым удивительным для Ёнхуна в нынешней ситуации был далеко не сюрреалистичный зомби-апокалипсис. Нет. Самым невероятным было то, что теперь они с Ёнсун не были одни. Он не знал надолго ли, хоть и надеялся, что теперь навсегда. Но даже сам факт присутствия в их жизни людей, не безразличных к ним, был бесконечно лучше всего его прошлого. Настолько, что временами хотелось плакать от осознания и облегчения.       Ёнхун всегда был уверен, что ему придётся бороться буквально со всем миром в одиночку — и за себя, и за сестру. А потом вдруг появились они. Семеро взрослых парней, которые не будучи кровными родственниками, всё равно были друг другу настоящей семьёй. И которые, кажется, так легко и плавно, будто бы в этом не было ничего особенного, приняли в неё и их с Ëнсун.       Он никогда такого не видел и никогда в такое не верил. Всегда был уверен, что в этом мире ты можешь положиться только на себя. Что никому и никогда не будет дела до двух обыкновенных сирот. А оказалось… оказалось, что может быть иначе.       Конечно, Ёнхун не мог отрицать того факта, что Чимин-хённим и раньше помогал им. Лечил Ёнсун, даже когда сумма лечения перевалила за выделенную бюджетом детского дома. Лечил, не требуя денег, хоть Ёнхун и пытался подрабатывать, чтобы покрыть расходы, а просто всеми силами пытаясь ей помочь. И помог, боже, его маленькая девочка была здорова уже почти год, лишь изредка посещая профилактические осмотры.       Чимин и вправду очень нравится Ëнхуну, а Ëнсун вообще уже давно была от него без ума. Но, положа руку на сердце, Ëнхун думал, что это просто его работа. Немного альтруистическая в их случае, но работа. Что Чимин относился так ко всем, но только в пределах своего кабинета.       А потом настал конец света.       И его сестру буквально вырвал из лап монстров именно Чимин-хённим, защищая её как родную. А потом пришёл его друг и тоже не оставил Ëнсун в беде. Он вытащил из настоящего ада их обоих, хотя Ёнхун не был дураком и понимал, что ребёнок в такой ситуации мог показаться огромной обузой.       А потом и его самого спас ещё один друг Чимина — Чон Хосок. «Хён» — с улыбкой произнёс в своих мыслях Ëнхун, вспоминая как тот первые пару дней безумно сильно обижался, когда продолжал слышать из уст Ёнхуна вежливое «хённим».       Хосоки-хëн вообще казался Ёнхуну… не таким как все.       И отчего-то он занимал без малого все мысли Ёнхуна последние несколько суток. Он не мог перестать думать об этом удивительном хёне. Совсем никак. Потому что… ну… потому что он был таким красивым, таким интересным, заботливым и ободряюще-весёлым даже в такое смутное время. Он регулярно дарил Ёнхуну искренне-нежные улыбки, от которых теплело и взволнованно трепетало что-то внутри. Постоянно находился рядом и был невероятно горяч. В прямом смысле горяч — ведь когда Ёнхун оказывался к хёну слишком близко, то буквально чувствовал, как его обдает жаром. Боже…       А вчера утром Хосок вообще так тесно прижимался спиной к его груди, когда Ёнхун поправлял ему стойку и положение рук при стрельбе. И от той близости было не просто жарко и душно. Ёнхуна буквально повело от неё, а сердце забилось с такой бешеной скоростью, будто хотело напрочь выпрыгнуть из его грудной клетки. В тот раз хромал даже его прицел. Этого скорее всего никто не заметил, но сам-то Ёнхун знал наверняка — перед этим хёном он не имел ни единого шанса.       Но, к своему стыду, Ёнхун ничего не имел против этого. Он чувствовал волнение, иногда смятение и неловкость, но ему это нравилось. Хосоки-хён ему… нравился.       И все эти дни наблюдая за семерыми парнями — за неимением другого занятия, кроме утренних уроков по стрельбе, игр с Ëнсун и сказок на ночь — Ёнхун мог быть уверен почти на все сто, что даже если это кто-то узнает, его не возненавидят за это. Потому что хоть он был ещё и не так уж взросл и мудр, но замечал на самом деле многое.       Например то, как Юнги всегда искал взглядом Чимина с самого утра и перед сном. И то, что, когда находил, совсем незаметно выдыхал. А сам Чимин в ответ так же никогда не терял того из виду и совершенно не умел сдерживать улыбку, когда их взгляды пересекались. И их гляделки были настолько же очевидными, насколько и слишком невинными. Ёнхуну от этого контраста иногда даже становилось смешно.       Или, например, был Тэхён, который тайком подкидывал Чонгуку заканчивающиеся с каждым днём вкусняшки. Который смотрел на Чонгука так, как смотрят на самое ценное в мире сокровище. Смотрел всегда долго, пронзительно и влюблённо, чёрт возьми. И Ёнхун готов был поставить всё что угодно — именно так смотрят на того, кто уже долгое время является полноправным владельцем твоего сердца.       Ёнхун считал Чонгука крутым. Почти таким же крутым, как Юнги. Но то, как парень рядом с Тэхёном превращался то в неловкого подростка, то в заботливую наседку, действительно поражало. А ещё они друг друга касались. И в этих касаниях не было чего-то откровенного, но Ёнхун всё равно считал их слишком интимными. Они были такими трепетными и бережными, нежными и чувственными, что каждый раз подросток отводил взгляд, с ощущением, будто он подсмотрел что-то, не предназначенное для посторонних глаз.       — Хэй, — раздался вдруг сзади Ëнхуна голос, и он нервно вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Помотал головой, нахмурился, понимая, что просто залип посреди поля с луками в руках и, закатив глаза своей тупости, повернулся.       — Доброе утро, Юнги-сонбеним.       — Привет, — кивнул тот и вздохнул. — Я же просил звать меня хëном.       — Я пока не могу, я же говорил… — Ëнхун даже немного смутился. Да, на самом деле не только Хосок… хён просил его о менее формальном общении. И он правда старался, во всяком случае остальных он уже мог звать «хённимами», хоть от этого и чувствовал себя неловко большую часть времени. Но вот Юнги был для него только сонбеним. Он не мог пересилить себя и назвать его даже хённимом, чего уж говорить о хёне.       — Боишься меня? — хмуро, и Ëнхун бы даже сказал, несколько обиженно спросил в ответ Юнги.       — Нет, просто… вы такой крутой и…       — Ясно. Ладно, — махнул тот рукой, равняясь с Ёнхуном. — Хотя Хосока ты стал звать хёном почти сразу же, — Юнги прищурил глаза, а Ёнхун понял, что краснеет. Открыв рот, чтобы хоть что-то сказать в своё оправдание, он так и замер.       Где-то вдалеке послышался пронзительный женский крик.       Юнги тут же свёл брови к переносице и весь будто бы подобрался. Ëнхун же просто испуганно посмотрел на него в упор, боясь даже пошевелиться. Внутри всё похолодело, когда крик раздался вновь.       — Кто бы это ни был, мы должны проверить. Может, сможем помочь. Да и… даже если уже поздно — на крик всё ещё могут собраться мертвецы.       Судорожно вдохнув, не желая думать о том, что действительно может быть поздно, Ëнхун практически на полном автомате вложил в протянутую ладонь Юнги один лук и сумку со стрелами. Оставив второй у себя, он вопросительно взглянул на сонбенима, кусая губы и прижимая к себе гладкое древко.       — Ты идешь со мной. Если что-то случится, ты должен будешь вернуться в лагерь и предупредить остальных об опасности. Не будем терять время.       Ëнхун кивнул и последовал за Юнги к кромке леса, откуда и раздавался леденящий душу крик. Но долго им бежать не пришлось. Ёнхун, следуя за сонбенимом нога в ногу, мгновенно заметил, как тот замедлился, пробежав не больше пары-тройки сотен метров. Сильнее сжав руку на тетиве лука от волнения, он тоже притормозил, внимательно следя за Юнги-сонбенимом. Спустя ещё метров сто тот полностью остановился, чуть пригнулся и, спрятавшись за широким стволом дерева, жестами показал Ëнхуну сделать то же самое.       — Там, — шепнул Юнги, указывая куда-то вперёд и чуть вправо.       Ëнхун проследил за его рукой и в шоке округлил глаза. Прикрыв рот рукой, чтобы не издать ни звука, он в ужасе наблюдал за тем, как четверо здоровых мужиков толкают по кругу, из рук в руки, полностью обнажённую девушку, пока четвёртый удерживает на месте молодого парня, приставив к его шее огромный широкий нож.       — Хённим?.. — Ёнхун даже сам сначала не заметил, как обратился к Юнги. Видимо, происходящее так сильно шокировало его, что на каком-то подсознательном уровне, ища поддержки, инстинктивно перешёл на менее формальное обращение.       — Если мы выстрелим одновременно — это только двое, — тем временем вслух рассуждал Юнги, не смотря на Ёнхуна. — Один из оставшихся может успеть прикрыться девушкой. Действовать бездумно не вариант. Нам нужен план. И как можно скорее. Боюсь, они наиграются довольно быстро и приступят к главному.       — Они собираются её?.. — на самом деле он и сам это понимал — всё было до ужаса очевидно. Но слышать это от Юнги в подтверждение было намного хуже. Он не хотел бы за этим наблюдать. И только надеялся, что Юнги придумает что-нибудь раньше и успеет спасти девушку. Пока её не… — Ты думаешь, её ещё не успели? Ну… Она голая.       — Не успели. Боюсь, если бы успели, она бы не смогла даже стоять. В лучшем случае её оставили бы тут валяться, в худшем — её уже не было бы в живых.       Судорожно вдохнув на слова хённима, Ёнхун весь сжался и отвёл от страшной неприятной картины взгляд. Он больше не мог смотреть на происходящее и точно не хотел увидеть тот момент, когда те монстры наиграются и приступят к делу. Он лишь искренне верил, что они успеют что-либо предпринять, чтобы этого избежать.       — Кажется, у того, что в бейсболке, пистолет. Это усложняет задачу в разы. Чëрт, — выругался Юнги. Ёнхун, в нервном напряжении кусая губы, буквально мог видеть, как в голове у хённима крутятся шестерёнки.       — Хосок меня конечно убьёт, если узнает, но мне будет нужна твоя помощь, — наконец произнёс Юнги, внимательно и твёрдо смотря на Ëнхуна. Тот против собственной воли покраснел, как только до него дошло всё то, что сказал хëнним. Ситуация была крайне неподходящая, но он ничего не смог с собой поделать, представив, как волновавшийся за него Хосоки-хён отчитывает Юнги за то, что тот подверг его жизнь опасности.       Но Юнги продолжал вопросительно смотреть на него, и Ëнхун запоздало кивнул, наконец сообразив, что от него ждут ответа.       — Тебе нужно будет добраться до противоположной стороны. Я… понимаю, что прошу о слишком многом, но на тебе будет самое сложное. Ты должен будешь обезвредить парня в кепке. Я доверяю твоим навыкам и уверен, что ты справишься.       — Я… должен буду его убить? — шокировано выдохнул Ëнхун.       — Я объясню, куда ты должен будешь попасть, чтобы он остался жив, но перестал представлять угрозу. Мы должны будем выстрелить практически одновременно, чтобы тот, у которого нож, также не смог им воспользоваться. Я возьму на себя именно его. Не уверен, что смогу обезвредить движущуюся цель из лука — я пока в этом не так хорош — но уж в мирно стоящую точно попаду.       — Вы справляетесь лучше всех! — поспешно заверил он Юнги, но тот лишь хмыкнул и принялся показывать, куда Ёнхуну нужно целится, как добраться до той стороны, оставшись незамеченным, где спрятаться и в какой момент стрелять.       По правде говоря, Ёнхун не был уверен в своих силах в данной конкретной ситуации. Да, он метко стрелял, был лучшим в своей сборной, мог попасть в любую цель, даже в летящую. Что уж говорить о грузном мужике, который двигался всего лишь в пределах пяти-десяти метров. Но, однако, в этот раз его цель была… живая. Да, это чудовище сложно было назвать человеком, но, чёрт возьми, оно всё ещё было живым. В то же время он прекрасно осознавал, как много от него сейчас зависело: людям требовалась их помощь. Он не мог оплошать. Тем более, Юнги объяснил, куда стрелять, чтобы человек остался жив, поэтому… Ëнхун сжал кулаки и, пригнувшись, пробирался сквозь лес к тому самому месту, что обозначил хённим.       Он должен был это сделать. Должен был со всем справиться.       Поэтому, как только Ëнхун оказался на нужной точке, он, спрятавшись за широким раскидистым деревом, глубоко вдохнул, выдохнул, собрался с духом и прицелился. До часа «икс» оставалось не больше минуты.       Когда с противоположной стороны послышался свист стрелы, а за ним громкие крики и чертыхания, Ëнхун увидел, как человек, державший нож у горла парня, кажется, падает замертво.       Вздрогнув всем телом, он шумно сглотнул. Была его очередь стрелять и медлить было нельзя. Будто в замедленной съёмке, Ёнхун наблюдал за тем, как в сторону Юнги оборачиваются оставшиеся головорезы, как мужик в кепке выхватывает из-за пояса пистолет и как направляет его в сторону Юнги-хённима.       Ёнхун поймал прицел, натянул сильнее тетиву и плавно отпустил, смотря за тем, как его стрела, пройдя по идеально точной траектории, входит прямо в тело живого человека. Тот мгновенно роняет из ослабевших рук пистолет и валится сначала на колени, а потом и грудью прямо на сырую землю, засаживая тем самым наконечник стрелы глубже.       Чувствуя, как дрожат собственные руки, Ëнхун прикрыл глаза, казалось, всего на минуту, чтобы успокоиться, а когда открыл их вновь, то тут же округлил, приоткрыв от увиденного рот. Он в шоке смотрел за тем, как чётко и плавно Юнги расправляется с двумя другими бандитами буквально голыми руками.       Когда же со всеми мерзавцами было покончено, Юнги посмотрел в его сторону и махнул рукой. Ëнхун на дрожащих ногах вышел из своего укрытия, делая шаг в сторону хённима, как вдруг девушка, теперь находившаяся в объятиях парня, стала оседать на землю, лишаясь чувств. Юнги тут же бросился к ним.       К тому моменту, как Ёнхун добежал до них, Юнги уже сидел на корточках, склонившись к девушке, прикрытой толстовкой. Она лежала головой на коленях парня, который то и дело бросал на Юнги-хённима взволнованный, буквально молящий взгляд.       — Суан-и… она… она дышит?.. — дрожащим голосом спросил парень.       Ёнхун вздрогнул от подобного вопроса, остановился возле них и, затаив дыхание, и, сжав кулаки, ждал вердикта Юнги. Он очень надеялся, что они не опоздали.       — Дышит, — спустя короткое мгновение раздался уверенный голос Юнги-хённима. — Похоже, она просто без сознания. Ты в порядке? — уточнил он, обращаясь уже непосредственно к Ёнхуну, и поднялся на ноги.       — Да, — прохрипел он в ответ, чувствуя, как голосовые связки отказываются работать после всего случившегося.       Юнги кивнул, осмотрелся вокруг, видимо, на предмет ещё какой-либо опасности и, нахмурившись, произнёс:       — Нужно уходить отсюда, пока на шум не сбежались мертвецы.       — С-спасибо вам, — подал голос парень, и Ёнхун посмотрел на него, замечая, как тот нервно заламывает пальцы. — Спасибо, что спасли нас. Но… понимаете… нам некуда идти, и я… я не вправе просить, но если бы вы…       — Ёнхун, — позвал Юнги. Отводя взгляд от незнакомцев, он обернулся, замечая, как хённим направляется к кучке сваленной неподалёку одежды. — Отведешь их к нам, а я пока тут закончу, — он продолжал говорить, роясь в вещах, пока наконец не выудил оттуда целые, лишь слегка испачканные джинсы той самой девушки.       — Что вы… — начал было Ëнхун, но тут же замолчал, осознавая. Он окинул взглядом валяющихся на земле ублюдков, про которых на мгновение успел забыть, и понял всё сам без объяснений. С ними нужно было покончить… иначе, они могут превратиться в мертвецов и снова начать представлять угрозу. С трудом сглотнув ком в горле, Ёнхун смог только кивнуть.       — Мы остановились тут неподалёку. Мой друг отведёт вас к остальным. У нас есть врач, он осмотрит вашу девушку, — вновь обратился Юнги в незнакомцам.       — О, боги, спасибо! Спасибо ещё раз! Я, эм… меня зовут Сондык. Сон Сондык. А это моя невеста — Хан Суан. Спасибо! — всё продолжал благодарить тот, пока неловко одевал девушку в джинсы и собственную толстовку. Потом он, не без помощи Юнги, устроил её на своей спине и поднялся на ноги, благодарно и несколько выжидательно посмотрев на Ëнхуна.       — Эм… приятно познакомиться, — поклонился Ëнхун. — Меня зовут Ëнхун. Идёмте, я провожу вас.       — Спасибо! — снова выпалил Сондык, попытавшись поклониться вместе с Суан на руках. Ёнхун лишь кивнул и, бросив неуверенный взгляд на хмурого Юнги, двинулся в сторону ангара.

***

      — Где вы пропадали, я же волно… — Хосок накинулся на него сразу же, как только он переступил порог ангара. Но тут же замолчал, увидев за его спиной вместо Юнги совершенно чужих людей. — Кто это? Где хён? Что происходит? — мгновенно нахмурился он, выплевывая вопросы один за другим не хуже пулемётной очереди. На шум к ним незамедлительно подтянулись и все остальные. К Ëнхуну тут же подбежала Ёнсун, которая сначала шла за руку с Сокджин-хённимом, но быстро оторвалась и обняла брата. А как только он собирался прояснить всем ситуацию, из-за его спины чуть вперёд вышел Сондык.       — Здравствуйте, — чуть поклонился он. — Простите за вторжение. Ваши друзья спасли нам с Суан жизнь. Я очень им благодарен, но… мне сказали здесь есть врач…       — Что с ней произошло? — вперёд выступил Чимин, сразу же жестом указывая следовать за ним, и повёл их к матам. — Кладите её сюда, я осмотрю. Долго она без сознания?       — Она рухнула на землю, как только ваш друг расправился с теми, кто напал на нас, — взволнованно выпалил Сондык.       — На вас напали? Кто? — встревоженно спросил Чимин, сразу же переведя обеспокоенный взгляд с осматриваемой девушки на Ёнхуна. — Где Юнги?       — С ним всё в порядке! — поспешил успокоить Чимина Ёнхун. — Думаю, он уже скоро должен вернуться.       Чимин ещё какое-то время смотрел на Ёнхуна, который чувствовал себя даже как-то немного неуютно под этим взглядом полным неподдельного беспокойства, но в итоге Чимин вновь сосредоточил всё своё внимание на пострадавшей, до сих пор лежащей без сознания, Суан.       — Так кто на вас напал? Что они успели ей сделать? — спрашивал Чимин, держа её руку и, видимо, считая пульс.       — Какие-то отморозки. Они… — начал он, но осёкся, когда скрипнула дверь ангара.       Головы всех присутствующих как по команде повернулись в ту сторону, а Ёнхун успел заметить, с каким облегчением выдохнул Чимин, прикрыв на мгновение глаза. В то время Юнги быстрым шагом преодолел расстояние до всех собравшихся вокруг Суан.       — Всё в порядке? Как она? — спросил он, посмотрев на Чимина.       — Дыхание и пульс в норме. — ответил Чимин, задержав свой взгляд на маленьком пятнышке крови на щеке Юнги. — Как раз собирался узнать нет ли повреждений. — Он говорил медленно, так и не сводя глаз с Юнги, но потом наконец перевёл его на Сондыка и спросил: — вы можете рассказать подробнее, что с ней произошло, чтобы я мог провести более детальный осмотр?       — Да, я… эм. Они… — Сондык закусил губу и чуть опустил голову. — Когда они вытаскивали нас из машины, Суан сильно досталось по животу. Мы тогда смогли убежать в лес, но они быстро нагнали нас. Я получил по лицу и почкам, а ей досталось больше… морально. — Сондык сглотнул и невидящим взглядом уставился перед собой.       Чимин нахмурился, но кивнул. А Юнги, всё это время выглядя довольно обеспокоенным, и Ëнхун бы даже сказал напуганным, произнёс:       — Чимин позаботится о ней. А мне бы хотелось узнать, как вы оказались в лесу. И что сейчас происходит в городе? Вы же ехали оттуда?       — Да. Да, конечно. — Сондык засуетился и поднялся на ноги.       — Идём, не будем мешать. — скомандовал Юнги. — Ëнсун, милая, ты останься с Чимином.       Та кивнула, садясь рядом со своим любимым сонбенимом, а остальные направились в противоположную сторону ангара.       — Итак? — произнёс Юнги, когда все расселись полукругом.       — Ну, что ж. Эм… — начал Сондык. — Как давно вы ничего не знаете о ситуации?       — Пятые сутки. — ответил Юнги. — Что в городе?       — Два дня назад… — вздохнул Сондык. — два дня назад военные объявили об эвакуации. Точнее… это больше было похоже на… В общем, военные, полиция, правительство — все покинули город, а по новостям объявили, что контроль над городом потерян. Всем выжившим было рекомендовано покинуть пределы города. Вроде как в Инчхоне организован лагерь для всех беженцев. И, конечно же, все ринулись туда. Я не могу знать точно, добрался ли кто-то — тогда отец запретил нам покидать дом — но… насколько мне известно… в общем, отцу кто-то звонил и сказал, что из-за огромной давки на выезде из города, так как пускали только людей без признаков заражения… короче, собрав огромную толпу в одном месте, они упустили какого-то заражённого и…       — Хочешь сказать, выживших в городе сейчас нет? — ахнул Хосок.       — Возможно и есть. Может, даже кто-то уже спокойно сидит в лагере, но… вчера отец приказал мне и старшему брату уезжать. Нам нужно было добраться до… — Сондык запнулся, облизнул пересохшие губы и, не уточняя, продолжил. — Мы должны были ехать в противоположную сторону. Брат выехал первым, а мы с Суан задержались из-за её младшего брата. Она не хотела уезжать без него и уговорила меня заехать к ним домой. Но… мы не доехали. На дороге лежал мужчина с виду ещё вполне живой, и Суан заставила меня остановиться, чтобы проверить как он. Но как только я заглушил мотор, мужчина вскочил на ноги, и не успели мы даже сообразить, как двери машины открыли снаружи и нас вытащили на дорогу. Кто это был, вы сами знаете, — посмотрел он на Юнги. Тот кивнул, и Сондык продолжил: — по началу мы смогли отбиться и убежать в лес, но сейчас мне кажется, что это у них была такая забава. Они просто хотели на нас… поохотиться.       Все шокировано молчали, Юнги хмурил лоб, о чём-то усиленно размышляя, Намджун и Сокджин были в какой-то прострации, Чонгук прижимал к себе, кажется, даже не дышавшего Тэхёна, в глазах которого стоял священный ужас. А Хосок смотрел на Ёнхуна, и последний не знал, что такого было в выражении его лица, но спустя пару коротких мгновений хён шагнул к нему и, сжав его ладонь в своей, тихо шепнул:       — Главное, что мы все вместе сейчас. И в безопасности.       — Д-да, — прохрипел Ëнхун, откашливаясь. В горле пересохло — он никак не мог поверить, что всё действительно кончено. Его родного города больше нет.       — Хён? — подал голос Чонгук, и все головы тут же повернулись в его сторону. — Что… что мы будем делать? Выдвигаться в Инчхон?       Он, очевидно, обращался к Юнги, поэтому всё внимание сразу же стало приковано к нему. Тот долго молчал, продолжая смотреть в пол. Потом поднял голову вверх, осмотрев их всех по очереди, в конце кидая взгляд вглубь ангара, туда, где все ещё осматривал Суан Чимин.       — Почему вы собирались ехать в другую сторону от Инчхона? — медленно произнёс Юнги, в упор посмотрев на Сондыка.       — Отец сказал, что там скорее всего опасно, — пожевав губу, не сразу ответил тот.       — Почему? Это же лагерь выживших? Там наверняка полно военных. Они смогут защитить гражданских. Ведь так? Юнги-хён? — запальчиво вопрошал Тэхён.       Сондык оглядел их всех и, пожав плечами, тихо ответил вместо молчащего Юнги.       — Я лишь делал то, что говорил отец. Возможно, в Инчхоне действительно всё спокойно.       — Мне нужно подумать, — ни на кого не смотря, пробормотал практически себе под нос Юнги и оставил их одних, поспешно выйдя из ангара на улицу.       Ёнхун неуверенно обвёл всех взглядом и, решив, что ему тоже нужно переварить случившееся, коротко поклонился старшим и пошёл к своей сестре, которая внимательно наблюдала за тем, как Чимин осторожно наносил какую-то мазь на синяки Суан.       В итоге, к вечеру Ëнхун понял, что даже не заметил, как пролетел весь оставшийся день. Девушка — Суан — пришла в себя довольно быстро и так же быстро очаровала всех вокруг. После тонны вылитой на Юнги-хëннима благодарности, она, перезнакомившись со всеми, первой побежала на всё-таки состоявшийся урок стрельбы. И Ëнхун должен был признать, что у неё был явный талант. Она даже напомнила ему его сокомандницу, которая не уступала в меткости даже взрослым спортсменам.       Его сестрёнка же поначалу никак не хотела иметь с ней ничего общего, очень долго присматривалась, пока наконец не осмелилась подойти сама, с робкой улыбкой протягивая той свою куклу.       Но больше всего, по мнению Ëнхуна, Суан понравилась Тэхён-хённиму. На протяжении всего дня тот практически всё время находился рядом с ней, что-то рассказывая или спрашивая сам, показывал, как у них тут было всё устроено и постоянно улыбался. Наблюдая за этим, Ëнхун непроизвольно кидал взгляды и на Чонгука, который хоть и улыбался новенькой в их группе, но старался держаться от неё с Тэхёном подальше, выглядя при этом так, будто все краски в его жизнь в одночасье перестали существовать.       Но, в целом, все члены их группы довольно легко приняли двух новеньких. Даже не смотря на то, что Сондык, в отличие от общительной, с лёгкостью располагающей к себе Суан, по большей части просто молчал, о чём-то постоянно усиленно думая в углу ангара. Иногда к нему подсаживался хмурый Юнги, что-то спрашивая, и сразу же отходил к Намджуну и Сокджину. Эти трое практически целый день не покидали пределов ангара, сидя за столом с картой и что-то напряжённо обсуждая.       Следующим утром Ёнхун проснулся ни свет ни заря. Начинало холодать, и он попросту замёрз, потому что спящая рядом Ёнсун за ночь перетянула на себя весь тёплый плед. Поэтому как только он открыл глаза, сразу решил сбегать в домик и погреть себе воды, чтобы стало хоть немного теплее.       Он вышел из ангара, короткими перебежками направляясь к выбитому окну, да так и замер от неожиданности, услышав из-за угла голоса:       — Мы должны вернуться, — буквально шипела Хан Суан.       — Суан-а, но как мы вернёмся? Неужели ты не помнишь, что мы буквально еле выбрались. Даже наша машина сейчас наверняка окружена мертвецами, на чём мы вернёмся в город?       — Значит, мы пойдём пешком, — продолжала стоять на своём Суан. Ëнхун не знал точную обстановку, но даже он понимал, что идти сейчас куда-то в сторону города, тем более безоружными и пешком — было самоубийством.       — Милая, ты же знаешь, я сделаю для тебя всё что угодно. Я постараюсь что-нибудь придумать, но сейчас нам лучше остаться здесь, — голос Сондыка звучал тепло и мягко, видимо, он тем самым пытался успокоить свою разозлённую невесту. Но на ту это очевидно не подействовало.       — Всё что угодно, — понизила та голос, и теперь он звучал точно как змеиное шипение. — Ты не смог защитить меня, когда на нас напали! Ты просто стоял и смотрел на то, как надо мной издеваются! А сейчас ты хочешь оставить моего младшего брата в городе полном живых трупов?! Ты и изначально не хотел за ним ехать, я знаю!       — Не хотел. И был прав. Ты сама видишь, чем это для нас обернулось. — Припечатал Сондык, тоже практически переходя на шипение. Глаза Ëнхуна округлились, и он прижал ладони ко рту, не веря своим ушам. В его голове никак не укладывалось, что можно оставить кого-то близкого в беде.       — Это мой брат. — Очень тихо, тоном, от которого кровь стыла в жилах, произнесла Суан.       — Да он тебе даже не родной! — практически выкрикнул Сондык, после чего повисла тяжёлая оглушительная тишина. — Прости, — голос Сондыка вновь зазвучал тише, и Ëнхун почти перестал различать слова. — Прости, что не могу отвести к брату и за то, что не смог тебя защитить.       Снова воцарилась тишина, а Ëнхун стоял и думал, что же Сондык мог сделать один против четырёх огромных головорезов с оружием. Кинуться под пули? Дать перерезать себе глотку ножом? Звучало жутко, но он был уверен, что будь на месте Суан кто-то дорогой самому Ëнхуну, он бы непременно кинулся… Что уж говорить про то, что он ни за что и никогда бы не бросил свою сестру одну в беде.       — Говорила мне мама не связываться с тобой. — Снова раздался голос Суан, буквально сочащийся ядом. — Ты неудачник и тряпка. Бесполезный трус! Да, ты обязан был защитить меня любой ценой! Ты же клялся мне в любви! Говорил, что я тебе дороже жизни и что в итоге? В ответственный момент променял меня на свою никчёмную душонку и даже сейчас не хочешь сделать ради меня хоть что-либо! Это. Мой. Брат.       — Прости, ты права, я…       — Конечно, я права! Я дала тебе шанс, когда ты признался мне. Думала, из тебя в будущем может получится что-то стоящее. Золотой мальчик, отличник, наследник корпорации. Да только что толку сейчас от всего этого, если ты как был ничтожеством, так им и остался? Если ты не идëшь со мной, Сондык-а, я пойду одна!       — Я схожу с тобой завтра к машине, Суан-и, попробуем что-нибудь придумать, — глухо произнёс Сондык, и пока Ëнхун в шоке смотрел перед собой, пытаясь переварить только что услышанное, пронёсся мимо него в сторону ангара со скоростью света.       Ёнхун не знал, стоило ли говорить кому-то об услышанном, но отпускать завтра этих двоих одних он точно не хотел. Но в то же время не мог думать о том, что где-то в городе свою старшую сестру ждал маленький мальчик, хоть и прекрасно понимал, что вдвоём без оружия и транспорта, эти ребята его оттуда не вытащат.       И, видимо, его метания в течении дня не остались незамеченными, потому что вечером, буквально перед сном, к нему подошёл Хосок-хëн.       — Ты сегодня какой-то дëрганный, что случилось? — он подсел к Ëнхуну, когда тот сидел, облокотившись на стену, и наблюдал за тем, как Чимин играет с Ëнсун в камень-ножницы-бумага.       — Хён, — посмотрел он прямо в глаза. — Я беспокоюсь за Суан и Сондыка.       — Из-за чего? Всё ведь уже в порядке. И никто не собирается их выгонять, если что, — чуть нахмурился Хосок, видимо, неправильно расценив его волнение.       — Хён, они сами собираются завтра уходить, — выпалил Ëнхун.       — Уходить? — вопросительно поднял брови Хосок. — Куда они пойдут? Зачем?       — В город, ну или к их машине сначала, которую они оставили ранее. Точно не знаю, но Суан переживает за своего брата. Он ждёт её в городе.       — Брат?.. — переспросил Хосок, слегка нахмурившись. Ёнхун кивнул, ожидая дальнейшей реакции. Но тот лишь вздохнул, отвернулся и, кажется, задумался. Ёнхун терпеливо ждал, пока тот наконец снова не повернулся к нему. — Ну что ж, тогда, думаю, мы тоже можем идти завтра. Поговорю с Юнги-хëном.       — К-куда идти? — запнулся Ëнхун.       — Юнги не хотел пугать вас с Ёнсун раньше времени, но ты сам всё слышал вчера. Здесь становится опасно. Да и наши запасы продовольствия заканчиваются. С этим нам тоже нужно что-то делать. Поэтому было решено на днях выдвигаться. Попробуем добраться до лагеря в Инчхоне. Хотя Юнги-хëн до конца и не уверен, что там безопасно.       — Но… но как мы доберёмся туда? Да и здесь… может…       — Мы не можем прятаться тут вечно, — Хосок пожал плечами и продолжил. — Найдём машины, постараемся добыть что-то из еды и двинем на запад.       — Наверное, ты прав, хён, — пробормотал Ёнхун. Не то чтобы ему хотелось вновь ехать в город, полный мертвецов, но, наверное, это был их единственный возможный вариант. В лагере должно было быть безопасно.       — Джин-хён! — на какое-то время глубоко уйдя в свои мысли, Ёнхун вздрогнул от громкого выкрика Тэхёна. Тот сидел за столом с мониторами, которые они включали только на ночь для экономии энергии оставшегося генератора, и непонимающе смотрел в экраны. — Почему-то не работают камеры.       Они с Хосоком синхронно посмотрели в сторону Джина, который уже спешил к мониторам. Оттеснив в сторону Тэхёна, он несколько минут щёлкал мышкой, после чего поднял на них нахмуренный взгляд.       — Похоже, надо смотреть снаружи. Здесь всё в порядке.       — Я посмотрю, — вскочил со своего места Ёнхун и практически бегом направился в сторону выхода. На самом деле ему очень нравилось помогать Сокджин-хëнниму с компьютерами. Он уже отлично разбирался в программе для видеонаблюдения и даже мог настраивать камеры самостоятельно.       Открыв дверь, Ёнхун выбежал на улицу и повернулся в сторону ближайшей камеры, но резко замер, боковым зрением замечая какое-то движение.       Затаив дыхание и надеясь лишь на то, что ему почудилось, он медленно повернулся в ту сторону. Да так и застыл на месте, оцепенев от ужаса и не решаясь даже сделать вдох.       Со стороны леса, прямо по полю, прямиком к ангару, двигалось самое настоящее полчище ходячих мертвецов.       — Боже мой… — судорожно выдохнул Ёнхун, боясь пошевелиться.       — Хэй, ну что там у тебя? — дверь ангара вновь приоткрылась, и из неё выглянул Хосок. Он не видел ходячих, которых хорошо скрывала тяжёлая, металлическая дверь. Но заметив выражение лица Ёнхуна, хён сразу же напрягся. — Ёнхун-а?       Ёнхун медленно, будто находился в каком-то сюрреалистическом кошмаре, перевел взгляд на Хосока, и в его голове враз будто что-то щёлкнуло.       — Хён, надо уходить! Быстро внутрь! — крикнул он, не давая Хосоку выглянуть за дверь. Он затолкал его обратно, хлопнул дверью и в растерянности заметался взглядом по одинаково удивлённым лицам. — Юнги-хён! — панически громко выкрикнул он, найдя наконец того возле Сокджина. Тот мгновенно напрягся и без лишних вопросов, быстрым шагом направился в их сторону. Но Ёнхун не стал ждать, выпаливая разом всю информацию: — по полю в нашу сторону идёт целая толпа мертвецов!       — Что?! — рыкнул тот, в мгновение ока подлетая к двери, и, осторожно приоткрывая её, выглянул наружу.       Ёнхуна знатно потряхивало, он продолжал держать за руку такого же перепуганного Хосока и обводить взглядом шокированные, взволнованные лица, ничего не видя перед собой, но отчаянно пытаясь найти среди них Ёнсун.       — Чëрт! — растерянно выпалил Юнги, снова прикрывая дверь и упираясь в неё лбом буквально на долю секунды. А когда он вновь повернулся ко всем остальным, на его лице читалось лишь собранность и ясность. — Уходим! Времени на сборы нет, хватаем только рюкзаки для экстренных случаев. Гук, мотоцикл придётся оставить, мы не сможем провезти его сквозь такую ораву. Даже самим уходить через дверь слишком опасно, они практически перекрыли нам ходы к отступлению. Но и оставаться здесь тоже нельзя — это будет огромной смертельной ловушкой. Вперёд! Не стойте же!       Раздавая команды, будто отдавая приказы солдатам, Юнги первым кинулся к аккуратно сложенным рюкзакам для чрезвычайного случая. Ёнхун, метнув ещё один встревоженный взгляд на Хосока, отпустил его руку и бросился к наконец обнаруженной на другом конце ангара сестре. Схватил её, перепуганную, на руки и замер, не зная, что делать дальше. Вокруг царила настоящая паника. Все метались по помещению, толкаясь и передавая друг другу сумки.       Вдруг прямо перед его лицом вырос Хосоки-хён.       — Давай её мне, я понесу. Тебе лучше быть с оружием, — он протянул ему лук и сумку со стрелами, а сам потянулся за Ёнсун. Ёнхун благодарно кивнул в ответ, передавая ему сестру и быстро схватился за лук, перекидывая его через плечо.       — Все на выход, быстро! Уходим через окно, — Юнги подбежал к окну, запрыгнул на стол и открыл створки. — Джуни, ты первый — будешь помогать спускаться остальным. Ёнхун, идёшь сразу после, будешь прикрывать всех. Затем по очереди остальные. Давайте!       Все суетливо кивнули, кучкуясь у стола, и Намджун первым поспешно полез наружу. Ёнхун, быстро чмокнув сестру в лоб, следом ловко вскарабкался на раму и тоже спрыгнул вниз. Взяв в руки лук и заправив в него стрелу, он сжал зубы, внимательно всматриваясь в всполошившихся из-за шума мертвецов, которые, завидев их, сразу же сменили курс.       Он внимательно следил за ходячими, но не мог не кидать взгляд на окно, через которое Хосок уже передавал Намджуну Ёнсун. Как только та оказалась на земле, то сразу же прижалась к стене рядом с Ëнхуном и с силой зажмурилась, прижимая к себе единственную куклу. Ему так хотелось обнять её и успокоить, но он продолжал держать прицел, боясь отвлекаться слишком сильно.       Следующей была Суан, которая довольно ловко, лишь с небольшой помощью Намджуна спрыгнула вниз и тут же притянула к себе его сестру. Ёнхун выдохнул, заметив как та слегка расслабилась в объятиях, и благодарно чуть кивнул девушке.       Следом из окна торопливо выбрался Сокджин, а за ним максимально неловкий Сондык, чуть не упав, пока перелезал через раму и наделав столько шума, что рука Ёнхуна начала подрагивать. Он заметил, что после этого ещё большее количество мертвецов обратило на них внимание.       Тэхён и Чонгук выбирались практически одновременно, то и дело путаясь в руках и стараясь не отпускать друг друга ни на секунду. Ёнхун даже посчитал бы это милым, если бы не всё то, что происходило в данный момент. Хосок был предпоследним, и сразу же за ним на землю спрыгнул Юнги, быстрым уверенным взглядом оценивая ситуацию.       — Уходим! — скомандовал наконец он. И, ловко подхватив на руки Ëнсун, побежал. А вслед за ним стартанули и остальные.       Ёнхун, стараясь не отставать, бежал рядом, смотря только вперёд, но в какой-то момент не удержался и всё-таки бросил взгляд назад.       Казалось, мертвецов стало ещё больше. И, конечно же, большая их часть заметила громкую, убегающую от них добычу, от чего незамедлительно свернула в сторону шума. Поэтому к тому времени, когда они выбегали за поднятый шлагбаум бейсбольного поля, те, кто продолжал идти прямо, уже дошли до ангара, окружая его со всех четырёх сторон, а те, кто предпочёл сегодня поохотиться, уже медленно, но верно шаркали по грунтовой дороге в сторону всё того же шлагбаума.       И чем дальше все они отбегали от ставшего родным ангара, от преследующих мертвецов, тем страшнее становилось Ёнхуну.       Ведь их ждала холодная беспросветная ночь. Вокруг уже вовсю плыла темнота, оставляя свет от тусклых прожекторов позади, а впереди у них снова была одна лишь неизвестность.