killing enid

      Часы уже давно отбивали за полночь, осенний лондонский холод пробирал до дрожи, запах мокрого асфальта прилегал к костям, а уши глушило полицейской сигнализацией. Аякс долго уговаривал девушку бросить все, провести вечер вместе, отложить работу на потом, но упрямая порода не позволила парню потакать собой и Петрополус был вынужден подвезти Энид к самому месту преступления. Вместе с патрульными машинами, стоял и автомобиль Кенни, в котором сидела пара. Каролин же не грелась в теплом салоне, женщина бегала от одного полицейского к другому, то объясняя ситуацию, то выуживая новую информацию. Когда ее орлиные, карие глаза заметили прибывшую начальницу разведки, Мартинс тут же подошла к девушке, кратко кивая и вводя в курс событий.       — Она сделала это через час после того, как мы оставили Фрэнка одного, — первое, что произнесла Каролин, встретив Синклер. Женщина жестом указала Энид на входную дверь и медленным, неспешным шагом стала направляться в сторону места убийства, — хотя мы и приставили охрану, ей удалось обойти ее. Точнее быть, она подсыпала охраннику в кофе снотворное, а затем зарезала его, — Мартинс развернулась к своей напарнице, замечая, что девушка, на удивление, не вникает в сказанные ею слова, мало того, даже не слушает Каролин, — Энид, у тебя все в порядке? — Синклер нахмурилась, насильно выдирая себя из бешеного потока мыслей и приложила уйму усилий, чтобы скрыть нервозность и повернуть голову к женщине.       — Да, все в порядке, — скомкано вбросила девушка и Мартинс этот ответ не устроил. Не поверила, — точнее, не каждый день, конечно, твоего бывшего босса убивают. Думаю, все эти внезапные и очень частые смерти вокруг немного подкосили меня, — Энид быстро нашла оправдание своему угнетенному настроению, не желая сейчас делиться истиной причиной своих переживаний. Особенно после слов Уэнсдей. Девушка не знает, насколько правильным решением будет прислушиваться к словам серийной маньячки, но отчего-то Синклер верила Аддамс.       — Тогда, может тебе не стоит заходить внутрь. Картина не из приятных, — предупредила Каролин, опасаясь за моральное состояние своей подопечной. Все-таки молодая следовательница за последнее время успела многого навидаться и натерпеться. А это Мартинс еще не знает о том, что Энид буквально пол часа назад, как ни в чем не бывало, ужинала с убийцей, на месте преступления которой сейчас все они собрались.       — Нет-нет, все в порядке, — Синклер, жестикулируя, показала, что ей предстоящая картина не повредит, насколько бы ужасной она ни была, и зашла в помещение.       С порога их встретил запах свежей крови и стул, на котором сидел мертвый охранник. Обычно Энид бросает лишь краткий взгляд, она ведь не криминалист, чтобы копаться в чужих останках, но в этот раз что-то зацепило девушку. Хотя, возможно, это просто последствия милой беседы с убийцей. Помимо эстетично надрезанного горла, на груди мужчины – он был освобожден от верхней одежды полностью, была вырезана буква «Э». Разведчица неприятно скривилась. Боже, эта Уэнсдей стала одержимой или это очередная попытка запугать Синклер?       — Да, видимо, ты действительно понравилась нашей убийце, — констатировала факт Мартинс, проводя Энид по коридору, в спальню Фрэнка. Чем ближе они были к двери, тем мерзостней запах пробирался в ноздри девушки, заставляя неприятно морщиться.       Посреди двуспальной кровати лежал Фрэнк. Мертвый Фрэнк, если быть точнее. Его запястья были плотно прикованы жгутами к быльцам, а ноги связаны друг с другом, пародируя картину распятого Христа. Он тоже был оголенный, с вырезанной буквой «С» на груди, но в отличие от охранника, что умер от одного маха лезвием, на шее мужчины не было порезов. Да что там, на всем теле, кроме клейма в виде инициала Энид, не было ни одной ранки. Девушка самостоятельно решилась подойти ближе и осмотреть труп и, если честно, идея эта была не самой лучшей, что приходила в голову к Синклер. Все тело парализовало, когда Энид заглянула в глаза Фрэнка: стеклянные, но не пустые. Ужас застыл в радужке, а зрачки его уменьшились так, словно он пустынная крыса, встретившая кобру. Всю свою жалкую жизнь боялся, но так и умер трусом, иронично, правда?

Нидерланды. Амстердам

      — Ты мог бы жевать потише? — хмыкнула девушка, отодвигая книгу в сторону и укоринизительно смотря на Васильева, что жадно глотал уже второй по счету бургер. Аддамс перечитывала купленную на местном прилавке книгу про Сейлемских ведьм уже в четвертый раз, пока мужчина, сидящий в уютном кресле, не покидал сам и не давал хозяйке комнаты его покинуть уже на протяжении нескольких недель.       — Я ем тише, чем ты думаешь! — с набитым ртом крикнул Константин, из-за чего подавился крошками, закашлялся и покраснел.       — Надеюсь, они хотя бы подложили тебе туда личинки цестоидов, — угрюмо произнесла Уэнсдей, когда мужчина напротив стал обильно заливаться водой, – я не понимаю, что происходит и мне это совершенно не нравится.       — Не понимаю, о чем идет речь, — соврал Константин, облегченно вздыхая и вытирая края рта. Он расположился в кресле удобнее, складывая руки на животе и рассматривая свою подопечную.       — Ты не сердишься на меня, привез нас в Нидерланды. Приехал, уточню, вместе со мной, никуда меня не пускаешь без своего сопровождения. Говоришь про какое-то задание, а сам даже не дал мне конверт, — девушка поднялась с кровати, тут же выравнивая спину, словно по струнке, и сложила руки на груди, — Константин, мы договаривались не врать друг другу.       — Мы никогда о таком не договаривались! — возразил мужчина, вскидывая брови.       — Не уходи от темы, – тверже произнесла Аддамс, хмуря брови, — я жду объяснений.       Васильев замолчал. Первое время он глупо таращился на свою подопечную, а затем, смирившись со своей нелегкой участью, выдал: — Тебя ищут, Уэнсдей. И меня в том числе. А все потому что ты стала просто неконтролируемой.       — Ты никогда не контролировал меня, — девушка повела бровью, задумываясь. Мысль о том, что какой-то там мужлан все это время ловко манипулировал ею совсем не нравилась Аддамс.       — Раньше ты четко выполняла свою работу. Да, в своем стиле, не без того, но я готов был закрывать на это глаза! А сейчас что? Ты заваливаешься в дом начальницы разведки, которая ищет тебя? Да ты совсем уже поехавшая! На тебя кинули ориентировку, они знают, откуда ты, Она знает, кто ты такая, понимаешь?! — девушка не отреагировала, заставляя Константина вновь краснеть, — знаешь, что Они сказали? Приказали тебя убить, — а вот эта фраза уже смогла заинтересовать Аддамс. Она поднялась с собственного ложа и, все так же держа руки на груди, подошла ближе к куратору.       — Кто «Они»? — и если лицо Уэнсдей выражало ровным счетом ничего, то интонация девушки значительно исказилась, приобретая угрожающую манеру, — на кого ты работаешь?       — Тебе не нужно знать об этом, — спокойно ответил Васильев. Что-то внутри у мужчины, конечно, сжалось, но за долгие годы работы вместе с Аддамс, Константин успел привыкнуть к своеобразности своей подопечной – нет, ну правда, что может сделать хрупкая девушка такому мужлану, как Васильев, да? Уэнсдей рывком прыгнула на колени Константина, вытаскивая из-за спинки кресла припрятанный нож и подставляя лезвие прямо к седой щетине.       — А я думаю, что мне в самом деле нужна эта информация, — мужчина сложил губы в тонкую линию, принуждая Уэнсдей надавить на ручку ножа сильнее.       — Ладно-ладно! — завопил Васильев, — не знаю, что тебе даст эта информация, но они зовут себя «Двенадцать». Это серьезная корпорация за которой стоят не менее серьезные люди. Они набирают таких, как ты, обучают, а потом раскидывают по всему миру для выполнения собственных нужд. Кто-то занимается информацией и связью, кто-то зачисткой, а самых безжалостных, — мужчина ткнул пальцев в грудь Аддамс, делая явный акцент на девушке, — они отправляют убивать.       — Ты один из Двенадцати? — ослабив хватку, спросила Уэнсдей. Вся сказанная Константином информация еще подлежит проверке и детальному анализу.       — Убери нож, Уэнсдей, — хмыкнул мужчина, заставляя черные брови приподняться, а вопрос повториться заново, — нет, я не один из них. Я просто куратор, они присылают мне задания, а я оповещаю тебя, даю всю необходимую информацию и ресурсы. Не более.       — Кто они, эти Двенадцать? — опустив лезвие вниз, спросила Аддамс.       — Я не знаю.       — Ты не знаешь? — удивленно спросила девушка, наконец отдавая себе отчет в том, где и на ком она сидит, и слезла с колен Васильева, — ты их даже никогда не видел?       — Не видел и не знаю, — четко произнес Константин и почему-то Уэнсдей верилось.       — Так что, мы теперь прячемся? — Аддамс почувствовала глубокое разочарование, когда ее куратор положительно кивнул головой, — но я хочу убивать! Почему ты не можешь с ними вновь поговорить? — заявила девушка, заставляя Васильева искренне рассмеяться.       — Уэнсдей, ты портачишь на каждом шагу! Ты вообще слышала, что я тебе говорил только что? Двенадцать хотят тебя убить! И если я снова пожелаю с ними договориться, рядом с твоей шкурой они повесят и мою! — мужчина хлопнул ладонями, — так что скажи спасибо за то, что я спасаю твою задницу! — Аддамс замолчала, делая пару аккуратных шагов назад и не разрывая зрительного контакта с Константином.       — Зачем ты это делаешь? — тише обычного спросила девушка.       — Зачем я спасаю тебя после того, как из-за тебя под угрозой стоит моя собственная жизнь и жизнь моей семьи? Не знаю! — возмущенно вскрикнул Васильев, а затем нахмурил седые брови, и впрямь задумываясь над этим вопросом, — может, потому что за столькие годы работы с тобой, ты стала для меня семьей? — Уэнсдей затаила дыхание, хмурясь и прокручивая в голове реплику мужчины вновь и вновь. Семья – как неуютно тепло становится от этого слова. А ведь если так подумать, как бы Аддамс не хотелось задушить этого тяжеловеса ночью, она бы беспрекословно убила бы любого за Константина.       — Я думаю, что буду не против, если ты продолжишь чавкать, пока я буду читать, — своеобразно ответила Уэнсдей, чувствуя, как нехарактерно подрагивает ее голос. Васильев улыбнулся своей самой широкой улыбкой, а после так же широко расставил руки, прекрасно зная, что Аддамс никогда не ответит ему на объятия, — я тебя ненавижу, — признавшись, девушка осторожно подошла к Константину и робко обняла его в ответ, вводя в ступор не только мужчину, но и себя.       — И, кстати, раз уж ты так рвешься, — куратор похлопал Уэнсдей по спине, обращая на себя внимание, — думаю, я смогу найти для тебя работку.

Англия

      Каролин спешила по лестнице вверх, не желая опаздывать на работу. Сегодня Елена обещала долгожданный отчёт – вообще-то этим должна заниматься Синклер, как начальник, но Мартинс уже давно заметила, что бюрократия, далеко не конек девушки, так что всю бумажную работу за нее делала Елена. Прежде, чем войти на площадку, где находился офис, Каролин, по привычке, проверила почту. Много личных писем, ответ для Кенни по поводу очередной экспертизы – боже, неужели электронные форматы такие тяжёлые для усвоения, письмо для Энид… стоп, письмо для Энид? Вот кого-кого, а Синклер женщина уж точно не могла подозревать в использовании допотопных средств коммуникации. Признаться, Мартинс и правда не хотела заглядывать, читать, влазить в чужую жизнь, но марка отправителя с Нидерландами и анонимный адресат просто не дали Каролин пройти мимо этого дела и не вскрыть чужое письмо, особенно, если учитывать, что в другой руке женщина держала папку с новым делом, в котором красочно описывалось новое убийство в Амстердаме.       «Следующий ужин за мой счет. Как тебе Restaurant De Utrechtsedwarstafel? Слышала, повара у них не пережаривают утку.» — окрашенные от природной седины брови поползли вниз, хмурясь. Что же ты скрываешь, Энид Синклер?       — Новый труп, — с прежним спокойствием, Каролин кинула папку с делом на стол коллег, как только вошла в офис. Откровенно говоря, Синклер иногда находила сходства между убийцей и Мартинс: что бы не произошло, они обе оставались такими же отрешенными и хладнокровными. Только от Уэнсдей еще попахивало смертью и могильной землей.       — Барабанная дробь, — в своей манере, задорно произнес Кенни, искренне удивляясь тому, что начальница в последнее время не поддерживает его настроения. Каролин, честно говоря, давно подметила яркую перемену в поведении своей подопечной и, кажется, сегодня у женщины наконец появились ответы.       — Александр Смирнов. Простой преподаватель в питерском университете. Во время отпуска отправил семью в Сочи, а сам уехал в Амстердам, покорять улицу красных фонарей. Поговаривают, его убийство заказала собственная жена, якобы за измену, но это уже не в нашей компетенции.       — Так и… как это дело касается нашего расследования? — Елена недоуменно подняла одну бровь к верху, а после перевела внимание на внезапно крикнувшую Синклер рядом, что все это время внимательно читала досье.       — Это ее почерк. Убийство произошло в одной из кабинок для удовлетворения клиентов. Ширма поднялась, когда Смирнов висел ногами к верху, голый, а девушка, низкорослая и в маске, привселюдно разрезала ему брюхо, опорожняя органы. Люди спохватились не сразу, кто-то сказал, что это шоу, поэтому бригаду скорой помощи и полицию вызвали лишь тогда, когда подозреваемая скрылась с места преступления, — все это время Каролин наблюдала за тем, как трепетно Энид говорила об убийце. Голубые глаза горели огнем, пока девушка представляла Аддамс, что кроваво расправляется со своей жертвой.       — Но это все равно не отменяет того факта, что статус жертвы кардинально изменился. Это может быть и не Уэнсдей, Энид. Мало ли, каких придурошных по свету носит, — возразил Кенни, вытягивая начальницу из транса.       — Ты не понимаешь, я чувств…       — Довольно, — перебила девушку Мартинс, закрепляя это действие махом рукой, — мы с Еленой отправимся в Амстердам для сбора доказательств.       — Что?! — в унисон с Кенни, вскрикнула Синклер, — но почему Елена? Ведь я начальница и обычно езжу в командировки!       — Да, почему Елена? Она вообще-то беременна! — правда сорвалась из уст парня и тот резко прикусил язык, понимая, что явно наболтал лишнего. Взгляд Каролин метнулся от сына к его девушке и та постаралась перекрыть внезапно вспыхнувшие эмоции маской равнодушия.       — Отлично. Может, во время этой поездки, всплывет еще какая-то утаенная от меня информация, — затем Мартинс глянула на Синклер, что казалось, прямо тут же и взорвется от горсти непонимания и гнева, — оставайся в офисе, ты нужна здесь. Это мое финальное решение, как твоего начальника, — тонкие губы женщины поджались и та сковырнула взглядом прямо в душу блондинки, отчего по юному телу внезапно прошлась дрожь, — не заигрывайся, Энид. Прошу.

Нидерланды. Амстердам

Уэнсдей

      Тяжелые ботинки ступали по красиво выложенной плитке, пиная твердыми носками опавшие листья. Константин, как верный слуга, компетентный куратор и хороший… друг, еще с самого утра предупредил свою ассистентку о том, что назойливая разведка из Лондона учуяла, что незначительное убийство незначительного человека таки рук дела их несносной психопатки и отправились в экспедицию в Нидерланды, дабы пройтись по следам легенды криминалистики и всех авторов книг о том, почему и как убивают женщины. Правда о самой поездке Уэнсдей знала еще задолго до новости Васильева. И нет, Аддамс не запихивала в сумочку Энид макро жучков, не пробиралась в офис Mi6, прикручивая к его стенам свои камеры, не взламывала ничьи эмэйлы, Уэнсдей просто знала, что Синклер поймет, догадается, примет знак и примчится к ней как только увидит новый жаркий заголовок в газетной вырезке. Хотя, кто знает, может разведчица прибежит к ней еще быстрее, например когда получит заветное письмо?       Аддамс, к слову, направлялась к борделю, но совершенно не для того, чтобы развлечься. С окна одной из комнат открывался вид на место преступления, куда разведка точно не упустит шанс заехать этим вечером. Она поднялась к определенному корпусу, два раза постучала для приличия, а затем, не дожидаясь ответа, завалилась в комнату с неоновой подсветкой. В глаза сразу бросилась шикарная кровать и неказистая, чересчур вымазанная в косметике, девушка, что лежала посреди ложа и, чавкая, надувала шарики из жвачки.       — Извини, подруга. Я девочек не обслуживаю, — хамовато, подняв голову на гостью, заявила торговка телом. Ее голос прошелся скрежетом по ушам Аддамс, отчего девушка недовольно скривилась.       — Я здесь не для секса, — Уэнсдей окунула руку в широкий карман черного плаща и достала оттуда несколько купюр долларового номинала, — я просто посижу, — объясняться перед какой-то там путаной девушка совершенно не видела смысла, поэтому, кинув пачку денег в сторону другой, Аддамс подошла к окну и присела на кресло рядом с ним.       От одной лишь мысли о том, что сегодня Уэнсдей увидит свою сыщицу, по телу распространялось неестественное волнение. Сколько бы уроков дыхательной практики девушка не проходила, каким бы мастером она не была в познании себя и собственного «Я», Аддамс по прежнему не могла понять, почему легкие выдают ошибку каждый раз, когда поисковик в мозге показывает картинки из инстаграма Синклер. Хотя, если говорить уж прям очень откровенно, то Уэнсдей даже казалось, что в комбинации с Энид, яркие цвета выглядят не так уж и тошнотворно. Да что там, ни один противный стон не сбил девушку с ее похоронно-торжествующего настроения и причиной всему этому стало ожидание машины разведки!       И вот, наконец, чудо настало! Такси остановилось недалеко от входа в бордель и Аддамс даже не заметила, как сжала собственные кулаки до побеления костяшек. Сначала из машины вышла короткостриженная женщина пожилого возраста. О, Каролин Мартинс! Уэнсдей успела многого начитаться про эту неоднозначную особу! Водитель открыл дверь другому пассажиру и убийце на мгновение даже показалось, что она и сама сейчас задохнется, если в сию секунду не увидит Ее, но… из машины вылезла темнокожая девушка, улыбчивая, дружелюбная, но совершенно не яркая, как Синклер. По комнате раздался стук ломающегося кресла, когда шофер закрыл обе двери и отчалил на следующий заказ, оставляя двух разведчиц исполнять свою работу. Сегодня Аддамс не увидела Энид. Сегодня в одном борделе умерла одна проститутка вместе со своим клиентом.

Каролин

      Оставив Елену разбираться с полицией, Каролин отчалила «по своим личным делам». Девушка, конечно, недовольно заиграла бровями, когда Мартинс предупредила ее об уходе, но, узнав, что эти, так называемые дела, помогут раследованию, обреченно выдохнула, отпуская женщину и вновь ныряя с головой в мир тоскливой бюрократии.       — Ну и местечко же ты себе выбрал. Что, спонсоры урезали бюджет? — осматривая интерьер отельного номера, спросила Каролин. На самом деле, она знала ответ не только на этот вопрос.       — О-о-о, совсем не ожидал тебя увидеть! — мужчина, развалившийся на диване, быстро собрал себя в кучу, поднимаясь и подходя к гостье. Он галантно поцеловал тыльную часть ладони Мартинс и, что-то мурлыкнув, пополз к холодильнику, — ты никогда не приходишь просто так. Что-то случилось, я прав? — хозяин номера, не растерявшись, достал бутылку шампанского, а за ним и бокалы, разливая в них холодный напиток.       — Ты прав. Ты, как всегда, прав, Константин, — женщина выдержала паузу, смочив горло игристым, — Двенадцать тебя ищут. Тебя и твою девчонку.       — Пришла сказать мне о том, что я выбрал себе неудачную подопечную? Помнится мне, именно ты настаивала, чтоб я ее взял в кураторство, — Васильев сел на диван, приглашая гостью рядом, на что Мартинс отрицательно качнула головой, располагаясь рядом с подоконником.       — Уэнсдей и правда способная девочка. Я это знаю, ты это знаешь, — женщина тяжело вздохнула, делая еще один глоток шампанского, — Двенадцать это знают.       — О, прошу! Не говори так, будто ты не их член, — мужчина развел руками, хмурясь, — кстати, какое место ты сейчас занимаешь в их иерархии? Мне уже можно называть тебя «Ваше Высочество»?       — Не устраивай сцену, мы сейчас не в том положении, — сбитая с мысли Каролин стала активней двигать крыльями носа, что стало показателем ее раздраженности, — ты знаешь, я не люблю злиться, меня от этого в сон клонит, — для пущей правдоподобности Мартинс зевнула, прикрывая рот ладонью.       — Так может ты приляжешь? — двусмысленно спросил Васильев.       — Оставь наш роман в прошлом, хорошо?       — Обычно, спустя час, после этой фразы мы…       — Константин, — чуть строже вырвалось у Каролин, останавливая бессмысленно флиртующий поток мужчины, — Уэнсдей отличная машина для убийств, которая в последнее время вышла из под контроля. По хорошему, я должна убить тебя, дождаться эту негодяйку и отправить на тот свет за тобой следом.       — А по плохому? — почесав бороду, поинтересовался Васильев.       — А по плохому, я хочу, чтобы ты дал мне ответ всего-лишь на один вопрос. Какого черта твоя Аддамс присылает письма в офис разведки? — мужчина, сделавший до этого глоток шампанского, выплюнул от неожиданности все содержимое обратно.       — Что?! Уэнсдей тебе писала?!       — Не мне. Она писала Энид, — поправила Мартинс.       — Опять эта Синклер… что она в ней нашла вообще, я понять не могу? — женщина лишь повела плечами, оставив вопрос Константина безответным, а после развернулась к входной двери, что характерно хлопнула, оповещая приход новых людей в номер.       — То, чего у тебя нет и никогда не будет, — Уэнсдей вторглась в разговор, обращая на себя внимание. Девушка вернулась в комнату без плаща, а на черном пуловере, если приглядется, оставались кровавые пятна, — где Энид? — обратилась та к Каролин.       — Господи, только не говори, что ты опять кого-то убила! — возмутился Константин.       — Где Энид? — повторила Аддамс, игнорируя своего куратора.       — Энид сейчас дурно себя чувствует, поэтому не смогла прилететь, — так же спокойно ответила Мартинс. На фоне этих обеих, Васильев чувствовал себя эмоциональной бомбой, — наверное, утка была слишком пережарена, — добавила женщина, заставляя черные брови хмуриться.       — Ты не поедешь в Лондон! — заявил куратор, когда его ассистентка стала спешно собирать вещи в чемодан.       — Верно, я поеду домой.       — У тебя больше нет дома, Уэнсдей! Из-за твоей опрометчивости и чересчур сильной уверенности в себе, ты потеряла все и я вместе с тобой плыву в этой лодке дерьма!       — Хорошо, что я умею плавать и могу покинуть борт, — девушка несильно хлопнула крышкой чемодана, застегивая его на змейку, — отправлюсь автобусом. Надеюсь, у вас двоих остановится сердце во время случки, — Аддамс хмыкнула, берясь за ручку сумки.       — Ты не можешь так просто взять и кинуть меня!       — Пускай идет, — возразила Каролин, останавливая мужчину одной рукой, — она сама ответственна за свои поступки. Попадется на людей Двенадцати – будет расхлебывать сама. Хватит уже с тебя, ты не отец для нее, если не забыл, — лицо Константина из раздраженного превратилось в печальное. И правда, не отец. Хотя любил Васильев Уэнсдей не меньше своей кровной дочери. Мужчина молча кивнул уходящей девушке, а после еще какое-то время разочарованно смотрел на закрывшуюся дверь.

Англия

      — Кенни, к тебе дело государственной важности, — во время отъезда коллег, светлая голова Синклер не прекращала полыхать гениальными идеями.       — По-моему, у нас все дела государственной важности, — отшутился парень, смущенно улыбаясь.       — Круто, правда? — Энид умостилась на рабочий стол Кенни, закидывая ногу на ногу, — я, знаешь, вот что подумала. Духи, что она прислала мне вместе с цветами, были из Парижа, а у нас ни одного убийства во Франции за этот промежуток времени не было.       — Может она заказала по интернету или что-то такое? Думаешь, у нас не продаются французские духи? — парень поднял голову на начальницу, сталкиваясь с ее сконфуженностью.       — Этикетки! На платье и туфлях были этикетки какого-то парижского бутика!       — Намекаешь на то, что она живет в Париже?       — Мне показалось это интересным, так что да, — девушка утвердительно покачала головой, — все может быть, мы определенно должны это проверить.       — И что же требуется от меня?       — Проверить все камеры на улицах Парижа в период незадолго до этих подарков, — Синклер невинно улыбнулась, наблюдая за тем, как увеличивается радиус глаз парня, — пожалуйста-пожалуйста! Ты же гений, ты сможешь! Я буду тебе помогать! — Энид сложила лапки в молитвенном жесте, — а еще я отдам тебе весь свой аванс.       — Иногда меня поражают твои нереальные идеи… — развернувшись к монитору, прошептал Кенни, а девушка, счастливо хлопнув в ладоши, притянула того за щеки к себе и оставила смачный след от помады на лбу парня, — только чтобы аванс был весь, я пересчитаю!       Они торчали в офисе до тех пор, пока Синклер буквально не почувствовала, как ее филейная часть приобретает форму квадрата. Солнце успело несколько раз смениться звездами и наоборот, пока девушка не вскочила со своего места и не крикнула: «Вот она!». Отследить траекторию пути Уэнсдей и ее место жительства было тяжело. Убедить Энид не ехать в Париж, в дом убийцы – невозможно. Кенни даже угрожал Синклер, что расскажет обо всем Каролин, но девушка пообещала накинуть к авансу еще пятнадцать процентов от зарплаты и парень, поняв, что этот танк не остановит ни один военный еж, смирился, лишь попросив Энид быть всегда на связи.

Франция. Париж

      Она стояла напротив неприметного дома из которого из раза в раз выходила черная фигура. Интересно, а люди, проживающие здесь знают, кем является их соседка? Слышали ли они хотя бы однажды последние крики жертв, что стали для Аддамс простой развлекаловкой? Плана, признаться, не было, да и Синклер не думала, что он нужен – почему-то, ей казалось, что она не станет очередной мишенью для убийцы, как минимум потому что в кармане у девушки есть нож-бабочка, а как максимум… а, впрочем, мы узнаем об этом чуть позже. Из подъезда вышла старушка, выносила мусор и Энид решила не упускать шанс и узнать у той номер квартиры Уэнсдей. Синклер была уверена, что эта женщина знает, ведь обычно такие экспонаты помимо точного адреса могут рассказать и полную родословную каждого из всех своих соседей.       — Добрый день, — разведчица увидела сконфуженность на морщинистом лице, но разобрав английскую речь, старушка по доброму кивнула, улыбаясь, — Вы не подскажете мне, в какой квартире живет девушка, низкого роста, — Энид показала рукой примерный рост Аддамс, — такая, черная вся…       — Вы про Джули? — Джули? Ну да, стала бы Уэнсдей называть свое настоящее имя.       — Да-да, именно про нее, — быстро закивала Синклер, доброжелательно улыбаясь.       — А кем Вы являетесь?       — Э… я ее подруга, да, — сориентировалась Энид, выпаливая первое, что приходит в голову, — мы давно не виделись, хочу сделать ей сюрприз, — старушка улыбнулась так мило, что на душе у девушки даже как-то потеплело.       — Третий этаж, сорок восьмая.       — О, грацие! — счастливо выкрикнула Синклер, забегая в подъезд и махая вслед рукой женщине.       Энид не знала, где Уэнсдей: в Париже, в Амстердаме, может эта нахалка еще куда-то чухнула? Мало ли заказов у такого профессионального киллера. Дернув ручку на себя, дверь оказалась закрытой и Синклер почувствовала разочарование от бессмысленности проделанной работы.       — Она ушла в магазин, — внезапно материализовавшаяся сзади старушка, подарила небольшой огонек надежды, — хотите я Вам дам ключ, чтобы сюрприз удался? — ей богу, Энид бы прямо сейчас расцеловала эту чудо-женщину.       Оказавшись внутри апартаментов Аддамс, можно было сразу понять, что дом принадлежит Уэнсдей. И хотя квартира походила на совершенно стандартную и ничем не выдающуюся, с обычным ремонтом, интерьер вместе с декором были в темных тонах, а помещение заполняла антикварная мебель. Безусловно, все это было в стиле Уэнсдей, но зеленый флаг в голове у волчицы загорелся тогда, когда она учуяла ее запах. Этот едкий, кислый, с оттенками черной смородины запах распространился по всему коридору. Возможно, он въелся в стены из-за того, что тут были педантично сложены вещи убийцы, что пропахли ее парфюмом полностью, ведь дальше, когда Синклер забрела на кухню, в нос сильно ударил уже аромат кофе.       Все выглядело ухоженно, чисто, скорее даже стерильно. Энид словила себя на мысли, что не смогла бы жить в настолько идеальных условиях, не натворив хаос за секунду. Внимание привлекла гардеробная. Оказывается, Аддамс еще та модница, ведь одежды на полках у нее было в разы больше, нежели у Синклер. Говорить про две пары футболок и одни шорты на все случаи жизни Кенни даже стыдно…       Открыв очередной шкаф, девушка закрыла ладонями свой рот, чтобы не завизжать и не призвать соседей. Помимо кучи париков, на полочках красовались наборы опытных убийц. Хотя именно такой Уэнсдей и была. В куче оружий, Энид заприметила знакомую ткань – это был ее шарфик, который Аддамс так беспощадно украла в роковой день. Аккуратно достав шарф из под спрингфилда, руки невольно задрожали: в ткань был бережно завернут нож, которым убили Билла. На тонком лезвии осталась засохшая кровь. Синклер провела пальцем по бордовым пятнам, чувствуя, как к горлу подступает ком, а звериная натура просится наружу. Еще несколько мгновений и оборотень снесла полки из шкафа, кидая их на пол. Вещи посрывались с вешалок, а зеркало разбилось в дребезги. Кружки на кухне оставили после себя осколки, а нетронутое вино из холодильника полилось на дорогую простынь. Казалось, еще немного и Энид завоет, будто в полнолуние. В отличии от Аддамс, Синклер не думает о своих чувствах, не пытается себя понять. Действует по инерции, так, как велит сердце, вместо того, чтобы контролировать каждый свой шаг. Иногда это помогает, а иногда, находясь в состоянии аффекта, можно и не заметить, как сзади тебя стоит кровожадная убийца.       — Не красиво врываться в чужие апартаменты и так бездумно куражить. Мне стоит подарить тебе учебник с правилами этикета? — девушка схватила первый попавшийся пистолет, разворачиваясь и направляя дуло на хозяйку квартиры.       — Я лишилась работы, начальника и лучшего друга. Из-за тебя, — сильнее сжимая рукоять, сквозь зубы прошипела Энид. Сейчас она боялась, но страх этот перекрывала эйфория.       — Это правда, — Аддамс развела руками, — но зато ты получила правда хорошие вещи. Тебе очень шло то платье, — Синклер, стоявшая в шоке от настолько откровенного хамства, начала очень часто моргать, — что собираешься делать?       — Я убью тебя, — медленно и очень аккуратно подходя ближе, произнесла разведчица.       — Не убьешь, — заявила Уэнсдей.       — Убью.       — Нет.       — Да, — Синклер внезапно почувствовала, как легкое головокружение вместе со злостью отошло на задний план и она наконец начала возвращаться в реальность.       — Не убьешь, Энид. Я слишком тебе нравлюсь, чтобы расправляться со мной, — разведчица, обескураженная таким ответом, нахмурила брови. Так вот в чем на самом деле правда? Вот истинная причина сновидений, тремора, волнения и бабочек в животе? Коллеги называют Синклер зависимой не потому что Энид ответственный работник, что полностью посвящает себя делу, а потому что ей, чертовой засранке, нравится психопатка?! От этой мысли захотелось вымыться с хлоркой.       — Присядь, — еле-как выдавила из себя разведчица, — я хочу с тобой поговорить, — Уэнсдей, сделав глубокий вдох и выдох, села в кресло, что стояло напротив кровати. Синклер умостилась на ложе убийцы, брезгливо отодвигаясь от разлитого вина на постели.       — Я слушаю, — складывая руки на груди, сказала Аддамс. Девушка провела взглядом по тому, как Энид откладывает пистолет в сторону и зарывается лицом в колени, закрываясь светлыми волосами. По комнате раздался тяжелый рык, а затем разведчица таки начинала свой монолог.       — Я думаю о тебе постоянно, — Уэнсдей повела бровью так, словно ожидала этого. Впрочем, так оно и было, — я думаю о тебе каждый чертов день. О том, в чем ты одета, чем ты сейчас занята и с кем. О том, какие у тебя друзья, что ты ешь перед работой, каким шампунем пользуешься. Что было с твоей семьей, — после упоминания семьи, верхняя губа Аддамс едва заметно дернулась и хозяйка предательски моргнула, — я думаю о твоих глазах, таких черных и глубоких, твоих губах, таких аккуратных и манящих. А еще я думаю о том, что ты чувствуешь, убивая и чем завтракаешь. Я хочу знать о тебе все.       — Мне начать отвечать на все вопросы по порядку? — Уэнсдей неотрывно смотрела, насколько неуверенно качаются хрупкие плечи Синклер и продолжила, — я тоже о тебе думаю. Знаешь, когда я потрошу кого-то, я думаю о том, какова будет твоя реакция, когда ты прочтешь об этом в новостях.       — Оу, это… — Энид, признаться, потерялась, услышав такие откровения.       — Чересчур?       — Нет, все в порядке. Я просто не ожидала, — Аддамс понимающе кивнула головой.       — Так ты разнесла мою квартиру от большой любви?       — Я знаю, это нестандартно… — почему-то Синклер захотелось извиниться, — слушай, чего ты хочешь? Только честно.       — Обычных вещей. Поганую жизнь, жуткую квартиру и мучительную работу. А еще, в последнее время мне хочется человека, который помогал бы мне с ранами и ушибами после заданий, — черные брови упали вниз – Уэнсдей совсем никак не ожидала, что проговорит эту тайну вслух.       — Открою тебе секрет, это не совсем обычные вещи, — Синклер устало рассмеялась, а затем разложилась на кровати Аддамс всем своим телом, — как же я устала… — прикрывая глаза, протянула девушка. Уэнсдей несколько секунд смотрела то на лежащую разведчицу, то на пистолет рядом с ее бедрами, а после бесшумно поднялась, забирая оружие себе, — ты не устала?       — Да, немного, — честно призналась Аддамс, аккуратно садясь рядом с Энид. Она вновь почувствовала легкое волнение, но переборов себя, девушка легла рядом со своей гостьей, прижимая пистолет к груди, — ты нашла меня, — констатировала факт Уэнсдей, дабы перебить молчание. Впервые тишина казалась убийце давящей.       — Так и есть, — гордо произнесла Синклер, открывая один глаз и смотря на Аддамс.       — Молодец, — на тон тише сказала девушка, слыша ответный звонкий смех.       — Ну спасибо! — успокоившись, Энид развернулась к Уэнсдей, всматриваясь в ее аристократическое, красивое лицо. Картина, в которой разведчица лежала рядом с убийцей, на удивление, не вызывала у девушки смущения, — ты убьешь меня? — Аддамс недолго думая, отрицательно покачала головой, — обещаешь?       — Обещаю, — в подтверждение своих слов, она положила пистолет на пол. Прошло не так уж и много, но для обеих время сейчас кардинально замедлилось, пока девушки рассматривали друг друга, не веря происходящее, — ты останешься ненадолго?       — Ладно, — довольно быстро согласилась Синклер, мягко улыбаясь. Этот день можно было смело обводить красным в календаре, хотя бы потому что Энид заметила ямочки на бледном лице, когда Уэнсдей, внимание, прикоснулась к Синклер! Она, еле ощутимо, провела пальцем по скулам Энид и дотронулась до блондинистых прядей.       — У меня никогда такого не было, — заворожено шептала Аддамс.       — Волос?       — Девушки, — вспоминая все фильмы, которые каким-либо образом успели попасть в поле зрения убийцы, Уэнсдей приподнялась на локте, наклоняясь к Энид и… чувствуя, как острие ножа проходит сквозь ее свитер и упирается в живот, — а вот это грубо.       — Да, — Синклер, мысленно ударившая себя по лицу, наконец дала себе отчет в том, где она и с кем находится.       — Ты не сможешь.       — Смогу, — черные брови поползли вверх от неверия, но уже спустя мгновение по комнате раздался крик от пронзающего живот лезвия. Энид перебралась на бедра Аддамс, все еще держа ручку ножа, — Смогу!       — Ты мне и правда нравилась, — прошипела Уэнсдей, стискивая зубы от боли. Больше всего в этой ситуации ее позабавил момент, когда с голубых глаз сошла темная пелена и Синклер всерьез испугалась за жизнь девушки, которую только что хотела прикончить. Энид не Уэнсдей и не сможет ею стать даже, если дважды переспит с дьяволом. Ее душа чиста и находиться под десятью замками, чтобы никакие черты не смогли овладеть разумом, — не вынимай его! — Синклер с перепугу вынула нож, — что я тебе только что сказала?! — сильнее зашипела Аддамс, когда другая выкинула оружие на пол, сжимая руками открытую рану девушки.       — Господи, я все исправлю! Я с тобой! Слышишь? Держись! Ты только держись! — Энид перескочила через Уэнсдей и выбежала на кухню, в попытке найти хоть какие-то медикаменты. Но как только ее нога опять ступила за порог спальни, как Аддамс, что сползла с кровати и добралась до пистолета, стала стрелять в ее ноги, ругаясь на иностранном языке, — прекрати, не стреляй! Я должна тебе помочь! — Синклер хоть и спряталась в соседней комнате, но голос надрывать не перестала, — не стреляй, я помогу тебе! Ты слышишь?! Я выхожу! Повторяю, я выхожу! — но стоило Энид выйти из комнаты, как от Уэнсдей и след пропал. Точнее, след был. Кровавый. Входная дверь была открыта нараспашку, а в лестничной клетке стояла все та же старушка.       — Она ушла.