killing enid

            Стоило резкому кислороду пробраться в организм через ноздри, мозг тут же активировался, выстраивая цепочку из событий: она нашла ее, нашла и вонзила нож в ее живот, а после Уэнсдей скрылась. И как далеко, черт подери, смогла уползти убийца с сочащейся кровью из желудка?! Ответа не последует – возле жилого комплекса остановилась карета скорой помощи. Энид совершенно не припоминает, чтобы вызывала 911, может это сделала та милостивая старушка? Правда из машины вышли далеко не санитары: это были люди в дорогих костюмах и с таким же серьезным оружием, что буквально час назад Синклер застала в апартаментах Аддамс. Они не церемонясь, забежали в подъезд и уже спустя минуту девушка слышала громкие выстрелы, что отскакивали от стен. Кажется кому-то пора бежать.       Шаг Энид ускорился, а сама разведчица уже не разбирала, куда шла. В Париже она была впервые, так что ориентироваться в городе не могла. До Гугл Карт дело не дошло – девушка была чересчур потрясена событиями идущего дня, чтобы хотя бы вспомнить о том, что у нее есть телефон. Правда гаджет не заставил себя долго ждать. Еще несколько минут брождения и Синклер вытянул из транса рингтон с Джастином Бибером. На экране отобразилось имя Каролин Мартинс.       — Алло? — подняла трубку девушка, подрагивая.       — Энид, я знаю, где ты, — раздался строгий голос Мартинс.       — Каролин… — начало было Синклер, но тут же была перебита.       — Живо возвращайся, — лишь на грамм спокойнее ответила женщина, сбрасывая звонок.       — Я, кажется, убила ее… — проскулила Энид в гудки и лишь после, наконец, осмотрелась где она находится. Девушка стояла посреди парка, рядом с лавочкой на которой какой-то француз делал предложение своей возлюбленной. Синклер смутилась, встретившись с двумя парами глаз, что пялились на нее, — эм… поздравляю! — натянуто вскрикнула Энид и быстро ретировалась на станцию.       Дорога в одиночестве угнетала. Ей постоянно казалось, что на нее искоса смотрят окружающие. Ей богу, как будто все в вагоне поезда знали о том, что Синклер пырнула человека! А можно ли вообще серийную убийцу считать за человека? Те зверства, что совершала Уэнсдей… можно ли после такого говорить, что этот удар ножом был заслуженным? Или это Энид в своей голове пытается придумать себе оправдания? «Ты мне и правда нравилась» – это что еще значило? Нравилась, в плане, я не убью тебя, потому что ты ничего так, или нравилась потому что я могу тебя использовать в корыстных целях, может нравилась из-за того, что ты так быстро нашла меня? А нравилась ли Уэнсдей Энид? Да Нет. Нет-нет и еще раз нет! Да Аддамс же чокнутая маньячка, как она вообще может нравится?       Приезд домой был весьма тяжелый. Первое, что сделала Синклер – позвонила Аяксу и попросила парня забрать все ножи из ее дома себе. По крайней мере на первое время. Объясняться девушка не стала так же, как и не сказала почему буквально каждый шорох заставлял худое тело вздрагивать. Вечерело и Петрополус мирно предложил остаться на ночь, мало ли что произойдет с перепуганной Энид за это время, и Синклер бы почти согласилась, если бы их милую беседу не прервал звонок.       — Я слушаю… — подавлено начала девушка.       — Энид, привет! — по ту сторону телефона послышался голос Кенни. Его приятный тембр успокаивал, — с приездом тебя. Как ты?       — Я? Нормально, да. Все в порядке, спасибо, — Синклер украдкой глянула на Аякса, что лишь хмурился на откровенную ложь девушки.       — Хорошо, рад это слышать, — на непродолжительное время затянулось молчание, — я кое-что нашел, — уже тише стал говорить Кенни, — ты сможешь приехать? Завтра утром. В девять. Мама… кхм, Каролин в это время будет на йоге, так что мы сможем поговорить наедине.

Франция Париж

      За ней пришли. Люди, что охотятся за шкурой Уэнсдей, пришли забрать свое. В какой-то мере убийца даже благодарна Энид за то, что она отделалась всего-лишь ножевым ранением, а не поплатилась жизнью, ведь если бы не Синклер, Аддамс бы не вылетела из своей квартиры прямо перед приездом кареты скорой помощи, в которой были отнюдь не медсестры.       Уэнсдей плелась так быстро, насколько ей это позволяла жгучая боль в области живота. Ее ранили и до этого, безусловно, уйму раз! Как никак, разные клиенты попадаются, да и профессия у девушки довольно таки специфическая. Вот только разница в том, что раньше Константин, как принц на белом коне, забирал Аддамс в случае ЧП и отвозил к знакомым купленным докторам, а сейчас Уэнсдей, находясь в ссоре с Васильевым, осталась на произвол судьбы и с дыркой в брюхе.       И повезло же, что Аддамс не пальцем деланная, да? Шмыгнув к проезжей части, в глаза сразу же бросился бешеный трафик. Идея зародилась мгновенно и уже через секунду, ни разу не сомневаясь, Уэнсдей приступила к его выполнению. Невнимательный водитель случайно сбил девушку. И как такое произошло? Да он ведь глядел в оба!       — Боже-боже! Вы в порядке? — вылетев из салона автомобиля, мужчина напоролся на Аддамс, что так старательно делала вид потерпевшей. Хотя прыжок на капот, когда тело и без того ноет, и правда сделало из Уэнсдей потерпевшую. Водитель благородно поднял миниатюрную девушку и положил на заднее сиденье салона машины, — простите, я даже не заметил, как Вы выскочили! Я отвезу Вас в больницу!       — Расскажешь им, как переехал меня? — хватаясь за рану и прижимая ее, из последних сил язвила Аддамс.       — Я не хотел, правда! Я Вас не видел! — мужчина паниковал и это проявлялось в неаккуратном вождении смешанным с французскими молитвами.       — Как долго нам еще ехать? — мужчина чуть ли не плакал в ответ. Когда состояние аффекта пройдет, он будет искренне удивляться хладнокровности пострадавшей.       — Минут десять.       — Отлично. Начинай думать, куда денешь труп, — Уэнсдей прикрыла глаза, больше не разбирая болтовни мужчины. Он, как «истинный джентльмен» довез Аддамс до больницы и оставил у дежурных дверей, быстро сматываясь с места преступления.       Очнулась Уэнсдей уже в палате, да такой яркой, что захотелось тут же закрыть глаза. Она подорвалась и даже не успела вывернуться наизнанку от светло синей больничной сорочке, в которую ее без спроса нарядили, как рядом с ней оказался врач.       — Как долго я тут? — отказываясь рукой от чужой помощи, спросила Аддамс.       — Вы не француженка? Мы не нашли документов, — спокойно говорил доктор, наблюдая затем, как безымянная пациентка пытается вскарабкаться и сесть.       — Сколько? — повторила вопрос Уэнсдей.       — Пару часов. Мы дали Вам обезболивающее, сегодня назначим курс антибиотиков. Рана глубокая, но органы не задеты. С антибиотиками все быстро заживет.       — Сюда никто не приходил? — девушка проигнорировала предыдущую реплику врача. Она хотела… нет, ей было просто жизненно необходимо знать, что Энид ее навещала, — меня никто не искал?       — Насколько мне известно, нет. Но о таком ранении, как у Вас, я буду вынужден доложить в полицию, — сложив руки за спиной, ответит врач.       — Я в опасности, — впервые за весь их диалог Аддамс глянула на мужчину. Признаться, тот невольно дернулся, — тот, кто это сделал – мой муж. Он работает в полиции, так что…       — Я Вас понял, — в смятении ответил мужчина. Стоило ему встретиться с чернотой глаз пациентки, как вся эта легенда о муже-тиране ставала под сомнение, — я пока не буду заводить дело. Но учтите, моя смена заканчивается в шесть, а следующий дежурный врач может распорядиться иначе, — они кивнули друг другу в знак приличия и мужчина покинул палату.       Наконец собрав все свои силы в кулак, у девушки получилось подняться. Правда она тут же присела обратно на койку, а в глаза кинулся стаканчик с транквилизаторами, что стоял на комоде у кровати Аддамс. Уэнсдей решительно выкинула их в урну.       — Зачем ты это сделала? — мальчик, с перебинтованным телом, головой, несколькими пластырями на лице, смуглой кожей и курчавыми волосами на соседней койке обратился к новой пациентке.       — От них кружится голова и я не могу ходить, — Аддамс равнодушно осмотрела потерпевшего.       — А тебе нужно куда-то идти?       — Да, — холодно бросила Уэнсдей, — за мной охотятся очень плохие люди и мне срочно нужно в Лондон. К моей девушке, — «к моей девушке» – фраза с неожиданной приятностью соскользнула с языка. Аддамс определенно понравилась мысль о том, что Энид может быть ее девушкой, — что с тобой произошло… — Уэнсдей обратила внимание на вышитое имя на пижаме, — …Юджин?       — На нашу семью напал хайд, — заметив недопонимание на бледном лице, парень поспешил объясниться, — такое чудовище, огромное, с большими глазами. Самый страшный хищник. Он пришел к нам домой под обликом моего знакомого баристы и… — Юджин стал хлюпать носом, — мамы тогда так кричали… а потом пришел шериф Галпин и застрелил его, а мне помог спастись, — Аддамс почувствовала разочарование. Нет, не от того, что ей стало грустно из-за трагедии бедного мальчика, скорее все дело в том, что Уэнсдей подумала, как бы неплохо было иметь ручного хайда. Жаль, умер, — а с тобой что?       — Ножевое ранение, — ответила девушка так, будто это было в порядке вещей.       — Да ладно! Тебя мужик подрезал? — а вот тут Аддамс приятно удивилась. Сколько же задора в этом мальчике появилось при упоминании криминала.       — Нет, девушка.       — Не правда, не ври. Девушки так не могут.       — Я тоже удивилась, — честно призналась Уэнсдей, невольно дотрагиваясь до заклеенной раны, — она это сделала, чтобы показать, что любит меня, — весь энтузиазм Юджина пропал. Сейчас парень очень живо шевелил мозгами, чтобы найти логику в словах своей новой соседки по палате, — иногда, когда любишь, делаешь сумасшедшие вещи, — они замолчали. Парень пытался переварить всю вылившуюся на него информацию, а Аддамс обдумывала план побега, — Юджин, ты можешь ходить?       — Да, могу. Но мне больно это делать, у меня в бедре спи…       — Отлично, — тут же перебила парня Уэнсдей, — у меня к тебе одно дело.

Англия

      Ровно в назначенное время машина остановилась у дома Мартинс. Участок, признаться, был впечатляющий. Стоило глянуть на него и все вопросы на тему того, почему же Кенни со своей возлюбленной живут в одном доме с Каролин сразу отпадали. С порога Синклер встретил сам парень, они мило обнялись и прошли внутрь, где Энид вместе со своим коллегой еще ближайшие полчаса не могли приступить к делу, ведь Елена наготовила банановых панкейков и выставила условие, что не отпустит ребят, пока они не попробуют чудо ее кулинарии. Когда животы были набиты, разведчики переместились в зал, на стеклянном столике которого, лежала куча писем.       — Я искал старый фотоальбом, — почесывая затылок, начал Кенни, — и наткнулся на это. Тут письма из России. Переписка с каким-то Константином, а еще шифр. Мы с Еленой пытались его разгадать, но ничего толкового не вышло.       — Покажи мне это письмо, — потребовала Синклер. Получив конверт, глаза тут же начали бегать от строчки к строчке, в надежде сложить набор бессвязных букв в один единый текст, — они использовали ROT1, систему кодирования в которой каждая буква заменяется на следующую в алфавите. Кенни, я буду диктовать буквы, а вы записывайте куда-то, окей? — парень быстро кивнул, доставая из кармана шорт телефон и открывая заметки, — так и что у нас там получилось? — когда короткое письмо было прочтено, спросила Синклер.       — «Сбор «Двенадцать» в Красном Дьяволе, тринадцатое ноль четвертое девяносто седьмого года, — прочел парень, пока в голове у разведчицы обезьянка била в барабаны.       — Черт, а ведь об этом и говорила Уэнсдей… — складывая малое количество фактов в одну картину, начала Энид.       — Что? — переглянувшись со своей девушкой, непонимающе спросил Кенни.       — Когда она приходила ко мне на ужин, то спрашивала, точно ли я знаю, на кого работаю и…       — Стоп стоп стоп, Уэнсдей Аддамс, наша чокнутая маньячка, приходила к тебе на ужин? — перебила разведчицу Елена, встречаясь с голубизной глаз Синклер.       — Это долгая история, я потом рас…       — Это и правда долгая история, которую Энид расскажет нам немного позже, — внезапно пришедшая Каролин заставила всех встать по струнке. Что ж, если учитывать неожиданно всплывшую, хоть и не особо понятную информацию о Мартинс, всем присутствующим стоило поджать хвост. Даже, если у них, в отличие от Синклер, его не было, — а сейчас, Энид, не желаешь со мной прогуляться? — девушка сначала посмотрела на своих коллег, а затем неуверенно кивнула, выходя со своей начальницей на свежий воздух, — так значит Париж?       — Каролин, я… — стала мямлить Энид, пока они шли в неизвестном направлении.       — Нет-нет, не извиняйся. Это пустая трата времени для нас обеих, — женщина развела руками, выходя на тротуар, — я очень надеюсь, что тебе резко захотелось посмотреть на Мона Лизу.       — У меня было чувство… Прости, я поехала искать Уэнсдей, — Каролин глянула на свою подопечную и ее лицо не отображало совершенно ничего. Что ж, для Мартинс это было ожидаемо.       — И как? Нашла? — окрашенные брови слегка приподнялись.       — Нет, — замявшись изначально, соврала Энид, — я нашла ее квартиру, но Аддамс там не было. Туда приехала карета скорой помощи, санитары застрелили соседку, — Синклер неприятно поморщилась. Старушка была слишком хороша для такой жалкой смерти.       — Двенадцать прислали зачистку, — от упоминания знакомого термина уши Энид инстинктивно дернулись и та с удивлением перевела взгляд на Мартинс, — она в бегах, если, конечно, жива, — банановые панкейки скрутились в животе лишь от одной мысли, что Уэнсдей может быть мертвой, — куда она отправилась, не знаешь? Нет больше чувств? — саркастично спросила Каролин.       — Нет, — сдавленно произнесла Синклер, — чувств больше нет, — женщина перевела взгляд на свою подопечную, пытаясь понять, врет ли ей разведчица, а после тяжело вздохнула, продолжая:       — Mi6 обещали приехать и провести осмотр ее квартиры, но я не удивлюсь, если там уже живут милые молодожены. От нее уже не будет и следа, — Каролин ускорила свой шаг и Энид пришлось время от времени делать небольшие забеги, чтобы поспевать за женщиной.       — Ну… — обреченно добавила Синклер, — значит, это все.       — Все? — резко остановившись, обернулась Мартинс. Еще секунда и Энид бы врезалась в ее высокую фигуру, — что все?       — Ну… я думала, это конец? Вы меня уволили? — неуверенно произнесла девушка.       — А да, точно. Я уволила тебя. Но к твоему счастью, обстоятельства немного изменились, — закончив реплику, женщина вновь уверенно пошла вперед, — не отставай, Энид!

Франция Париж

      Бедный Юджин, опираясь на костыль, принес своей новоиспеченной соседке медицинский халат и бейджик, которые сняла дежурная врач из хирургического отделения по окончанию своей смены. Аддамс в знак благодарности кивнула парню и натянула на себя халат, вместе со значком.       — Из тебя получится отличный вор. Продолжай в том же духе, — паренек что-то хихикнул на это в ответ, а после заметно напрягся, когда Уэнсдей подошла к его вещам, — я возьму твой рюкзак, — не спрашивая разрешение девушка стала вытаскивать из сумки все содержимое, — а это что? — наткнувшись на фотографии, спросила Аддамс.       — А это… Я пчелами занимаюсь. Последний раз, когда был в Австралии нашел там ночных пчел, фотографировал. Видимо, просто забыл выложить еще с поездки, — Юджин утвердительно закачал головой, пока Уэнсдей рассматривала черных насекомых на фоне полной Луны.       — Это… интересно… — сказала она скорее цепляющей мысле, что случайно закралась в ее темную голову.       — Ты правда так думаешь? — улыбнувшись, спросил парень.       — Нет, — твердо ответила Аддамс, покидая палату.       Прошло не больше получаса, как в комнате вновь замелькала черная фигура в светлом одеянии. Рюкзак был переполнен медикаментами и несколькими портмоне невнимательного медперсонала. Уэнсдей выпила два обезболивающих, чтобы быть в состоянии дойти до выхода больницы и закрыла рюкзак, аккуратно вешая его на одно свое плече.       — Ну вот, и ты меня бросаешь… — горестно произнес Юджин, но не получил ожидаемой реакции, — так ты поедешь к своей девушке? — на сдержанный кивок головой парень продолжил, — а если она тебя снова зарежет?       — Не зарежет, — возразила Уэнсдей.       — С чего ты это взяла?       — Теперь я знаю ее лучше, — спокойно продолжала Аддамс. Несмотря ни на что, мысли об Энид грели ее холодное сердце, — я знаю ее лучше всех на свете. Лучше, чем она сама себя знает. И не суди людей по внешности, Юджин. Страшных людей за версту видно, опасаться нужно хороших.       — А я страшный человек? — подавленно спросил парень.       — Твое лицо? Да, — честно призналась Аддамс, намереваясь покинуть палату.       — Постой. Можешь сказать мне что там? — рабочим пальцем Юджин указал на свое лицо, — врачи не разрешают мне смотреть.       — И правильно делают, — брезгливо отклеив пластырь со смуглого лица, ответила Аддамс.       — Что? Там все настолько плохо?!       — Это невероятно, ты похож на лазанью, в которой переборщили с сыром.       — Но это же ужасно! Боже, какой я урод! — завопил Юджин и Уэнсдей, чтобы поберечь свои перепонки, отодвинулась на несколько дециметров от парня.       — У каждого свое понятие прекрасного, — девушка пожала плечами и проследила за тем, как Юджин встает с постели и присаживается рядом с ней. От нарушения личных границ захотелось быстро убежать. Или свернуть шею.       — И что, лучше уже не будет? — обреченно спросил тот.       — Нет. Я думаю, нет, — Аддамс продолжала говорить откровенно.       — Спасибо, что сказала мне правду, — рядом с собой Уэнсдей услышала всхлипы, что заставило девушку закатить глаза, — я просто хочу быть нормальным! Чтобы люди не жалели меня, не боялись…       — Ты уверен? Быть нормальным – это примитивное желание первобытного человека. Древние люди страдали мыслью о том, что нельзя выделяться, а наоборот, нужно быть схожем со стаей.       — Оборотни ведь тоже держатся стаями и ничего, — буркнул Юджин.       — О, поверь мне. Бывают и очень яркие, выделяющиеся оборотни… — Аддамс мимолетно вспомнила их первый и пока что единственный ужин с Энид, когда девушка сама раскрыла свой истинный облик.       — Знаешь, иногда я думаю о том, что было бы лучше, если бы я умер в ту ночь вместе со своими мамами, — Уэнсдей едва заметно приподняла брови и положила одну руку на плече парню, а вторую на его голову, якобы успокаивая. Еще мгновение и шея Юджина была свернута, парень неприметно укрыт одеялом, а на его койке лежала та самая фотография с Луной из Австралии.       — Возвращайся к своим родителям, Юджин, — девушка, хватая с собой рюкзак, быстро, насколько бинты на теле позволяли это делать, вышла из палаты.       Возле дежурного выхода, вместе с охранником, стоял мужчина, чье лицо Аддамс казалось смутно знакомым. Он был рыжий, пухлый, низкорослый и с очень большим, горбатым носом. Стоило девушке пройти мимо них, как знакомый незнакомец схватил Уэнсдей за плечо, говоря охраннику: «О, а вот и она», и выводя из больницы. Они сели в машину и мужчина наконец соизволил представиться:       — Я Рейнольд, твой новый куратор, — сразу несколько вопросов появилось в голове у Аддамс, но та решила задавать их поочередно.       — Где Константин? — Васильев говорил, что за ними охотятся и Уэнсдей четко видела, как в ее квартиру залетают люди Двенадцать, чтобы ее убить. Если Аддамс решили оставить, то что произошло с ее прошлым куратором?       — Врач передал мне все необходимые лекарства для твоего скорейшего выздоровления, — будто не услышал вопрос, произнес Рейнольд. Сейчас он очень походил на большую, жирную рыжую крысу.       — У меня тоже есть все необходимые лекарства, — девушка кивнула на рюкзак, что крепко сжимала у себя в руках, — где Константин? — вопрос повторился.       — Он мертв, довольна? А теперь поехали в отель, тебе нужно восстановиться, чтобы вновь приступить к работе, — мужчина фыркнул и завел машину.       — Я думала, меня отстранили, — Аддамс держалась спокойно. По крайней мере ее лицо выдавало маску бездушья, пока внутри сдавливал ком из слез. Уэнсдей не любила плакать, в последний раз она занималась этим грешным делом еще в далеком детстве, когда банда хулиганов переехала ее домашнего скорпиончика. Слезы питомца не воскресили и с тех пор Аддамс пообещала себе, что больше не проронит ни одной капельки. Возможно, сегодня она нарушит данное обещание, в который раз лишившись семьи.       — Да, мы все так думали, — Рейнольд глянул на девушку с ехидством, зарождая в ней желание сломать ему его огромный шнобель.

Англия

      Мартинс завела Энид в морг и отчего-то девушка почувствовала, что это не к добру. В морге Синклер уже была несколько раз, но разведчице там не нравилось совершенно ничего, начиная от отвратительного запаха, заканчивая мертвыми пятками, что выглядывали из под белой простыни. Каролин поздоровалась со своей знакомой, что заведовала всем здесь и представила ее Энид. Женщину звали Джулия и, кажется, с Мартинс они были в достаточно теплых отношениях. После долгих прелюдий, они вошли в главный зал, где посредине комнаты стояла каталка с накрытым трупом.       — Боюсь, он пролежал в земле несколько месяцев, — сняв простынь, произнесла Джулия. Синклер прикрыла рот ладонью, издавая тихий писк, когда увидела посиневшее тело перед собой, — запашок спецефический, он был слегка эксгумирован, — Энид пошатнулась и с грохотом упала на стоящий сзади стул.       — О, Вам что-нибудь принести? Воды? Может быть виски? — добродушно отозвалась Джулия.       — Вы знаете, наверное, я обойдусь водой, — женщина быстро кивнула и вскоре принесла Синклер стакан воды, опустошив который, легче не стало, но девушка старательно сделала вид, что увиденная картина ее отпустила, — что я здесь делаю? — обратилась она к Каролин.       — Винсент Торп, — женщина указала на лежащий труп.       — Винсент Торп? Реально? Тот из Интернета? Разве он не умер пару месяцев назад?       — Умер от сердечного приступа, верно. Ничего необычного, — Энид недоуменно повела бровью, все еще не понимая, чего от нее хотят, — а вчера вечером на почту офиса Mi6 пришла записка от некого «Икс», где было всего два слова «Винсент Торп» и адресована она была тебе.       — Чего-о-о? Зачем какому-то мистеру «Икс» писать мне про смерть Винсента? — резко вскочив со своего места, Синклер почувствовала, как у нее временно темнеет в глазах.       — И правда. Ты же не знаешь, кто этот загадочный «Икс», что временами написывает тебе с мест, где совершаются преступления, — плоско намекнула Мартинс, заставляя Энид застыть.       — Когда ты узнала? — сглатывая, спросила Синклер.       — Когда наткнулась на записку из Амстердама. Поэтому и не взяла тебя с собой, но твое чутье, — женщина намеренно выделила последнее слово, — не стало помехой твоей поездке к Аддамс, — Энид вновь села на свое место, закидывая ногу на ногу и потирая виски пальцами.       — Вы считаете, он был убит, да? Думаете, это была…       — Да, и поэтому решили пригласить на вскрытие главу фанклуба, — девушка стала тарахтеть о смерти Торпа с Джулией, пока Каролин хитро улыбалась, наблюдая за работой своей подопечной.       По ходу разговора Синклер выделила для себя одну очень важную деталь – мужчина умер без происшествий, убийца подстроил это так, чтобы все было похоже на простую смерть от сердечного приступа, а это кардинально отличалось от стиля Уэнсдей.       — У тебя есть с собой это письмо? Я хочу его прочесть, — Мартинс достала из сумки конверт и передала в руки девушки. Еще несколько секунд и Синклер выкрикнула, — это не ее почерк! Аддамс присылала мне записку ранее, это совершенно не ее почерк. Вероятно, кто-то пытался ее подставить.       — Что ж, хорошая работа, Энид, — сложив руки на груди, ответила Каролин. Она и правда была горда этой взбалмошной девчонкой.       — Ха, но тогда я действительно не понимаю, что я здесь делаю? — брови Мартинс вздернулись вверх, — нет, не так. Я хочу знать, что происходит с тобой и с каким-то Константином? Что за тайные переписки с российскими властями и кто такие эти Двенадцать? Ты их часть? — Мартинс выдержала наезд, а затем продолжила в своей фирменной спокойной манере, украшивая слова легкой улыбкой:       — Что на самом деле произошло в Париже? Почему серийная убийца пишет тебе записки? И почему вас с Аддамс так друг к другу тянет? — теперь Энид стояла с приоткрытым ртом, — видишь, как это просто. Жду тебя завтра в девять в офисе. И не опаздывай, как обычно, а то твою пропажу найдет кто-то другой.