Knife to the heart

Бессонные ночи Йеджи проводит, часами залипая в соцсетях, а уже под утро осознает что вырубилась, держа разряженный телефон в руке. Первая смена явно предназначена не для неё, по крайней мере это можно объяснить тем, что у Хван вошло в привычку спать по 3-4 часа, к тому же, продолжительные попытки разлепить сонливые глаза и при этом вновь не провалиться в царство Морфей ещё не увенчались успехом. Утро начинается не с ароматного кофе и завтрака в постель, как ей бы этого не хотелось, а с пиздецки громко трезвонящего будильника. По сколько раз она их заводит, и главное, зачем? Все равно ведь спать будет без задних ног. С первого сигнала девушка обнаруживает мобильник, что так сильно мешает её дальнейшему сну, прямо рядом с подушкой. Пальцем невзначай нажимает на кнопку выключения, про себя понимая, что так будет и со следующими поставленными от шести до полвосьмого утра заведёнными будильниками. Левая рука нехотя тянется к тумбочке, перекладывая смартфон на гладкую поверхность. И в чём, собственно, итог: до занятий остаётся в буквальном полчаса, кое-как очнувшаяся ото сна, Джи хлопает себе по лицу, но хроническая усталость напрочь отказывается поддаваться. Как гром с ясного неба раздаётся стук в дверь. Нарушитель личного пространства, зная что сводная сестра при любых обстоятельствах не откроет ему, бессовестно, как казалось Хван, вламывается в девичью комнату. Каждый раз когда он поступал так, Йеджи запиралась на замок, но и это сегодня не помогло. Хёнджин без проблем взламывает дверь краденой сестринской шпилькой, после чего срывается чуть ли не на крик. – Йеджи, мать твою, ты время видела? – едва ли не слоновьими шагами старший подбирается к большой двуспальной кровати, рывком стаскивая со сводной сестры одеяло, тем самым принуждая вторую сжиматься в позе эмбриона из-за выраженной ощутимости холода. Хван игнорирует перематерившегося возле неё Джинни, изредка открывая глаза, дабы посмотреть на его обозлённость. То, что помощь Йеджи со сборами в школу свесили на старшего, причём под этим подразумевалось каждое ёбаное утро, ему, как и предполагалось, было совсем не в радость. Но долго так лежать, к сожалению, не выходит. Оглядевшись вокруг себя, Хёнджин останавливается напротив вазы с синей хризантемой, распологающейся на столе. Цветок выглядит тусклым и безжизненным, воду, в которой он стоял, давно не меняли, а само растение вянет прямо на глазах. Но парню это безразлично от слова совсем, а потому, вытащив из ёмкости хризантему, он отбрасывает её куда-то на другой конец столешницы. Поднимая фарфоровую вазу, ещё раз осведомляется в том факте, что младшая сейчас в отключке и сжав сосуд в руке, устраивает девушке по-грандиозному мокрое пробуждение. Один только взмах, и холодная вода разливается прямо на лицо Йеджи, попадая на ещё сухое, до этого момента, постельное белье и запутанные рыжие волосы. Хван вздрагивает, резко вскочив с кровати, в попытках успокоить рваное дыхание. На фоне непоколебимости, губы брата удерживают слабую усмешку, но и этого вполне достаточно, чтобы окончательно вывести младшую. Карие глаза наливаются гневом по отношению к парню. Хёнджин переводит взгляд на белую вазу, пряча её за спину, понимая при этом, что Йеджи итак осознаёт отвратительность его проступка. – Какого хуя ты творишь?! – но Джи держит себя в узде, мысленно клянётся оставить скандал на потом, норовя привести себя в порядок, и торопясь, достаёт из тумбочки упаковку с важными салфетками, принимаясь обтирать ими взмоченное грязной водой лицо. Её волосы сырые настолько, что хоть выжимай, влага не сойдёт. Слоняясь по комнате туда-сюда в поисках полотенца, она не обращает внимания на уходящего Хёнджина. Парень оборачивается, напоследок припоминая Йеджи: – И да, если не выйдешь через 10 минут, я сообщаю отцу о твоих многочисленных прогулах по субботам. – иронизирует Хван, и прямо перед тем, как закрыть за собой дверь, посылает воздушный поцелуй. Рыжеволосая остаётся наедине со своей персоной, в мучительной спешке выкладывая из портфеля лишнее и складывая в него несколько других учебников. «Вот же заноза в заднице, ненавижу...» – бурчит под нос девушка, уже заканчивая со сборами и вытаскивая из большого шкафа вешалку со школьной формой. Личный водитель Хванов, игнорируя окликивающую его Йеджи, уезжает прямо на глазах, наверняка, не без вмешательства Хёнджина. Выругавшись вслед, она без раздумий набирает отчима. Как и ожидалось, безрезультатно. Звонок скидывают после коротких гудков, потому как сам мужчина, намеренно выключив телефон, пребывает на совещании с генеральным и исполнительным директорами. Владелец "Hyundai" представляет из себя загруженного, очень занятого человека, приходящего домой уже к ночи, только для того чтобы отоспаться. А уже утром он едет в офис, держа под строгим надзором всех сотрудников своей фирмы. Он редко проводит время с детьми, ставя карьеру на почётное первое место, но при этом не забывая отмечать праздники в семейном кругу. Обречённо простонав, Йеджи шагает вдоль трассы, намереваясь поймать по пути любое проезжающее мимо такси. Но трасса, как назло, остаётся пустой, да и мало кто будет разъезжать ранним утром по улочкам Итэвона. Девушка уже сдаётся, сворачивая к автобусной остановке и понимая, что и так и так опоздает, как минимум, на 10 минут. Сзади улавливает неприятный на слух звук, характерный резкому давлению на педаль тормоза. – Уверена, что такими темпами не придёшь к концу урока? – затемнённое стекло незнакомого автомобиля плавно опускается, и в проёме показывается голова девушки. Роскошный чёрный мерседес на низкой посадке, управляемый блондинкой в солнечных очках, притормаживает на обочине, принуждая сгорающую от любопытства особу, развернуться. Шок, смешанный с облегчением, уже успевший взять вверх, медленно, но всё же переходит в раздражённость и разочарование в самой себе. «Вот же проебалась...» – пальцы Хван машинально стискивают подол красной форменной юбки. Она и не старается скрыть нахлынувшее напряжение, показывая всем своим видом, что Рюджин стоит уехать, оставив её в приятном одиночестве. Но уже поздно, Шин не признаёт прозрачного намека рыжеволосой, пока та, хмуря брови, наблюдает за тем, как младшая, хлопнув дверью тачки, опирается на поблескивающий из-за солнечного света капот. – Приветик, бунтарка. – она произносит это до отвращения спокойно, и Йеджи хочется съязвить, но в голове сейчас каша. Хван не отвечает на безобидное прозвище, сама не представляя, что конкретно в такой ситуации проще всего сказать. – У меня куча вопросов, соизволишь прояснить некоторые моменты? – девушка рефлективно закусывает ноготь большого пальца, подмечая как Рю в это время раскручивает между указательным и средним брелок с ключами от машины. – Допустим, но сначала ты сядешь со мной в салон, – Шин проходит к правой стороне автомобиля, и потянув на себя дверь, приглашающим жестом подзывает стоящую как вкопанную в землю Йеджи. – Но... если не хочешь, я могу и до остановки тебя проводить, меня не затруднит. – Боже, захлопнись. – проявляя недовольство, цокает языком Джи и демонстративно закатывает глаза вверх, садясь на переднее сиденье. – Хах, – в спешке Рюджин садится в водительское кресло, устанавливая телефон с включенным навигатором на подставку. Заводит машину, несильно вжимая педаль газа и переглядывается с Йеджи. – пристегнулась? – заместо ответа слышит ленивое угуканье. – поторопимся, не хватало ещё в пробке застрять. Мерседес выезжает из Итэвонского квартала под не затянутую беседу девушек. Хван ведёт себя гораздо сдержаннее, чем день назад. Старается не перечить младшей, принявшись заваливать её тонной вопросов. Заведя разговор в правильное русло, девица уже не чувствует к блондинке неприязни, но помнит: ей всё же не следует выпаливать девушке, что до подросткового возраста они являлись подругами. Она беспокоится насчёт реакции Шин, при этом не имея при себе никаких подозрений, насколько всё таки схожи их с Рюджин проблемы, да и не уведомится она об этом. Пусть Йеджи и дальше так думает, ведь узнай старшая о запланированном переводе в другую школу, ради осуществления грязного дела, жизнь младшей рухнула бы, словно карточный домик. Поставив на кон привилегии проживания под солнцем в полном достатке, господин Шин позволяет себе манипулировать дочерью, делая это ради своих же целей. Несмотря на это, его махинации не действуют. Рюджин не столько глупа, сколько задета тем, что когда им было по 7-8, Йеддон всегда злилась, если подруга была на два хода впереди, и без разницы чем это являлось. Старшую так и пробирало от зависти. Они соррились по данному поводу, наверное, каждый божий день, но помирившись, уже забивали на произошедшее. Отчасти это послужило причиной того, когда блондинка поклялась придерживаться принципов отца, а сейчас, найдя в себе уверенность, выполняет первые умышленные пункты. Интересно, как отнеслась бы Хван, узнав о покушении на её жизнь? Естественно, по-уебански ужасно, но не в этом суть. На светофоре горит красный, когда Рюджин тормозит у пешеходки. Длинные девичьи пальцы расслабленно барабанят по холодному рулю, попадая в такт играющей по радио английской песне. Младшая тихо напевает под нос, запомнившуюся ей мелодию, совсем не замечая Хван, устремляющую на неё заинтересованный взгляд. – Знаешь текст? – вместо слов Шин коротко кивает старшей, и вторая ненастойчиво уговаривает её – споёшь мне? Прочистив горло, она вяло улыбается, затем набирает немного воздуха, переходя ко вступлению. – 𝘗𝘰𝘱 𝘢 𝘤𝘰𝘶𝘱𝘭𝘦 𝘱𝘪𝘭𝘭𝘴 𝘪𝘯 𝘵𝘩𝘦 𝘥𝘢𝘺𝘵𝘪𝘮𝘦 𝘏𝘦𝘢𝘳𝘥 𝘺𝘰𝘶 𝘨𝘰𝘵 𝘢 𝘧𝘳𝘪𝘦𝘯𝘥, 𝘸𝘩𝘢𝘵'𝘴 𝘩𝘦𝘳 𝘩𝘦𝘢𝘥 𝘭𝘪𝘬𝘦? 𝘗𝘳𝘰𝘣𝘢𝘣𝘭𝘺 𝘴𝘩𝘰𝘶𝘭𝘥'𝘷𝘦 𝘧𝘶𝘤𝘬𝘦𝘥 𝘰𝘯 𝘵𝘩𝘦 𝘧𝘪𝘳𝘴𝘵 𝘯𝘪𝘨𝘩𝘵 𝘕𝘰𝘸 𝘐 𝘨𝘰𝘵𝘵𝘢 𝘸𝘢𝘪𝘵 𝘧𝘰𝘳 𝘵𝘩𝘦 𝘨𝘳𝘦𝘦𝘯 𝘭𝘪𝘨𝘩𝘵 𝘐 𝘥𝘰𝘯'𝘵 𝘸𝘢𝘯𝘯𝘢 𝘸𝘢𝘪𝘵 𝘧𝘰𝘳 𝘯𝘰 𝘨𝘳𝘦𝘦𝘯 𝘭𝘪𝘨𝘩𝘵 𝘕𝘢𝘳𝘤𝘰𝘭𝘦𝘱𝘴𝘺 𝘨𝘰𝘵 𝘮𝘦 𝘧𝘦𝘦𝘭𝘪𝘯𝘨 𝘴𝘵𝘢𝘨𝘦 𝘧𝘳𝘪𝘨𝘩𝘵 𝘓𝘶𝘤𝘬𝘪𝘭𝘺 𝘐 𝘧𝘭𝘰𝘢𝘵 𝘢𝘵 𝘪𝘯𝘴𝘢𝘯𝘦 𝘩𝘦𝘪𝘨𝘩𝘵𝘴 𝘓𝘶𝘤𝘬𝘪𝘭𝘺, 𝘭𝘶𝘤𝘬𝘪𝘭𝘺, 𝘭𝘶𝘤𝘬𝘪𝘭𝘺, 𝘺𝘦𝘢𝘩...

***

До Йонсана действительно остаётся пару минут, но на первый урок они уже не успевают. Зациклившись на незначительных вещах, Рю вновь пропускает слова Йеджи мимо ушей. Сзади раздаётся громкий сигнал от очередного раздражённого водителя. – Рюджин-а! – возвращающий в реальность голос Хван, как никак, вовремя. Заметив через лобовое стекло белую газель, а затем и создавшуюся из-за неё пробку, она ускоряется, позволив себе почувствовать облегчение, в который раз переспрашивая старшую. – Так о чём ты там? – Говорю, каким образом ты сдала на права в свои 16? – теоретически, такое было не допустимо. Граждане получали право ездить за рулём исключительно по достижению совершеннолетия. Но блондинка лишь пожимает плечами. – Пришлось немало заплатить, чтоб подкупить экзаменаторов. В конечном счёте отец всё повернул. – опомнившись, что ей нельзя замалвливать о Сувоне, она резко переводит тему, разглядывая напротив школьное здание. – мы на месте. Захватив с задних сиденьев рюкзаки, девушки, наконец-таки, выходят из душного салона, рефлекторно морщась от попадания в область лица ярких солнечных лучей. Порывистый ветерок, пускай слабо, но обдувает вспотевшие тела, создавая приятное чувство прохлады в столь жаркую погоду. На дворе начало апреля, но ощущение такое, что сейчас вовсе и не весна, скорее, июнь в 20-ти градусную погоду. – Слушай, может историю прогуляем? – предлагает Шин, чем вводит старосту в заблуждение. Так это на неё прошлую не похоже. Где же та девочка, приходящая за полчаса перед уроками и всегда решавшая больше, чем от неё требовалось? С годами мотивация учиться теряется, потому обе девушки скатились на тройки, и соперничать по поводу первенства уже, в общем-то, не имеет смысла. – Не выёбывайся давай, итак отчитываться придётся, только из-за того, что опоздали на 15 минут. – Йеджи разворачивается спиной к обиженно надувшейся даме, проходя ко входу в школу по вымощенной, мокрой из-за вчерашнего ливня, асфальтированной дорожке. В классе девушек встречают не очень то и радушно. Госпожа Кан ещё долго ругает старшую за её критическое качество – неконтролируюмую нестабильность, и повторив провозглашённый ранее выговор в виде уборки кабинета истории в конце учебного дня. Следующие десять часов проходят скучно для них обеих. Мотаться по школе вдвоём, только из-за того что Джису съебалась на больничный, не доставляет Хван ни малейшего удовольствия. Но было бы не по себе, гуляй она совсем одна по кишащему нашумевшими одноклассниками коридору. Разговаривают дамы только по надобности, хоть Рюджин весь этот день и пыталась "вторгнуться" в личное пространство старшей. Время летит быстро, уже не замечаешь, как наступает вечер и пора идти по домам. Брезгливо зацепив тряпку за швабру, а затем окунув её в железное ведро с холодной водой, Йеджи в который раз моет грязные полы, молясь что скоро уборка закончится. Блондинка свою часть уже выполнила, сейчас стирает надписи с доски и до блеска начищает изрисованные хуями и прочей бессмыслицей парты. Хван уже не может крепко хвататься за швабру, приспособление просто напросто вываливается из рук, с характерным звуком ударяясь о линолиум. В глазах постепенно темнеет, чувствуется слабое головокружение и девушка обессиленно валится на учительский стол, принимая полулежащее положение. – Йеджи?! – Шин стремительно оборачивается, и выронив засохшую тряпку на пол, обеспокоенно подбегает к рыжеволосой. – Всё в порядке? – Сука... – шипит дама, касаясь холодного как у мертвеца лба сморщенными от воды подушечками пальцев, понемногу сдвигая на него и всю ладонь. Крепкая хватка Рюджин на кисти, чуть не потерявшей только что сознание Хван, помогает прийти в себя. – Оставь это, тебе не следует так перетруждать себя. – руки девушки опираются о гладкую поверхность, расположившись около бёдер старшей. Джи наклоняется, пряча лицо в той области, где шея переходит в плечи, вдыхая дурманящий аромат тела девушки. Сладкий вишнёвый парфюм с нотками цитруса приятно отдаёт в нос упоительной сладостью. Зарываясь в изгиб обнажённой шеи, она прибывает в таком положении ещё несколько секунд, руками тянется к лопаткам Шин, но вовремя себя останавливает, осознавая как это выглядит со стороны. И если б только кто нибудь сейчас зашёл в кабинет, ему бы показалось, якобы одна хочет нагнуть на столе другую, иначе выразиться не получается. – Хах, думала, ты неприкосновенная, а вот оно как. – до сих пор не отстраняясь, тихо произносит младшая, чем выводит старосту на взвинченность. Помутневший рассудок не дозволяет Йеджи использовать колкое выражение, ещё хуже, она не поспевает за своими мыслями, говорит всё, что только может прийти в голову. Состояние непомерной утомлённости перевешивает сохранение бдительности на чаше весов старшей. – Заткнись, если не хочешь лишиться девственности. – на одном дыхании выпаливает Хван, произнеся это в грубой интонации, и видя, как меняется выражение лица девушки напротив, а зубы блондинки впиваются в нижнюю губу, наверняка оставив после себя красные следы, и довольная тем, что читает Рюджин как открытую книгу, нескрываемо ухмыляется. – Я вижу, ты заволновалась. 1:1, малышка. Йеджи стало гораздо лучше. Не щадящая боль в голове давно прошла, оставив за собой оттенок слегка неприятного состояния. Собрав свои вещи, она спешно уходит, но остановившись на полпути, замедляет шаг, всё равно ожидая, что Рюддон окликнет её. – Так странно ведёшь себя. – не то что она хотела услышать, конечно, но несмотря на это, старшая не смеет обернуться, улавливая смысл слов Шин дальше. – Признай, Хван, тебя тянет ко мне с первой нашей встречи. – Что? – внутри разрастается отвратительный ком понимания того, что место доле правды все же есть. – Нет, мне просто напросто ехать пора... – Да кого ты ебёшь. – слова служат толчком к тому, чтобы наконец, покинуть помещение с не самой подходящей даме собеседницей. Пальцы быстро листают вниз телефонную книжку на экране смартфона, выбирая нужный контакт. – Я освободилась, буду минут через двадцать.

***

Пробежавшись оценивающим взглядом по заведению, на ум приходит только одна мысль – ресторан явно не четырёх звёзд, выше. Два сопровождающих девушку мускуллистых телохранителя идут позади неё, как слуги за спиной королевы. Не теряясь, Йеджи глазами находит забронированный председателем столик. Было бы крайне нелепо, пойди она в такое престижное место в школьной форме. Потому, доехав сперва до дома, младшая Хван второпях переоделась в облегающее платье бордовой расцветки, прекрасно подчёркивающее плавные изгибы её стройного тела. В главном зале стоит ополчённая атмосфера, отовсюду слышатся звоны бокалов, светские беседы. Среди разряжённой обстановки разговорившиеся люди переглядываются, замечая в толпе Хван. Но такая известность и уважение в кругу высокопоставленных личностей пришла к ней лишь по блату. Всё, что другие делали для неё, кроме одного значения других не имело. Шанс войти в круг лиц, приближенных к Джинхо, выпадал, можно сказать, раз за всю жизнь. Многие упускали его, но пытались всеми возможными силами. За всё время его карьеры, провернуть такое удалось лишь Шин Сувону–бывшему владельцу крупной сети баскетбольных клубов по всей Южной Корее. Йеджи коротко здоровается с отчимом, скупо отнесясь к всевозможным из вариантов приветствия. Пока мужчина увлечённо рассказывает что-то витающему в облаках Хёнджину, младшая забирает со стола меню, начиная листать. «Впрочем, как и всегда, ничего нового»–пройдясь по длинным столбикам, она сосредотачивается на выбранном блюде. – Самгёпсаль и... чорим. – подозвав молодого официанта, рыжеволосая делает заказ. – Так мало ешь? – выражая подобие удивлённости спрашивает Джинхо. – Всё в порядке, я не слишком голодна. Спустя пять минут двое сосланных к их столику официанта несут в руках поднос с накрытыми железной посудиной блюдами. Запах пряных специй ощущается сильнее всего и Йеджи охватывает сильным желанием скорее попробовать, ведь до сего момента она лишь сглатывает слюни. – Прервитесь. Я пригласил вас не просто так, у меня появились две новости: хорошая и плохая.