а любовь пахнет нашатырем
18 июня 2024 г., 00:20
Они сидели на мягком диване перед камином. Свою голову Гарри умостил на плече у Тома, который приобнимал его рукой за туловище. У их ног — на полу перед горящим огнем, — грелась Нагайна, скрутившись кольцами. Том поглаживал Гарри, медленно перемещая свою ладонь от бока к груди, ощущая размеренной движения грудной клетки.
— Том? — позвал Гарри. Рука Реддла замерла. — Я тебя люблю.
Реддл слегка улыбнулся — Гарри, хоть и не видел, но точно знал это. Том аккуратно отодвинул от себя Гарри, чтобы встать, но перед этим взял его кисть, оставляя на ней поцелуй — лёгкое касание к бледной коже у запястья.
Гарри чувствовал целый букет эмоций. Тома хотелось обнимать — долго и сильно, пока тот бы не начал хрипеть от недостатка воздуха. Его лицо бы медленно краснело, пока нежные пальцы Гарри все сильнее сдавливали шею, большими пальцами надавливая на кадык. Тома хотелось целовать — нежно, почти бережно посасывая губы, разрешая проникнуть Тому глубже, страстно изучая друг друга ещё и ещё, а потом с остервенением укусить его до крови, и смотреть в его ошеломлённый взгляд. Но делать этого не будет — он все ещё любит его, и осознавал, что такие недолгие моменты, когда прорываются такие желания, ничтожно слабы и не несут за собой настоящего вреда.
— Пойду сделаю нам чай, — сказал Том, вставая с уютного дивана.
— Почему не позвать эльфа? — удивлённо спросил Гарри. Внутренне он морщится — хоть когда-то Гермиона и выступала за права этих существ, сейчас он пользовался их услугами без угрызений совести, осознавая их труд и пользу.
— Просто хочу походить, размяться, — спокойно отвечает Том и скрывается за поворотом.
Гарри прикрывает глаза, пытаясь вспомнить, когда же все началось. В мае одна тысяча девяносто восьмого? Весьма вероятно. Поттер открывает глаза, поглаживая рукой подлокотник дивана — движение рук успокаивает, дарит ощущение приземленности. Вот он здесь — в их с Томом домике на севере Англии; сейчас — спустя три года после победы Темного Лорда. Тогда, в том далёком мае он пришел в Запретный лес к Волдеморту, но тот понял о сущности крестража внутри своего врага, и, как только Поттер очнулся, оглушил его и показал всем его поверженную тушу. Гарри уже плохо помнит события тех дней — все как-то будто в пелене. Далёкое прошлое, будто совсем и не его.
Гарри чувствовал ужасающую разницу между прошлым и настоящим для себя. До Тома и с Томом. Причем будто «до Тома» было почти нереальным.
Он не помнит, как начал испытывать чувства — столь сильные и глубокие — к своему врагу, но помнит, как тот ответил взаимностью. Как длинные пальцы обводили контур его лица, приближение их губ, и стук сердца под своими руками на груди Волдеморта. Тогда Гарри окончательно сдался. Для него не было больше добра и зла — был Том и сам Гарри рядом с ним.
Ещё была вина. Невероятной величины скорбь по умершим близким людям и сомнения. Когда он вспоминал Сириуса, Фреда или вообще кого угодно из уже умерших людей, в груди зарождалось зудящее чувство вины и предательства. Но стоило только взглянуть в затягивающие глаза Тома — все пропадало, тонуло во все той же белой пелене, которая, казалось, преследовала его все последние годы.
Была Гермиона и Рон. Они были живы и здоровы — такова была нынешняя политика Тома Мракса. Он не убивал магов, а разделял их на классы, превознося чистокровных и полукровок над магглорожденными. И, конечено же, все ещё презирал магглов и все, что с ними связано. Поэтому близкие друзья Гарри остались живы, подчиняясь современному магическому миру. Гермиона даже работала в министерстве, а Рон занимался квиддичем, когда не прошел по балам в Аврорат. Они иногда виделись, проводили вместе пару часов, делясь новостями и просто хорошо проводя время. Не часто, потому что их свободное время должно было совпасть — свободные часы Рона от тренировок и матчей, Гермионы — от работы. Гарри же был предоставлен себе, своим увлечениям и Тому. Вернув себе былую внешность, Том влился в политику, вновь очаровывая всех собой и добиваясь своих целей. А Гарри всегда был с ним рядом на разнообразных приемах и встречах, где это было возможным или нужным. Ещё они с Томом нередко отдыхали от всего насущного где-нибудь у теплых морей или океанов. Сейчас Гарри снова хотелось оказаться на побережье Италии, купаясь в теплых лучах палящего солнца.
— Том! — воскликнул Поттер, подходя к дверному проёму, которой вел в кухню. Там у столешницы стоял Редлл, направляющий палочкой чайник с кипятком по чашкам. Он оглянулся, мельком проходя взглядом по Поттеру, а потом вновь возвратиося к чашкам, леветируя их на поднос. — Я тут подумал, что насчёт того, чтобы снова отправится в Италию?
Том улыбнулся краешком губ.
— Тебе так там понравилось? — Гарри кивнул немного смущённо, но дождался ответа. — Да, думаю это вполне осуществимо. Тем более там сейчас как раз тепло.
Поттер счастливо улыбнулся, в два шага приближаясь к Тому и чмокая его в губы.
— Спасибо, — выдохнул совсем близко Гарри, понимая, что Тому не легко бросить свои дела для неожиданного отпуска, но тот все равно потакал его желанием.
— Не за что, родной, — все ещё улыбаясь, сказал Том, чувствуя восторг Гарри. — Поставишь журнальный столик у камина, чтобы я сейчас мог на него поставить наш чай?
— Конечно! — тут же согласился Гарри, уходя выполнять поручение. Маленький столик был у них один в доме, и они таскали его то на веранду, чтобы поиграть там в шахматы или снова насладится чаем с прекрасным видом на природу, то в спальню, когда утром не хотелось подольше вылазить из теплой уютной комнаты, то, как сейчас, в гостиной.
Том же за ним не спешил — поглядев, что Гарри уже скрылся за поворотом в гостиную, достал из складок мантии пузырек, аккуратное налив несколько капель в одну из чашек.
— Том! — слышит он вновь свое имя и звук шагов по коридору, поэтому быстро спрятал пузырек с зельем обратно в карман, и взмахнул палочкой, отчего поднос с чашками мягко поднимается в воздух. В кухни вновь вошел Поттер. — Там Нагайна на меня шипит и говорит, что с места не сдвинется. Придется тебе самому.
Гарри состроил недовольное лицо, а потом рассмеялся сам с себя.
— Перехватишь? — спросил Том, кивая на поднос.
Гарри кивнул, соглашаясь, и взмахнул палочкой, уже сам левитируя поднос, а Том пошел впереди.
Когда Нагайна была сдвинута чуть дальше, чтобы влез столик, а сам столик перенесен к камину, Гарри и Том наконец-то спокойно пили чай. Том монотонно рассуждал какие мероприятия можно пропустить, отменить или перенести, чтобы уехать на отдых как можно скорее, но Гарри уже не слышал — сознание ускользало и медленно заволакивалось уже ставшей родной белой пеленой, глаза медленно закрывались и последнее, что помнит Гарри — это прикосновение губ Тома к своим и его тихий шепот:
— Спи, тебе нужно отдохнуть.
***
— Мой Лорд, — кланяются два молодых человека Волдеморту. Тот смотрит на них свысока, не уделяя им должного внимания. — Мы прибыли к Поттеру. Разрешите пройти к нему? Темный лорд окинул взглядом Пожирателей смерти перед ним. Те не вызывают у него сильного интереса — юный Нотт и Малфой сыновья его преданных слуг, а их общение с его Гарри было вызвано самим Волдемортом, чтобы скрасить скучные будни. Не сказать, что Гарри был рад этому, но за неимением других вариантов ему приходилось общаться с Драко и Теодором. Тем более Гермиона и Рон не всегда были свободны, да и не всегда была возможность звать их в мрачное и холодное поместье Лорда. — Ступайте, — негромко произнес Волдеморт, теряя к ним полностью интерес, погружаясь в книгу, что читал ранее. Юные Пожиратели покинули пределы кабинета, направляясь в гостиную, где мог бы находится Поттер. Тот сидел и со скучным видом листал толстую книгу, подперев рукой подбородок. — Поттер? — О, вы уже пришли! — воскликнул Гарри, одним движением захлопывая книгу. Сегодня намечался поход на Косую аллею, в пару магазинчиков и в кафе. Был бы Гарри с Роном или Гермионой, посчастливилось бы попасть в Нору или в на какой-нибудь маггловский фильм в кинотеатре, но и это было неплохим вариантом для досуга. Куда лучше, чем сидеть и читать эту нудную книгу. — Вы долго, — немного обвинительно сказал Гарри, когда они уже шли к выходу. — Мы с Тео выполняли одно из очередных заданий Лорда вчера поздно вечером, поэтому поздно встали, — отмахивается Драко. — Ты лучше рассказывай что там у тебя? Гарри накинул на себя мантию в прихожей, и они вышли из дома, не спеша идя по тропинке к выходу с территории, чтобы трансгрессировать. — Я сегодня утром нашел то, что мы искали, — сказал Гарри с победной улыбкой. — Серьезно? — удивился Тео, — мы так долго искали информацию в разных библиотеках… — Ну, я использовал книги самого темного волшебника столетия, — пожал плечами Гарри, а потом поморщился: — В некоторых из них столько всего неприятного написано и описано… с картинками! Драко смеется. — Так что там? — нетерпеливо подогнал его Тео. — Эта вещь не имеет названия, но есть информация, что этот клинок переходил от отца к сыну много веков назад, — начал рассказывать Гарри, вынимая из кармана какой-то помятый пергамент. — Вот. — Мерлин, Поттер, надеюсь ты не страничку из книжки вырвал? — ужаснулся Драко, пока Гарри разворачивал пергамент. — Ты меня за дикаря принимаешь? — возмущенно посмотрел на него Гарри. — Нет конечно. Я просто копировал, а некоторое переписывал. И правда. Неровный пергамент не выглядел старым, однако некоторые записи на нем были явно из старых книг, и в то же время неровным почерком Поттера были дописаны некоторое пояснения и схемки. Они остановились за воротами, чтобы Гарри мог обяснить некоторые моменты. — Вот этот рисунок клинка, — он ткнул в пергамент, — точно такой же, как тот, что показал Тео. Тут немного не совпадают руны на рукоятке и непонятно какого цвета был камень, потому что есть подозрения, что он отличается, форма немного не та, видите? Тео достал клинок — небольшой, больше похожий на нож. И они вместе внимательно сравнивали рисунок и его прототип. — Но, самое интересное, — продолжил Поттер, — основное свойство этого артефакта в том, что оно калечит не тело, а душу. То есть, с помощью него можно буквально навредить не человеку, а его душе — порезать ее на кусочки, что будет вылечить намного более сложно, чем просто ножевые раны. Если вообще возможно. — Но почему мы не нашли ничего об этом артефакте в других библиотеках? И какой древней семье принадлежал клинок? — нахмурился Драко. — Явно не кому-то, кто сейчас жив, — пожал плечами Гарри. — Мы же нашли его в Горбине и Берксе, да еще и за бесценок, поэтому вряд ли кто-то из ныне живущих знает что-то о нем — иначе его бы уже не было. — Звучит логично, — пробормотал Нотт, пряча клинок. — Но все же хотелось бы знать больше информации, прежде чем использовать его. — Что-то для заданий Тома? — спросил Гарри, внимательно смотря сначала на Тео, а потом и на Драко, однако последний отвел взгляд. — Да, — легко подтверждает Тео, подходя к Драко и слегка приобнимая его за плечи. — Но ты же знаешь, мы не можем… — Знаю, знаю, -устало пробормотал Гарри. — Вам нельзя говорить. — Просто лучше не рисковать, — немного виновато улыбнулся Драко. — Большое спасибо за помощь, — поблагодарил Тео. Гарри не было обидно за это. Ему было интересно чем-то заняться в свободное время, поэтому найти какую-то информацию для ребят было несложным и увлекательным. Но то, что Том скрывал от него что-то, было неприятным. Но с этим он уже мало что мог поделать. Поэтому он просто улыбнулся и кивнул, протягивая руку для трансгрессии.***
Магическая Италия была удивительной. Множество волшебных улочек переплетались между собой, путая несчастных туристов, но открывая им неограниченный доступ к самым интересным лавкам и заведениям. В множестве из них Том и Гарри уже были в прошлые разы. Италия была поразительно прекрасной. Солнечная и абсолютно отличающаяся от Англии, она манила, вынуждая остаться в ней надолго. Гарри восхищался старой Флоренцией. Он был далек от искусства, которым был пропитан этот городок, но даже такому как он было приятно находится с невозможной красоты и атмосферы архитектурой, жарким летним воздухом, и особым настроением, излучаемым людьми вокруг. Они шли рядом, — невесомо касаясь ладонями — чтобы не потеряться в толпе туристов, нахлынувших смотреть один из знаменитых соборов Флоренции. Санта-Мария-дель-Фйоре. Величественность и изящество — вот как можно было коротко описать архитектурное сооружение перед ними. Они уже видели его в прошлый раз — летом, где-то год назад. Гарри помнил, как подходил вплотную к стенам, касаясь кончиками пальцев старого мрамора, помнил, как заходили внутрь. Свет и пустота — самое большее впечатление, которое осталось в памяти и до сих пор. Том тогда рассказывал ему, что так воспринимается этот готический интерьер потому, что он очень прост и достаточно огромен, и в то же время, это перекликается с суровостью религиозной жизни. Гарри же осматривал каждую деталь, не упуская ни единого слова. Сейчас же они шли мимо, проходя вдоль здания, свернув на улицу Каноника. Маленький дворик, уютный ресторан, столики из которого были сейчас размещены на террасе, хоть и не было людно. Они свернули ещё один раз, проходя между двух пятиэтажных домов. На уровне щиколоток располагались окна на цокольный этаж, закрытые решетками, и пару дверей, которые не открывались часто, судя по их состоянию. Они остановились рядом с закрытыми роллетами: по мнению Реддла — ужасно испорченными граффити, по мнению Гарри — уличному произведению искусства. Поттер почти все считал искусством, будь то побитый веками кусочек мрамора от собора, или картинка неразумного ребенка. Том же только смеялся с этого. Но в данном случае роллеты играли особо важную роль. Гарри и Том взялись за руки, одновременно шагая прямо в зарисованные рольставни. Мгновение и они оказываются на многолюдной улице, которая так и пышет магией. Магическая улочка — а точнее первая и самая большая, которая ведёт на другие улицы Магической Италии — была поистине прекрасной. Еще более оживленная, нежели Косая Аллея. Магазинчики пестрили яркими вывесками, обилием цветов в вазонах, не только стоящих у зданий на первых этаже, а и свисающих с балконов вторых этажей. Гарри уже давно не был ребенком, но ему все еще хотелось остановиться и засмотреться на пестрящую витрину, как те школьники засмотрелись на дорогую новую модель метлы в десятке метров от него с Томом. Но он не остановился — слишком много людей неслись в разные стороны, он просто бы потерялся, хотя это было не единственной причиной. Здесь, как и в любом крупно населенном городе, где есть магические улочки, был аналог Лютного переулка, куда они и направлялись. Реддлу не терпелось забрать один артефакт, который доставили в магазин именно на Страда Наскоста. Однако в Италии отношение к подобной не совсем легальной улице было более спокойным и простым, нежели в Лондоне, поэтому Реддл не боялся быть узнанным или уличенным в чем-то незаконном. Переход с оживленной улицы на Страда Наскоста все же был заметен: людей все еще было много, хотя шум и толкучка заметно уменьшились. Том взял его за руку и Гарри с радостью переплел их пальцы, покорно следуя за ним. Вскоре они остановились у небольшого магазинчика, который был просто назван «артефакты» итальянским языком. Том уже хотел входить, как ощутил, что Гарри не идет за ним. — Я видел в паре метров отсюда магазинчик с травами, — пояснил Поттер. — Хочу зайти что-нибудь выбрать Невиллу, а ты иди пока, забирай свой артефакт. Реддл просто кивнул, со звуком колокольчиков открывая большую деревенную дверь магазина. Гарри действительно вернулся всего на пару метров назад, обращая внимание на витрину магазина. За стеклом находилась красивая композиция из растений в горшках, в вазах, подсушенных и висящих с потолка — хозяева магазина явно постарались, чтобы все выглядело привлекательно. Он толкнул стеклянную дверь, входя внутрь, и все тут же запахло разными травами, отчего слегка вскружилась голова. За прилавком сидела очень пожилая дама, читая какую-то местную газету. — Buona giornata! — поприветствовал ее Гарри. — Вы говорите на английском? — Да, конечно, — оторвалась от чтения женщина. — Что-то подсказать? — Да, пожалуй. Мой друг занимается травологией, поэтому я думал над тем, чтобы подарить ему растение родом из Италии, посоветуете? Дама кивнула и повела его магазинчику, останавливаясь около некоторых растений, рассказывая их свойства и уход за ними. В итоге Гарри выбрал одно, совсем не запоминая, как оно называется, но женщина обещала написать краткие пояснения, чтобы он мог подарить растение вместе с ними, Невиллу так будет легче. — Держите, — она передала запакованную коробочку ему в руки, когда он уже расплатился, и неожиданно схватила его за локоть другой руки. — Qualcuno ti ha voltato la testa, il vecchio Sam vede tutto , — бормотала что-то старушка, а потом взглянула ему прямо в глаза: — Hai bisogno del mio aiuto. Гарри был слишком шокирован, поэтому не заметил, что она что-то засунула ему в карман мантии. — Scusa? — он мало то разобрал в ее речи, только что-то про помощь, но не был уверен в этом. Но женщина уже не обращала на него никакого внимания, уйдя обратно к себе за прилавок. Поттер удивился, но решил поскорее выйти отсюда, кто знает, за что она его схватит в следующий раз. Реддл уже стоял возле магазина с артефактами, внимательно вглядываясь в сторону Гарри, когда тот вышел. Он улыбнулся Тому, приподнимая коробочку, показывая, что что-то выбрал. Том тоже ему еле заметно улыбнулся, а когда Гарри подошел, слегка коснулся его губ своими. — Нам пора. Они отошли подальше от дороги, чтобы трансгрессировать. Их ждал небольшой уютный домик на берегу средиземного моря. Деревянный, с большими окнами с видом на море. В прошлый раз они были здесь же, и Гарри был рад, что теперь они снова тут. — Мне нужно поставить подарок Невилла, а потом я сразу хочу пойти на берег, поплавать, — произнес Гарри, смотря на Тома, пока они подходили к дверям. Реддл достал ключи, отворяя двери, пропуская его вперед. — Конечно, — просто согласился он. — Тогда я пойду найду наши вещи, в которые можно переодеться. Гарри ему просто улыбнулся, уходя на кухню. Тут был большой подоконник, где можно было поставить растение, чтобы оно находилось под солнечными лучами. Внезапно он вспомнил про инструкцию, стоило перечитать, чтобы убедиться действительно ли можно ему находиться под палящим итальянским солнцем. Он полез в карман и наткнулся на что-то поинтереснее пергамента с записями — пучок каких-то сушеных трав, которые чем-то ароматно пахли. Он приблизил пучок к носу, чтобы вздохнуть поглубже и втянул воздух. Внезапно этот теперь резкий сильный аромат попал ему не тлько в нос, а, казалось, и в голову, легкие, живот и каждую клеточку его тела, прошибая его странным отрезвляющим чувством. Ему казалось он что-то потерял, какую-то большую, важную часть себя. Он опустился на пол, хватаясь руками за голову, которая, как теперь ощущалось, была готова лопнуть от переполняющих его эмоций, которые он не мог идентифицировать. Он слышит шаги по коридору и голос Тома, который его зовет, и от этого звука все его сердце наполняется теми странными, давно подавленными эмоциями. Ненавистью. Агрессией. Том входит на кухню, пробегаясь глазами по Гарри и всему вокруг, пытаясь понять, что стало причиной его состояния. Он решил подойти ближе, присаживаясь рядом, чтобы коснуться, приобнять или как либо помочь, но Гарри забиваеться в угол от его прикосновений, отдаляясь как можно дальше. — Не трогай меня, — зло выплевывает Гарри. — Что?.. Взгляд Реддла падает на пучок травы, лежащий рядом с Гарри - он кинул его на пол пару минут назад, когда вдохнул аромат. Реддл взмахивает палочкой, поднимая травы на уровень своих глаз, рассматривая повнимательнее, то занимает у него доли секунд. Его лицо перекашивается от злости, когда он осознает что это. — Это асфодель с вербеной, — говорит Гарри, все еще не глядя на Реддла, прижимая голову к коленям, из-за чего его голос звучал приглушенно. — Эта смесь после правильного приготовления используется для экстренного снятия эффектов зелий, которые воздействуют на эмоции. Зелье доверия, зелье дружбы, зелье любви… Гарри поднимает взгляд и тяжело смотрит на Реддла. — Десять баллов Гриффиндору, — саркастично произносит Том, наконец вставая и отходя на пару шагов. А потом будничным тоном добавляет: — А теперь давай вставай, тебе нужно выпить новую порцию зелья, раз эффект этого спал. — Что ты несешь? — восклицает Поттер, крайне удивленный. — Явно не мир и добро, Гарри. — спокойно отвечает он. — Ты либо пьешь зелье сам, либо я тебя заставлю это сделать. Поттер встает, слегка покачиваясь от головокружения. Выхватив свою палочку из заднего кармана Гарри за мгновенье, кидая простое обезоруживающее в разъяренного Тома, которое разумеется было отбито. Поттеру сложно — в голове каша, в глазах двоится и нет чёткого представления реальности, нет границы между сознанием и происходящим, но тем не менее он послал еще пару заклятий, таких же безуспешных. — Сектумсемпра! — направил луч Гарри и тут же испугался своих действий. Что он делает? Или это именно то, что он хочет? Реддл увернулся от проклятья с лёгкостью, но теперь в темных глазах ярость и безумие, которое Гарри уже давно не видел. — Круцио! — красный луч непростительного полетел в Гарри также стремительно, как он решил несколько секунд назад воспользоваться сектумсемпрой. Отличие только в том, что Поттер не увернулся. Боль прошибает от сердца до кончиков пальца струёй мощного тока. Его колени больно встретились с деревянным паркетом, все тело неестественно изогнулось, в попытке избавится от боли. Но Гарри не вскрикнул. Том смотрел. Не наслаждался, не сожалел. Просто смотрел. — Мерлин, — растерянно пробормотал он, прерывая действия заклинания. Он не продержал его и нескольких десятков секунд, но Поттер уже лежал, тяжело отдыхиваясь. Реддл опустился рядом с ним на колени, дотрагиваясь до щеки и тут же сталкиваясь с гневным взглядом. Он проигнорировал его, проведя рукой от скулы к подбородку. — Что для тебя любовь, Гарри? — как ни в чём не бывало спросил Реддл, смотря на него сверху. Гарри совершил попытку пошевелится, чтобы встать, но все тело болело. От бессилия Гарри просто прикрыл глаза. — О чем ты говоришь? — устало спросил Поттер. — Какая любовь? — Человеческая, Гарри. Так что? — Любовь это когда не причиняют тебе боль, — не особо раздумывая произнес Гарри, все ещё чувствуя слабость, но уже зная, что может найти в себе силы встать. — Это была вынужденная мера, — почти безразлично ответил Том, поднимаясь на ноги и подавая руку Гарри. Тот принял помощь, медленно встав. — А я и не про круцио, — менее гневно произнес Гарри, намекая на все, что Реддл с ним делал. Будь то все попытки его убить во время учебы в Хогвартсе, или все подчиняющие и его волю зелья. — Я ненавижу тебя, Реддл. Я хочу, чтобы ты горел в аду, и даже не понял бы этого сначала, а лишь через время, чтобы потом на тебя накатила вся степень этого отчаяния. — Но ада нет, — легко опровергает все его мечты Реддл, не особо зацикливаясь на пожеланиях о смерти. — И я не умру. Чёртовы крестражи. В теории у Гарри все ещё была возможность убить себя, а потом, чтобы кто-то убил Нагайну и тогда… Ничего не выйдет. Эта страна слишком погрязла в диктаторстве Реддла. Мракса. И почему Рон и Гермиона перестали искать способ уничтожить крестражи? Они ведь знали про змею. На практике это была очень сложная задача. Значит, если Гарри сможет убиться об Аваду обезумевшего Лорда, ещё не факт, что это будет не зря. — Я правлю всей магической Британией, — вкрадчиво начал Том, — Визенгамот под моим контролем, как и все Министерство. Нет ничего, что не дошло бы до моего сведения. Я бессмертен, — перешел он на другую тему и подошёл ближе, чтобы смотреть ему в глаза, находясь близко. — А ты мой драгоценный крестраж, который обеспечивает мне бессмертие. Конечно же есть ещё милая Нагайна, но речь сейчас о тебе. — Так вот что я для тебя? — уже совсем без эмоций произнес Гарри. — Просто что-то, что обеспечивает тебе бессмертие. Тогда о какой любви ты говоришь? — О глубокой, mio caro. Гарри скривился, и сам не знал от чего больше — от его слов, или физической боли? Реддл отошел от него к кухонному шкафчику, в попытке найти там что-то, а Гарри еле дошел до стула — совсем не удобного и не уютного. — Именно поэтому ты опоил меня зельями, как твоя мать когда-то твоего отца, а теперь ждешь, что мы проживем долгую счастливую жизнь? Даже видя Реддла в не полные полоборота, Гарри видел, как напряженно дернулась его челюсть, поэтому, когда Том полностью к нему повернулся, Поттер уже был готов встретится с еще одним круцио минимум, но ничего не произошло. — Знаешь, что такое прощение? — неожиданно спросил Том. Гарри его проигнорировал, не имея желание поддерживать его псевдофилософские разговоры, но Реддлу будто и не требовался его ответ: — Это желание примирения и поступок любви, отказ от личной обиды, попытка отстроить сожженные мосты, понимаешь? Поттер посмотрел на него снова, как на другого человека. Не на Темного Лорда, не на Тома Реддла и тем более не на Тома Мракса — нет. Это был новый взгляд на человека перед ним. Он смотрел на пропащего человека, погрязшего в собственном превосходстве и самомнении, лжи, лицемерии и доступной ему власти. Это было откровенно кошмарным. С точки зрение Поттера — единой верной для него — а что самое главное, мнение Гарри без зелий, с абсолютно трезвым сознанием, Том не был способен на какие-либо чувства, кроме жажды власти и собственного превосходства над другими. — Иногда легче забыть человека, чем простить его, Реддл, — с отвращением сказал Гарри, смотря на него в упор. Темные глаза не выдавали ни единой эмоции, как и его лицо. В такие моменты становилось страшно — разве может человек излучать такое ничего? — Я говорю не про свое прощение, а про твое, — Гарри широко распахнул глаза в немом удивлении. Это он, Гарри Поттер, будет просить прощение у маньяка убийцы? За что? За то, что так и не смог убить его? — Хотя каюсь, я тоже не ангел, убил твоих родителей… — Так у тебя есть таки расположенность к раскаянию? — скептично переспросил Гарри, перебив его. — Нет, — кривится Реддл. — Раскаяние довольно бесполезная вещь — ничего не вернуть, не исправить, а то, о чем говорю я — это сожаление. Мне жаль, что я убил твоих родителей, но ничего не поделать: время неумолимо, а сейчас мы здесь — там, куда принесла нас совокупность всех поступков — и моих, и твоих. Признаться честно, Гарри и не ожидал чего-то другого, хотя даже сожаление вызывало удивление. — Это ты так завуалировано просишь прощение? Том тихо рассмеялся. Этот смех как тихий гром где-то вдалеке — отдалённый, почти не заметный. — Я предлагаю нам обоим работать над нашими отношениями, — произнёс ровно Том. — Я сожалею о содеянном ранее, ты — выпиваешь зелье, чем выражаешь свое принятие ситуации и не держишь на меня зла. — Мне кажется, будто мы с разных планет, — ошеломленно выдохнул Поттер. Реддл отлично манипулировал. Будь Гарри сопливой девчонкой, он бы давно пал ниц пред таким Томом — харизматичным, красивым внешне, повелся бы на завораживающие речи. Но он мыслил сейчас адекватно, если не обращать на слегка покруживающуюся голову. Видимо отходной эффект от зелья. — Я хочу, чтобы ты был со мной, всегда, рядом, — проигнорировал его высказывание Том, подходя к нему ближе. Он опустился на колени перед сидящим на ковре Гарри, чтобы смотреть ему прямо в глаза, с одной высоты. — Мы будем править Британией вместе, а потом захватим весь магический мир, потому что у нас будут столетия, — он произнес последнее слово по слогам, выделяя все перспективы, которые Гарри расшифровывал для себя как вечные муки ада. — Нет, — твердо сказал Гарри, — ни за что. Убей меня, пожалуйста. Он произнес это надломленным голосом, в конце переходящую на мольбу. Потому что не было другого выхода. Либо он сейчас умрет, либо будет мучиться вечность, столько, сколько того пожелает Темный Лорд, а то что у него это выйдет, сомнений не было. Том разочарован. Он встал и отошёл на несколько шагов дальше, будто больше не желая смотреть на Гарри. Или понимая, что все его попытки бессмысленны. — Круцио! Тело вновь прожигает болью, но в этот раз Гарри не может сдерживаться. Он кричит до боли в горле. — Боль меняет людей, — слышал сквозь пелену той самой боли Гарри, противный сердцу голос. — И тебя тоже изменит. Гарри зол. Пытка прекратилась, но он был чертовски зол, и действительно уже не знал, чего именно он хочет больше всего. Умереть, чтобы у его друзей была хотя бы возможность убить Лорда? Или жить, чтобы когда то убить его самому? Или выпить это чёртово зелье, чтобы жить дальше в счастливом непонимании и не осознание, чтобы думать, что все хорошо? — Тебе просто нужно выпить это, — произносит Том, слегка потрясывая флаконов, привлекая к нему внимание. Гарри смотрит на блестящую жидкость в ёмкости — вот оно, самая настоящая тюрьма. — И все станет как прежде. — Мой дорогой Том, — почти нежно произносит Гарри, на пару мгновений прикрыв глаза. А потом распахнул их, смотря на своего злейшего врага, одновременно с отчаянием и злостью — взгляд загнанной лани. — Я лучше умру, чем выпью это. Тебе придется драться со мной, потому что просто так я не сдамся. — Я всего лишь хочу, чтобы все было по-настоящему… — По-настоящему? — гневно прищурил глаза Гарри. — Не будет никакого «по-настоящему»! Это невозможно, Реддл, ты просто похитил меня и подчинил зельями! В этом нет ничего настоящего! — он буквально выплюнул последнее слово, не переставая злобно смотреть. Гарри было противно. В голове роились мысли. Сотни мыслей, которые путались в огромный клубок, которые запутывались ещё больше, если Гарри пытался зацепиться хоть за одну. Хотелось взяться за голову двумя руками и сильно сдавить так, чтобы она треснула, и все мысли смогли освободится. Кто он вообще такой? Мальчик который выжил? Герой, избранный? Просто забитый родственниками сирота? Лишенный счастливо будущего — и нормального прошлого — маг, который не может надеяться на счастливый конец? Он больше не чувствует в себе физический сил бороться. Тело будто прошито иглами, поэтому теперь у него совсем нет возможности пошевелиться. За эти блаженные три года в неведении, Гарри совсем позабыл это чувство — какого это, ненавидеть Реддла. Но теперь он помнил это, хотя и не мог ничего сделать. Теперь он знал, что эта тяга — ужасная, ненормальная — вызвана всего лишь зельем, и что он точно не может ему воспротивиться. Это было его оправдание за бездействие, после победы Волдеморта над Магической Британией. Он пытался вспомнить, каково было стране, ее гражданам после проигрыша 2 мая 1998 года, но не смог. Краем глаза Поттер заметил, как Том взмахнул палочкой, и его спутали крепкие веревки. — Ты так боишься, что я сбегу, — хмыкнул Гарри. — я даже пошевелиться не могу, а ты решил ещё больше меня унизить веревками? — Ты довольно удачный, Гарри, — заметил Реддл. — Считай это метод перестраховки, а не способ тебя унизить. В конце концов, — Том подошёл ближе, снова усаживаясь рядом с ним, — я знаю способы другие способы тебя унизить и посильнее. Гарри зло посмотрел на него. Том достал из кармана мантии флакон, который уже успел убрать. Жидкость была красивой на вид, не поспоришь. Это точно не была амортенция, что-то другое. Том ловит его любопытный взгляд. — Это не амортенция, — вторит он рассуждениям Гарри, — это улучшенное зелье. Оно вызывает не одержимость, как-то никчемное зелье, — Реддл скривил губы. — Это зелье вызывает чувство глубокой преданности, страсти, близости. В целом это то, что называют любовью. Реддл явно гордился своим творением — об этом говорили искорки в его глазах, и лёгкая улыбка. Поттер отвернулся от него, но был немедленно повернут обратно. Аккуратно, нежно за подбородок Реддл приоткрывает его рот, вливая в него зелье. Гарри слышит резкий запах нашатыря, который он слышал и раньше. В детстве, будучи часто в медпунктах, он слышал этот запах. Отрезвляющий. Смешно, что в итоге именно этот запах вводит его в беспамятство — немного иного характера, но именно в него. В голове смешанно. Все мысли и эмоции, чувства. Он смотрит на Тома и его обуревают разные желания — схватить за шею и притянуть к себе для поцелуя, или схватить за шею и сжимать до тех пор, пока глаза не выпучатся, и он не начнет молить опустить его. Тем временем веревки освободили его тело, а том подхватил его под спину и колени, чтобы донести до удобной кровати. — Я люблю тебя, mio caro, — негромко сказал Реддл. Единственное, что сделал Гарри — удобно улёгся на плечо, счастливо улыбнувшись. Том принес его на их кровать. Сначала Гарри думал, что хочет что-то сказать или чему-то воспротивится, но и так помутненное сознание зацепилось за догорающий закат над Средиземным морем. Блики теплого солнца отражались в зеленых глазах Гарри, переливаясь нереальными цветами. В голове внезапно стало пусто, а глаза закрылись уже сами по себе. Где-то глубоко внутри он рыдал.
