О любви, прощении и горе

— Ты не справился с заданием, — прозвучало как приговор прямо над Драко. склоненным перед Темным Лордом. — Ваша семья всегда разочаровывает меня, юный Драко, я мог бы уже и привыкнуть к этому.       Прямо рядом с ним мелькнул клочок мантии господина, который ходил вокруг него как хищник перед своей добычей. Сердце Драко колотилось с необыкновенной скоростью. Пожиратель смерти даже не думал приподнимать голову и смотреть куда-либо кроме пола. — Но мне кажется, скорее ты должен был что-то изменить в своем восприятии, чтобы быть более полезным мне, — холодно звучал Темный Лорд. — Поэтому тебя ждет наказание, однако сейчас… Теодор.       Драко вскидывает голову и его широко открытые глаза полные ужаса и тревоги сталкиваются прямо с ледяными и отчужденными Лорда. Тот скривился, когда заметил этот взгляд. — Ох, уж эти юные страсти, — негромко произнес Темный Лорд, отвернувшись от Драко, который продолжал стоять на коленях перед своим Лордом.       Нотт поднял голову, все еще несмотря лорду в глаза, однако давая понять, что его слышит и готов в приказаниям. — Подойди, Теодор.       Парень подходит медленно, и прямо возле Темного Лорда выкидывает что-то перед собой, что Темный Лорд с легкостью останавливает взмахом палочки. На пол со звонким звуком падает серебрянный клинок, откатываясь на несколько метров. — Клинок, как по-маггловски, — кривится Лорд. — Круцио!       Нотт падает на пол, неестественно изгибаясь от боли. — Люциус! В темницу его, хорошенько вправить мозги, я потом с ним разберусь, — дает приказ Малфою. — Все свободны.       Драко сжимает кулаки и неотрывно следит за клинком. Когда Темный Лорд покинул помещение, он небрежным движением палочки призвал вещь к себе, пряча в кармане мантии.

***

— Пойми, — шепчет Драко. — Я должен сделать это. Я должен показать Темному Лорду, что он зазнавшийся маньяк, у которого тоже есть слабости. У всех есть слабости. Моя — это Тео, и он заберет его у меня. Тогда я должен принести равноценную жертву, понимаешь?       Гарри не понимал. Он пятился к стене, у которой стояла тумба с его палочкой. Ему всего лишь нужно было ее незаметно взять. — Ты хочешь убить меня? — спрашивает Гарри с ощутимой дрожью в голосе. Ему было нужно тянуть время, чтобы добраться до палочки, иначе — его ждет что-то ужасное, он чувствовал это. — Нет, — кривится Драко. — Я не убийца. Но я должен покалечить тебя, чтобы преподать Ему урок.       Гарри думал, что Драко походил на сумасшедшего. Неужели на него действительно так сильно влияло то, что Тео пытали и мучали? Поттер понимал, что они близки, но не думал, что они так могут влиять друг на друга. — Разве ты не понимаешь, что сделаешь только хуже, если я пострадаю? С чего ты вообще взял, что То… Темному Лорду не будет все-равно на меня? — Он влюблен в тебя. А любовь это величайшее проклятие, которое я смогу обернуть против него, потому что любя, ты обретаешь самую страшную боль. И я хочу, чтобы он испытал это ровно в той же степени, что испытываю сейчас я, пока Тео мучается.       Гарри почувствовал, как уперся спиной в стену. Тумбочка была от него в паре метров. — Возможно, ты ошибаешься, — медленно говорит Гарри. — Для него ценен не я, а моя жизнь. Мне сложно объяснить это, но смысл в том, что ты просто нарвешься на его гнев и ничего более.       Гарри видит, как Малфой задумывается, и видит в этом шанс, чтобы схватить палочку. Он совершает очень резкий выпад в сторону тумбочки и успевает схватить палочку, но Драко оказывается быстрее него. — Экспелиармус! — вскрикивает Поттер, и палочка Драко действительно улетает куда-то в сторону, однаку уже поздно.       Гарри не успевает понять, что именно в него летит — серебряная вспышка и острая боль прямо где-то возле сердца. Он непонимающе смотрит себе на грудь и обнаруживает рукоятку знакомого клинка, торчащего из своего тела.       И происходит нечто странное. Внезапно реальность будто рушится прямо на глазах, он теряется в своих чувствах и эмоциях, сознание плывет. Гарри видит Драко, к которому внезапно пропали все чувства: не было ни страха, ни ненависти, ни дружеской привязанности, которая, казалось, возникла за эти года вместе. Поттер думает про Тома. Он должен был уже вернуться, Гарри верил в то, то он вернется, он успеет. Но он не успевал.       Том действительно не успел, чтобы спасти Гарри. После попадения в него того клинка, что разрывает душу на куски, уже и не было шанса на спасения, вот только Малфой не знал про это. Будучи уверенным, что Темному Лорду он навредить не сможет — метка не позволит, — он посягнул на самое драгоценное, что у того было — на его душу, на его Гарри.       Реддл был готовый убить младшего Малфоя прямо сейчас, когда видел перед собой в своем собственном доме Гарри, который очевидно погибал на холодном каменном полу гостиной. Он чудом вернулся домой раньше, чем планировал. Просто решил отложить неважные дела на потом, чтобы сейчас иметь возможность отдохнуть. — Гарри? — его голос звучал слишком растерянно и неуверенно. — Что с тобой?       Он уже склонился перед телом на полу, пытаясь помочь. — Малфой, — прохрипел Гарри. — Хотел сделать тебе больно, навредив мне.       Поттер еле говорил и еле дышал. — Останься со мной в последние минуты, — прошептал Гарри, пытаясь найти ладонь Тома, еле двигая рукой. — Это не твои последние минуты, глупый, — раздраженно говорит Том. — Ты будешь жить. — Нет, — качает головой он.       Где-то вдалеке, как казалось Гарри, он слышал пение птиц и шелест деревьев. Наверное, окна были открыты. — Я смог, — криво усмехается Гарри и корчиться от боли, что пронзает, казалось, каждую клеточку его тела. Реддл непонимающе хмурится, не понимая, что тот несет. — Я убил тебя. По-своему, но убил.       Том крепко сжимает кулаки, готовый кидаться непростительными в каждого, кто попадется на пути, в каждого, кто хоть немного виноват в том, что Гарри сейчас лежит перед ним, умирая, и не может даже вздохнуть, не причинив себе боли. Но убийства явно подождут — самое главное сейчас помочь его Гарри. Заставить того жить, любой ценой. — Ты не умрешь, — игнорируя его, произносит Реддл. Он максимально сосредоточен.       Том берет свою палочку, и шепчет разные заклинания, одно за другим, водя магическим инструментом над содрогающимся телом Поттера. Но обезболивающие — не обезбаливало, заживаляющее — не заживляло. И даже самые сильные и темные чары не могли сделать ничего, чтобы помочь Поттеру. — Эльф! — через секунду является маленькое существо. Холодно звучит голос, не Тома, нет — Темного Лорда: — Нарциссу сюда, немедленно.       Гарри выглядел отвратительно. Множество порезов крупных и не очень, глубоких и совсем царапин было раскидано по всему его телу. И именно так выглядела его душа — изорванная в клочья и кровоточащая. Чувствовал он себя еще хуже. Его реальность раздваивалась, ощущения искажались, память утрачивалась, и Гарри уже с трудом смог бы связать длинное предложение или вспомнить свое детство. Его душа была загублена.       Где-то на краю сознания он видит светловолосую женщину, которая наклоняется над ним, махает палочкой, поит его чем-то противным; видит растерянного мужчину, который склонился над ним с другой стороны, придерживая его голову.       Голова… единственная часть тела, которая еще как-то ощущалась. Остальные его части — будто оторванные куски. — Мой Лорд, — едва ли не шепчет Нарцисса. — Я ничего не могу сделать.       Она не собрана и холодна, как обычно положено выглядеть миссис Малфой, урожденной Блэк. Она рассеяна и напугана: жестокостью своего сына; ужасной скорой смерти мальчика, который уравновешивал, по ее мнению, ее милорда; наказанию за невыполнение задания Темного лорда — и своего, и своего сына. — Пошла прочь, — Нарцисса не шевелится, предлагая свою помощь милорду, лепечет что-то о том, что было бы гуманнее убить мальчика, чтобы тот не мучался, но ее прерывают криком, который на конце фразы срывается в истеричный: — Я сказал — пошла прочь!       Том сгибается над еще живым телом Гарри, который уже почти не дышит. И он чувствует Ее. Она обвивает все пространство своим холодом, который проникает глубоко внутрь, заставляя думать только о ней — Смерти. — Нет. Нет, нет, нет, — бормочет Том. — Гарри, ты будешь жить, слышишь? Я приказываю тебе, глупый мальчишка!       Гарри улыбается, приоткрывая глаза. Они больше не такие зеленые, как когда-то. Теперь бы никто не подумал сказать, что они похожи на глаза его матери. Теперь там плещется что-то темное, не человеческое. Но все так же чувствуется, что это Гарри. Его Гарри, с которым он провел невероятное время, наполненное счастьем и беспечностью. Здесь, именно в этот момент Реддл понимает, что он был почти счастлив. У него в руках была страна и Гарри, любовь которого хоть и не была к нему настоящей, однако это были мелочи, которые Реддл принял. Сейчас он держал в руках свою драгоценность, своего Гарри, сердце которого было очернено и изувечено им. Том сам изувечил своего безупречного Поттера, которого так долго держал в своих руках. Это не глупый Драко виноват в смерти Гарри, а он сам — когда вообще принял решение опоить его. Реддл изувечил сердце своей главной драгоценности.       Том сидел на коленях, склонившись над родным лицом. Гарри все еще еле видно улыбался, прикрывая глаза. — Том… — прошептал Гарри. — Да? — Реддл встрепенулся, ожидая услышать еще что-нибудь, но ничего более не услышал.       Это были его последние слова. Улыбка померкла, а лицо застыло в умиротворенной маске. Том мог поклясться, что слышал чей-то противный смех, но рядом точно никого не было.

***

— Здесь похоронен Гарри Джеймс Поттер. Любимый супруг и верный друг, — зачитала Гермиона, когда к ней сзади приблизился человек. — Как заезженно. Нельзя было придумать что-то оригинальнее? — Почему же заезженно? — безразлично переспрашивает Темный Лорд. — Как по мне весьма емко.       Он кладет у надгробия букет белых лилий. Они не смотрят друг на друга. Гермиона презирает манипулятора и диктатора, а Темный Лорд — грязнокровок. Им обоим находиться в обществе друг друга — мерзко и противно, но они всегда терпели это ради Гарри. Теперь Гарри нет и единственное место, где придется терпеть друг друга — у его могилы. — Ты опоил его зельем. — Когда он успел рассказать? — не особо удивляется Темный Лорд, а больше любопытствует, смотря на выгравированные буквы на холодном камне. — Не только рассказать, но еще и избавиться от действия зелья, — немного гордо произносит Гермиона. Лорд кидает на нее недоверчивый взгляд. — Он был без влияния зелья уже некоторое время, но все-равно остался с тобой. — Не успел сбежать? — саркастично предполагает маг. — Не хотел, — выдыхает Грейнджер. — Я никогда его не пойму, но он не хотел этого, Том. — Не смей меня так называть, девчонка. — А то что, убьешь? — Гермиона играла с огнем. Темный Лорд никогда бы не убил ее, будь Гарри жив, но теперь темного мага останавливали лишь его личные моральные терзания. А Гермиона надеялась, что они у него были.       Он промолчал. — А представь, что здесь лежишь ты, — неожиданно прозвучал голос Гермионы, нарушая пение птиц и шелест деревьев. — Что было бы здесь написано?       Она неотрывно смотрит на надгробие, будто ожидая, что надпись измениться — как и умерший человек — на имя ее собеседника. — Том Марволо Реддл, — начала она. — Величайший правитель и любящий супруг, — предложил Лорд, игнорируя, что Грейнджер снова назвала его нелюбимое имя.       Она рассмеялась. — Даже сейчас ты ставишь страну на первое место, — Гермиона не стала акцентировать внимание на том, что он назвал себя «любящим», а не «любимым», как Гарри. — У меня есть другой вариант.       Она молчит, поэтому Том смотрит на нее вопросительно, та ловит его взгляд и не разрывая зрительный контакт произносит: — Здесь похоронен Том Марволо Реддл. Чертов тиран и сволочь. — Жестоко.       Грейнджер больше ничего не сказала. Лишь развернулась и пошла прочь с территории захоронения — она больше не могла тут находиться. — Гермиона, — окликнул ее Темный Лорд. — Я ожидаю, что ты никогда не попадешься мне на глаза, потому что я больше не ручаюсь за твою безопасность.       Она горестно хмыкнула. Ничего более она и не ожидала. Дальнейшие ее слова сочились сарказмом и безысходностью: — Слушаюсь, милорд. Она обернулась через пару десятков пройденных метров, чтобы в последний раз взглянуть на могилу своего друга, и увидела, как Волдеморт стоял на коленях перед холодным камнем и что-то негромко произносил.