"Я - кто?! Сенсей?": Боги, у которых лапки (Книга 3)

      — Очешуеть! — по-русски сказал Наруто, а затем перешёл на местный, — я вам потом покажу как круто всё со стороны выглядело! Всё золотое. И ещё ты своим золотым глазом светил! Хочешь, я иллюзию сделаю? — Хорошо, покажешь попозже. Когда мы вернёмся. Наруто расстроился, но говорить мне ничего не стал, сделав вид, что это его не обидело. После представления накатила какая-то отрешённость и раздражение, но меня хватило на то, чтобы искренне улыбнуться и ласково потрепать Мелкого по волосам, чтоб приободрить. Наруто ведь не виноват в том, что я ощущаю себя, как выжатый лимон и не из-за него чувствую, что беззащитен для удара в спину. Самому было бы интересно посмотреть со стороны на шоу имени Аматерасу, но потом. Сейчас я был не в том настроении. Похоже на то, что как минимум часть энергии для представления богиня взяла у меня самого. Ну что же, если так, то это вполне логично и даже честно. Я же больше всех от этого выиграл, хотя и Аматерасу (она же Богиня морей и Удачи Инари), в накладе не останется.              Пока ажиотаж вокруг продолжающей светиться чаши не угас, я с семьёй, Тоши с корешками, предпочёл быстренько слинять. А ещё я был не в том состоянии и настроении, чтобы отвечать на вопросы Умизумаки. Да и вообще их видеть. Один косой взгляд и я, скорее всего, закину в рот пилюлю и полезу в драку.              Настроение было именно такое — вызвериться на кого-нибудь, будто я сильно не выспался... Я вроде как победил и добился чего хотел, но чувства триумфа не было… Только физическая и моральная усталость, да постоянно нарастающее раздражение.              Пока мы бежали к базе корешков, экономно расходуя силы, Тоши пытался выяснить, что это было, но я молчал как партизан, лишь морщась в ответ.              В голове, неприятным зудом, гудели тревожные мысли о том, чем мне грозит незапланированное магическое шоу.              Ситуация сложилась даже лучше, чем планировалось: у большей части Умизумаки я клятвы получил, а когда вернусь, мне присягнут оставшиеся.       И даже сторонние свидетели есть, чтобы Умино и Узумаки соскочить не подумали — Тоши и его бойцы, которых я предусмотрительно не стал отпускать. И для корешков это напоминание, что я главнее их начальника, раз могу ему приказы отдавать.              Вскоре к усталости и раздражению прибавилась головная боль. Я так отвык от этого чувства похожего на сдавливающий виски обруч, что чуть не навернулся на ровном месте. Да ещё носком ботинка камней зачерпнул, и их пришлось вытряхивать, из-за чего я отстал от остальных.              Поравнявшись со мной, Наруто потыкал в свою скулу:       — Ирука, тебе больно? У тебя слёзы пошли, и они светятся. Или тебе грустно? А со второго глаза не течёт…       — Нет, — быстро утёр я щёку и веко, изнанкой майки, вытащив её из воротника летучего костюма, — с чего бы? Всё отлично, просто устал немного.              Понюхав ткань, я почувствовал запах соли и, выдохнув, заткнул воротник обратно, удерживая нейтральное выражение лица.              Не хватало ещё, как единорог из «Гарри Поттера» вместо крови истекать волшебной жижей. Меня же на сувениры растащат! И первыми на очереди будут родственнички!              Местные по образу мышления похожи на азиатов из моего прошлого, а те способны приписать чудодейственные свойства хоть шерсти тигра, хоть чешуйкам из-под хвоста демона. И плевать, что это лишь предположения, и нет никаких достоверных данных о свойствах. А о клинических исследованиях даже заикаться не стоит — на вилы поднимут, как еретика.              Конечно, из-за схожести культур Японии и Китая в мир шиноби проникло много полезного из традиционной китайской медицины, но не меньше методов, оттуда же, были простым плацебо. Благо хоть откровенно вредительские практики отвалились за давностью лет. А то бы до сих пор лечили Баланс телесных жидкостей* или делали бы лоботомию ножом для колки льда*.              На базе Корешков мы разделились (как и договаривались). Наруто я передал Тоши со словами «Веди себя хорошо, учись и тренируйся. В знакомых не кидай кунаи, в барьеры их не запирай, но если будут сильно бесить, то можно».       Хидики аж воздухом поперхнулся, а Мелкий заржал, помахав нам рукой.              — Ты обязательно должен мне рассказать, что это сегодня было, Ирука! — крикнул мне в спину Синька.       — Конечно! Если не будешь болтать лишнего! — обернувшись, я «нарисовал» крестик на подбородке, намекая что Данзо про этот инцидент знать совсем не обязательно. Дождавшись кивка от насупившегося Тоши, я подхватил супругу на руки и поскакал вверх по отвесной скале.              Серый камень обвивали ползучие растения и гибкие корни незнакомых мне низкорослых деревьев, скрепляя скалы, словно плотной сетью, из которой торчали отдельные «рыбки». Вероятно, с этой стороны склоны укрепляли, специально подбирая именно эти растения.              Когда мы оказались на относительно ровной площадке-полянке, Анко хихикая будто пьяная, пощекотала мне волосы на затылке.              — Я тебя никуда не отпущу, — прижавшись и крепче обнимая за шею, сказала любимая.       — Ого, — лукаво улыбнулся в ответ, превозмогая боль и неадекватное желание уронить Анко, чтоб добраться до аптечки, — вспомним предков и проведём первую брачную ночь в пещере? Кто кого, ударив дубиной по башке, потащит?              Анко смутившись, захихикала над моей шуткой, отвела взгляд и спрыгнула на землю. Не знаю, что она там себе надумала, но лицо у неё стало красным. Жена принялась руками на себя махать, будто ей жарко стало.       — Которую по счёту первую брачную ночь? — с улыбкой, будто пьяна, переспросила любимая, рассматривая что-то на горизонте.       Шипучие сладковатые таблетки я закинул под язык, мгновенно почувствовав облегчение.       — Ну как какую? Вторую из трёх первых, — посмеялся я, припомнив регистрацию в Конохе.              К счастью, Анко ничего не заметила. Не хотелось бы её беспокоить такой ерундой. А чтобы следующий поцелуй не отдавал лекарством, я предусмотрительно рот прополоскал, сделав вид, что просто в горле пересохло.              После быстрой проверки крыльев костюмов и ремней, мы направились к скалам, возвышающимся над речной гладью огромного устья, словно застывшая волна, вот-вот готовая разбиться о берег.              Эти места не зря назывались Каменистым побережьем: поднявшись под свинцовые облака я почти не заметил пляжей и ровных плато с плодородной землёй. Их было так мало, что казалось, будто вся береговая линия состоит из высоких серо-чёрных, глянцево поблёскивающих из-за недавнего дождя, скал и таких же серых обломков чего-то похожего на развалины бетонных конструкций, будто остовы зданий из Узушио. В общем развалины подозрительно напоминали кадры из фильма про постапокалипсис, где оставленные людьми города Природа постепенно отвоёвывает обратно.              С этой стороны устье было безлюдным, хотя на нарисованной от руки карте всё ещё считалось территорией рыбацкого городка без названия. Точнее оно было таким же, как у самой территории, так что понять, про городок или про всю прибрежную линию говорят, без контекста не получалось.              Это показалось мне забавным: огромная Коноха называет сама себя деревней, а Каменистое побережье — городом, едва дотягивая до звания рыбацкого посёлка.              Погода стремительно портилась, дул встречный ветер и мне пришлось опуститься пониже, не дожидаясь просьб Анко, прицепленной ремешками подо мной. Приходилось забирать в бок, набирая высоту, а затем «нырять» в потоках воздуха в нужную сторону, потому что даже мне было тяжеловато держаться курса в такую погоду, жене – тем более.              Я был сосредоточен и напряжён, а Анко — спокойна, как удав.       Конечно, любимая прекрасно понимала, что под облаками опасно, погода переменчива и непредсказуема, но вверяя в мои руки свою жизнь, Анко будто бы снимала с себя ответственность.              Мне этот настрой напомнил прошлое и причину почему я так и не получил права.              Мне в память врезалось ощущение беспомощности, когда автомобиль едет без твоего участия, руль не крутится, а до тормозов ты даже не достаёшь, да и перепутать с газом боишься. Чуть не утопив себя вместе с машиной в детстве, в дальнейшем я даже не пытался получить права, хотя была возможность отучиться бесплатно. Ситуация глупая и причина отказаться от прав — тоже, но ничего с собой я поделать не мог. А этом плане Анко была намного смелее меня.              О, я не пытался покататься, не заводил даже двигатель. Просто полез через водительское за чем-то в салоне, а машина не стояла на ручнике и поехала в реку вместе со мной. Как меня спасли — я не помню. Да и как тонул — тоже, только запомнил, как пытался машину остановить, пока она не сорвалась с обрыва в реку. Об остальном мне рассказали уже в больнице.              С тех пор я и мысли не допускал когда-либо сесть за руль, предпочитая вверять свою жизнь водителю такси, автобуса или родственников с правами. С пассажира спрос небольшой — пристегнуться и наслаждаться видами, или разговором с водителем.              Краем глаза зацепив далёкий лиловый всполох, я создал теневых клонов с уже распахнутыми крыльями. Так как часть фишек костюма работала лишь у меня, клонов удобнее всего было создавать уже в воздухе и кидать их в восходящий поток, словно бережно отпуская бумажный самолётик. Кинешь сильнее, они не успеют поймать поток и рухнут камнем вниз.       Повинуясь заранее вложенному приказу, дубль набрал высоту. К сожалению, тут вступало в свои права второе ограничение — у теневых клонов не было дистанционного управления. Заложить пожелание или команду при создании можно, а вот потом остаётся надеяться лишь на их сообразительность.              Пока что мои клоны летели выше и чуть впереди нас, как страховка на случай удара молнии, я внимательно приглядывал за ними, вовремя делая замены.              Казалось бы, логичнее в такую погоду приземлиться и не рисковать, но по земле мы бы не смогли пересечь эту местность, и рисков было бы не меньше.              Ближайший мост находился выше по течению, примерно в пяти часах отсюда, а то, что раньше соединяло рыбацкий посёлок с развалинами древнего города через тоннель в скале лежало на дне крупными округлыми булыжниками с торчащей арматурой. Интересный момент - совершенно не ржавой арматурой...              Когда под нами раскинулась рябь вод безымянного устья, а впереди выросла громада из тёмного камня, я оглянулся назад. Берег стремительно удалялся, а воды будто стало только больше.              К сожалению, устье реки, лишь тут было широким, как Амазонка, а выше по течению оно мельчало и дробилось на отдельные русла и рукава. Чтобы мы смогли перебежать на другой берег по воде быстро и незаметно, нам пришлось бы делать слишком большой крюк. Ну или тратить много чакры впустую на бег по бурной воде, рискуя попасться на глаза шпионам и просто не в меру болтливым зевакам.              Кумо отступило, но это же не значит, что одного или двух агентов они тут не оставили. К тому же мою родню значительно больше заботили деньги и имущество, нежели угрозы извне. Наивно полагать, что они успешно уничтожили всех шпионов и агентов влияния Облака.              Будь с нами генины – я бы вообще не рискнул проводить такой манёвр, как переправа через широкую и бурную реку на потенциально опасной территории.              Беготня по крупным волнам ощущается как спринт по танцующим буеракам, которые могут в любой момент просто выскользнуть из-под пяток, лишая опоры. Мало того, что сложно, надо постоянно под ноги смотреть, так ещё чакры тратишь во много раз больше, чем при беге по озёрной глади или спокойной реке. Даже с моим контролем выше среднего ощущение такое, будто ты снова генин и только учишься навыку хождения по воде.              А тут пришлось бы повозиться: сначала разведать территорию и только потом проводить бегать или летать туда-сюда челноком. Или потерять ещё около пары дней чтоб добраться до ближайшего моста выше по течению, где вода ещё пресная, а берега так близко, что их можно пересечь в три длинных прыжка.              Представил, как мы всей не дружной и нестройной толпой долго бегаем по бурной воде и поморщился. Переправа через большую и неспокойную воду — это уже дурная затея. Из той же оперы, кстати, была попытка замести следы, используя реки вместо дорог.              Помню, как за такой ответ меня выпороли линейкой по раскрытым ладоням в Академии шиноби, а затем заставили написать работу над ошибками. Всё до каждой запятой помню: Все способы нормальной тактики сокрытия следов и, что бегать по реке, как по дороге постоянно нельзя, если не хочешь умереть уставшим. Пока твой враг успевал передохнуть при экономном беге верхними путями или просто по земле.              Собственно, по этой причине шиноби взрывали, и будут взрывать мосты, уничтожать переправы... Хотя, казалось бы, нам должно быть пофиг, где и как бежать. На первый взгляд, мы не зависим от обозов с едой и другими припасами, мы автономны и можем переправиться там, где другие не могут. Так зачем нам все эти мосты, переправы, дороги и прочая ерунда, нужная простым смертным? Да затем же самым! Чтоб твоя дорога не стала полосой препятствий! Чтоб не вступить в бой на последнем издыхании!              Конечно, тут не идёт речь о монстрах S-класса или о тех, кто может летать, телепортироваться или ещё как читерски перемещаться в пространстве игнорируя рельеф. Всем прочим же нужны нормальные пути, человеческий отдых, крыша над головой и другие блага.              В общем, для судоходства места тут хватало с запасом, просто направление было никому не интересным, — подумал я, зацепившись взглядом за выброшенный на скалы корабль, похожий на грудную клетку какого-то монстра, выброшенного на сушу в окружении мелких падальщиков. Видимо этот остов всё ещё использовали местные рыбаки, чтобы подлатать свои лодочки, а может они пилили корабль на дрова, кто знает....              — Пока не интересным направлением. Если родня ничего не попортит, конечно, — буркнул под нос я.       — Ты что-то сказал? — донеслось из динамика, закреплённого на ухе.       — Ничего, просто мысли вслух, любимая.       Рации в полёте мы не отключали, так как они неплохо справлялись со своей задачей. Разве что приходилось говорить в нос, чтобы направленный к коже шеи динамик мог считать всю фразу, а не только её часть хорошо различимую на голосовых связках.       Снова устремив взор на мои земли, вернулся к размышлениям.       Скалы Каменистого не напоминали обсидиан, но я заметил, что они блестели словно стекло, а кое-где камень поплавился, как дешёвый пластик от жары. И я бы, может, и списал это на разборки шиноби, если бы оплавленным камень был лишь местами и потёки не спускались к самой воде. Я даже оставил Анко на вершине скалы-волны, чтоб немного пролететь в глубь материка и убедиться, что там та же история.       Это либо была одна чудовищной температуры атака, либо сотни шиноби стояли и часами поддерживали огненные техники, чтобы камни потекли, как воск.       При этом дно реки было глубоким и прозрачным, как бассейн для ныряльщиков. Ради эксперимента я скинул клона и выяснил, что под водой всё точно так же — дно будто из толстого стекла.       Я бы ещё дольше тут полазил, но ожившая рация-чокер голосом Анко, намекнула, что пора закругляться:       — Если это так важно, то ты можешь потом тут всё проверить.       Стрелой метнулся обратно и приземлился на крохотную площадку на самой верхушке острова-волны, где меня ждала Анко.       — Не то, чтобы это было важно, но у меня такое чувство, будто со стороны моря берег просто выжгло, он потёк, как воск. Представляешь, какие это должны быть температуры?! — возбуждённо делился я наблюдениями, — Чтобы камни плавились как воск! И эти поплавленные скалы, дно из стекла… Тут точно биджу погулял!       Анко огляделась, будто увидев окрестности по-новому, и поёжилась. Вокруг нас, кроме оплавленных скал, не было ни травинки, ни былинки. Даже стоять тут, без зацепа чакрой, было тяжело.       — Не помню, чтобы слышала про битву с биджу в этих местах, или какие-то масштабные сражения… но я посмотрю в архивах, — громко сказала любимая, чтоб перекричать усиливающийся ветер.       — Не нужно, — снова закрепил я у Анко на поясе ремешки и карабины, — озадачим этим кого-то из сопартийцев оттуда. Они лучше нас должны знать свои бумажки.       Уже приготовившись лететь, я услышал свист в ушах (будто от перепада давления), и затем звук сирены. Завывающий на одной ноте, становящийся всё громче и громче, заставляющий сердце тревожно замирать, вой… Нарастающий гул, от которого начинает вибрировать грудная клетка, будто сошедший в реальность из фильмов о войне...       В реальности сирену я слышал всего несколько раз и всегда издалека, так что не мог прочувствовать её звук так, как это было сейчас.              — Что это такое? — словно из воздуха появились в руках Анко кунаи. В Конохе сирены не было вовсе, вся надежда была на ответственных людей, которые ориентировались по ситуации. Хотя через радио вполне себе можно было устроить систему оповещения, которую было бы не слышно за стенами, чтоб не навести врагов... Хотя о какой скрытности вообще речь, если расположение Скрытого Листа знают даже торговцы!       Опомнившись, я впился взглядом в стремительно мелеющую реку, видную в оплавленной расщелине.              Вода в устье тащила по дну, в обратную сторону от моря, редкие песчаные кучки и мусор, будто чудовищно сильный шиноби с элементом воды собирал её для атаки.       Теперь к вою сирен добавился гулкий и раздражающий звон, будто кто-то бил в большую металлическую трубу. С каждым таким ударом на склонах зажигалась печать, повисая в воздухе на небольшом отдалении от каменных потёков.       Поняв, что улететь мы уже не успеем, я намотал на кулак свободно болтающиеся ремешки с пояса Анко и нас обоих притянул к торчащему камню, похожему на широкий коготь, завёрнутый в сторону моря.       Сначала ударила воздушная волна, обдав нас мелкими брызгами, будто мы влетели в облако, а затем заревел мощный поток воды, и я ещё сильнее вжался в камень, вцепляясь чакрой. Анко тоже прильнула к скале, словно влившись в неё, будто в податливый мокрый песок.              Страшно было представить, с какой силой вода проносилась по дну, если нас, стоявших наверху, едва не снесло.       Не знаю сколько длилось буйство укрощённой древними стихии, но по ощущениям целую вечность. Когда сирена стихла, я рискнул высунуться: розовые, будто неоновая вывеска, печати уже потухли, а вода реки была на месте, словно нам всё привиделось.       — Так вот почему на рынке никогда не было речной рыбы… — изумился я.       Всклокоченная Анко попыталась пригладить безнадёжно испорченную причёску и с деланной невозмутимостью выдала:       — Наверное, это что-то из технологий древних Узумаки.       — Или тех, у кого они учились. Развалины Узушио похожи на это, - кивнул в сторону заброшенного города, - но эти всё равно немного другие. Более изящные, что ли, не такие как огромные колонны из бетона с завитками...       Помолчав, мы, не сговариваясь решили отправить загадки прошлого в долгий ящик, и полететь дальше. На сегодня довольно впечатлений!              Конечно, мне бы хотелось полазить в возвышающихся на другом берегу развалинах, которые возвышались над буйной растительностью, как обломки костей древнего чудовища, но Анко бы не оценила. Так что я решил пролететь постапокалиптичные развалины и остановиться в ближайшей к ним деревушке на побережье.       Но у реальности были иные планы… А ещё карта солгала. Сам покинутый людьми город оказался гораздо больше, чем я себе представлял.       То, что на клочке бумаги было пятачком земли, зажатым между непроходимыми для обычного человека скалами, на самом деле являлось пусть не мегаполисом, но точно достаточно крупным городом. Попасть сюда можно было только на лодке или, как мы, по воздуху. Когда-то тут, явно, был мост, но сейчас от него остались рожки да ножки, которые не смогло унести даже искусственное цунами. Но самой любопытной находкой, к которой я, к сожалению, не мог вернуться, чтобы рассмотреть поближе, была турель. Оплавленная, искорёженная с повисшими дулами и похожая на дурацкую вазу с бамбуком, торчащим из проломленного корпуса. И хотя краска выцвела и облетела, сам металл не тронула ржавчина или окисление, что тоже заставляло задуматься. А также возникал вопрос, что за времена тогда были, раз местные создали город-крепость?              Мы давно пролетели мимо пустых рыбацких хижин с рваными сетями и разбитыми лодками. Видимо, не в сезон эта временная база совсем не использовалась.       Чем дальше был берег, тем меньше попадалось человеческих следов и больше густой растительности, постепенно пожирающей любые следы былой цивилизации.       Этот город современник климатической машины или был разрушен позже? Раньше? От кого защищались? Как он пал? Сплошные загадки и никаких ответов…       Пока мы долетели до первых сохранившихся высоток, под нами пронеслись примерно два не маленьких квартала. Возможно, и тут были здания, скребущие шпилями небеса, но сейчас, погрёбённые под густой зеленью они сливались с другими постройками.              Сориентироваться помогали едва различимые очертания, ещё напоминающие что-то рукотворное. Высота деревьев и их размеры навивали воспоминания о полигоне сорок четыре. Спускаться на разведку и попасть на обед местной мутировавшей живности мне совсем не хотелось. Да и звуки снизу не внушали доверия: под нами началось мощное шуршание, звериные крики и хриплые взрыки, будто огромные слюнявые бульдоги сошлись в схватке насмерть.       Кто знает, во что мутировали местные животные в полной изоляции за долгие годы.       Минуть мёртвый город до темноты мы уже не успевали. Я стал забирать к группе высоток, которые неплохо сохранились.       Пролетая между переломанных пополам высоток из позеленевшего бетона, я почувствовал, как по крыльям застучал мелкий град. А пару раз ощутимо получив по затылку решил, что планы надо пересмотреть и найти укрытие.              — Придётся переждать непогоду здесь.       — Где?! — крикнула в микрофон Анко.       — Сложи крылья.       Привыкнув доверять мне в полёте, супруга не задумываясь убрала перепончатые розовые крылья, позволив мне аккуратно влететь в дыру панорамного окна, которое то ли выпало, то ли разбилось. Под ногами хрустнули градины, спрятавшиеся в жухлой траве, чудом проросшей на тридцатом или около того, этаже.       Кусочки льда, размером с перепелиное яйцо собирались горками, раскатывались по пыли, оставляя тёмные дорожки, скатываясь в мокрые пыльные шарики, как для крошечного пылевичка (снеговика из пыли), а некоторые даже умудрялись рикошетить.       Мы не попали в подобие заросшего зимнего сада. Да и следов животных я тут не нашёл, как и намёк на то, что тут бывали птицы или летучие мыши - тоже. Пыль без единого следа, пушистая и рыхлая. Собственно, ради этого я и забирал повыше.       Кроме звуков от нас, да стука градин по бетону и стеклу - тишина.              Там, где остались окна с эффектом тонирования, похожие на пыльные зеркала в рыхлой пыли, которую нанесло ветром, ничего не прижилось. Но там, где пыль прибило дождями, вырастали ковры неприхотливой зелени.       В первые мгновения Анко настороженно прислушивалась к окружающим нас звукам, а затем спросила:       — Мы правда останемся ночевать тут?       От грохота ледяных снарядов, многократно усиленного пустотой залов, Анко поёжилась.       — Да, пойдём подберём место получше. А ещё у меня нет никакого желания плутать в незнакомых местах в темноте и под градом с какой-нибудь мутировавшей чихуахуа, повисшей на моём ботинке.              Облицованные крупногабаритной плиткой из чёрного мрамора, либо его имитации полы казались серыми из-за толстого слоя пыли, но наши шаги открыли их истинный цвет. Плиты имели интересный, похожий на звёздное небо рисунок.       Помню, как впервые оказавшись ночью, далеко от стен Конохи, я не мог оторвать взгляда от чистого неба полного звёзд и туманностей. Это было буйство разноцветных искорок, застывших в чёрном бархате, так похожее на безумное небо Дрожащих островов Шеогората и совсем не напоминающее тусклый серо-синий «потолок» в центре города, в котором едва видно самые яркие из звёзд. Вот на небо без светового загрязнения и был похож этот пол.              — Это место выглядит жутким! — беспокойно огляделась любимая, положив руку на кобуру с кунаями.       — И это хорошо. Будет меньше желающих залезть сюда и потревожить наш сон, — распечатал я фонарики и один из них кинул Анко.       — Не думаю, что страх потустороннего отпугнет серьезных противников. Мы кого-то опасаемся? Ну, кроме случайных животных?       — Бережёного бог бережёт, — отозвался я, осветив заинтересовавшую меня мебель офиса открытого типа. Что тут располагалось — догадаться было сложно, все бумаги и папки на столах истлели, техника тоже находилась не в лучшем состоянии из-за грязи, но я всё равно расчехлил запечатывающие свитки.              Что ещё удивило — в этом офисе не было «загончиков» для офисного планктона, никаких символических стенок, чтобы как-то разграничить и отделить друг от друга места сотрудников.       — Ты боишься Кумо или своих родственников?       Задумавшись, сделал парочку клонов и неопределённо пожал плечами.       — Не то, чтобы… Просто тут сухо и есть где укрыться.       Присоединившись к осмотру зала, Анко посетовала:       — А я уже подумала, что ты снова выдашь длинную лекцию: что тут мы как две птицы в гнезде очень, очень высоко на дереве. И что добраться сюда будет непросто. Если подниматься по сохранившимся лестницам.       — И придется выломать кучу стальных дверей, ища нас по этажам, — дополнил я, призадумавшись, а затем широко улыбнулся, — а мне нравится ход твоих мыслей.       Анко в удивлении распахнула рот:       — То есть всё действительно было так просто?!       Она не могла поверить, что причина только в погоде.       Побродив немного, мы стали искать выход из офиса и нашли его. Только закрытый.       — Откуда ты знаешь, что двери заперты? И почему их нельзя открыть незаметно?       Показав на табличку над нашими головами, я прочитал иероглифы:       — Центр аналитики и безопасности данных. Это место сохраняло ценную информацию в сети, вроде как наш архив, который собирает и анализирует данные с миссий, чтобы использовать информацию для следующих команд. Так и тут люди работали с ценной информацией, которую требовалось защищать физически. Здесь наверняка навороченные электрические замки и сейфовые двери.       Тут я подошёл к стильной створке так похожей на большое панно с абстрактным рисунком, и провёл ладонью по прохладной стали:       — И когда энергия закончилась, они закрылись навсегда. Их нельзя взять и открыть шпилькой или отмычкой. Этот офис как сейф. То, что мы смогли сюда попасть заслуга времени и выбитых снизу окон. Будь фасад цел, эти стёкла простояли бы тут ещё тысячу лет.       — О-о-о… ты не перестаёшь меня удивлять, муж мой. Так много знаешь обо всём этом, — с лёгким недовольством проговорила Анко.       — Ага. — сделал вид, что не заметил упрёка и польщённо улыбнулся. — Я такой.       Собрав всю более-менее целую технику и мебель, мы обнаружили довольно жуткую картину. Одна из дальних дверей офиса была открыта, и в проёме лежало истлевшее тело с карточкой, выпавшей из бурой костлявой руки. Пластик пожелтел и помутнел, но на нём всё ещё можно было разобрать часть фото и надписей, но счищать древнюю гниль, чтоб проверить мне совершенно не хотелось.       — Этот человек, скорее всего, был директором, раз смог открыть двери ключ-картой.       — Он от чего-то бежал, — не касаясь тела, стала рассматривать скелет Анко, — нет следов насилия и…       Тут Анко аккуратно сгребла пыль пяткой, обутой поверх сандалии в «сапог» из чакры.       — Тело разложилось, но рядом нет брызг крови. Возможно, он был отравлен.       Порывшись в свитке, я достал резиновые перчатки и респираторы.       — Ты уверен, что нам стоит тут оставаться? — изменённый респиратором голос супруги прозвучал немного глухо.       — Что бы тут ни было, за столько лет успело выветриться, но всё же лучше не рисковать. Посмотрим откуда он убегал?       Переступив тело, я вошёл в широкий коридор. Если бы не нанесённая из открытой двери пыль, идеально чисто, а в дальних углах коридора даже виден цвет пола.       — Ты не шиноби, ты хомяк! — глядя на то, как пропадает в свитках мебель и искусственные растения, укорила меня Анко.       — Не куксись, — легонько боднул её плечом, — здесь будет спать гораздо удобнее и безопаснее, чем в палатке на земле. В таком месте должны быть очень комфортабельные комнаты отдыха с мягкими диванами. Может быть тут даже сохранилась какая-то бытовая техника. Будет дома новый чайник или микроволновка.       Вот теперь и Анко стало интересно.       — Микроволновка? Это же очень дорогая вещь!       С блеском в глазах Анко рассказала о своём детстве, что у них дома была микроволновка, но затем исчезла, когда дядя влез в долги, а потом и вовсе погиб на миссии. Что там была за история супруга уточнять не стала, предавшись воспоминаниям, где ей было года три или четыре, были живы родители и всё у них было относительно неплохо. Даже показала мне хенге того, как выглядела в том возрасте.       — Ужас…       Анко возмутившись развеяла иллюзию малышки в жёлтом простом платье с большой ромашкой на кармашке сбоку. Второго кармана то ли не было, то ли оторвался, не успел рассмотреть.              — Да, я была в детстве пухленькой, но не настолько же!       — Я просто не договорил. "Ужас, можно умереть от умиления".       Засмущавшись супруга продолжила рассказ.       Став постарше, Анко кинулась было купить знакомую с детства штуку для разогрева еды, но столкнулась с тем, что стоимость девайса была запредельной для юной куноичи. А с учётом того, что популярностью микроволновки не пользуются, в свободной продаже их ещё и найти было сложно.       - Обидно, конечно, - покивал я, - надеюсь, мы найдём тут не только микроволновку, но и другую бытовую технику. У меня хорошее предчувствие!       - После того как мы нашли тут загадочно умершего человека?       - Не ёрничай. Я как медик заявляю, что бы тут ни было, оно уже не опасно, просто дышать этой пылью я не хочу и тебе не советую.       Кроме офиса на этаже мы обнаружили двери лифта, которые я ради любопытства отжал, чтоб глянуть вниз. Ничего, естественно, не увидел. Кинул в черноту кусок пластика, похожий на массивный женский каблук. Оно несколько раз билось обо что-то: то ли стенки, то ли тросы, и похоже что отскакивало из стороны в сторону. Из-за этого. ни о каких более-менее точных замерах речи быть не может. И только примерно спустя почти минуту я услышал звук удара обо что-то, похожее металлическую коробку. При этом, судя по тросам, лифт находился где-то над нами. Шахта лифта тоже металлическая? Странно, но кто знает...       Поднявшись выше по довольно чистой лестнице, я нашёл весьма интересный офис с логотипом в виде щита и лупы на фоне следов от ботинок. Надпись на табличке была любопытная «Детективное агентство», а ниже название «Лунный свет». Никакой латиницы, только иероглифы.       Взломав дверь, я оказался в небольшом офисе всего на шесть мест. Из-за разбитых панорамных стёкол ближние к окну столы покрывал какой-то жухлый бурьян, чудом выросший на сбитой в бледно-коричневую почву пыли. Похоже, что сюда попадало достаточно влаги, чтобы что-то выросло, но недостаточно, чтобы оно выжило…              Анко протиснулась мимо меня поближе к окну, но слишком близко не стала подходить из-за ветра и града. Погода так и не улучшилась, хотя мы тут лазили уже около двадцати минут.       По привычному уже алгоритм я собрал целую и более-менее приличную мебель и технику, а затем принялся взламывать металлические шкафы и тщательно перебирать их содержимое. Бумаги (те, которые не рассыпались в пыль от прикосновения) я запечатывал вместе с мебелью. Будет время – разберу, что там, или использую для костра, если ничего ценного и полезного не обнаружится, и если не найду им применения. А всё остальное отправлял в свитки. На наше счастье их у меня было столько, что я бы мог залутать приличных размеров квартал, будто в игре предметы собирая.              — Ты будто ищешь что-то конкретное…       Миссия в Страну Снега (ныне Страна Весны) и её работающие планшеты, и прочие гаджеты вселяли надежду, что у нас получится найти что-то помимо неплохой мебели...       — Не совсем, просто тут могут быть полезные для нас вещи. Раз это детективное агентство, возможно, здесь ещё лежат исправные жучки и шпионское оборудование, которое на несколько порядков лучше того, что можно встретить в Конохе. Конечно, аккумуляторы могли испортиться, заржаветь контакты, но возможно, что тут были иные источники энергии и материалы. Более технологичные и долговечные. Я на это очень надеюсь.       Я уже упоминал при Анко, что мои знания о прошлом не абсолютны, и заканчиваются на менее продвинутых временах.       — И тебя не смущают трупы?       — Нет. Они за нами не гоняются, — изобразил я зомби, — мозги наши не просят.       Порывшись в шкафах, я нашёл оборудование для слежки. Среди всего прочего там был дрон с камерой и манипуляторами-ручками, похожими на лапки енота. Смотрелось немного жутковато, особенно с учётом того, что потрескавшаяся резина с «лапок» слезала лоскутами, напомнив этим скелет в дверях. Но пропеллеры у него включились, приподняв дрон над моей ладонью. Поигравшись с пультом и камерой, я чуть не потерял находку, подлетев слишком близко к окну.       — Хомяк-Ирука, — фыркнула, веселясь, любимая, глядя на то, как я убираю коптер в коробку и лезу к следующему шкафу.       — Потом посмотрим.       Покружив по этажу и взломав двери, нашли комнату отдыха с большими кожаными диванами, которые мы сдвинули вместе, получив подобие кровати. Но останавливаться не стали, а просто запомнили место и оставили клонов тут прибраться при помощи водных и земляных техник.       Анко ходила за мной хвостиком и прислушивалась. С каждой минутой она хмурилась всё чаще, да приговаривала, что ей кажется, что здание шатается и скрипит перед тем, как упасть.       — Это армирующая сетка или балки могут поскрипывать. Все очень высокие здания покачиваются от ветра. В высотках даже делают специальные противовесы, чтобы уменьшить колебания. Если сходим на самый верх, то там будет…       — Мне не интересно! — довольно резко перебила меня Анко, я даже удивился.       Испугавшись, Анко схватила меня за руки, заглядывая в глаза, зачастила:       — Прости, я не хотела тебя обидеть! Мне страшно тут находиться. Я боюсь, что мы не успеем выбраться, когда эта башня или соседняя начнёт рушиться! Прости, Ирука!       — Уже простил, — обнял, супругу, — ты меня тоже прости, что из-за своего любопытства не заметил, как тебе тут некомфортно. Уходим?       — Не нужно, — тихонько сказала Анко, пряча глаза, — мы так и не нашли микроволновку.       Мы обошли уже два этажа, но ничего похожего на бытовую технику не нашли. Видимо начальство считало, что офисному планктону достаточно снеков из вендинговых автоматов, которые в большом количестве прятались в нишах коридоров, близ мягких лавочек. Ради любопытства мы сунули нос и туда.       Внутри банок оказалась дурно пахнущая густая как гудрон жижа, а в шуршащих пакетиках пыль с запахом, вместо снеков.       Запахи сыра, бекона и при этом чего-то прогорклого и старого всё равно заставили наши животы заурчать. Естественно, есть прямо тут, рядом с ещё одним трупом в лохмотьях мы побрезговали, решив выйти на балкон или террасу с одичавшей зеленью, которые мы видели в соседнем здании из окон.       Почувствовав запах озона и сырости откуда-то сверху, мы решили подняться повыше и там поставить палатку, чтоб поесть на свежем воздухе. Благо грохот прекратился.       Да только планы пришлось скорректировать.       На одном из этажей, вместо крыши мы обнаружили заросшую, но достаточно хорошо сохранившуюся площадь!       Будто кто-то перенёс сюда улицу из шоу вроде «Жизнь после людей»: тут были торговые центры, кафе, магазины… даже зал с автомобилями неизвестной мне марки и логотипом похожим на семейный герб. Обтекаемые формы совсем не походили на то каким мне представлялся автомобиль, словно сошедший с экрана научно-фантастического фильма. Конечно, что-то вроде делориана из «Назад в будущее» я увидеть не ожидал, но формы были какие-то слишком обыденные что ли. Казалось, я такие авто в прошлой жизни видел в больших количествах.              — Теперь понятно почему в офисах ниже не было кухни… Зачем она нужна, если у вас есть кафе парой этажей выше! Сел на лифт и поехал.       - Эти штуки, - присмотрелась к автосалону Анко, - автомобили, да? Как их спускали вниз?       - Думаю, тут есть грузовой лифт, а то и не один. Точнее был. Сейчас он вряд ли работает. Или они были летающими…       — Летающие?! Наверное, они были безопаснее, чем крылья. А ты сможешь управлять таким…       — Нет, — резко оборвал я, — я туда не полезу.       Анко явно хотела спросить что-то ещё, но я её опередил, рассказав про то, как поплавал в авто. И заметил, что огромная разница: падать в железном корыте и без него.       Больше мы к этому вопросу не возвращались.              Прогуливаясь по площади, мы рвались каждый в свою сторону, так что решили разделиться, чтобы исследовать место. Анко, как любую порядочную женщину, заинтересовал торговый центр, а меня здание с выпуклым красным крестом на фасаде. Понять большая аптека это или крохотная больница было сложно.       Обменявшись клонами, мы пошли каждый в свою сторону, не то, чтобы мы опасались нападения, скорее клон был подстраховкой, на тот случай, если рация не будет добивать, этакая экстренная sms-ка.              Моя находка оказалась всё-таки госпиталем с аптекой на уровне площади и палатами в этажах выше. Таких улиц, нанизанных на высотки, было больше, это можно было понять как по дорогам с сохранившейся разметкой, которая обрывалась в никуда, так и по информационному щиту. Но из всего мега-комплекса остался только самый дальний от моря кусочек. И судя по значкам, в центре был госпиталь крупнее, чем тот, который мы нашли. Посланные на разведку клоны сообщили, что улица с площадью держится на девяти зданиях: пять в центре и четыре поддерживали улицу, идущую на запад.              — Город в небесах, — хмыкнул я и покачал головой, приняв воспоминания клонов.              Внутри госпиталя трупов было ещё больше, чем мы нашли в офисах и просто на лестницах. Часть лежала просто под стеночкой в пакетах, часть на койках похожих на раскладушки, прикрытые коричневой тканью…       — Эпидемия, отравление?       Клон Анко пожал плечами.              Тем временем мои дубли в аптеке собирали по одному экземпляру всех лекарств. Даже если содержимое испортилось, остался ведь состав на упаковке покрытой некогда глянцевой плёнкой и состав на бутылочках. Найти оборудование я и не надеялся, так что, напоровшись на лестницу вниз, обнаружил подобие подвала с лабораторией.       Отправив клонов обследовать верхние этажи, сам я спустился в "под землю". К счастью, все двери тут были открыты, чтобы я не опасался случайно расконсервировать какую-нибудь заразу.              Пару раз мне попались трупы в костюмах биологической защиты высокого класса, те, что с ведрообразным шлемом, в которые нагнетается воздух, как в надувную ростовую куклу возле шиномонтажной мастерской. Удивительно, но моторчики продолжали работать, сделав из тел учёных мумии. Эти лежащие тут и там рыжие костюмы меня напрягали, как и сигнальные ленты, развешенные будто гирлянды.              В общем, тут было жутко. Мумии в надутых костюмах шуршали и колыхались, будто вот-вот восстанут и вцепятся мне в ноги.       Перепроверив свой респиратор и усилив ток чакры на поверхности кожи, я пошёл дальше, сжимая в руке проклято-благословлённый танто.              Красное аварийное свечение, тускло и зловеще пробивалось сквозь щель в стеклянной двери, оклеенной изнутри жёлто-чёрным скотчем с надписью «опасно — биологическое заражение». Предупреждающие объявления дублировались на японский и английский языки. Например, в «лаборатории госпиталя» запрещалось находиться без «защитного костюма уровня ниже 7G». При этом ничего похожего на раздевалку тут не было.              — Значит, в защиту облачались где-то в другом месте… Блядь! — нервно выдохнул.              Очередная дверь не закрылась из-за скелета в защитном костюме зелёного цвета. Второго такого «космонавта» я обнаружил сидящим за выключенным ноутбуком с открытой крышкой. Вероятно, в цветовом обозначении костюмов была какая-то логика, но я её не понимал. А лазить, и смотреть пометки, мне было, почему-то, особенно противно.              Обойдя комнату с сидящим «космонавтом», я случайно опрокинул тело, а оно так удачно упало, что включило ноутбук!              Я даже опешил от вспыхнувшего в темноте экрана и жутковато позитивной, в этой ситуации, приветственной мелодии из ноута.              Вместо пароля по центру синего экрана была лишь большая кнопка с надписью «Войти». Посадив труп и отодвинув стул с ним в сторонку, я прильнул к экрану, жадно всматриваясь в значки и подписи файлов.                     Чудо, спустя столько времени техника всё ещё работала! И что за удивительные источники питания использовали местные?!              Впрочем, я решил отложить эту загадку, обнаружив и запустив видео-дневник.       В углу экрана красным была отмечена дата «26.06.6024 — 12:00».              Как потом приметил, я включил последнее видео в списке.              Интерфейс был прост и лаконичен, как бумажный лист, ничего лишнего, так что освоить его получилось играючи.              По моему скромному мнению, графическая оболочка ОС* была даже слишком стерильной, скучной, но в остальном всё довольно привычно - разве что мышка похожа на какой-то контроллер с боковым хватом, потому курсор я двигал через тачпад*.                     — Если кто-то найдёт эти записи, — страшно хрипел человек в зелёном костюме с мертвенно бледным лицом с испариной и лихорадочным взглядом красных от полопавшихся капилляров глаз, — Меня зовут Рампо Нобу. Помолитесь за наши души.       Предыдущая запись датировалась днём ранее в то же время.              Нахмурившись, я запустил следующий ролик.              — Перестали паролить компьютеры и сервера, - голос сиплый с отдышкой, но медик был не так плох. – Никто нас не взломает, раз мы разорвали связь с мировой грибницей. Надо было догадаться раньше, почему нас отсекли…              Остановив ролик, я пробормотал:       — Мировая грибница? Это Нобу так их местный интернет обозвал? Хм. Чем им «сеть» не угодила?              Тут я обмер:       — А что, если тут никогда не было «сети»?!       От одной мысли почему-то стало не по себе.              Так, чего это со мной? Откуда это внутреннее чувство неправильности?              Задумавшись, я снова уронил многострадального Нобу, и он своей головой включил воспроизведение. Невольно прилип глазами к экрану, но ничего не слышал из-за собственных мыслей.              — Я понял, — пробормотал под нос, — да… Понял.              Одно дело говор, местечковые слова, или авторские неологизмы... Но когда изменения появляются в настолько общих и фундаментальных понятиях, то сразу вспоминаешь, насколько ты здесь чужой. Неприятное напоминание.              А ещё это значило, что догадка о другом мире стала фактом. Это не моё будущее, даже если иногда встречались весьма похожие вещи. У нас Интернет, всегда и для всех, был сетью или паутиной. Но никак не грибницей. Возможно… даже очень вероятно, что Грибницу создали иные люди.              Когда замолк внутренний голос, я вновь начал слышать Нобу.              — Не важно! Один потерянный пароль, — разнёсся из динамиков, скрытых под клавиатурой уже знакомый голос, — может стоить сотен жизней. И мы отключили охранных биодов, направив их на помощь персоналу, — чуть бодрее хрипел Нобу, но тут же скис — Смертность чрезмерно высокая. Чувствую, что тоже заразился. Надежды больше нет. Теперь через тоннели они не смогут нас достать, - хмык Нобу был грустным и усталым, - но и мы не сможем отсюда выбраться. Ни связи, ни спасения, ничего…              Ещё днём ранее Нобу был не такой квёлый. Оказалось, в начале более старых роликов он начинал говорить на отвлечённые темы лишь после того, как перечислял списки имён, сгруппированных по состоянию здоровья.                     - Связь нарушена, нам никто не придёт на помощь. Интересно, кто будут те люди, которые прочтут мои записи? Может быть, эти ублюдки из Чокекирао? Или предатели из Тондэмун? Темуджины с их гибридными кораблями и блядскими камнями Гелеля?! С тех пор как появилась магия, всё пошло Кайдзю под хвост… Слишком дорогая цена за бесконечный источник энергии и всякие магические штуки!              Нобу весьма сносно выговаривал буквы «р» и «л», чувствовалось, что знал он не только нынешний, так называемый, общий язык, когда проговаривал незнакомые мне термины и места. Он назвал ещё с десяток, а потом, видимо, устал и махнул рукой.              Все озвученные места и названия наций я записал на отдельный листок в блокноте, снабдив их той информацией, что обронил Нобу.              Из всего списка разве что Темуджин и камни Гелеля вызывали смутное узнавание, но пока я решил отложить раскопки в памяти, чтобы выслушать всё, что мог бы мне рассказать неизвестный медик и его ноутбук. Какой бы двужильной техника не была, а от поломок никто не застрахован. Кто знает сколько ещё осталось этому ноутбуку.              - Нобу, - окликнул мужской, смертельно уставший, голос за кадром, - прекрати. Благодаря этой магии, против которой ты так выступаешь, мы ещё живы.       Внезапно заговорил кто-то ещё:       — Не только живы! Нам самой Судьбой была подарена возможность восстановить влияние Юга! Юг подмял под себя Север!              Третий голос принадлежал мужчине, который говорил, как словами кидался, с надрывом, будто вот-вот впадёт в истерику. Нобу явно поморщился и закатил глаза.       — Только благодаря нашему духу мы смогли принять великие Знания! Развить новую, улучшенную Цивилизацию!              Отмотав к началу спича, я принялся строчить в блокнот и только у меня в голове начала выстраиваться какая-то картина, как Нобу оборвал монолог.              — Кобаяши-кун, исчезни отсюда! Попей таблеток. Если они кончились — водички попей и поспи!        Кобаяши пытался было перебить, но требовательный пронзительный писк не оставил ему выбора. Названный Кобаяши, пообещал разобраться с делами, а затем вернуться, чтобы отстоять своё мнение.              — Знаешь, а в чём-то он прав, — будто издеваясь, проговорил первый мужчина, когда стало тихо.        Нобу взвился, полыхнул, как спичка в бензине:       — Прав?! Он прав?! Нас в задницу загнали идиоты и их магические идиотские шизоидные эксперименты! – вскричал Нобу, ударяя руками по столу, — Если бы не этот грёбанный оккультизм, не было и этого ёбанного монстра! Никто бы не подумал под шумок захапать себе больше власти! Потому что мы...       - Заткнись! — теперь и у второго не выдержали нервы.       Нобу вытаращился и тихонько сел, как мышь под веником затаился, пережидая «бурю».       — Монстр, война, гигантская бомба или биологическое оружие, насрать! Слышишь, Нобу?! Насрать! — после эмоционального всплеска, человек заговорил устало и бесцветно, — Мы уже обречены. Просто хватит действовать другим на нервы. И Кобаяши передай, что…       Нобу задохнулся от возмущения.       - Я не такой, как он! Ты не понимаешь! – истеричную тираду Нобу прервал его собственный кашель, забрызгав кровью прозрачное окошко.       - Не важно, - незнакомец за кадром устало вздохнул и, судя по звукам, пошаркал прочь.       То насколько наплевательски отнёсся к состоянию Нобу его коллега, много говорило об обстановке. Все взвинченные и дёрганные, это даже по голосам слышно.        Этот ролик оборвался неслабым ударом об клавиатуру. Похоже, так раздражённый Нобу прекратил запись              И снова на день назад. И этот ролик снимал Нобу, он был раздражён, но на вид вполне здоров. Даже снял шлем, так что нагнетаемый снизу воздух приподнимал красные, как у Узумаки пряди коротких волос.       - Ба, - изумился я, - приостановив видео и посмотрев на труп, - так ты у нас, наверное, предок клана Узумаки!       Не ответил мне Нобу, а я снова запустил ролик, снятый днём ранее.              Потирая шею через костюм с отчётливым скрипом резины, Нобу поморщился:       — Как будто нам без монстра не хватало проблем. Мы заигрались в богов, а сами вели себя как древние люди. Разорвали страны на мелкие части… Ведём себя как феодалы из древности!       За кадром кто-то окликнул Нобу женским голосом.       — Узумаки Нобу! Хватит записывать на видео всякую херню! Твои размышления, — говорившего прервал булькающий кашель, и Нобу умчал из кадра, с тревогой в глазах.       Что-то бухнуло, будто на пол уронили коробку с кучей мелочей внутри.       — С тобой всё хорошо? Рэйко-чан, подожди, я сейчас!       После громкого одиночного кашля, девушка заговорила снова:       — Идиот! Я сама.       — Ладно. И чтобы ты знала, я отрёкся от этих ебучих культистов и их ебанутой чакры!       Будто собственными глазами я увидел, как издавая тяжелейший вдох, собеседница Нобу закатывает глаза.       Да, он определённо похож на Узумаки. Такой же упёртый, местами раздражающий.              — Я человек науки, а не блядский колдун! Рэйко-чан, — приходилось прислушиваться, чтоб дослушать диалог, — какая разница, что я говорю остальную часть видео. Нам отсюда не выбраться. Нас либо добьют соседние страны, либо разбойничья шваль, либо эта древняя тварь, призванная из преисподней. Неизвестно ещё выдержат ли опоры или мы все вместе рухнем в воду...       — Хватит ныть! Отцепись от меня.       Ещё день назад. Нобу казался уставшим, но выглядел вполне сносно, даже почти не хрипел. Думаю, он начал догадываться, что болен раньше, чем сознался в видео-дневнике, просто предпочёл не замечать очевидное.              — Снова нападение демона. Цунами, вызванное чёрной тварью с десятью хвостами, лишило нас возможности спуститься. Чудо что верхние этажи устояли, но часть зданий в центре упала. Всё же прав был тот журналист, который говорил о коррупции. Нас предали. Нас продали. Здесь нет ни одного чиновника высокого ранга. Сбежал даже жадный сёгун. Чтоб ему провалиться в ад и испить из Жёлтой реки!              В новом ролике Нобу сокрушался, что второго удара монстра оборона не выдержит, как и не справится с нападением соседей.              — А вот этот момент я не понял, — отмотал я кусок ролика на начало пространных рассуждений.              — Лишь бы по нам не ударили из всех орудий, иначе Страна-цитадель (Jōsai no kuni - 城塞の国) станет нашей общей могилой.       — Может это сленг, но теперь я знаю, как называлась твоя Родина, — само собой Нобу из ролика мне не ответил, продолжив разговаривать с камерой.       - Впрочем, той, оставленной в прошлой жизни, это бы тоже подошло… - подумал я вслух,       вспоминая историю своей страны. Ведь почти всё время защищались от вторжений соседей! И куда удачней, чем эти… покойники.              А Нобу мне в ответ:       — Мне почему-то кажется, что эта тварь слишком умна, чтоб подставиться под удар. В воде её убить не смогли, а теперь хотят заманить на сушу. Уверен, заманить к нам! И ударить чем потяжелее сверху! Ну да! - ядовито прошипел мужчина, — это ведь не важный центр исследования тонких энергий, а всего-то отставший от звездного крейсера медицинский центр со старыми технологиями! Все словно чокнулись с этой магией и наиграться не могут! Как она пришла, так и уйдёт внезапно!              За кадром кто-то рассмеялся низким каркающим голосом, а затем, так же смеясь, похлопал Нобу по плечу.       — Тебя послушать, покажется, что тебе не меньше сотни лет! Это когда было, Нобу-кун?! Чакра — это тебе не какая-то новинка!       — Чтоб ты знал, мне шестьдесят пять.       Собеседник не поверил, переспросил матом несколько раз. А Нобу в ответ пожаловался, что из-за замедленного старения с детства испытывал неудобства.       — Херня, Нобу-сама! За такую модификацию люди огромные деньги выкладывают, а ты её получил за так, с рождения! Да-а-а… Вот что значит семья чеболей.       Слово «чеболей» мне было незнакомо, что конкретно оно значило, из контекста я не понял, но вроде как это местный олигарх или вроде того. Нобу слишком быстро свернул разговор.              Было такое чувство, словно в современном для Нобу мире все азиатские культуры смешались, как в котле. Какие-то слова и имена напоминали корейские, какие-то китайские, островные государства в том же регионе… Темуджин — так вообще напомнил мне историю Тамерлана. Картина мироустройства прошлой Цивилизации то собиралась, то разваливалась от новых вводных.        — Надо поискать книжный магазин, — нарисовал кистью-маркером крест на ногте.              И всё же слухи, которые просил подтвердить или опровергнуть собеседник Нобу вырисовывали любопытную картину: Узумаки не занимались чем-то одним, это была огромная компания, распространившая влияние далеко за пределы Цитадели. Возможно, они владели этой страной из тени, либо с кем-то её делили.              Понять, сколько времени человечество игралось со своей генетикой, настраивая одно и убирая другое, я не смог, но точно понял, что Узумаки и ещё много кто из богатых и влиятельных занимались этим довольно долго. Раз история с похищением людей, ради экспериментов, даже для Нобу, который в свои шестьдесят пять выглядел, максимум, на двадцать, считалась чем-то вроде легенды.              К сожалению, в более ранних роликах Нобу постороннего ничего не говорил, а ещё раньше вместо него записи вели другие люди.              В поисках дополнительной информации я залез в тапки.       Пока я читал редкие текстовые примечания и смотрел, волосы сами собой вставали дыбом.       Здесь были записи медиков о какой-то кошмарной болезни вирусной природы. Ролики с крупным планом поражённых органов, испытания вакцин из тех препаратов, что местные могли изготовить сами. На машину по изготовлению медикаментов выдоили местных человекоподобных роботов. А я ещё удивлялся, как при таком уровне развития у местных не было роботов-слуг, которые бы, как в мультике по стихотворению "Будет ласковый дождь" продолжили бы свои привычные дела, даже не заметив, что их хозяева исчезли... Хотя, возможно, часть скелетов — это как раз такие роботы?              После всего увиденного меня утешало только то, что при высокой заразности хворь очень быстро погибала без носителя. Сохранить её надолго даже в холодильнике было невозможно из-за её нестабильности. Да как такое вообще может быть?!              Вскоре клоны нашли свалку человекоподобных роботов - если у них и была кожа, то сейчас она полностью слезла, обнажив металл и пластик. Внутри всех роботов, в животе, находилась прозрачная ёмкость со слабо светящейся зеленоватой жидкостью.       Так как счётчика Гейгера у меня не было, то я предпочёл лично туда не лезть и ещё пометил комнату иероглифами "Опасность" и "Химическое заражение", завалив вход парой рассохшихся деревянных столов.       С болезнью я разобрался, это была лихорадка Фуко*, только с какой-то невероятной летальностью и очень ярко выраженной симптоматикой. Сейчас умереть от этой заразы мог только человек, который сильно ослаблен другими заболеваниями. От этой лихорадки выздоравливали сами даже без лекарств. Семь дней покровил немного нос и всё, здоров! Вали давай, нечего казённую койку занимать, мы тебя выписываем!                                   Вероятно, всех выживших после атак Десятихвостого убила лихорадка, но и влияние демона на болезнь я не исключал. Чёрная тварь из чакры вполне могла испускать какой-то яд, вредную энергию, своей чакрой заставить мутировать хоть бактерии, хоть вирусы… Даже «обычные» нынешние биджу, запечатанные в носителях и тем ослабленные, время от времени творят настоящие чудеса. Что же могла сделать изначальная богоподобная десятихвостая тварь?              Вздрогнул, даже просто подумав о такой невероятной мощи…              Что точно можно было исключить из причин — так это убийство и смерть от голода.       По всей территории заброшенной площади были нетронутые торговые автоматы, а в магазинах сгнившая еда в целых упаковках.              И всё же Десятихвостого лишили тела и разделили на девять частей… Хотя, после знакомства с некоторыми фактами стало сложно поверить в легенду о том, что один человек, пусть даже потомок богини, мог сразить существо, которое разваляло столь продвинутую цивилизацию. Впрочем, факт на лицо – вместо Джуби у нас сейчас девять биджу, а тело его — Луна. Ну или его скинули на Луну, чтобы части души не притянулись к плоти...              Сложно сказать, загнулась та цивилизация из-за Джуби или её доконала война всех со всеми, нарушенная ли логистика и связи... Но чёрный демон с красным глазом и десятью хвостами явно нанёс непоправимый ущерб Миру.                     Последний раз пробежавшись по заинтересовавшим нас местам и собрав вещичек в дорогу, мы покинули Мёртвый город.              — А ты знаешь, как называется та штука в реке? — прильнула к моей руке Анко, будто мы на типичном таком свидании в парке, а не чешем в сгущающихся сумерках хрен знает где через сосновый лес.       — Штука, которая чистит дно? Нет.       — Думаю эту волну видно даже у подножия храма. Как ты мог ничего о ней не знать?       — Просто я никогда не оставался в Каменистом зимой. Ни в детстве, ни в юности.       — Как это связано и почему нам об этом никто не говорил?       — Думаю, тут нет никакой загадки: для местных речное цунами обыденность. Что-то регулярное, понятное.       Анко фыркнула и кивнула.       — Мы ведь не рассказываем гостям деревни про то какие у нас весной бывают грозы, а осенью туманы, как о достопримечательностях.       — Может быть местные считают, — сорвала Анко сосновую веточку, поднеся её к носу, — что все реки в мире таким образом очищаются.       — Возможно, так и есть…       До того, как совсем стемнело мы прибились к аккуратной деревушке в традиционном стиле, словно сошедшей со свитков чернильных гравюр уки-э*.              Такого обилия традиционных элементов архитектуры в одном месте я не видел давно: черепичные крыши с загнутыми углами, ажурные решётки, деревянные колонны, сухие сады и массивные каменные светильники.       В чужие дела тут не лезли, но на единственных постояльцев с любопытством косились местные, пришедшие перекусить. Не удивительно, учитывая, что мы были в костюмах и без плащей. Непривычные к виду шиноби люди попросту нас побаивались.              С порога я наткнулся глазами на круглое выпуклое зеркало, у которого по краю начала отходить амальгама или что-то на неё похожее. Мне оно напомнило зеркала с узких японских улочек из аниме. С их помощью герои могли видеть, что происходит за углом, чтобы не попасть под машину. Такой контраст внешнего и внутреннего меня заинтересовал.              Пока Анко делала заказ, я с любопытством подошёл к огороженной символическим заборчиком из дощечек композиции. Здесь находились вещи, которым точно не было места в мире без автомобилей и сети автодорог — под зеркалом на стене, оформленной компакт-дисками, как чешуёй диковинной рыбы, кто-то прибил автомобильные номера, состоящие из цифр и каких-то загадочных символов заботливо подкрасив их. Под потолком, закреплённые в держатели, как щиты, автомобильные диски. К некоторым даже приладили ручки из кожи. На полочках из бамбука лежали и висели флешки с заржавевшими разъёмами в форме какого-то маскота похожего на синюю белку с женским обнажённым торсом и русалочьим хвостом. Я бы ещё долго стоял, разглядывая вещи, если бы меня от стенда с коллекцией не оттянула Анко.              Оглядевшись внимательнее, я заметил, что в рамах, вместо картин были вставлены развороты из глянцевого журнала с пейзажами и какими-то надписями латинскими буквами. Если бы вещи не были так тщательно развешены и разложены, я бы посчитал, что это свалка индустриального хлама. Чем больше я смотрел, тем больше удивлялся вещам из коллекции.              Сколько лет прошло с тех пор, когда их отпечатали? Как всё это так хорошо сохранилось? Приглядевшись, понял, что развороты не стилизованны под живопись, а просто нарисованы, но с блоками текста, как в журнале и нумерацией страниц.       — Перестань так смотреть, — шепнула мне Анко, — у хозяина гостиницы сейчас сердечный приступ случится.              Когда я со вздохом отвернулся, любимая сама бросила взгляд на коллекцию.       — Там есть какие-то памятные или нужные тебе вещи?       — Нет. В основном это бесполезный, но красивый мусор. У электроники, скорее всего, повздувались и потекли батарейки, текст так исказили при срисовке, что его прочесть невозможно, но и без этого понятно, что это глянцевый шлак про отдых и дорогие статусные вещи.       — То есть те картинки — это то, как жили люди в прошлом? Картинки про жизнь знати? — заинтересовавшись, подалась вперёд Анко, но, прежде чем я ответил в зал вошли двое.       Патруль из одного Умино и одного Узумаки, заглянувший на ужин, к нам даже не подошёл. Двое пасмурных парней лишь издали уважительно кивнули и присели в самый дальний от нас угол зала. Не запомни я их в лицо, подумал бы что местные.              — Видимо им уже сообщили, — фыркнул я и поставил барьер, когда официантки поклонившись, удалились, оставив нам два полных подноса мисочек и тарелочек.       — Рада, что ты не сорвался и не избил их, — сказала Анко, достав из чехла многоразовые палочки для еды. — Хотя, думаю, тебе этого очень хотелось.       Заметила, значит, — подумал я.       — Этих что ли? — показал себе за спину обратной стороной палочек. — Шучу я.       После чего поставил сферу тишины. Стесняться нечего, меня уже срисовали.       Улыбнувшись, я стал заглядывать под крышечки, решая с чего бы начать.       Вдохнув тёплый аромат супа с креветками и сыром, распечатал ещё и блинчик с креветкой и помидорами. Того, что могли предложить местные, нам было маловато, чтоб насытиться.       — Да, очень хотелось их, если не убить, так как следует наказать.       — Но?       Анко даже про еду забыла, с интересом заглядывая мне в лицо.       Украдкой вздохнув по стынущей еде, я сказал:       — Но я бы выставил себя самодуром, который карает не своих людей, за задание, которое я им не давал.       Анко забавно нахмурилась, подпирая щёку рукой.       — Они ведь формально твои подчинённые.       — Так-то да, но с собой надо быть честным. Начни я наводить свои порядки силой и это бы дало Акийоши с Ютакой возможность для реванша. Пошли бы разнотолки и слухи о том, как я груб, жесток, двуличен и непостоянен. Совсем недавно всего лишь излагал пожелания и давал советы, а теперь бью их и калечу за то, чего изначально не требовал. Повторюсь: дурак, тиран и самодур.       Вся эта ситуация Анко не нравилась, ей явно хотелось какого-то более безопасного и удобного решения. Но подходящих идей не находила.       — Думаешь, теперь они согласятся с твоими требованиями? Посчитают ли их справедливыми? — подвигала Анко по своему подносу мисочки, и отложила палочки на керамическую подставочку.       — Нет, конечно! — налил я соевого соуса в пиалки.       — Не понимаю, — наконец призналась Анко. — В чём тогда был твой план? Объясни ещё раз.       Прямо сказать о том, что с начала путешествия она была слишком глубоко погружена в свои мысли, а потому всё прослушала, Анко не смогла.       Я закинул в рот кальмара в кляре, и стал его жевать, размышляя с какого момента начать объяснения.       — План был такой: победить Умизумаки в битве умов, разбить логикой.       На слове «Умизумаки» Анко фыркнула, будто хотела хихикнуть, но в лице даже не изменилась.       — Родственнички болтали про главу всякое, — указал на себя пальцем, — подбивали народ на бунт. Я подробно объяснил, где они не правы и что им за это будет. В итоге родня сама решила, причём, замечу, без всякого принуждения и насилия, что заблуждалась, и первой побежать присягать мне на верность. А это потеря лица! Но им пришлось пойти на это, иначе «почтенные старейшины», - заметил я саркастично, и подчеркнул голосом, сделав пальцами кавычки в воздухе, - уронили бы свой авторитет перед роднёй ещё глубже. А то, что они сцену устроили, так это только мне на руку сыграло.       Анко захлопала пушистыми ресницами:       — А ведь верно… они не включали барьер. Этот разговор должны были слышать даже снаружи, Тоши-сан и его люди!       — Я очень рассчитывал на желание старейшин унизить меня, — криво улыбнулся я, всё же эта ситуация с роднёй где-то глубоко в душе расстраивала меня, — Это ж такой соблазн поставить на место слишком много о себе возомнившего дурака. Показать, как они мудры и дальновидны. Те, кто сидел за стеной, должны были стать свидетелями их триумфа и лёгкого решения «проблемы нерадивого лидера», вместо этого сами стали частью этой проблемы.       Анко нахмурила очаровательные бровки, прожевав губу, и заключила:       — Хитро. Но если бы всё пошло не так, как ты думал, что тогда?       — Реши они разобраться по-тихому? Или если бы не вмешалась Аматерасу? — тут я пожал плечами и снял крышечки с мисочек, стоящих перед Анко, — Наорал бы на них, объяснил на пальцах, что и когда они должны сделать, а потом мы бы ушли на миссию, как сейчас.       Анко нахмурилась, не замечая намёков:       — Но это бы ничего не дало…       — Это бы дало повод. По сути, мой план остался прежним — получить клятвы от кланов целиком или только от стариков. И заверения, что к моим приказам прислушались. А затем, когда вернёмся, уже официально начинать строго спрашивать и раздавать подзатыльники за плохо сделанную работу. У дяди не будет оправданий, а я не нарушу никаких традиций.       Задумчиво покивав, Анко всё же приметила еду и пока она ела, я снова принялся осматривать зал. На ближайшей к нам стене был «разворот» с белым пляжем, пальмами и бунгало, увешанным лёгкой прозрачной тканью.       Небольшой текст, написанный латиницей, я не смог перевести, распознал только некоторые слова.       Белый Океан — похоже, что это было название отеля. Часто повторяется и ещё с большой буквы написано. А слова «лагуна», «вода», «спорт» значат, что кроме отдыха в белых бунгало тут ещё можно было заниматься сёрфингом и дайвингом.       — Ты знал, что они так поступят? — Окликнула меня супруга. — Проигнорируют твои просьбы и советы.       — Догадывался. А Ютака только подтвердил мои опасения. Помнишь, как он демонстративно меня провоцировал? Старики рассчитывали, что я кинусь бить им лица. Рассадили наблюдателей. Я поступил так же, позвав Тоши и компанию. Знай они мои реальные силы, и всё могло бы кончиться плачевно.       Анко скривила губы, будто я говорю какие-то глупости:       — Милый, мне кажется, ты опять принижаешь себя. Ты не слаб и ранг специального джонина получил заслуженно. Будь на месте Пятой кто-то поумнее, тебя бы давно повысили до полного джонина.       Умилившись словам Анко, я улыбнулся.       — Всё познаётся в сравнении, милая. Я победил Араши, потому что был чуть быстрее и чуть сильнее его.       — Причём тут Араши?!       — Подожди, дай договорить. С Ютакой я не сражался, как и не пробовал выйти на тренировочный бой с Акийоши. О силе кланов я могу судить только по худшим представителям обоих семей. По тем их представителям, которых не жаль потерять, реши я их убить. Нелюбимые сыновья.       Анко нахмурилась, но не перебила.       — Бой с Араши… Это не победа Эски над генином. Шанс проиграть был.       — Ты не прав!       — У меня меньше опыта в бою, чем у других шиноби моего возраста. Память не в счёт. В самом начале я не помнил вообще ничего. Да, у меня контроль лучше за счёт работы в Госпитале, но это и всё. Я не мастер фуиндзютсу, не мастер воздушных и водных техник, не крутой иллюзионист, как Куренай или Итачи, не супермедик, как Цунаде. Я во всём середнячок, кроме болтовни.       — Тебя не переспорить, — сдалась Анко и спросила, — И почему «нелюбимые сыновья»? Ты не упоминал ничего такого.       — Помнишь историю с вызовом на поединок от Араши?       Ахнув припоминая, Анко проговорила «точно, говорил».       Пока любимая, призадумавшись, замолчала, я снова залип на картинки. Коллекция продолжалась и на потолке, там тоже были фальшивые развороты под стеклом, но уже с воздушными шарами, звёздным небом, северным сиянием и снежными пиками. Скорее всего эти журналы раньше принадлежали какому-то туристическому агентству.       — И кроме моего дяди там был глава Узумаки.       — Это ты про что?       — Про мои шансы победить двух стариков при неудачном исходе, — фыркнул я, почему-то представив Орочимару в бою с Третьим, — Зная, что творит с печатями Наруто, я бы не рискнул задирать Акийоши. А уж припомнив какие барьеры и печати старый Узумаки творил одним касанием на острове Призывных тварей — шансы на победу были ничтожно малы. Это не говоря уже о сокрушающей разнице в опыте. К счастью, наш блеф не раскусили.       «Могла бы догадаться, дура!» — мысленно укорила себя Анко.       — Потому ты набрал охранников из Корня, — сказала она вслух. — Чтобы Ютака не наделал глупостей.       — Он и Акийоши. Помимо охранников, я надеялся ещё на тебя и Наруто. Особенно на него. Он, чего уж тут таить, умеет остужать горячие головы. Кушай-кушай, а то у тебя в животе урчит.       Любимая от заботы смутилась, взяв мисочку с супом в руку. То, что тут принято подносить миски ко рту для меня всё ещё было непривычно.       Снова зацепившись взглядом за картинки, я заговорил:       — Акийоши прекрасно понимал, что покушение на меня — это не только потеря призрачного шанса заполучить доверие Наруто, но и буйствующий джинчуурики в подарок. Да и ты бы не осталась в стороне, вздумай родственнички чудить. Но будь я один… всё могло бы закончиться плохо. Мы по лезвию ножа прошли.       — Ты думаешь, что Акийоши на самом деле такой сильный шиноби? — удивилась жена. — Нет, конечно, он кое-что демонстрировал, но ты не преувеличиваешь? Он всё-таки стар и отошёл от дел.       Отвлёкшись от разворота с красным северным сиянием, я снова посмотрел на Анко:       — То, что он вроде как отошел от дел, не делает Акийоши менее опасным. Третий тоже был стар, но мог забить Орочимару, если бы с самого начала не сдерживался, жалея любимого ученика. Не дай Хирузен призвать Первого и Второго хокаге, и тогда Орочимару прикопали бы за оградой кладбища. В спичечном коробке.       «Жалея?! Ах, биджу в зад! Я не спрашивала, что он знает про бой Орочимару с Третьим!» мысленно вскричала Анко, но я не подал вида, что услышал эту её мысль.       — Хигашиде говорил, — даже не сбился я с темы, — что Акийоши закончил полный курс обучения в Узушио. Так что он минимум чуунин Деревни скрытого Водоворота, по сегодняшним меркам минимум специальный джонин, а то и полный. Конечно, у него могла быть травма. Или он мог «заржаветь» без боёв, но это выглядит страно и неправдоподобно, учитывая их проблемы в Стране Горячих Источников. Ещё Акийоши мог сдать в силе или от старости, что чуть более вероятно, но также спорно, учитывая, что он из клана долгожителей. В общем, вопрос о его уровне остаётся открытым.       — То есть они врали тебе, того, кого назвали своим главой? Сильный не стал бы прогибаться под слабого.       Не смог сдержать снисходительный хмык.       — Конечно, врали. И никакой я им не глава даже сейчас, после клятвы. Им нужно было только место, чтобы перевести дух и собраться с силами, а моё руководство им как нож острый у горла. Я это с самого начала понимал и дал им свободу, разрешил самоуправство. Но они посчитали, что этого мало и я должен быть у них на посылках.       — И когда ты начал с того, что потребовал у них отчёты, они растерялись.       — Да. Потому что формально они всё-таки признали меня своим главой и у них не было повода ответить, что я их не получу, потому что мордой не вышел. Не могли они также сказать, что я главой являюсь только понарошку и вообще для них мальчик на побегушках.       Запрокинув голову, я заметил присобаченный за нами, на потолке, деревянный штурвал в окружении разноцветных резиновых щупалец, перемежающихся со сжатыми в кулак руками.       — Какая странная композиция…       — А если бы у них всё-таки были хоть какие-то отчёты?       Я сел нормально.       — Милая, ты правда веришь в то, что эти вот, — тут я сделал неопределённый кивок, — способны сделать что-то, что я бы не смог раскритиковать, переиграть и уничтожить? Тем более при том, что они с самого начала даже не собирались ничего делать? Я ведь для них глупый и наивный мальчик на посылках, невесть что о себе возомнивший.       — А как же богиня? — спросила жена спустя почти минуту. В этот момент её мыслей я не услышал, но по лицу понял, что там чехарда идей, которую мне просто не уловить.       — А что она?       — Они что, теперь будут точно так же строить козни, даже зная, что за это богиня нашлёт им неудачу?       — Нет, они просто будут чуть осторожнее и попытаются сначала разузнать, за что мне такая милость и не заслуживают ли они еще большего от своей покровительницы. Себя-то они наверняка считают более достойными людьми.       — Они оспаривают волю своего покровителя!       — Вот именно. И хотя за неё я говорить не могу, но если бы Аматерасу захотела, то наверняка выделила бы кого-нибудь из них, а не нас с тобой.       Анко просияла, но тут осторожничая переспросила.       — И меня тоже?       — Да.       — Я всё равно не понимаю их, как… — помотала головой Анко, словно стряхивая морок. — Но это ведь больше не миф! Они все видели и золотую воду, и как очистилось небо без всякой причины, и твой сияющий золотом глаз!       — Попытаются соврать, что это массовое гендзютсу. Если не сработает, а скорее всего не сработает, то попытаются придумать другие оправдания, — равнодушно пожал я плечами.       — А почему не сработает?       — Потому что выглядеть будут глупо. Они орали «Кай» чуть не всем толпой, а толку — ноль. Значит, либо я такой офигенный мастер иллюзий, что на десять голов их всех превосхожу и могу незаметно наложить неощущаемое и не снимаемое ничем гендзютсу, либо мне помогает Аматерасу. В первом случае я самый хитрый, сильный и умелый, а значит, в своём праве. Во втором случае я избранник Аматерасу, а значит, снова правлю законно, по воле нашей божественной покровительницы.       — При этом ты думаешь, что они всё равно попытаются бунтовать?       — Думаю, что, учитывая все обстоятельства, теперь они будут скорее интриговать, чем выступать открыто, но при этом дурить всё равно не бросят. Более того, будут считать себя правыми. Им ведь не нравлюсь я, а не Аматерасу. И они со своей идиотской точки зрения как бы не против её воли выступают, а пытаются доказать, что они лучше и более полезны для неё и наших кланов.       Анко раздражённо поморщилась, но для меня она выглядела мило, когда сердито жевала.       — Хм, понятно, — с лёгкой провокацией спросила Анко. — А почему их точка зрения тебе кажется идиотской?       — Потому что они считают себя умнее и прозорливей настоящей богини. Это надменность и глупость за гранью моего понимания. Если вы такие умные и мудрые, то почему вы бомжи, а не боги?       Закончив с едой, Анко пошла договариваться о ночлеге, сказав, чтоб подождал её тут.       Наконец, не стерпев, ко мне подошёл хозяин гостиницы.       — Все эти вещи не продаются! И я не…       — Не беспокойтесь, я ничего не собирался у вас забирать, — перебил я лысеющего мужичка с сердитым лицом, расплываясь в располагающей улыбке.       Он запнулся, лицо начало разглаживаться.       — Мне просто интересно послушать истории об этих вещах.       И хотя моему интересу хозяин гостиницы был не сильно рад, но отказать не мог. Или побоялся. Я так и не понял, что было самым главным в клубке его эмоций.       — Э-э-э… да, эта коллекция… Не знаю, просто… накопилось с годами. Всякая всячина.       — Сверить с тем, что знаю сам, — добавил я.       Поняв, что коллекция вне опасности, мужичок разошёлся.       — Этот узорный щит — показал он колпак от старого автомобиля неизвестной мне марки (логотип и название я не узнал), — наверное, истлело дерево, но мне понравился его узор. Возможно, это был щит великого воина! И вот эти круглые радужные зеркала с отверстием, думаю, что они могли служить оберегами от злых духов!       Сдержав смех, я вместо этого восхитился масштабом коллекции и тем, насколько она разносторонняя, и продолжил вежливо слушать.       — А вот эти резиновые нэцке — они как будто статуэтки каких-то неведомых божеств или их помощников. Вот мне кажется, что всё это что-то ценное… хотя не знаю, зачем я это собираю.       Тут коллекционер взял в руки тонкий прямоугольник из алюминия.       — Мне кажется, что это может быть чем-то важным, ценным, но что это такое — загадка для меня. Когда я кладу его под солнце, он начинает светиться. Я бы подумал, что это может быть… это какая-то реликвия, но там изображение, — понизил голос мужчина, считая, что Анко его не услышит, — голой женщины в очень нескромной позе со странным осьминогом. Жена запретила мне его открывать.       Заинтересовавшись, я попросил посмотреть.       Прямоугольник оказался ноутбуком, который питался от солнечной батареи, очевидно, каким-то образом скрытой под прочным металлом корпуса. Или это и было светопоглощающее покрытие? Или что-то иное, как мини ядерные реакторы в серии «Фоллаут»?       Когда крышку приподняли, я не удержался и присвистнул. Не знаю, кто был владелец этого девайса, но на рабочем столе обоями была картинка анимешной девушки в очень вызывающей позе и в окружении тентаклей, похожих на длинные синюшные сломанные члены. «Баклажанная деформация», как по учебнику. А ярлычки незнакомых мне приложений расположились по краям, чтоб не заслонять «виды».       — Гадость какая!       Я чуть не подпрыгнул, Анко, незаметно подкравшаяся сзади, скорчила брезгливую моську.       Крышка тут же захлопнулась.       — Ючи-и! — строго протянула подошедшая к нам женщина примерно того же возраста, что и хозяин гостиницы, — ты опять смотрел эту гадость?!       — Нет-нет, дорогая! Этот господин хотел послушать истории о моей коллекции!       Судя по лицу, жена Ючи не поверила, но вернулась за стойку.       — Я не могу перестать покупать эти вещи, — провёл коллекционер пальцами по полкам из дерева и бамбука, — будто бы они хранят в себе часть тайны этого мира, которую я никогда не смогу разгадать…       — Хм… А как на счёт сделки? Вы мне отдадите это, — показал я на ноутбук, — а я расскажу, всё что знаю об этих вещах… Кроме меня этими знаниями в мире владеют максимум ещё двое людей.       Коллекционер начал отказываться, но затем сказал «докажите» и попросил за так объяснить назначение случайного предмета, на который он укажет. Этим предметом оказался «Щит».       — Это декоративный элемент для…       — Вы собираетесь рассказать мне мою же историю?!       — Нет, — фыркнул я, веселясь, — немного терпения. Это декоративный элемент для автомобиля. Проще говоря — это украшения для колеса самодвижущейся дорогой кареты.       — Вы мне морочите голову. Зачем телеге такие колёса?!       Я показал статичную картинку, пояснил даже что это и есть «самоходная повозка» и почему сейчас таких не осталось. Даже расщедрился и рассказал, как с колпаками и машинами связаны номера и уличное зеркало.       — Откуда вы всё это знаете?       — Древние книги. Иногда рассказы… Мир был раньше другим, но затем произошёл какой-то очень крупный катаклизм и человечество откатилось в своём развитии.       Далее я честно рассказывал ему о каждом экспонате столько, сколько знал, а хозяин лихорадочно записывал, задавал уточняющие вопросы и снова строчил.       В общем, у зачарованного моими россказнями коллекционера мне удалось выторговать ноут.       В качестве бонуса я Ючи и его жену подлечил, её избавив от язвы и парочки глубоких морщин, а коллекционеру срезал со спины висячие родинки, которые ему мешались.       С учётом Очарования Моря, расстались мы уже практически друзьями.       Когда мы зашли в номер, Анко изобразила брезгливость и обидевшись поджала губы.       — Тебе не кажется, что это слишком опрометчиво рассказывать такие истории?! И зачем тебе ночник с пошлой картинкой?       — Я ведь не говорил, что всё это видел лично. А картинку я сейчас сменю на что-то пристойное. Мне, как ирьенину и мужику, на неё смотреть почти физически больно. И это не ночник, а ноутбук. Как компьютеры, которые в штабе использует часть работников.       — Так ты купил эту вещь не ради… картинки?! Погоди… ноутбук? Разве они бывают настолько тонкими?!       Я бы не стал возиться, будь у этого ноутбука пароль, но порнуха была именно картинкой на рабочем столе. Так что я её убрал и заменил на какой-то стандартный пейзажик из галереи. Непривычно было, конечно, с японским языком угадывать знакомые термины, но русского сюда не подвезли, а других языков из предложенных я не знал. Единственная раскладка в настройках с латинскими буквами тут называлась «Ingveonish» или просто «ing». Операционная система была более продвинутой относительно того, что я видел в Госпитале или штабе на старючих компьютерах с логотипом Страны Луны.       Когда я сменил картинку на пасторальный пейзажик с водопадом, то начал рассматривать что же мне досталось и… залип.              Я обнаружил на этом ноутбуке однопользовательскую игру в мире магического средневековья с антропоморфными зверюшками вместо людей. Конечно, там и близко не было чего-то вроде рыцарей, зато были собаки-самураи и коты-шиноби, усатые и хвостатые маги и лучники, и много-много ещё разных классов. Игра меня поражала детальностью и широтой возможностей. А Анко повеселил мой выбор отыгрыша — я играл за лучника-ласку и снимал противников стрелой исподтишка.              Но когда я нашёл редактор, в котором можно было рисовать новые модельки, клепать квесты, которые редактор сам помогал встраивать в игру (наверное, там было что-то вроде искусственного интеллекта, помогающего упростить создание модов), я захлопнул крышку и убрал ноутбук в рюкзак, а его отдал Анко.       — Ты чего? — забирая предложенное, спросила любимая, — Мне его даришь? Но ты ведь уже нашёл мне в том большом магазине такую же штуку.       — Не… Просто на хранение. Если я не остановлюсь сейчас, — убрал руки за спину и сцепив в замок, сел на них, — то потом забуду про сон и еду. Буду сутками напролёт мастерить всякую фигню для игры. Пусть пока ноут побудет у тебя.       Анко посмотрела на меня, на ноутбук и расплылась в лисьей улыбке:       — Это твоя слабость?       — Можно сказать и так. Я слишком сильно увлекаюсь, когда рисую, леплю или создаю что-то в редакторе. Сильнее, чем когда я просто играю.       Долго задерживаться в той гостинице мы не стали, ушли на рассвете, когда ещё толком не рассвело.              Перелетев очередной безымянный горный пик, мы были вынуждены остановиться в рыбацкой деревушке, похожей на норы, выдолбленные в камне огромными кротами на уровне двадцати пяти или выше метров над землёй. В общем, местечко было странным, но колоритным, а ещё не особо популярным у путешественников и туристов, с учётом совершенно пустой и единственной в этих местах гостиницы-харчевни. Во всём комплексе «нор» мы были одни, лишь где-то внизу скрипела старая мебель глуховатого владельца. В такую погоду даже на ужин не зашёл никто из местных. Но это и не удивительно, ведь из узких окошек выдолбленных в толще камня и остеклённых отдельными кусочками можно было увидеть хвосты смерчей, вальсирующих в море.              Так как мы ещё находились на территории, которая принадлежала Стране Огня, и вроде как была продолжением земель Каменистого, то мы особо не скрывались. Просто спрятали подсумки и повязки. Нам даже не пригодилась легенда, за нас её сочинила болтливая официантка, которую позвал владелец гостиницы, чтобы она приготовила нам ужин, пока мы отмокали в не природном горячем источнике (по сути, просто ванной со сложным подогревом), закрытом от внешнего мира жёлтым пористым камнем, будто скорлупкой.              Бойкая девушка, скорее всего, жила в этом же комплексе, так что мокрых следов на полу я не заметил. Ну или гостиница была соединена с соседними домами переходами о которых нам не рассказали.              Из-за шума в вентиляции я метнулся взглядом к окну, смерчей не рассмотрел, стёклышки заливало водой, будто снаружи их поливали из шланга.       — Если вы в Страну Горячих Источников идёте, — проследив мой взгляд, сказала официантка, — то не туда идёте.       — Как не туда, — разыграл я удивление и заулыбался, — а может мы пришли именно туда, куда собирались.       — Да что у нас тут смотреть, господин, вы точно шли в Горячие Источники, только заплутали немножко. Бывает такое, — поставив перед нами подносы с мисочками, заулыбалась открыто и мягко официантка, — Если думаете, что пойдёте дальше, на север, то упрётесь в скалы. Нет там прохода. Вам вернуться надо будет.       Девушка расщедрилась и выцарапала недотёпам карту на плоском камне, который будто для этой цели уже был подготовлен. Видимо здесь частенько оказывались заплутавшие путники.              Запершись в номере, после бань я шутливо предложил провести первую брачную ночь. Настраивать Анко на томный вечер я начал ещё в горячем источнике при этом же рёкане, массируя её напряжённую спину и плечи, нашёптывая всякое. Супруга млела и будто растекалась в моих руках, как мягкая глина. Лишь на ужине она показывала чудеса выдержки и невозмутимости.       Когда я пальцами ног пытался подковырнуть и открыть сдвижную дверцу, Анко рыдала от хохота.       — Поставь меня и открой.       — Я упорный, — перехватил жену поудобнее, — я смогу.       — Ты за мной ничего не видишь, — и снова в плечо уткнулась, хихикая.       В итоге Анко открыла нашу дверь, не спускаясь на пол. Гостиница внутри номеров была, максимально традиционной, насколько это возможно: сдвижные двери без замков, крохотные комнатки, где помещались лишь два развёрнутых футона, бумажные окна, на проверку оказавшиеся такими же стекляшками в толще камня, просто закрытые имитацией. В целом не удивительно, что двери без замков, если учесть какие добродушные и открытые местные люди. И то, как по-доброму и обстоятельно они поясняют дорогу к Стране Горячих источников, говорит о том, что слава курорта их не прельщает. Ну, это не странно даже, начни местные свой бизнес, так с той стороны горы объявились бы конкуренты с шиноби вместе, подробно поясняя, что это наша корова и мы её доим.       И всё же сервис тут был достойный: чистые номера и постели, хрустящие юкаты, будто накрахмаленные, и тишина, так что даже шторм почти не слышно. Кроме персонала, во всём здании, были только мы одни.       Уложив Анко на мягкие ватные одеяла, застеленные полотенцами, я запустил руки под тонкую ткань, касаясь всё ещё розоватой от жара источников светлой кожи.       Разморенная любимая ластилась, как кошка, охала и постанывала громче, чем всегда, не замечая этого. Ну, а я так увлёкся стимулирующим уловками, о которых мне рассказали ирьенины, что переборщил…       Анко то шумно и рвано дышала, тихо постанывая, широко открывая рот и смотря в потолок круглыми глазами, то задерживала дыхание и часто-часто моргала, то повторяла что-то между судорожными вздохами. Я поначалу даже не разобрал слово, посчитав его стоном удовольствия.       Свой громкий вскрик-всхлип Анко заткнула ладонями и, сжавшись, взбрыкнула, выбросив ногу вперёд. Удар пришёлся в плечо, чудом не задев голову.       Забыв про пострадавшее место, я навис над любимой осматривая и зачастил «Я сделал тебе больно? Где? Что болит?»       Судорожно сглотнув, от остаточной волны дрожи, Анко выдохнула:       — Слишком…       — Не понял.       — Слишком хорошо!       Тут я сразу не нашёлся что сказать, плюхнувшись на зад.       — Это была самая странная претензия, которую я когда-либо слышал, в обеих жизнях…       Анко засмеялась, душа хохот подушкой.       В общем, в первый заход я остался в недоумении и неудовлетворённым. Потом, конечно, это исправил, но вот Анко опять стонала тише, чем я пыхтел.              Ближе к утру меня разбудил гром. К счастью, без ливня и дождя. Он словно камнепад грохотал, сотрясая каменные стены. Анко же этот шут не разбудил, но добавил красок её кошмарам. Мечущуюся по постели любимую я убаюкивал, пока не сменилась фаза сна и она не заснула глубоко и крепко.              Пробуждение из быстрой фазы сна свело бы на нет старания мозга Анко, вымарать ужасы, которые так мучали её ночами. Но, видимо, что-то она всё же запомнила…       Когда я отлучился в туалет, то вернувшись обнаружил любимую в окружении бумаг и писчих принадлежностей.       Часть бумаг тут же испарилась, словно её и не было, а любимая, нервничая,       принялась что-то нарочито разглядывать в карте, закрепленной на походном планшете с компасом.       Пока она делала вид, что сильно занята, нанося на кальку очертания чего-то похожего на остов огромного порта, я положил голову ей на колени.       — Расскажешь тогда, когда наберёшься смелости.       — Что? — не поняла Анко, убирая кисть в сторону, чтоб не капнуть чернилами мне на нос.       — Мне бы хотелось помочь тебе… с кошмарами и вообще, но я не хочу на тебя давить. Когда сможешь, тогда и расскажешь. Я подожду.       Сам не заметил, как уснул под грохот и завывания шторма, а когда проснулся, увидел Анко с тюрбаном из полотенца. Видимо пока я дрых, она спихнула меня на колени клону.       — Ты проснулся? Посмотри, — когда Анко подняла полотенце, на лицо упали влажные пряди, — как тебе?       — Зачем? — сказал я, и с грустью глянул на клона супруги, который был сделан раньше.       Да, ради этой миссии любимая решила перекрасить свои прекрасные лавандовые волосы в блонд.       — Ты расстроился? — уставилась на меня Анко с таким видом, будто я сказал что-то удивительное.       — Мне твой натуральный цвет волос нравится, он так похож на сирень, — вздохнул ещё тяжелее, — или на лаванду.       Супруга опешила, но заулыбалась.       Без меня Анко планировала отыгрывать торговца, который в поисках идей для инвестиций, прибыл в Страну Морей. Ну а чтобы никто не докапывался до одинокой красотки, собиралась изобразить юного парня.       Теперь же концепция изменилась и этим взбалмошным негоциантом становился я, а Анко моей глупенькой супругой-транжирой. А вместе мы — парочка обеспеченных придурков, которым хочется посмотреть мир. А богатенькие мы, согласно легенде, не просто так, а потому что очень талантливые: в смысле родились в правильной семье и с золотой ложкой во рту. А может даже брильянтовой, если учесть барахло из мёртвого города, которое в наши дни стоит, как крыло от самолёта раньше.              Благо, что для изменённой задумки у нас хватало вещей и химии.       — Ох, ужас, — охнула Анко, когда я стянул полотенце.       Я использовал лютейшую химозу, которая высветлила мне волосы, а потом бахнул рыжего красителя.       — Не ужас, а Нинджин Рой. А ты моя жена Нинджин?       — Это глупо! — нарочито насупилась Анко, — Я не буду морковкой! (Нинджин — にんじん — яп. морковь).       — Поздно, — кивнул я на бумаги, которые подделывал мой клон, тихо сидя в уголке.       Анко шутку оценила и так же с ехидной улыбкой ответила, томно шепча:       — Тогда мы будем неженатой парой… — и игриво провела рукой от плеча до плеча по моим ключицам.       — Вот щас было обидно, — утёр с комично-грустной рожи несуществующую слезу.       — Я почти поверила.       Накинув на талию Анко полотенце, притянул к себе:       — Так как зовут мою красавицу невесту?       — Хина-чан.              Вышли мы под хенге тех, кто зашел на постой, а уже в дороге вместо двух шиноби пошли совсем другие люди.       В дальнейшее путешествие отправились: отпрыск знатного рода Нинджин Рой и его невеста из простой семьи торговцев, которая только собралась получить фамилию — Хинако-чан.              Наружу мы выскользнули засветло, оставив клона запереть за нами двери изнутри. В общем исчезли как призраки, не оставив после себя следов.              В Стране Горячих Источников мы нигде не останавливались, пока не добрались до ближайшего городка по ту сторону от гребня скал. И хотя нами никто не заинтересовался, приметная парочка всё равно прибилась к попутному каравану, что шёл в порт.       Один день в дребезжащей телеге, и вот мы уже в Ой-ю (お湯 — дословно: Горячая вода). Свою столицу Страна Горячих Источников разместила у воды, так что кроме вездесущих бань тут ещё и торговали всяким барахлом… Для всё тех же бань. Нет, конечно, тут были и другие товары, но они, со своими продавцами, спешили покинуть Страну Бань и пропаренных тел, чтоб загнать товары за хорошую цену. Всё же собственного населения в Горячих Источниках было не так много, а отдыхающие старались себя в обратный путь не нагружать.              Страна Горячих источников меня и Анко особо не впечатлила: традиционная архитектура, все достопримечательности так или иначе связанны с источниками. Несмотря на то, что практически вся территория вытянута вдоль моря и не отделена от него скалами или холмами, здесь было постоянно душно и пахло тухлыми яйцами или вонючими носками.       Из забавного – везде были розыскные листы на Хидана. Согласен с ними – нехороший он человек. Крово- и просто жадный. Нехороший человек, редиска; снаружи красный, потому что всё время покрыт кровью, а под ней – белый.              Местами встречались довольно гротескные сооружения, которые при ближайшем рассмотрении оказывались просто вычурной рекламой очередного горячего источника с гостиницей. Казалось, каждая горячая лужа тут кому-то принадлежит, так что шага шагнуть нельзя, не вступив в чьё-то семейное дело. Естественно, тут процветали всякие лечебные грязи, масочки с грязью, косметика с грязью и прочее «с волшебной и чудодейственной грязью».              Всё это я узнал против своей воли, когда Анко, отыгрывая свою роль, принялась метаться скупая, как она сказала, «уходовую косметику».       — Уходовую? Ты от меня уходить собралась? — отыгрывая недалёкого, сказал я.       Захихикав, Анко намазала мне на кончик носа синеватого оттенка жижу:       — Это затем, чтобы я оставалась такой же красивой как можно дольше.       Угукнув, забрал ещё один пакет с баночками-скляночками, тюбиками и шуршащими мешочками на радость болтливой продавщице.              Эта женщина успела нам выболтать информацию про караваны, про проблемы стран, про приметных личностей... Не то что наводящих, даже косвенных вопросов не потребовалось: глянула на нас и сказала про одно, на товар и тут же рассказала про других покупателей. Наши приметы она уже следующим днём, разболтает кому-нибудь ещё.              К тому же, корабль в Страну Морей ждали не мы одни.              Да, нас ждали, но с тех пор, как мы взялись за работу, сообщение Страны Морей с большой землёй восстановилось и потребность в «такси» отпала. На пользу легенде больше подошла бы местная «маршрутка». А пока она придёт, нам нужно было хорошенько наследить своими фальшивыми личностями, перед тем как появимся пред светлыми очами дайме в Кайхо (海泡 — Морская пена – столица Страны Морей).              В Ой-ю нам надо было нанять телохранителя и показать себя людьми состоятельными перед другими торговцами, завести парочку шапочных знакомств… А если повезёт, то и продать то, что мы нашли в полуразграбленной ювелирной лавке в Торговом центре, чтобы не возникло вопросов, к людям, которые появились из ниоткуда. А лишнюю мелкую бытовую технику я собирался толкнуть непосредственно в Стране Морей местным торгашам.              Если мой улов из Города-крепости, в основном, составляла разнообразная техника и коробки с бутылками от лекарств, то Анко где-то откопала обувь, которая не разваливалась и не разлезалась в руках. А ещё ворох всякого полезного в товарах для дома и, внезапно, бутафорию для косплея.              И хотя на некоторых вещах ещё сохранились этикетки, ни одно из упомянутых аниме я припомнить не смог.       Анко же меня туда привела, чтоб поржать — деревянные кунаи, пластиковые катаны, парики всех цветов и расцветок.       — Будто пародия на набор шпиона. Смотри, а этот похож на Наруто, только волосы у него чёрные, а имя похожее… Менма.       И действительно, на этикетке к пластиковой маске можно было рассмотреть персонажа подозрительно похожего на Наруто.              Заскучав, я огляделся и присвистнул:       — Затеряться в толпе приметных личностей становится всё легче.       — Это как? — шепотом спросила Анко, делая вид, что увлёчённо рассказывает мне о своих покупках, суя приятно пахнущую баночку под нос.       — Представь, что тебе нужно спрятать красную бусину среди белых и её же среди разноцветных, где сложнее будет найти красную бусинку?       — Точно! — похлопала одной рукой по запястью второй Анко. — Пёстрые как все! Это было довольно очевидно.       — Слишком сильно вжилась в роль? — шепнул на ухо, прежде чем чмокнуть Анко в шею.       — Щекотно, глупый!              Кроме создания легенды, пока мы тут, на большой земле, нам нужно было найти охранника-носильщика.              Мы и ворох пакетов заселились в самую крупную из гостиниц, где на первом этаже был ресторанный дворик. У части лавок всё же были полностью собственные помещения со столиками и кухней, но большинство пользовалось общей мебелью в центре большого зала.              — Опять непогода, — глянул я в панорамное окно на тёмное море, сливающееся на горизонте с таким же сине-серым мрачным небом, — скоро должен прийти корабль, а мы так и не нашли охранника, который будет нашим прикрытием, сам того не подозревая.       Чтоб нас не спалили, рот я закрывал рукой, будто подпирая подбородок.       Делая вид, что щебечет о каких-то глупостях, с преувеличенно солнечным видом, Анко сказала:       — Это будет просто. Здесь должен быть филиал…       Филиал чего я так и не услышал, потому что в зале кто-то с грохотом перевернул стол. Около террасы-балкона, выходящего на бушующее море, было больше места, чтобы посетители друг другу не мешали, но эти ребята решили, что тут отличное место для спарринга.              — Повтори ещё раз, что ты мне сейчас сказала?!       Обернувшись на звук, я заметил компанию в одежде с элементами самурайского доспеха и руками, замершими над рукоятями мечей. Мужчины носили одинаковые кофты, напоминающие верх костюма для восточных единоборств: бурые рубахи с логотипом на груди у сердца и большим рисунком на спине. На фоне чёрного неба, вписанного в круг красное солнце с лучиками, похожими на кривые бегущие ноги, улепётывало куда-то по белому мосту, то ли по белому акведуку.              — До схватки осталось три… два… один, — расслабленно пробормотал я, отхлебнув из чашки чаю.       Анко же отставила в сторонку миску супа с морскими гадами.              — Что слышал! — вскричала зелёноволосая девушка. Её изумрудные волосы, стянутые широкой лентой, взметнулись вверх, словно хвост ящерицы, когда она пропустила мимо себя одного из врагов.       — Я не стану платить, — сказала «Ящерица», когда замерла на месте с обнажённым клинком. Она так быстро его вынула, что я едва смог уследить за движением. А это показатель! Самураи обычно медленнее, чем шиноби, тем более уровня джонина, пусть и специального. Отдельно отметил специфический звук вытаскиваемого из ножен клинка. Он был словно смазанным из-за скорости и закончился почти одновременно с появлением в её руках меча.       — Быстрая, — тихонько хмыкнул я, — самурай-чан отказалась поделить счёт напополам?       Анко тихо прыснула в рукав светло-серого кимоно с узорами холодных, зимних, оттенков.       — Думаю дело в другом, Морковка-кун.              К счастью, сидели мы достаточно далеко, чтобы нам не пришлось убегать или переворачивать стол, чтоб спрятаться под него. Кроме нас за бесплатным шоу, так же расслабленно наблюдали ещё несколько компаний. Но вот тем, кто был близко, конечно, пришлось спешно сваливать подальше.              — Толку от твоей спеси? — сплюнул под ноги здоровый черноволосый мечник. — Скоро жрать будешь прибрежный песок.       — Я в вашу банду, — не осталась в долгу «ящерка», — не собиралась вступать! Я лучше поем песка, чем буду отдавать свои деньги ни за что! За кусок бумажки!       — Пха! — хохотнул, веселясь, чёрный самурай, — ну давай, попробуй найти работу без нашей «бумажки»! Без школы ты — никто!       — Я из школы Минамото! У меня есть сила и мои мечи!       — Пхе, — брезгливо оттопырил нижнюю губу один из самураев-вымогателей, — хиреющая школа? названия которой никто не помнит.       — У тебя есть твои дырки и «буйки», — сально ухмыльнулся второй самурай с хитрым бледным лицом, чем-то напоминающий Орочимару. – другой работы тебе тут не предложат. Когда придёшь нас умолять, условия будут другие.              Пока липовый Орочимару кривлялся и намекал, что новый контракт будет хуже предыдущего, а то и унизительней, чем те, что они предлагают сейчас, третий крался, обходя стол.              Третий самурай попытался зайти девушке сзади, но тут же получил катаной плашмя по лысине и пинок по яйцам увесистыми ножнами.              Я, как многие мужчины в зале, скривился от такого подлого удара. А Омлет-кун, протяжно скульнув, рухнул на пол без сознания.              Живая изгородь из тёщиных языков, не мешала наблюдать за шоу (и наслаждаться им), но давала иллюзию защищённости, так что зеваки начали перекрывать нам обзор.       Проворчав, я скинул ботинки и встал на стул, вытягивая шею.       К несчастью, застать я успел только конец свары. Зелёная резким движением откинула волосы и с высоко поднятой головой удалилась наверх, в гостиницу.              — Спустился слишком ловко, — шепотом подметила Анко, закрывая губы салфеткой, когда я спрыгнул прямо в свою обувь.       — Отучился на генина, а потом бросил. Могу себе позволить.— Значит, познакомились в местной Академии шиноби, — тихонько отметила Анко. — Ага, — а тише добавил. — Раз статус разный.       Легенду мы прорабатывали до сих пор, добавляя детали, которые логично вписывались в общую канву.              История получалась простая, но с нюансами.       Легенда нашей парочки звучала так: дружили с детства, влюблены безумно. Как разбогатеем, так сразу свадебку сыграем и своё дело откроем. Не знаем пока какое, решаем, чем себя занять, но посматриваем в сторону ювелирного дела. Ни черта в этом не смыслим, но мы стараемся. В общем — Восторженные Лохи с большой буквы «Л».              — Мы услышали достаточно, — подал я Анко руку, — чтобы её нанять?       Любимая кивнула, чуть прикрыв глаза, будто повторяя движение взмахом ресниц.              У стойки регистрации нам поначалу отказали, но за вознаграждение сообщили в каком номере остановилась наша будущая охрана.              — Вам мало было?! — закричала самурайка, не успев даже раскрыть дверь, а потому, опешив, заткнулась, увидев нас.— Мы хотим вас нанять! — заговорила Анко, схватив девушку за руки и начав щебетом загружать той мозги.       — Подождите, — приложив ладонь к голове, взмолилась девушка, — я не понимаю, кто вы и что вам от меня нужно.       Тут уже заговорил я:       — Здравствуйте, моё имя Нинджин Рой, а эта говорливая птичка - моя невеста Хинако-чан.       Анко обиженно фыркнула.       — Мы видели поединок внизу и хотим вас нанять в качестве сопровождающего.       — Вы двое даже не знаете моего имени!       Легкомысленно пожав плечами, я сказал:       — У вас отличные навыки, раз вы справились с троими. И вы свободны для найма, раз вас пытались этим шантажировать.       Соглашаясь с моими доводами, девушка отошла к стене, жестом разрешая нам пройти в свой номер.       — Меня называйте Минамото Югири. Что вам от меня потребуется?       — Даже не спросите, сколько мы предлагаем?       Югири горько хмыкнула:       — Вы уже знаете мою ситуацию, так что выбирать не приходится. Надеюсь, лишь на то, что вы высоко цените свою жизнь.       Грубовата, прямолинейна, но это было даже в плюс.       — Достаточно высоко, чтобы не обидеть вас с оплатой, Минамоно-сан.       Сторговались на том, что оплатим за неделю пятьдесят тысяч хо-рьё, плюс кормёжка и проживание за наш счёт, а задержимся, то за каждый дополнительный день сверху. А если всё понравится, то посулили премию.              Югири держала морду кирпичом, но внутри ликовала. Ещё бы, вся сумма её, без грабительского процента.              А то, что в среднем я ей плачу за день как генину за одну миссию D-ранга без вычета налогов…       Ну так она и не генин, да и кормёжка с проживанием тоже денег стоит.       И вообще, я мог бы зажмотиться и заплатить тридцатку, или там тридцать пять, но с учётом использования Минамото в тёмную, совесть не позволила дать ей меньше.              — Зовите меня Ри-чан, — подобрела самурайка, расплываясь в улыбке, — и куда мне вас сопровождать?       — В Страну Морей. И там нам тоже понадобится охрана.       Объяснив нашу легенду, мы столкнулись с вопросом про нашу выучку:       — Вы сами способны за себя постоять, но вам нужна охрана.       — Мы торговцы, — ответил я, — охрана нам нужна по статусу. Да и выучка у нас не того уровня, чтоб на неё полагаться. Мы недоучки-генины, — развёл руками.       — Понятно. А я не могла понять, что вы за торговцы без товаров.       — Вы верно подметили, Минамото-сан, — засияла Анко, — мы всё ценное храним в запечатывающих свитках, которые кроме нас никому не открыть.              Следующим утром Югири уже ждала нас около номера, подпирая стену, будто решив так вздремнуть.       Как и её вчерашние оппоненты, Минамото носила части от самурайского доспеха: у зеленовласки это были коричневые пластинчатые наплечники и цельные наручи. Вместо защиты голени, она носила эластичные бинты как у шиноби и похожие на наши сандалии, салатового цвета. Наплечники, казалось, были просто пришиты к красной плотной кофте с коротким рукавом и монами клана на груди Югири, на самом деле они крепились ремнями, чем-то напомнившие мне тренировочную сбрую.Торс закрывал широкий кусок серой ткани (напоминаю пояс кимоно), из-под которого торчали объёмные шаровары тёмного цвета и что-то вроде набедренной повязки или разрезанной на широкие полосы салатовой юбки, тоже с моном клана Минамото. Что именно изображали три цветочка и пять острых, как у ивы листиков, я даже не догадывался.              — На клановом гербе Минамото изображены риндо* и бамбук, — заметила мой интерес к клановому гербу Югири.                     Стоило спуститься вниз, чтобы присоединиться к кучке настоящих торгашей, которые сегодня собирались в Страну Моря, как к нашей охране снова докопались самураи. С тем же символом на груди в виде бегущего по белому мосту красного солнышка, но другие. Видимо, отпизженные в прошлый раз товарищам ничего не рассказали.       — Гляди, — кивнул самурай похожий на драного помойного кота, — сисястая одноручка идёт.       — А почему «сисястая одноручка», — ухмыляясь, переспроси второй, явно зная ответ.       Невольно покосившись на Югири, подметил, что грудь она стянула сильнее, чем вчера, так что её троечка превратилась в стиральную доску.       — Потому что из-за сисек она двумя руками может схватиться только за член.       Югири стала красной, как верх её костюма, но, прежде чем она вступила в словесную перепалку, первым заговорил я.       — Уважаемые, — одарил самураев располагающей улыбкой, транслируя на них пофигизм и довольство, будто всё у них в жизни сложилось, — если вы желаете сходить на свидание с нашим телохранителем, то вам придётся подождать. И на будущее, женщины терпеть не могут такие пошлые шутки и вместо свидания скорее расцарапают вам рожу. Прощайте, уважаемые господа-самураи. Хинако-чан, — подал Анко руки, — душа моя, осторожнее, здесь ступенька.              Из-за моего тона колкость не вывела уродов из себя, но попортила им настроение, заставив что-то гадкое пробурчать в наш адрес и вернуться к еде. Ну, да, они в дружной мужской компании, а рядом со мной две красивые девушки. Понимаю, завидно…              Когда мы отошли достаточно далеко, Анко меня отругала.       — Нанял охранника и решил забыть про осторожность? — изображая злость, любимая в паузе одними губами проговорила, что для торговца я слишком борзо себя веду.       — Прости, Хинако-чан, я забыл, что здесь статус моей семьи ничего не значит.       Югири уцепилась за оброненную фразу:       — А ваш клан известен?— Только у нас в стране, — изобразил я досаду, — а за её пределами — не особо. На экспорт наш товары отправляют союзные кланы, мне такая зависимость не по душе. Проклятые Сарутоби подмяли под себя весь рынок.       Югири понимающе мыкнула и больше вопросов не задавала. Ещё бы, кому охота слушать, как делят деньги незнакомые тебе люди? Особенно если тебе с этого скандала ничего не перепадёт.              Найти торговый корабль, идущий в Страну Морей, проблемы не составило: маршрут хорошо известный, и достаточно оживлённый. Корабли, в хорошую погоду мотались туда и обратно с регулярностью общественного транспорта. Да и желающих всегда хватало.              Да, когда нам (в Коноху) отправили запрос, были небольшие сложности из-за морского чудовища (скорее даже больше из-за, слухов о нём, так как самих пострадавших было относительно немного), но затем всё вернулось на круги своя и корабли между Страной Горячих источников с Страной Морей стали ходить по старому графику. Сложности возникали только у грузовых кораблей, оперировавших в определённых районах. Так что путешественники и торговцы перестали обращать внимание на страшилку.              Несмотря на паршивую погоду, уже через пару дней мы доплыли на корабле до Страны Морей. Да, возможно мы перестарались с маскировкой. Да, возможно, быстрее было бы сесть на подготовленный для нас даймё корабль, но лучше перебдеть, чем недобдеть.              Да, Страна Морей ближе от нас чем Страна Мёда, в которую мы, добрались почти полностью своим ходом через Страну Воды вообще на другой континент. Но тут не было такой базы подскока в виде цепочек островов. Пришлось бы лететь над морем достаточно долго, без возможности передохнуть. Такой путь был бы утомителен и в штиль, но уже наступил сезон штормов. Тут даже плавать неуютно, а не то, что летать, или крылья погодка переломает или в воду сильным ветром уронит.              Корабль от дайме мы отмели сразу — палево. Нам предстояла не просто миссия, а расследование, и чем позже преступник узнает о нашем прибытии, тем лучше. Дайме сам сделал акцент на скрытности и на том, что он никому не доверяет. Пожелания заказчиков надо по возможности выполнять.              И у меня тоже есть все основания подозревать, что эта миссия будет куда сложнее, чем она была в филерах. Атаки не случайны. Кто-то ведь наводит мутантов Амати на корабли? Или он там вообще не при делах? А что случится, если наше появление заставит жертву принудительной вербовки забиться в какую-нибудь нору поглубже и не отсвечивать? Не-не, никакой показухи и максимум скрытности. Сидеть тут в засаде полгода я не могу.              Остановились мы в не самой дорогой, но приличной гостинице, удобной для ночных вылазок. Здесь были широкие балконы и обычные, а не раздвижные, двери, на них. Достаточно смазать петли и шатайся туда и обратно беззвучно. Сдвижные окна — это всегда трата времени, пришлось бы каждый раз возиться, чтобы открыть их без раздражающего скрипа и дребезжания стекла. Бонусом шёл красивый вид на дикий пляж и море. Полоску серого песка почти поглотила густая зелень, но и там куда не доставала вода я заметил только крапинки от возни крабиков. Ни следа присутствия людей.              Дополнительной защитой от чужого внимания служило окно с впаянной металлической сеткой, превращая пейзаж в пиксельную графику. Но как будто и этого было мало, из-за сезона штормов работник гостиницы попросил на ночь, и когда мы уходим, закрывать тяжёлые ставни, показав специальную ручку внутри комнаты.              Вид с ночных крыш мне понравился ещё больше - эта часть улицы была чуть выше из-за рельефа, так что округа была у нас, как на ладони. Ещё больше я обрадовался крепкой и добротно сделанной башне с часами и крышей как у маленькой пагоды.              Оттуда мы и стартовали, бесшумными тенями, словно совы на охоте, к светящимся, даже вечером, окнам дворца даймё.              Подлетели мы не торопясь, очень осторожно, с минимальным шумом и под иллюзией. Аккуратно приземлились на гребень самой высокой башенки дворца. Никому и в голову не пришло, что опасность могла проникнуть с воздуха.              Помогая Анко сложить крылья под плащ, я оглянулся на город и замер. В чёрном подвижном ажурном стекле волн искрилась лунная дорожка. Казалось, что рябь – это продолжение огней на пристани, плавно перетекающих в яркое освещение ночных улиц. И хотя жизнь в Стране Морей мне показалась по-сельски неспешной, суета тут не затихала и ночью. В целом могу понять — в тёмное время суток чаще появляется желание творить. А в эту ясную погодку, да с полнолунием должно просто надирать что-то делать.              — Знаешь, мне даже не нужно притворяться, — полной грудью вдохнул морскую прохладу, — в таких местах, что я турист. Это всё так не походит на нашу Деревню.       — Чем же?       — Ритмом жизни. Все тут словно сонные мухи. Здесь гораздо больше традиционной архитектуры и люди чаще носят кимоно и деревянные сандалии гэта в повседневной жизни. Так непривычно.       — А ты… Ты думаешь о доме?       Судя по заминке, Анко спрашивала меня совсем не о Конохе.       — Думаю. Чаще вспоминаю детство и юность, — улыбнулся тёплым воспоминаниям, словно залитым солнечным светом, запечатанным в нём, как муха в янтаре.       — Иру… Игунато, а ты скучаешь и… хотел бы вернуться?       — Нет, — не задумываясь ответил я, — даже если бы у меня была такая возможность, я бы не захотел возвращаться.       И не дожидаясь ещё одного вопроса, сказал, притянув Анко к себе и глядя ей в глаза:       — Там больше нет тех, кого я любил. Моё сердце, душа и тело здесь, с тобой.              Услышав голоса, я напряг слух и заметил движение в окнах нижних этажей, в похожей на нашу башенку пониже, рядом.       — Господин сам бездетен и не понимает, как важно чаще видеться с семьёй! Всё сидит и сидит! Ночами нужно спать! — сокрушался полноватый мужичок с аккуратно подстриженной бородкой и замысловатом головном уборе с завязочками, упершись руками в подоконник. Его тоже зачаровал вид на море.       — Вы правы, господин Сэцуки! — вторил ему сухой и тощий как щепка юноша в похожих одеждах. Очевидно, что они были одного ранга, но молодой перед «коллегой» очень естественно пресмыкался, будто разница гораздо глубже, чем возраст.       План подловить даймё у него дома отпал сам собой.              — Давай отсюда уходить, милая, пока нас не заметили.       Анко не нужно знать, что порой я лезу на стенку понимая, что в мире есть только четыре человека с которыми я могу говорить на родном языке. И только с двумя из них свободно.              Влезть мы решили через прячущееся в тени самой башни окно, предварительно проверив его на предмет сигналок.              — Ничего, — начал я осторожно сдвигать стекло, прилипнув к нему чакрой сквозь плотные перчатки.       — И всё же я до сих не понимаю, почему ты так сильно не хочешь нанести официальный визит местному даймё, — шепотом сказала Анко, убрав от глаз медово-жёлтую прядь и заправив её под капюшон, — только ли в том дело, что ты можешь распугать преступников? А Амати даже не знает, что мы пришли за его головой.              — Не хочу лишний раз светиться, - также шепотом ответил я. - Не касаясь земли, мы остаёмся невидимы для человека-мухоловки и мумии из клана Учиха.              Покои даймё во дворце, как оказалось, были в том же помещении, что и кабинет, а не в разных. Зайди за расписную бумажную перегородку и там стоит стол, будто кто-то стену между помещениями удалил без следа.       А сам кабинет-спальня находился на самом верху замка то ли в китайском, то ли в японском стиле, такие тонкие нюансы я не различал, а тут они, со временем, совсем размылись.              Из башенки мы попали в часть с кроватью, покрытой балдахином, так что чуть не ушли далеко. Посчитав, что нам не сюда.       Склонившись над бумагами и часто моргая, за столом сидел молодой мужчина, лет на пару или чуть больше, старше меня. Страну новый даймё в своё распоряжение получил довольно давно, но видимо, недостаточно, раз так закапывается в бумаги, напоминая мне Цунаде.       — Дайме-сама, мы прибыли из Конохи по вашему запросу, — негромко поприветствовал я своего нанимателя, вставшего из-за стола, чтобы размяться.       — А нельзя было не подкрадываться?! — шёпотом возмутился дайме.       Примечания:        Согласно учению Гиппократа, в теле человека циркулируют четыре вида жизненных соков: кровь, флегма (слизь), желчь и чёрная желчь. Согласно этой теории, господствовавшей в европейской медицинской науке в течение двух тысячелетий, болезнь вызывает дисбаланс жидкостей, который можно восстановить, удалив избыток одной из них.              *Первоначальным инструментом для этой, вредительской и шарлатанской, операции был именно нож для колки льда. Позже появился специальный инструмент.              ОС – сокращение. Операционная Система.       Тачпад — это указательное (координатное) устройство ввода, предназначенное для управления курсором и отдачи различных команд компьютеру, телефону или другому электронному оборудованию. Ввод осуществляется путём прикосновения одним или несколькими пальцами руки к поверхности тачпада.              Выдуманная для фика вирусная болезнь, напоминающая геморрагическую лихорадку. Это группа заболеваний вирусного происхождения со сходными проявлениями, при которых ведущая роль отводится поражению сосудов с развитием тромбозов или кровоточивости. К группе геморрагических лихорадок на сегодня отнесено несколько заболеваний – желтая лихорадка, Конго-Крымская, Омская, лихорадка с почечным синдромом, лихорадка Эбола и многие другие.              Примечания: Гравюры в стиле укиё-э — основной вид ксилографии в Японии. Эта форма искусства стала популярной в городской культуре Эдо (современный Токио) во второй половине XVII века.       Для укиё-э характерны картины обыденной жизни, созвучные городской литературе этого периода. На гравюрах изображались прекрасные гейши, массивные борцы сумо и популярные актёры театра кабуки. Позднее стала популярной пейзажная гравюра.              りんどう – Rindō яп. – Своё русское название эта лекарственное растение, горечавка, получила из-за очень горького вкуса корней и листьев.