"Я - кто?! Сенсей?": Боги, у которых лапки (Книга 3)

Глава 8: Надуманные и реальные тайны (часть 3) Рассказ получился долгим, как тот шторм, что запер нас под одной крышей. Когда Анко снова сморило истощение, Исариби неловко заявила, что тоже хочет спать и завернулась в мой футон. Ну а я, решил на своих двоих к бунгало сбегать, чтоб обновить клонов. Спать я не хотел, а пялиться в стену — глупо. Естественно я не оставил девчат без охраны: призвал клонов и крупного хамелеона, который откусит голову любому, кто посмеет потревожить сон Анко и Исариби. Когда вернулся, издали услышал, как девчата снова болтали, будто у них пижамная вечеринка. В компании Анко девочка вела себя свободнее. Видимо, общие воспоминания и горести сближают сильнее, чем моё Очарование Моря… От истощения Анко была немного рассеянной, будто она слегка навеселе. Хотя я не исключал, что это она для Исариби отыгрывает роль невнимательной к деталям дурочки. Уж очень ловко Анко обходила темы, ответы на которые девочке не хотелось бы давать. Так что я присел на камушек под навесом рядом с миниатюрным святилищем – послушать, о чём говорят в моё отсутствие. За завтраком девочка-рыба окончательно расслабилась и стала откровенней. Еда – сближает! Особенно чужая и даром! А главное: много вкусной еды! — мысленно отозвался я, выпятив грудь, хоть этого никто и не видел. Девчата очень тепло и мило общались за уничтожением моих любимых куриных шашлыков! Я даже отсюда слышал запах хрустящей кожицы и мясного сока кусков куриного бедра без косточки. Традиционные шашлычки у местных – это крошечные, почти прозрачные, кусочки, которые нанизывают волнами, чтобы удобно было жарить на маленьких жаровнях или в очаге, воткнув бамбуковые шпажки в песок. Да, удобно. Да, быстро и очень вкусно, но чертовски мало! Шиноби таких шашлычков нужен плотный «букет», иначе это не блюдо, а аперитив, который только усилит голод. У Исариби, с её метаморфозами, должен быть зверский аппетит, — подумал я, взяв из миниатюрного святилища статуэтку лисички с полустёртой мордочкой поднеся к глазам, — Откуда-то же у организма должна браться энергия на преобразования. Хотя дело явно не только в еде. Тихо чертыхнувшись, стёр каплю воды с лица. Ветер поутих, но всё ещё с грохотом тягал по берегу гальку, заставляя меня время от времени вздрагивать, когда поднятый волнами булыжник ударялся о камни покрупнее. Лишь всполохи молний, просвечивающие накатывающие валы, могли показать прыгающие по песку куски, отколовшиеся от прибрежных скал. Разумеется, волны катали только всякую мелочь, а вот камни покрупнее, должно быть, сваливались сверху, там, где на скалах разрастались ясени, раскалывая скалы мощными корнями. Тут и там можно было заметить их засохшие крылатые плоды (серёжки), похожие на лопасть от пропеллера. Похоже, что выросли эти деревья сравнительно недавно, иначе бы они уже дали поросль у домика Исариби и разрушили его. Когда-то я вычитал, что ясень нельзя сажать у дома, потому что корни его такие плотные и сильные, что способны поднять и разломать бетонный фундамент. Дёрнувшись от стука камня о камень, снова прислушался к разговору. Зудящий звук отдавал в затылок и вызывал мурашки, несмотря на толщу мутной воды, которая должна была бы его заглушать. — Бери ещё, не стесняйся, — тепло проговорила Анко, когда я тихонько распечатал коробку с красками, чтоб занять руки. — Вкусно, — отозвалась девочка, — вы очень вкусно готовите! Анко посмеялась и гордо сказала: — О, это всё приготовил мой муж! — А вот Амати-сан всегда говорил, что готовить — это женское дело. — Пф, — раздражённо фыркнула Анко, — всегда знала, что Амати говнюк. — Это не так! Он хороший! Я ведь говорила! Долгая пауза и Исариби тихо добавила «Ну-у… Он не такой плохой, как вы думаете, он людям помогает… Не всем получается… но он старается!». Вот это уточнение про «Не всем получается» меня заинтересовало, так что я быстро закончил спонтанную реставрацию, запечатав коробку с красками обратно в свиток. А лисичек поставил поглубже под навес их маленького храма, чтоб проделанную работу не испортил ливень. Со слов девочки получалось, что Амати пытался спасать смертельно больных. На миг даже захотелось лично пообщаться с персоналом лечебницы Айболита-Амати прежде, чем мы полезем к нему лично, но Исариби расписала детали достаточно подробно, чтобы потребность в визите туда отпала. Подгадав момент, я зашёл в домик, вклинившись в разговор со словами «Амати лечил людей? Я правильно услышал?» — Да, раньше с ним работал ещё тот страшный… Орочимару. Когда была маленькой, мы с сестрой приходили лечиться к нему и Амати. Тогда я думала, что он добрый, ведь они не просили с нас много денег, как врачи с Главного острова. — Как любопытно, — пробормотал я, садясь по-турецки у очага. Протянув к теплу руки, я призадумался, глядя в огонь под чёрным от копоти чайничком. Всегда было интересно откуда у учёного, который имеет статус нелегала, водятся деньги и ресурсы? Как он выживал и продолжал исследования после побега Орочимару? Быть медиком в таком захолустье это не тот уровень доходов, чтоб содержать лабораторию и проводить исследования. У него не может быть таких денег, чтоб обслуживать лабораторный комплекс. Точнее не должно быть без внешних вливаний. Тем более если он ещё и занимается благотворительностью (не самое обычное занятие для этого мира и уж тем более странное для подручных Змея) и время от времени лечит местных. Картинка никак не желала складываться. Размышляя над этими вопросами, я поднял глаза к потолку, где крепилась палка с крюком, дзидзайкаги (自在鉤). За долгие годы бамбуковая трубка потемнела и потрескалась, так что стал виден металлический стержень внутри. Да и рычаг, с помощью которого можно было легко поднять или опустить в огонь горшочек или чайник, тоже подкоптился до черноты. В доме побогаче рычагом служила бы металлическая рыбка, но тут был вариант сильно проще — вторая бамбуковая палочка. Задумавшись о стоимости дзидзайкаги для очага, мыслями я снова вернулся к лаборатории Орочимару. Взяв блокнот, принялся строчить в него пассажи для будущего отчёта, пока мысль не убежала. Допустим! Реагенты, расходники, травки-муравки — всё это закупается на деньги с реализации ворованного жемчуга. Что-то по соседним лесам собирается своими ручками, чтоб сэкономить. Какие-то ресурсы может Орочимару присылать, если ещё на что-то надеется. По канону той серии Орочимару был у Амати две недели назад вместе с Саске от момента, когда «сборная солянка» (Наруто, Абураме Шино и Яманака Ино) под командованием Анко полезла в лабораторию. Правда это или нет, ещё предстоит выяснить… Собственно, а почему бы не спросить это у Исариби?! — Хм… Исариби-чан, я были ли у Амати особые гости? Не из Страны Морей и Кумо. Анко замерла с чашкой чая, поднесённой ко рту, а Исариби задумалась. — Да, иногда бывали... Я особо не знаю, кто и откуда. Может были... не знаю. А вы кого-то конкретного ищите? — Можно сказать и так. Встречала ли ты у Амати дядьку в бинтах с парализованными руками и паренька, примерно твоего возраста с чёрными волосами? Он вредный ещё такой… Исариби покивала, перебив. — Да, я видела Орочимару. Я узнала его, у него руки почему-то забинтованные и не работают. А мальчик не вредный, просто грустный и молчаливый! — А ты с ним разговаривала? Исариби помотала головой: — Он всё время книжки читал и просил его не беспокоить. Анко, сглотнув сухим горлом, спросила: — Когда это было? — До нового года были. Недолго совсем, о чём они говорили, — пожала плечами девочка, — не знаю. Все эти дни я старалась никому не попадаться на глаза. Страшно было… Сначала я не поняла, почему этот дядька с парализованными руками так сильно напоминал мне другого страшного человека. Я ещё думала, что не хотела бы снова с ним встретиться. А оказалось, что это он и есть, Орочимару-сан. Краем уха прислушиваясь к успокаивающим словам Анко в адрес Исариби, зажмурился и громко выдохнул. Аж от сердца отлегло: Саске был здесь. И не один, а с Орочимару вместе. Я на девяносто девять целых и девять десятых процентов был уверен, что с Саске всё будет хорошо и что он, как и положено "опоздает" к Орочимару, но всё-таки приятно услышать подтверждение, что переселение душ не состоялось, и к Амати в гости заглянул не один Змей в облике Саске. В кавычках, потому что Орочимару никак бы не смог вселиться в тело Саске сейчас. Слишком была бы велика разница между силой духа Орыча и относительно слабой чакросистемой юного Учиха. Слишком быстро износилось и развалилось бы тело, что при должном развитии может стать идеальным. Нет, Змей для этого слишком умный, терпеливый, а главное жадный! Это я осознал не сразу, сначала поверив словам Джирайи и забыв включить мозг. А ведь всё лежало на поверхности! Весь спич Орочимару, в каноне про «Ты опоздал» — это же не более чем манипуляция и попытка навязать чувство вины! Либо же толстый троллинг от Белого Змея, чтобы Саске не расслаблялся. Если уж Енот с Кито у меня заподозрили болезнь Рикудо, то Орочимару тем более давно должен был выяснить, отчего постоянно ломались его новые тела. Менять вместилище каждые три года едва ли удобно. Только-только приведешь тушку в порядок, как уже надо искать новую. А уникальных шиноби с сильными и полезными способностями, а тем более с шаринганом, не так уж и много. Итачи постарался. Чтоб этого маньяка во время жесткой простуды (с кашлем) понос пробил! Орочимару остался не в восторге от достижений Амати. Точнее, от их отсутствия. Подробностей Исариби не слышала, просто упомянула, что отбывшие гости рассердили химеролога и тот сутки не вылезал из своего кабинета. Только бутылки требовал подносить. Бухал со злости, и поносил Орочимару последними словами вполголоса, жалуясь Исариби. Вполголоса потому, что Змей оставил соглядаев: команду из двух шиноби, которые теперь живут в лаборатории. — Раньше тоже было плохо, но с этими стало ещё хуже. Пока Амати-сан не видит, они заставляют меня выполнять свои обязанности. Я теперь стараюсь реже там появляться. Сама того не понимая, Исариби поведала о том, что Амати у нас вшивый интеллигент и нищий гений. Не от большого достатка Амати иногда попрекал Исариби затратами на неё (читай, миской риса, местным аналогом куска хлеба). Девочка была у Амати и за подопытного, и за повара, и за уборщицу, и за сотрудника зоопарка (ухаживая за пока ещё живыми химерами, которым повезло меньше), и за психолога (который вынужден выслушивать пьяные бредни). Ценный, а главное супердешёвый сотрудник! Надо брать! У меня есть куда, её приспособить для принесения мне максимальной прибыли, да так, что самой девочке только в радость будет мне помочь. Разговорив Исариби, мы больше узнали о внутренней «кухне» лаборатории, оказавшейся скрытой от глаз Анко. Размышляя о ресурсной базе для подобной лаборатории, нельзя забыть о самом главном ресурсе — людях. И я сейчас не только о персонале: учёных, лаборантах и прочих помощниках, но и о двуногих подопытных крысах. Этап экспериментов на животных Амати давно прошёл. Так вот, людей откуда-то надо брать. Анко считала, что подопытные были преступниками или похищенными, да и я, поначалу, не задумывался о том, откуда ещё им быть. Вот только, похищать туземцев — это всё равно что гадить там, где живёшь. Даже дикое зверьё около своего логова не промышляет охотой. Приметно. Да и места тут не особо населённые, чтобы можно было всегда рассчитывать на стабильный улов. И чем дальше от лаборатории, тем сложнее человека незаметно умыкнуть и при этом не попасться и не быть замеченным. К тому же, если похищаешь людей, то зачем создавать себе репутацию местного Айболита? Бессмысленно и нелогично, при этом ещё и затратно. Вместо исследований надо тратить время на лечение посторонних людей, получая за это в лучшем случае копейки, ведь будь у них деньги, то лечились бы у проверенных ирьенинов. Преступники? Этот ручеёк пресёкся с побегом из Конохи. Ни за что не поверю, что в свободное от работы время Амати играет в супергероя, очищая улицы от преступных элементов. Рабы? Нет! Точно нет. С тех пор, как Хироки Гато сдох, лавочку в Стране Волн прикрыли. А Хироки считай был монополистом в этом деле! По крайней мере, в этом регионе, точно. Ну, если брать крупных и хорошо известных дельцов. Возможно, и даже вероятно, что кто-то кем-то приторговывает по мелочи, но этого для больших исследований не хватит. Работорговля вне закона практически во всём мире, одним из редких исключений была Страна Волн, но даже там это старались делать тихо, не привлекая лишнего внимания. И прямо сейчас «Золотая дорога» (Бывшая «Компания Гато») всячески пытается отмыться от репутации самого крупного хаба контрабандистов и работорговцев на этом континенте. Говорят, даже бывший дайме Страны Волн спешно отошёл от дел и передал власть своему старшему внуку, а сам в монастырь сбежал от претензий выставленных к Волнам от новорождённой Страны Мостов. Да и там рабство подавалось под соусом наказания за преступления, мол законы у нас суровые, но справедливые... Ну, может быть когда-то это и было правдой, только затем превратилось в рабовладельческую Тортугу, которая мозолила всем глаза, но недостаточно сильно, чтобы кто-то вмешался. Либо ещё по каким-то причинам эту гнусь не трогали, например, все причастные имели долю. В общем, рабов купить сложно и очень-очень дорого, к тому же нужно иметь контакты уродов, которые согласятся влезть в этот блудняк с торговлей людьми, не боясь последствий и ещё доставку живого груза устроят, а то с владельцами рабов разговор короткий. Так что шутеечки мои про торговлю «чёрным деревом» были на грани. Впрочем, мы, шиноби – те ещё придурки и хамы, плюющие на приличия, поэтому никто особо на меня не отреагировал. Да и что с контуженного взять? Ловля людей где-то в соседней стране? Опять же – логистика, время и деньги. Самому ловить – терять время, поручить кому-то? Терять деньги, а бюджет ограничен. — Подожди… И люди шли к нему? Сами?! — ахнула Анко. Исариби покивала: — Он хотел сделать как лучше. — Хотел как лучше, а получилось как всегда… — горько отозвался я, но запнулся и не стал продолжать, осознав, что начинаю симпатизировать Амати. Химеролог будто бы на самом деле переживал о тех, кто стал частью его экспериментов. Однако превращение в монстра не для всех становилось спасением от недугов, ради избавления от которых они согласились на эти опыты… А те, кто избавлялся от болезней, постепенно чахли, запертые в собственных телах. Что-то у Амати не получалось и изменённые люди не приходили в сознание, хотя физически были здоровы. Ну, или казались таковыми… — Так значит лечебница близ храма появилась давно? — переспросил я. Исариби укугнула: — Когда я была маленькой, она уже была. Мой дедушка даже помогал её строить. Все думали, что Орочимару-сан, — запнулась, — Нодзоми Аманэ построил её, чтобы помогать людям. Горько фыркнув, Исариби вздохнула. Щёлкнув, из горки углей и веточек выкатилась щепочка, привлекая внимание. Поковырявшись металлической палочкой в песке, девочка затолкнула беглянку обратно. Исариби продолжила рассказ грустным уставшим голосом. — Дедушка говорил, что Нодзоми-сан, с его талантами, мог бы лечить знатных особ, но решил помогать простым людям. Чтобы набраться опыта и лечить ещё лучше. Мы ведь так рады были его лечебнице и доброте… Какой ироничный намёк на истинные намерения Орочимару! Вместо фамилии он использовал имя Нодзоми (希望) — "надежда". А имя Аманэ (天音) — "небесный звук" – это вообще наглость, как будто визитку оставил, где его потом искать! Это такой жирнючий намёк на то, что Змей заранее готовил себе базу и даже придумал ей название с легендой? Либо так намекал, что будете выделываться, я от вас убегу, улечу, испарюсь? Интересно, а когда вообще стало понятно, что с постом четвёртого хокаге его прокинули? Получается, уже в тот момент он задумал создать свою скрытую деревню с шоги и распутными куноичи. Может быть, Анко знает? Решив придержать вопрос, записал его в блокнот, а тем временем Исариби продолжила делиться воспоминаниями о жизни до похищения, попутно приоткрывая окошко в прошлое… Играя роль богатенького благотворителя, который воспылал страстным желанием помочь жителям острова, Орочимару, без проблем и подозрений наладил инфраструктуру, которую затем передал Амати вместе с лабораторией. Жадная и экономная змеюка уже тогда решила, что тратить деньги на покупку подопытных кроликов расточительно и лучше один раз вложиться, построить барак-лечебницу, чем постоянно покупать рабов. Для своих экспериментов Змей тоже использовал одиноких, отчаявшихся и смертельно больных людей, ведь они были готовы на всё, чтобы вырвать у Судьбы ещё немного времени. Если бы этой схемы получения добровольных подопытных не существовало на самом деле, то её стоило бы придумать! От всего этого прямо разит почерком Орочимару: «Ты болен? Слаб? Обречён влачить жалкое существование? Я могу это исправить. Да, ты рискуешь погибнуть, но разве у тебя есть выбор? Да, это будет больно, но разве боль — это слишком высокая цена за спасение?» Кто-то бы, наверное, спросил, как Змею удавалось годами скрываться у всех на виду? Ответ до банального прост — лечебница без ирьенинов не интересна шиноби. Ведь зачем ниндзя запоминать, что в каком-то глухом углу у чёрта на куличках есть лекарь-чудотворец? У нас их, чудотворцев этих, целая больница. Причём чудеса с гарантией, а не как у шарлатанов «может быть вылечим, а может не вылечим, как повезёт, но завещание на нас оформи прямо сейчас». Тут я припомнил, что лечебница близ храма упоминалась и в путеводителе нашей гостиницы. Мол в Оленьему лесу (Ка-но мори - 鹿の森), на острове Второго сына, где расположился храм Фукурокудзю, есть лечебница. Так что если тебя лягнули копытцем, вспороли ножом или клыком или подняли на рога, то беги или ползи что есть сил туда, там от храма всего-то полкилометра. Кстати, забавно, что в качестве прикрытия Орочимару выбрал именно это место. Храм Сансёку-но ками (三色の神) "бога трёх благ", одного из свиты Богини Удачи. Его имя, Фукурокудзю (福禄寿), буквально значило "счастье, богатство и долголетие". Но что делало этот храм таким уникальным, что слава о нём шла по всему миру? Это помимо того, что его бог-покровитель мудрый, умеет варить зелье из травы бессмертия и привлекает богатство. И единственный из Семи богов счастья, может воскрешать умерших. Даже на задворках памяти прошлого Умино валялось воспоминание об этом храме и боге, якобы, живущем здесь. Божество-то не местечковое, чтобы за его благословлением нужно было мотаться на край света в конкретный храм. Всё просто. На слуху был не сам храм (и тем более лечебница при нём), а его уникальные чудодейственные реликвии — тыква-горлянка с эликсиром долголетия и олень-долгожитель. Если с тыквой всё понятно и предсказуемо (в других храмах есть похожие тыквы-бутылки), то вот живой спутник божества – это уже что-то новенькое. Хотя прихожанам всё равно чаще приходилось любоваться на его статую в храме, якобы чтобы живого оленя-спутника не беспокоить. Прикрыв глаза, на мгновенье окунулся воспоминания о прошлом (не свои). После смерти родителей Умино был одержим легендой о Фукурокудзю. Собирал по крупицам информацию о его храмах, когда получалось вырваться из Деревни на задания. Да только всё было тщетно, ни один из храмов не рискнул заявить, что его реликвии умеют воскрешать. «Лечить? Да, но только если тебе повезёт. Вот купи амулетик на удачу, это повысит свои шансы». Местные монахи неплохо зарабатывали на оберегах с кусочком рогов и клочков шерсти того самого бессмертного оленя. Почему олень, а не черепаха или ещё кто? Так Фукурокудзю иногда изображали с оленем, который, согласно легенде, жил тысячи лет и проживёт ещё столько же, благодаря благословлению бога. Да, идеальная память не панацея, если ты не умеешь задавать правильные и своевременные вопросы. Особенно если ты не хочешь их себе задавать... А ведь всё это было в голове, просто для меня оно, как бы так сказать... Будто перестало существовать. Когда-то давно, осознание того, что родителей не вернуть, отвратило Умино не только от Фукурокудзю, но и от религии вообще... Разве что Аматерасу он иногда вспоминал, когда что-то надо было, пусть и без веры. Не будь я ирьенином, я бы скорее обратил внимание на лечебницу, как на ресурс в контексте миссии. Не в каждой же команде есть свой личный медик. Как ирьенина, будь я не столь запаслив, меня бы заинтересовал склад лечебницы: специализированные аптеки с хорошим сырьём для отваров и припарок не на каждом шагу есть. Вот только в Корне учили, что лучше позаботиться о себе самостоятельно, чем обращаться в мутные лечебницы с шарлатанскими замашками. Как сказал бы я в такой ситуации в прошлой жизни. «Несерьёзно. Меня пацаны засмеют». То есть: лечись самостоятельно и только тем, что есть с собой. Вполне объяснимое правило. Это ж идиотизм, вместо надёжной работы меднина полагаться на альтернативные медицинские практики людей, не владеющих чакрой… Это как в посмертно покинутом мире лечиться у каких-то знахарей-шарлатанов из газетных объявлений! Вынырнув из воспоминаний, столкнулся взглядом с тёмными очами Исариби и замер, будто загипнотизированный. Они напоминали мне куклу; эти печальные глаза, в половину лица. Будто колдун Вуду пытался вдохнуть душу в марионетку: В стекляшках из тёмного стекла ни капли жизни, лишь её противоестественная имитация и странное свечение, будто расходящееся кругами от зрачка к краю радужки. Теперь в глазах Исариби отражались не только отблески огня, но и надежда. А ведь в начале нашего знакомства девочка своей энергией и эмоциональностью напоминала снулую рыбу, которая двигается по жизни, словно по инерции, влекомая только мутным течением поднятой со дна грязи. Исариби тоже меня изучала, взглядом кружа то по лицу, то по одежде и рукам. Смотрела куда угодно, только не в глаза и пыталась понять какой я человек на самом деле, без маскировки. И смогла бы она меня узнать без неё. — Не понимаю, — проговорила Анко, нахмурив аметистовые брови. — Что именно? — кивнул я, будто спрашивая: «Что не сходится?» — Если у них были подопытные, почему они похищали людей? — спросила жена. — Зачем так подставляться? Куда спешить? Я что-то упускаю… — Скорее «от кого», а не «куда», — проговорил я, так и не дождавшись окончания фразы от загрузившейся Анко. Супруга перестала прикусывать внутреннюю часть губ и вопросительно уставилась на меня. — Сама посуди. Фактически Орочимару уже был в бегах, когда вы с ним уходили из Конохи. У него нет времени ждать, пока в лечебнице обработают очередную жертву и та сама влезет в расставленный капкан. Хочется результатов. Подопытные нужны здесь и сейчас. Думаю, по этой причине людей стали отлавливать так нагло и рядом с лабораторией. — То, как он действовал... Это было, действительно, небрежно, — задумчиво проговорила супруга, — очень на него не похоже. — Амати-сан тоже не хотел использовать нас… Мы синхронно обернулись к погрустневшей Исариби. Широкими мазками девочка рисовала образ благородного героя, который лишь отыгрывал роль злодея, чтоб Орочимару не докапывался. А втихаря всем помогал. Вот только факты не дают поверить в его бескорыстность: на сегодняшний день из «лабораторных мышек», в своём уме и здравой памяти, осталась лишь Исариби. Как-то не вязалось это с образом спасителя, который хотел спасать смертельно больных и обещал вернуть русалочке человеческий облик... Ну а все претензии оказались на стороне Орочимару. Кстати, прямо девочка об этом не говорила, просто с её слов выходило, что на Амати давили и он вынужден был использовать похищенных и проводить более рискованные эксперименты, чем хотел бы. Так и хочется воскликнуть «Ой, как удобно!», потому что слабо верится мне в альтруизм Амати и «злого надзирателя», который испортил характер бедняжки… И всё же он мне нужен, как специалист. Ну а после с ним можно, фигурально выражаясь, как с ведьмой из анекдота обойтись. В любом случае, каким бы говном не оказался этот химеролог-садист, если благодаря его знаниям и навыкам мы получим прорыв в исследованиях и сможем пробудить геномы хотя бы десяти, а лучше двадцати шиноби, то это увеличит наши шансы на победу в финальной битве за спасение мира. Скажи я такое вслух в посмертно оставленном мире (а тем более напиши в интернете!), так наверняка нашёлся бы идеалист, который бы с пеной у рта начал мне доказывать, что справедливость важнее всего и отступиться от неё нельзя и на шаг. Что его устроит, если дотла сгорит мир, в котором он живёт, только бы всё было восторжествовало правосудие. Так не бывает. Утопия недостижима. Хотя, конечно, можно и даже нужно к ней стремиться. Но в рамках разумного, а не любой ценой. Сейчас я не в том положении, чтобы перебирать кадрами, которые могут помочь мне спасти Мир. Пусть даже шанс, на то, что Амати приблизит нас к победе, мал и ничтожен, но он есть. А вот уже после победы, если по воле богов мы её обретём и переживём, вот тогда и посмотрим, наработал Амати на прощение своих грехов, или остался должен. Сейчас мне важнее благополучие моей семьи, моих людей. И я буду биться за любое, пусть даже самое мизерное, повышение шансов на их выживание. Да и этот мир, как бы плох он ни был, всё равно заслуживает спасения. Нам здесь ещё жить. Ну, хочется в это верить… Между тем разговор девочки снова коснулся темы её внешности и того, как сильно она хочет быть нормальной. Из-за этого она пыталась выторговать у нас жизнь Амати, уверяя, что тот обещал вернуть ей прежний облик. — Я тоже ведь ирьенин. — К-кто? — опешив, заикнулась девочка. — Знахарь вот с такой штукой. Может быть, ты видела такое, — тепло улыбнулся я, подав в руки чакру, — умею почти тоже самое, что и Амати, и если хочешь, то я попробую тебе помочь, Исариби-чан. Девочка помялась, но не испугалась, будто не в первый раз видит применение подобных техник. И всё же она сняла с руки чистенький бинт, протянув её мне. Тёмные, как морское дно на глубине, чешуйки окольцовывали запястье поднимаясь вверх до самой шеи, где переползали на лоб и щёку: у самого основания поверхность чешуек чуть светлела, будто пульсируя в такт сердцебиению. Каждая чешуйка настолько плотно прилегала к другой, что не оставляла зазоров. Даже при сгибании чешуйки не размыкались, они гнулись, как резиновые, при этом на ощупь были жёсткими и при ударе ногтем звучали, как плотная костяная пластина. Что ещё меня смущало – каждая чешуйка была в идеальном состоянии: ни потёртостей, ни сколов, не грязи, ни пятен. Это при том, что тело самой девочки «украшали» корочки царапин и старые шрамы, похожие на кошачьи царапки. — Это можно вылечить? — не стерпела Исариби, пока я рассматривал её запястье. — Это не болезнь, но думаю, это можно убрать. Только сначала подумай, а нужно ли? Радостная улыбка сменилась недоумением, будто я сказал дичайшую глупость. Девочка одёрнула руку и отшатнулась. — Ты не урод, — зачастил я, чтоб исправить положение, — не монстр, кто бы там чего тебе не говорил. Шиноби гордятся внешними проявлениями улучшенного генома! Чем необычнее выглядишь, тем круче ты кажешься другим ниндзя. Твоя чешуя выглядит как улучшенный геном. — Ты говоришь сейчас, — шепнула Анко одними губами, — как Наруто. А я кивнул и улыбнулся. Исариби повторила за мной «Чем необычнее, тем круче», с какой-то брезгливостью, будто слизня потрогала, помолчала, а затем буркнула «Улучшенный геном? Что это такое?», нехотя пояснив, что уже читала, но не поняла даже из контекста. Похоже, мой искренний интерес к строению чешуи всколыхнул у Исариби не лучшие воспоминания. Не успел я толком обдумать зацепившую меня мысль «А откуда она вообще знает слово «контекст» и что за книжки такие она читала?», как пришлось рассказывать небольшую лекцию по теме "Необычная внешность — гордость шиноби", их отличительный признак, подтверждение их породы и наличия улучшенного генома. Мой рассказ Исариби не вдохновил, наоборот, она почувствовала себя обделённой. — Но тогда почему люди здесь так жестоки ко мне? — вскричала девочка. — Потому что они глупы и слабы, — ответила ей Анко, — и потому что они боятся всего неизвестного. Особенно, если понимают, что это неизвестное лучше и сильнее их и потому испытывают страх. О да! Моя жена может целый трактат написать на тему того, как люди умеют ненавидеть тех, кто сильнее их! Ну и про страхи тоже… — Тебе не нужно держаться за них, — поддакивал я супруге, спокойно и мягко, будто убаюкивая Исариби, — и не нужно пытаться им понравиться, ты можешь жить в месте, где твою внешность никто не будет считать уродством, с людьми, которые примут тебя такой, как ты есть. — Правда? — полным надежды и неверия голосом спросила Исариби, глядя, почему-то на мою жену. Глаза на мокром месте, но улыбка широкая и яркая, как у Наруто. — Правда. Мы тебе это обещаем, — отозвалась Анко. Они точно поладят, — подумал я о Мелком, но осёкся, — оставить её в Конохе не то, чтобы не получится, но ей там не место. И не потому, что мне бы было неудобно удочерить Исариби, а из соображений безопасности. Я бы предпочёл убрать из Конохи всех, кого не может спасти сюжетная броня, в прочность которой, кстати сказать, я не особо верю. Вот куда она, Исариби, делась после филлера? Амати повязали, а Исариби обещали вылечить. И вроде даже как Пятой обещали её показать. А после этого о девочке больше не вспоминали. И может, я параноик, но мне это кажется очень зловещим. Вот были в филерах Якумо, Исариби, тот двойник Наруто — Сора, и пара других интересных персонажей с необычными и полезными способностями, а потом исчезли. И никто их больше никто не видел и о них не вспоминал. Нет, понятно, что это филеры, лень писать мангаке и сценаристам… Но это там, в манге и в аниме. А у нас что произошло или произойдёт? Куда все пропали? Или пропадут? Это при том, что Якумо как бы исцелилась и обладала огромным талантом к гендзютсу (специалистов в котором у нас сейчас исчезающе мало), Исариби была бы очень полезна Конохе, традиционно посредственной на море (наши излюбленные локации — это леса и холмистая местность), и уж конечно, нам нужен почти настоящий джинчуурики. И вот всё это добро испарились без следа? Вопрос как и куда? Особенно в тот момент, когда генинов, вроде Наруто, отправляли на задания по всему континенту в соло или по двое. Да, у нас такой дичи не случилось, но могла бы быть, учитывая какой плохой из Цунаде вышел городской управляющий и хокаге. И, кстати, вполне вероятно, что всей этой дури с генинами не случилось только благодаря мне и тому наполовину спонтанному желанию защитить Госпиталь. Если уж с нами там всё висело на тоненькой ниточке и едва не закончилось трагедией, то, боюсь, при каноничном развитии событий там бы только трупы остались на месте беспомощных раненых и мало приспособленных к сражениям врачей. А это уже потянуло бы целый хвост дополнительных потерь на миссиях из-за нехватки шиноби, их усталости и недолеченности. В общем, так или иначе, но, чтобы с полной отдачей использовать всех, кто может мне пригодиться, их сначала надо бы спасти и завербовать. К тому же история с миссией Анко доказывает, что филлеры тоже не на пустом месте возникли. А тут такие миссии, что за впору за голову хвататься. Так что вопрос в том, а стоит ли тащить Исариби в Коноху? Тут я внезапно чихнул, напугав девчат. — Не стоит, — понял я знак. — Что не стоит? — переспросила Анко, — Или это ты сам с собой говорил? Я кивнул и показал два пальца (второе), продолжив мозговой штурм. В Коноху нельзя, это логично, там может случится Пейн и не станет Исариби. Тогда куда? Каменистое побережье? - задумался я и снова чихнул. — Понял-принял, копать в ту сторону. — Дядя-сан странный... - проговорила Исариби, закутавшись по самые глаза в одеяло. Скорчив недовольную рожу, я насмешил этим Анко. А я тут, между прочим, о серьёзных вещах думаю! О будущем! И всё же забегать так далеко не стоит, надо решать проблемы по мере их поступления. Сейчас на повестке дня Исариби, которая как раз рассказывала про то, что она будет счастлива уехать из этого места, но не верит, что к ней там будут добры чужие люди. Ведь здесь над ней издеваются. Хотя местные хорошо знали и уважали её погибшую семью. До того, как они пропали… Вот не понимаю таких людей. Остался один ребёнок. Помочь? «Пф, нет, конечно же! Давайте дружно будем его гнобить!» У местных хобби такое, что ли?! Суки, что с вами не так?! Ладно Наруто, там старичьё постаралось оградить Мелкого от несанкционированных связей, но Исариби-то за что такое отношение? Надо будет напоследок кого-нибудь виноватого в этом убить, в качестве прощального подарка и напоминания о том, почему так делать нельзя. Если, конечно, не забуду и будет на это время… Особенно гнусно такое обращение смотрелось на фоне добра, сделанного родственниками девочки. Дед Исариби был мудрым и добрым человеком. Старостой их деревни. Он не единожды спасал местных дурней, которые в погоне за рыбой уплывали за рифы на маленьких лодочках, а потом не могли выгрести обратно в спокойную воду. Мать девочек — знахарка. Может быть не самая искусная, но деревенским хватало и такого специалиста. Позже работала в лечебнице близ храма, тут, на острове. Сестрица Исариби, Кана, та которую мы искали, занималась ловлей дикого жемчуга и подводной рыбалкой с копьём, помогала и помогала обучать этому ремеслу других. Естественно, без какого-либо особого снаряжения (откуда оно у нищих рыбаков). Исариби тоже тренировалась так рыбачить. Я мысленно присвистнул. Это очень серьёзные тренировки, близкие к уровню, к которому приучают юных генинов, чтоб они не обленились и не растеряли форму. В каноне этот момент нигде не мелькал, но на территории Академии есть свой крытый бассейн, где проводят тренировки на выносливость. — Доверься нам, Исариби-чан, мы тебе поможем, — сказала Анко, нежно улыбаясь. В глазах девочки я увидел надежду и веру в слова супруги. Но вдруг Исариби замкнулась, стала бормотать что она не заслуживает такого доверия, что из-за неё погибли люди, и что травлю что стороны местных жителей она считает справедливым наказанием за… И тут она окончательно зависла, не в силах признаться. — За то, что ты воровала жемчуг и утопила пару кораблей? — подражая Анко, мягко улыбнулся я, шокированной моими знаниями девочке. Исариби начала нервно икать, чешуи на её теле становилось то меньше, то больше. Пока я ломал голову, как успокоить неожиданно яркую истерику, любимая не изящно переползла на футон к Исариби и обняла её. Видимо истощение было серьёзнее, — подумал я, роясь в распечатанной аптечке, — нужен коктейль от истощения номер два. Или лучше два и пять? Да куда я его переложил в последние раз… тридцать (порой из-за своей любви к раскладыванию всего по полочкам я умудрялся запутать даже идеальную память)?! Поглаживая по криво обскубанным волосам, Анко нашёптывала успокаивающие слова. Сработало, девочка перестала менять цвет, как испуганный осьминог, только шмыгала носом без конца. — Все шиноби время от времени чем-то подобным занимаются, — говорила Анко, слегка покачиваясь вместе с Исариби, — и все разумные люди понимают, что винить надо не инструмент, что нанёс удар, а заказчика, который нанял этого шиноби. Вот не нанял бы одного плохой человек, так просто нанял бы другого, если бы первый не согласился. — Но я не шиноби, — потеряно возразила Исариби. — Думаю и это поправимо. Если, конечно, хочешь, — проговорила Анко в макушку Исариби. Я покивал, хоть в мою сторону и не смотрели. Такая нежность в сторону самочки Ихтиандра меня задела, но я не подал вида. — Правда можно? — Конечно. Не так важно, шиноби ты или нет на данный момент. Важен сам принцип. Шиноби – инструмент, исполняющий волю заказчика. Мы не можем нести полную ответственность за работу, для которой нас наняли. А тебя ещё и принуждали… Для нас, ниндзя, это очень удобный аргумент и точка зрения — я не человек, а некий предмет, почти что робот, делаю то, за что заплачено. Все претензии к заказчику. К тому же всегда можно сделать удивлённые глаза и воскликнуть «Я ничего не знал и был уверен, что правда на стороне моего нанимателя!», а затем тихонько свалить. В теории, шиноби тоже можно привлечь к ответственности, вместе с его клиентом. На практике, конечно же, ситуация иная. А так-то да, Миром правят дайме и их дворы, истинно так! А вы что подумали?! Немедленно раздумайте назад! Вербовка Исариби прошла успешно, она уже считала нас замечательными и понимающими людьми, своей единственной надеждой на лучшее будущее. Точнее только Анко… Почему-то. Даже как-то обидно, я ведь такой хороший... И еда тоже была моя! И нет, я по-прежнему не собирался обманывать, как-то предавать или даже просто использовать девочку в тёмную. Решение не изменилось, и мы точно ей поможем. Просто посвящать её во все детали, сложности и спорные моменты пока излишне. Немного лжи во блага пойдёт ей строго на пользу. А после устроим её туда, где она сможет жить как нормальный человек. Главное сейчас – не облажаться. Надо защитить дайме, Исариби и Амати, выполнить миссию, а остальное можно будет рассказать девочке уже после, когда все мы будем в безопасности. Не став ничего придумывать, я сразу изложил свои планы. Мол мы с Анко возвращаемся, когда той станет лучше, и тем же вечером нанесём визит Амати. — Будет это, примерно через два дня… — Через один! — вдруг заупрямилась Анко. — Два, — передал я любимой в руки новый бамбуковый стаканчик с лекарственным отваром, — я хочу быть уверен, что ты восстановилась. От твоего состояния зависит не только наша миссия, но и здоровье Исариби-чан. Анко надулась, как маленькая, но лекарство приняла и больше не возмущалась. — Исариби-чан, что примерно планирует Амати делать после завтра? Насколько знала девочка, доктор-химеролог в этот время отдыхает после визита в лечебницу. В поисках новых подопытных он заглядывает туда раз в два или три дня. Посетители от Сихо бывают только в первой половине дня, без какой-либо системы. Что до гостей, то у Амати их было немного, так что ни сегодня, ни завтра, ни в день предполагаемого визита никто не собирался приходить. — Жемчуг я отдала, а до следующей кражи ещё неделя. И тут же покраснела от стыда. «Воровать чужое – нехорошо!» — накричала на себя внутренним голосом Исариби. — Если у вас есть график, то закономерности должны были заметить, — проговорил я, нахмурившись глядя в светлеющее окно, — как и тебя. Буря вроде бы прекратилась, так что я потянулся к чехлам для костюмов. — Нет, — помотала Исариби головой. — Неделя — это примерно. Иногда меньше, иногда больше. Чтоб не смущать девочку, я уступил Анко инициативу, лишний раз не встревая. Пока я ходил высунуть нос наружу и облететь округу, супруга подробно объяснила Исариби, как той следует себя вести, чтобы не вызвать подозрений Амати, если тот вдруг её позовёт. Всё же супруга знала этого урода получше чем я, ни разу его живьём не видавший. Кто-то бы укорил меня в том, что настолько сложные вещи я поручил человеку, который от истощения слегка не в себе, но… В этом состоянии Анко поразительно собрана, её только неуверенные движения выдают и нарушенная, как у пьяной, координация. Вернувшись, я застал самый конец инструктажа от Анко и не смог смолчать. — Как ты думаешь, Исариби-чан, а твоё присутствие при разговоре с Амати поможет его убедить, либо же лишь навредит? — крайне осторожно спросил я. — Как он себя поведёт в такой ситуации? Она наклонила голову, приложив к щеке палец. — Мне кажется, я вам буду только мешать. Амати-сан будет думать, что он сильнее, потому что сможет заставить меня напасть на вас. А если я откажусь, то это его взбесит и заставит сделать что-нибудь глупое в гневе. А ещё это очень удобно, — подумал я, глядя на обнимашки Исариби и Анко, — если мы облажаемся, то Амати не будет знать, что Исариби с нами заодно. И у нас останется дополнительный запасной вариант. Исариби сидела в ногах супруги, как в гнезде, а Анко обнимала её со спины. Они и вправду выглядели как родственники из-за схожего цвета волос, хотя черты лица, цвет и форма глаз сильно отличались. Пока мы не ушли, я решил кое-что проверить. Начал я с диагностики, а точнее с техники «Мистическая рука». Результаты были смешанные. По моим впечатлениям, выходило так, что эта самая чешуя не вполне материальна. Точнее так, это кожа, находящаяся под непрерывным воздействием чакры. Скрепя сердце, я достал из закромов свитка печать, пожирающую паразитное излучение чакры, ту, что позволяла любому, даже джинчуурики, на время стать невидимкой для сенсоров. Эта печать была скорее сувенир, потому что с тех пор, как мы с Наруто устроил для Итачи и Кисаме тазик-эвтаназик, Мелкий научился делать подобные печати сам и забросил куда подальше. Побочные эффекты у этой фуин оказались уж очень вредными. Печать не просто «сжирала» чакру вне тела, она уменьшала естественную защиту. Буквально высасывая ту энергию из кожи, которая делает шиноби прочнее. Зацепи нас шрапнель от техник, и мы бы получили увечья, как простые смертные! И я прилепил эту памятную для меня печать на руку Исариби. — Да! Я так и думал! Рука рядом с бумажкой очистилась на радость девочки, да только я её расстроил, пояснив, что эффект временный и если бумажку не убрать, то она начнёт тлеть и в даже может загореться. — Впрочем, засеки время и подожди до момента, когда она начнёт тлеть. Так мы примерно узнаем, о каком объёме чакры идёт речь. Судя по тому, что примерно через час я начал чуять запах палёных чернил, чакры у Исариби немало. Не Наруто, конечно, но он Узумаки и джинчуурики, то есть вообще отдельная категория. Всё это время мы с Анко наблюдали, а я в меру сил и умения использовал диагностические техники. Прежде чем затлеет бумага, от переизбытка впитанной чакры, начинают нагреваться чернила. Тонкий, едва уловимый запах, который легко спутать с запахом нагретой солнцем деревяшки. — Это хорошо, теперь мы знаем, что можно обойтись без исследований в Госпитале, нужно будет лишь научить тебя использовать чакру. — Всего лишь?! — разочарованно проговорила девочка, точно я предложил ей лекарство из молока русалки, слёз единорога и чешуи с задницы дракона. — Поверь мне, это намного быстрее, полезнее и безопаснее, чем пытаться получить помощь от Госпиталя. Её это мало утешило, так что я добавил. — А с другой стороны, не будем торопиться с выводами и рассмотрим все варианты. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Так как Анко всё ещё нездоровилось, я понёс её на руках, пока она держала над нами обоими зонтик. Погода снова испортилась и с серых небес моросил грибной дождик. Достаточно удалившись от домика девочки-рыбы, я спросил, не показалось ли Анко, что Исариби, местами, не совсем с нами честна. — Я ожидал от неё больших восторгов, а тут она как будто Сомневается… — Ты повёл себя как безумный учёный, особенно когда печать вытащил, — легко посмеялась супруга, — и не назвал наши имена. — Как не назвал?! Так мы выяснили, что Исариби тоже не промах в добычи информации. — И как это она так легко выудила наши настоящие имена? Анко покраснела: — Она пробурчала что-то похожее на моё имя, а я поправила. — Хитрюга! Как угорь скользкая, — усмехнулся я, — надо с ней осторожнее. Анко погрустнела, а я ободряюще улыбнулся: — Тут мы оба облажались, нормально не подготовившись. И хорошо, что она такая изворотливая и умная, другая бы не выжила на её месте. Главное, чтоб теперь она нас не сдала и не ударила в спину, поверив Амати... — Думаю, нас обоих ввёл в заблуждение её облик, — отозвалась Анко, — если она вместе с сестрой посещала лечебницу, когда Орочимару был здесь, и помнит об этом… — То ей не может быть двенадцать-тринадцать лет… — закончил я за Анко, задумчиво угукнув. — Неплохо она сохранилась. Анко зажмурилась: — А я с ней, как с ребёнком общалась! Наконец оказавшись в домике, я почувствовал облегчение: всё предельно ясно и понятно. Планы становятся на крепкую почву, и даже если произойдёт что-то непредвиденное, то мы легко с этим справимся. И это знание согревало душу. Да и Анко расслабилась, так что мне показалось будто она хорошенько набралась. — Как?! Я думал тебе лучше стало? — подхватил оседающую на пол супругу. — Ммм… Просто я умею пить и притворяться трезвой, а ты — нет, — щёлкнула любимая меня по носу и захихикала. — Да уж, — без энтузиазма отозвался я, — травиться ради этого навыка мне что-то не хочется… Игривое настроение Анко не испортил даже мелкий град, который застал нас по пути в бани. Хотелось, конечно, принять горячий душ прямо в бунгало и никуда больше не выходить, но чего нет, того нет. И хотя в такую непогоду слежки из кустов за нами не было, я всё же арендовал небольшую комнатку в банях, закрытый онсен, бассейн которого не находился на улице. — Готово, — убрал я мелкий гребень, которым проверял, не осталось ли в волосах любимой мусора. Анко сидела на небольшом стульчике, а я позади неё стоял на коленях, чтоб не пропустить очередную сухую колючку, которая намоталась на мягкие пряди и никак не желала выметаться. Занятие оказалось неожиданно медитативным. Я с усмешкой припомнил ролики про обезьянок, которые выискивают друг у друга блох. Закончив с мусором, я достал краску. Пора было подправить нашу маскировку, пока цвет корней волос ещё не так заметен. Анко всё норовила из пены шампуня сваять пизанскую башню, рассмешив этим меня. Её прекрасной попе не сиделось на стульчике ровно. — Ещё пена осталась, — подметил я, забирая у Анко пустую бамбуковую бутылку из-под лекарства. — Ну и что, — легко пожала любимая плечами и, прогнувшись назад, упёрлась руками в мои бёдра. От вида этого мостика я сглотнул. Анко хитро заулыбалась. Одно слитное движение и она уже сидит на моих коленях, поливая упругие груди душистым гелем. — Тебя тоже нужно помыть, — прижалась любимая ко мне всем телом. Протянул руки обнять, а супруга уже повернулась ко мне вполоборота, нескромно поглядывая через плечо. Будто она не на моих коленях крутилась, а на стульчике. Зажмурившись, я медленно выдохнул, проговаривая про себя «Не ведись. Анко нужно отдохнуть, даже если она вся извертелась, чтобы сексуальнее выгнуться! Спокойно! Думай о чём-нибудь неприятном!» Не помогло. Выдержка собрала вещички в узелочек и помахав ручкой, послала воздушный поцелуй. От мыла руки скользят по коже. Обнял любимую поперёк грудной клетки. Забывшись, наелся мыла, когда поцеловал Анко в плечо и рассмешил её, надув пузырь. — Так, это не дело! В душ! Мы так убьёмся в этой мыльной луже. Из бань мы ушли довольные. Настроение не испортил даже служка с козьей рожей, который без слов пытался показать нам своё лютое презрение, закрывая бани на ночь. Мы были самые последние и из-за нас он не мог уйти. Да и насрать! Раздеваться мы начали уже на первом этаже, целуясь жарко и жадно, будто не виделись пару месяцев. За нашими спинами барахло подбирал мой, очень завистливо вздыхающий клон. Я бы и не заметил, если бы на него не обратила внимания Анко. Шальная мысль, очевидно, минуя цензуру, слетела с губ Анко: — Закончишь, присоединяйся. Дар речи потеряли оба (я и клон). — Ты против? — облизав слегка припухшие от поцелуев губы, сказала Анко. — Эм… Нет, я удив… — Хорошо, — хитро улыбаясь, заткнула мне рот поцелуем любимая. Да вот только эротические фантазии оказались далеки от реальности. Клон в постели просто мешался. И вообще со своей зеркальной копией в постели делить одну женщину было очень странно… Можно сказать, неприятно даже. Утром, помятая, как с похмелья, Анко выдохнула: — Клонов в постель мы больше не приглашаем. — Согласен, — отнял я руки от её живота, прервав переливание чакры, — но, только моих или твоих тоже? Шутку супруга восприняла со всей серьёзностью. Она задумалась, а потом выдала: — Обоих. Я могу приревновать тебя даже к своему клону. Скорчил очевидно наигранную рожу: — Ну вот, накрылся мой тройничок с двумя Анко, медным тазом. А так хотелось! И если отбросить юмор, то клон есть клон, он не ощущается тактильно как человек, разница очевидна, ты будто пластиковую игрушку трогаешь. Или даже скорее резиновую. А ещё не стоит забывать про отсутствие других «отверстий» помимо рта. Это, блин, шпионы-разведчики одноразовые, а не ожившие куклы для постельных утех! Ну ладно Анко, она слегка не в себе… Я-то мог бы и сообразить, что у конструктов из чакры даже слюны нет, чтобы их поцелуи хотя бы немного напоминали настоящие. Это, видимо, надо очень сильно изголодаться, чтобы тащить клона в постель. Особенно своего. И определённо не стоит менять клону пол, потому что эти воспоминания тебе ещё от первого лица «смотреть» с полным погружением. А если клон не теневой? — Ты ещё тут? — помахала Анко перед моими глазами рукой. — Да вот задумался… а какой-нибудь извращенец пытался поиметь элементальных клонов? Например, из земли. Недоумение, задумчивость и искреннее возмущение промелькнули на лице Анко: — Отвратительно! — Ага! — заржал я, — Но ты об этом задумалась! Анко закрыла лицо руками, простонав что-то вроде «теперь всегда этот позор вспоминать будешь?!» Наклонился поближе и жарко с хрипотцой проговорил: — Теперь это только наш с тобою очень важный секрет. Милая честно пыталась удержать обиженную моську, но не выдержала и рассмеялась. Благодаря лекарству и моей чакре Анко полностью оклемалась уже на следующее утро, но мы всё равно взяли ещё сутки на подготовку. Да и я хотел перестраховаться и понаблюдать. Особенно за психологическим состоянием Анко. В ночь перед вылазкой, разбуженный грозой, я не смог уснуть. Несколько раз спускался вниз, пока сонная Анко не попросила меня угомониться. — Ты беспокоишься так, будто завтра у тебя, а не у меня встреча с неприятными воспоминаниями назначена. — А вдруг цунами? Нас же тут затопит! Анко приложила ладошку к моей груди и тихим уверенным голосом произнесла: — Ты бы почувствовал здесь как немеет сердце, как за долю секунды беспокойство заставляет кровь бурлить и разгонять чакру без видимой на то причины. Ты бы почувствовал опасность заранее. Всё хорошо, спи. Стоило мне выдохнуть, как послышался треск и звон стекла. — Проверять я это не хочу! — быстро замотал хлопающую круглыми глазищами Анко в одеяло, сунул в руки свёрток с подушкой (будто там наши вещи) и побежал в основное здание гостиницы. В отличие от домиков на берегу, основная часть комплекса находилась на каменных плато, издали похожих на гигантские плоские чаши, покрытые «мхом» прибрежных лесов. За моей вознёй Анко наблюдала, широко распахнув глаза: я обменял бунгало на номера, устроил скандал из-за дерева, которое «чуть нас не убило», выбил скидку и перегнал ничего непонимающую Югири из бунгало в номер. Так же позаботившись, чтобы её нормально устроили. — В такие моменты я понимаю, что ты другой… — О чём это ты? — отвлёкся я от засовывания печатей в укромные места. — Не бери в голову, — прикрыла Анко глаза, сделав вид, что уже спит. А я уже выбросить это «ты другой» не мог! «Другой» это какой? В лучшую? В худшую сторону? Я что-то не так сделал? Я ж, блин, мнительный! Договори! Мы ведь давно выяснили, что это так. Да, другой. Мол душа та же, а память иная, потому не тот характер и взгляды на жизнь… Но, видимо, дело в чём-то ещё. Почувствовав мой взгляд, Анко накрылась одеялом с головой и ноги поджала. Будто закрылась от меня. Расспросы на тему «Я что-то не так сделал?» сбивались на взлёте ответом «Спи, завтра трудный день». Ох, как всё запущено… А я только порадовался, что с одной проблемой разобрались. Но пока всё это выглядит так, словно освобождённые ресурсы мозга, отвечающие за самоедство по поводу Орочимару, мигрировали к теме отношений... И хрен редьки почему-то не слаще. Я сделал вид, что смирился и лёг спиной к спине с Анко. Пошаманив с заслонками «шлема»,«услышал», как любимая корит себя за идею с клоном, что ей теперь стыдно смотреть мне в глаза. «Не понимаю, что сама хочу… Зачем мне тот, прежний Ирука? Зачем мне их двое разом, мне нужен только тот, что есть сейчас! Мне в жизни мало страданий? Всё хорошо, а мне хочется, чтоб было плохо… Какая же я дура!» Думая, что моё присутствие Анко успокоит, подгрёб кокон к себе, пожелав спокойной ночи. Да только от объятий её мысли стали ещё беспокойней, а чувство вины сильнее. Точно мазохист со стажем она раз за разом ковыряла поджившие ранки, мешая им зажить. Если собрать воедино все мысли и образы, что она себе надумала: то для Анко я словно брат-близнец её бывшего с которым она так и не рассталась. Одно лицо, одно имя, ужимки и поведение, до боли напоминающие прошлое. Умом Анко понимала, что старую личность Ируки нужно отпустить, как провожают в Обон фонарик, но всё равно скучала. Но по чему конкретно, я тупо не понимал. Ей самой осознание проблемы мозги корёжило, а у меня, от логики, построенной на чистых эмоциях, голова взрывалась. Я когда услышал это её «Умино Ирука умер, а ему на смену будто явился близнец и заставил всех думать, что Ирука — это он», думал икну с испугу. К счастью, выдержки хватило, я даже не дёрнулся и не сбил ритм дыхания, дальше притворяясь спящим. Слушая мысли супруги, я так много хотел ей сказать, но приходилось помалкивать и следить за дыханием! Анко будто жаждала от меня какой-то жести в свой адрес, как наркоман дозу. Мысленно воскликнул: Мне тебя отшлёпать или укусить больно?! Супруга испытывала иррациональное чувство вины за то, что не смогла "исправить" прежнего Ируку, "спасти" его прежде, чем он чуть не откинулся (будто подозревала, что «чуть не» тут лишнее). Так и хотелось ляпнуть: Ты ему не мамочка, чтоб воспитывать! Да и поздно уже, идиот вырос. Ох, лучше бы я сюда не лез… — «закрыл» я шлем обратно, пялясь в тёмный потолок квадратными глазами, — меня будто в мозг поимели. И всё же я кое-что из этого монолога вынес: Анко потихоньку строит своих тараканов и у неё что-то даже получается. Ей нужно как-то помочь разорвать отношения с «мертвецом», иначе этот гештальт «мнимая измена Хорошему Ируке с плохим старым Ирукой» не закрыть. Пока не знаю как, но задача номер два кажется выполнимой. Мастерски изображая спящего, я не заметил, как в самом деле отрубился. А утром, готовя снаряжение, мы ещё раз пробежались по стратегии. Взвесив все за и против, мы решили, что, если погода позволит, доберёмся по воздуху. Если нет — под водой. Вариант, где бы мы садились в лодочку или бегали по воде, отмели сразу — заметно. Кроме того, в воде близ острова, могли быть разбросаны какие-нибудь мудрёные фуин, улавливающие появление кого-то покрупнее косяка рыб. Да и патрулирование окрестностей химерами, получившимися из сторожевых псов, я не исключал. Воздух всё ещё оставался самым безопасным способом передвижения. Анко ясно и трезво раскидала детали плана ещё вчера вечером, попросив оставить Амати на неё. — Не получится, милая. Мне нужно будет надавить на химеролога, чтобы он опомниться не успел и тут же завербовать. Он нужен Еноту и нашему проекту, как ты наверняка помнишь. Несмотря на явное несогласие в эмоциях, спорить она не стала, согласившись с моей логикой. Раз я хочу быть главным для Амати, то мне же нужно его завербовать. Мы об этом говорили раньше, но эмоции они такие, прут против любой, даже самой железобетонной, логики. В день вылазки мы отправили клонов на рынок развлекать Югири, а сами по норе в лес. Когда в бунгало заменили окно, мы пошли туда якобы чтобы проверить не оставили ли чего ценного, а на самом деле оставили вместо себя клонов. Меня всё ещё беспокоил безмолвный срыв Анко, но днём от него не осталось и следа, словно от вчерашней грозы тяжёлых облаков. Сейчас небо было ярким и чистым, будто вот-вот затрещат цикады, а с полейдонесётся запах луговых трав. С летом у меня ассоциировались, почему-то, именно поля от края до края горизонта. А ещё жёлтая пшеница и подсолнухи, ещё не успевшие согнуться под тяжестью созревших семечек. — Рой… Ирука. — Что? Извини, задумался немного. — Я готова, — протянула Анко мне ремешки страховки. Мы без проблем приземлились на камни в дальнем уголке необитаемого острова. Здесь никто даже не морочился созданием липовой рыбацкой деревушки: просто камни и густые деревья. Понятное дело, если по легенде остров безлюдный, то ни о каких оборудованных местах под лодки тут речи не шло. Абсолютно дикие места без намёка на человеческое присутствие. Выбивались лишь блёкло-красные, тори, установленные на каменном берегу. Просканировав округу, я не нашёл и следа чакры. Патруля нет, как и химер. Хотя это было бы весьма неразумно, выпускать монстров на свободный выгул. Одна такая тварь, попытавшись найти у людей помощи, либо напав на них, мгновенно поставила бы под удар не только Амати, но и всю программу в целом. Уверен, что подобной схемой Орочимару не брезгует до сих пор. «Чисто» — простучал нужную комбинацию пальцем по микрофону, разрешив Анко спуститься на землю. Внутрь комплекса можно было попасть двумя способами: через подводную пещеру, о которой знала Исариби, или через малозаметную расщелину, притаившуюся между высоких скал острова и сокрытую от посторонних взглядов густыми кронами дубов. — Надеюсь, что тут ничего не изменилось. Обойдя все ловушки, мы попали в широкие коридоры из серого камня, похожие на пасть диковинной рыбы. Поначалу казалось, что это естественная пещера и ничего кроме кривых пик сталактитов и сталагмитов мы тут не найдём, но вскоре появилась первая дверь. Тяжёлая створка, обитая по краю металлом, была оперативно смазана и вскрыта. Тёмное помещение за ней нас разочаровало: просто пустая комната, даже паутины по углам нет, лишь висит одинокий цоколь без лампочки под потолком, прикреплённый к белому проводу внешней проводки. В следующей комнате нам повезло чуть больше, но мы снова нарвались на консерву. — Видимо, это неиспользуемые помещения, — огляделся вокруг. Всюду стояли те самые гигантские колбы-аквариумы, только пустые и обесточенные. И хотя запах пыли перебивал всё остальное, здесь всё равно припахивало чем-то химическим и полынью, отчего хотелось чихнуть. — Идём дальше, — отвернулась от колб Анко. Ей всё ещё не давали связанные с прошлым триггеры. Даже вид колб был ей был невыносимо неприятен. Следующую дверь мы уже не ломали, я на слух определял есть ли там движение и если его не было, то дверь помечали на самодельной карте и шли дальше. На всякий случай я создал пару теневых клонов, которые замаскировали себя при помощи иллюзий и хенге стен. Вдруг мы проморгаем атаку или нам нужна будет помощь или прикрытие для нашего отхода. На себя же мы посадили по хамелеончику, которые помогли сделать нашу маскировку почти идеальной. Братья -близнецы с именами Горо (五郎) — "пятый сын" и Рокуро (六郎) — "шестой сын", были юными и даже близко не столь могучими, как Мираж, но зато и чакры с едой на свой призыв столько не стоили, а с маскировкой помочь могли. Они прятались в волосах, и совместной техникой помогали нам сливаться с окружающим миром и скрывать чакру. Ну а лишнего шума мы и так не издавали. Как-никак, мы оба проходили обучение на тихушников. Мы успели проверить приличное количество комнат, когда впереди скрипнули петли. — Где носит эту Исариби? — неприятно резанул слух голос Амати. — Мне сплавать за ней? — Нет, не нужно. Покормить зоопарк можешь и ты сам. — К девчонке мутанты лучше относятся. — Тц. Если боишься, просто кинь еду им сверху. Не обязательно класть всё в кормушки. Мерзко. Люди, ставшие монстрами. И отношение как к животным. — Амати-сан, у нас к вам есть деловой разговор, — первым снял я маскировку, а за мной повторила Анко. Наше появление в коридоре застало Амати врасплох, точно простого человека. Он буквально остался стоять с открытым ртом, прежде чем перевёл удивлённый взгляд на Анко и попытался съязвить. — Подожди, — остановила меня супруга, — сначала я. — Анко-чан? Я удивлён, что ты вернулась, после всего, что произошло… Как много старинных гостей в последнее время. Так и подмывало ляпнуть: Мужик, а я? Меня тут раньше не было! — С тех пор многое изменилось, — пожала Анко плечами, будто ей было наплевать на Амати и это место в целом. — Но не твой статус. Видимо, Орочимару тебя не очень-то ценит… Подколка ударила прямо в больное место, заставив химеролога вздрогнуть. Амати выглядел очень похожим на своё мультяшное воплощение: Он был один из тех немногих, у кого была чакра, но при этом плохая внешность. Амати был несчастливым обладателем лошадиного лица нездорового оттенка (цвет лягушка в обмороке), носа-картошкой, впалых глаз, кажущихся выпученными из-за тёмных кругов под ними. Его тонюсенькие брови-ниточки комично смотрелись в компании широчайшего лба и прилизанной на одну сторону чёлки. И судя по тому, как он зачёсывал волосы, стягивая в мышиный хвостик, он ещё и лысел. В общем прямой дорогой к пластическому хирургу для дайме и их жёнушек. Раз морочится с приглаживанием своих трёх волосинок — значит, хочет быть красивым. Это тоже запишем в пряники, которые уравновесят кнут. А при необходимости ими тоже будем бить… Только сейчас парень в очках и тёмном спортивном костюме сообразил, что мы тут незваные гости и достал кунай. Но пока кидаться в бой не решился, замер, выжидая. Вероятно, то, что мы так спокойны и знаем, как попасть внутрь, не потревожив сигнализацию, его смущало. Очкарик в неброском спортивном костюме сильно напоминал одного из команды вечных второгодок Кабуто. А ещё Гарри Поттера, своими круглыми очками. Кобуру для кунаев на ноге он не носил, но его выдавали ботинки без носка и сумка на заднице. Да, обычные люди тоже любят такие ботинки, но при этом подсумки, как шиноби, не носят. Котомка, рюкзачок и тому подобное - да, но не сумочка за спиной, в которую легко влезть. Это плохой выбор для путешественника без чакры, ты просто не почувствуешь, как тебя обворовывают. В общем, лучше подождать пока назовут имя, чтобы точно удостовериться в личности помощника Амати. На экзаменах шестёрки Кабуто носили маски-шторки, скрывая лица. — Если вы двое ищите Орочимару, то он был здесь около двух недель назад. Ты ведь чувствуешь это по метке? — Не особо, — очень правдоподобно соврала жена. — Похоже, что ты ему тоже не очень-то нужен, раз Змей оставил тебя в этом захолустье, а не взял с собой. Амати скорчил рожу, поджав и без того узкие бледные губы, но затем снова изобразил превосходство. — Ты не знаешь, на что я способен, это исследование всей моей жизни! — выпучив свое выпуклые круглые глаза, торжественно заявил Амати. Анко демонстративно изобразила зевок. — У меня есть наглядный пример, — тут химеролог поискал глазами Исариби. Разумеется, не нашёл. — Ых, — недовольно буркнул Амати, — Не важно. Та девочка может адаптировать своё тело к воде. Под водой она может дышать и передвигаться. Это мой первый шаг на пути создания ниндзя, что способны передвигаться по воде как рыбы! Обычные ниндзя на такое не способны. Если мне это удастся, то я смогу полностью контролировать пути между островами! Я буду контролировать Мир! Не надорвись только, мысленно проговорил я. Хотя прямо надирало сказать это вслух! Останавливало меня только то, что акустика в пещере слишком хорошая и начинать конфликт на ровном месте не хотелось. Лучше не бесить этого нарцисса, свято уверенного в своей гениальности. Ведь есть ещё возможность договориться. Но это явно будет непросто… Боги, до чего же он цельный и органичный! И внешность уродская, и голос неприятный, и манера держаться вызывает отторжение, да ещё и человек с придурью. Редкая тварь из красной книги, но разводить таких для будущих поколений не стоит. Пусть лучше вымрет. Амати снова скорчил недовольную рожу. Второй раз едкая высокомерная улыбочка далась химерологу тяжелее (похоже, его так затянуло в мир грёз, где он стал владыкой морским, что пришлось дольше настраивался на роль саркастичного злодея). — Я смогу править миром! Орочимару ещё пожалеет о том, что забросил этот проект, — продолжал разоряться Амати. М-да, пациент совсем плох, так что придётся выходить на сцену мне. Очарование моря уже было включено на полную катушку сразу, как Анко заговорила с ним, так что осталось лишь правленье вступить в диалог. Я медленно зааплодировал, будто меня покусал ленивец. — Прекрасное театральное выступление, великолепная актёрская игра. А теперь, Амати-сан, давайте поговорим серьёзно, как взрослые люди, коллеги и будущие партнёры. — Эй, ты не знаешь, на что я способен! Я великий учёный! Я смогу создать отряд ниндзя, способный сражаться под водой! У шоу имени химеролога Амати Бесфамильного зрителей больше не стало, но он старался... Хорошо хоть пока на сцену не лез тот парень-шестёрка — просто не понимал, что вообще происходит. Очкарик с короткой стрижкой, так всё это время и стоящий рядом, опустил кунай, покосившись на начальство недовольством и недоумением, про себя говоря: «Что ты несёшь?!» — С такой силой я смогу править миром! — всё распинался Амати. А я так и не понял, зачем он это так исступлённо повторял уже мне. Пытался самого себя убедить в этой фигне? Или посчитал, что с первого раза я и Анко не поняли? Или его просто так переклинило? Впрочем, это не имеет значения. Так что, отбросив несущественные вопросы, я широко и обаятельно улыбнулся (точно знаю, тренировал перед зеркалом). — Не хочу вас расстраивать. Амати-сан, но шиноби, способные сражаться под водой и на воде уже есть в товарном количестве, особенно в Стране Воды. Целые кланы: Хошикаге, которые буквально стали гибридом породистого шиноби и акулы, Хозуки, что буквально способны становиться водой. У них есть призывы, техники, тактики, командная работа и много чего ещё: плод сотен лет селекции, войн, тренировок и оттачивания навыков. И это всё не даёт им возможности править миром. — Они смогут сражаться под водой! — с натужным энтузиазмом заявил Амати. А я оглядел учёного с ног до головы: коричневые кожаные туфли, штаны похожие на джинсы, фиолетовая кофта под горло и замурзанный, триста раз перестиранный белый халат с пустым бейджиком на правой стороне груди. Это не ниндзя — это обыватель. Неудобная обувь, слишком узкие и плотные штаны — один высокий удар ногой, и они порвутся посередине. Он мог носить что угодно, но предпочёл этот жалкий замурзанный халат, которому половые тряпки приветливо машут, зовя к себе в компанию. Он отчаянно цеплялся за прошлое. За ту жизнь, где ему не надо было беспокоиться о будущем и бояться охотников по его душу или смертельного недовольства Орочимару — Мне не хочется вас огорчать, но даже без генома Хошикаге шиноби могут сражаться под водой. Акваланги, дыхательные маски и другое снаряжение, специальные техники… Люди много чего придумали. — Они смогут очень далеко заплывать, не выныривая на поверхность. Скрытно подбираться к целям там, откуда никто не ждёт! — не сдавался Амати. — Да, только в этом нет смысла, если они при этом всё равно они останутся примерно такими же хрупкими людьми, которым нужно есть, пить пресную воду, спать и отдыхать. И которых хороший шторм легко угробит в открытом море, разобьёт о скалы или просто выкинет на берег, как рыбу, выдав его наблюдателям. Амати поморщился, но промолчал. Ему в голову ничего не шло, а спешка только мешала подобрать хороший аргумент. — Бывает, — говорил я спокойно и уверенно, — что морские штормы даже огромные крепкие корабли ломают, как щепочки, а тут человек из костей и мяса, пусть даже более крепкий относительно оригинальной комплектации. Идея не выдержит столкновения с реальностью. Анко хихикнула, когда я развёл руками, будто вправду огорчён таким положением вещей. — И это я молчу об опасности морских обитателей: мутировавшие от чакры монстры, обычные акулы и мурены, плавающие ядовитые змеи и прочая плотоядная живность передают привет и болезненный, а возможно и смертельный кусь всем любителям поплавать на далёкие дистанции. — Кто ты такой? — напрягся парень в очках, встав в боевую стойку. И тут я вспомнил. Да это же тот самый, с гибким телом, которого должна была победить Ино… Как там его звали? А, вспомнил! — Мисуми-кун, ты что, начальство не узнаёшь? – изобразил я недоумение пополам с удивлением. Очкарик рыпнулся было сложить руки по швам и поклониться соразмерно своему проступку, но вдруг решил перепроверить: — Орочимару-сама? — Нет, меня зовут Умино Ирука и я твой новый хозяин. — Ты что несёшь?! – взвился очкарик, растеряв всю учтивость и желание лизать ботинки. — Ты кто такой вообще?! Ну, это у него явно от шока. — Сказал уже, — терпеливо пояснил я непонятливому. — Я твой новый хозяин и меня зовут Умино Ирука. Обращаться в личном общении можно как «сан», так и «сама». — Да ты псих! С чего ты я буду тебя как-то называть? И почему ты считаешь меня своим хозяином?! Мда, совсем поплыл болезный. Плохо у него с выдержкой. — Ты всё перепутал. Как раз наоборот, я, — указал на себя большим пальцем, затем на Мисуми, — твой новый хозяин. Всё просто. Не переживай, привыкнешь. — Да ты рехнулся?! Да я никогда не стану подч… ! Что-то ещё сказать ему я не дал. В самом начале его речи я кинул на область иллюзию, искажающую восприятие времени, использовав чакру для ускорения. Почти мгновенно оказавшись рядом с парнем я быстрым, а главное мощным ударом под дых согнул Мисуми пополам. Не зря я добавил в удар импульс медицинской чакры. Как любят говорить Хьюга: "Внутренние органы не натренируешь". Опрокинув местного Гарри Поттера на спину, поставил ногу ему на шею, слегка придавив кадык. — Нет, ты будешь мне подчиняться, Мисуми-кун. Потому что иначе я прямо здесь убью тебя и сдам твою голову за награду властям Конохи. Это если тебе повезёт. Если не повезёт — сначала допрошу о твоей службе Змею. С пристрастием допрошу. Хочешь себе такой судьбы? Ну?! Отвечай! Тот попытался помотать башкой, с трудом промычав что-то невнятное. Своим КИ я давить не стал, едва ли я их обоих впечатлю на фоне Змея. В такой ситуации лучше изображать хтонь, притворяющуюся человеком: совмещать веселье с арктическим хладом в глазах, да еще и лицо надо сделать чрезмерно симметричным при помощи иллюзии, чтобы оно вызывало чувство безотчётной тревоги эффектом зловещей долины. Местные всё-таки на диво суеверные и верят во всякую сверхъестественную хрень. Этими предрассудками надо пользоваться. Насмотревшись на дерганья несостоявшегося чуунина Конохи, я продолжил. — А есть еще другой вариант. Ты прямо здесь и сейчас присягаешь мне, а я дам тебе безопасное убежище, работу, помогу тебе стать сильнее, а в будущем еще и амнистию от Конохи. И есть ещё последний, третий вариант. И он мне больше всего по душе, так как прибыльнее. Надо разобрать тебя на запчасти и по кускам продать на чёрном рынке. Быстро, дешево, прибыльно и без риска. Подручный Змея издал какой-то протестующий всхлип. — Но пока что выбор за тобой, Тсуруги Мисуми. И да, сбежать не вариант, я и моя супруга — джонины. Бить я его сначала не хотел, но понял, что иначе будет долгая ругань, вопли, сопли и претензии, а потом один хер всё кончится дракой. Шиноби - они же такие! По нормальному не понимают. Только сапогом в рыло. Пока не докажешь им что ты сильнее их — бесполезно что-то объяснять. Даже слушать не будут. Тсуруги попытался схватиться за мою ногу. То ли сдвинуть, то ли атаковать — непонятно, но я не стал спрашивать и уточнять — просто сбросил его руки выбросом чакры и сделал «прыжок с камня»: резко перешел с положения нога на горле в подобие прыжка вниз. Коленом той же самой правой ногой, что была на его горле, я ударил его в грудь, выбив из него дыхание, стон боли и желание сопротивляться. После чего я одной рукой схватил будущего работника за ухо, и подняв его с пола, зафиксировал в положении раком в крайне неудобной позе. А второй прижал к его горлу лезвие танто, регулируя, так сказать, осанку и угол наклона. — Отпусти! — простонал бывший генин Листа. Да, унизительно, да больно! В том и суть! — Орочимару из тебя подопытного сделает, - прохрипел парень. Я же в ответ нагнул его пониже и еще сильнее и больнее выкрутил ухо. — Твой бывший хозяин сейчас себе даже задницу самостоятельно подтереть не может после того, как Третий своим посмертным фокусом навсегда лишил его рук. А ещё Орочимару далеко, а мы здесь. И твоя задача сейчас, дурачок, выкупить свою жизнь у меня с женой, а не мечтать о большом и длинном папочке. Понял? — С Мисуми-куном всё в порядке? - озаботился вдруг Амати, с лёгкой опаской глядя на меня. — Да, если не перестанет мне перечить. Когда тебе требуху без анестезии раздвигают, будто при полосной операции — это неприятненько, но пока от этого ещё никто не умирал. Само всё на место встанет, если, конечно, мы его прямо сейчас не убьём. Да и удар в грудь был болезненный, но тот него обычно тоже не умирают. В ответ грозное сопение, но без новых воплей. — Вот и отлично, значит, мы друг друга поняли. Теперь слушай, правила у меня простые. Ты приносишь мне присягу, после чего с полной отдачей, честно и самоотверженно трудишься на моё благо, и получаешь соразмерно тому, что заработал. Попытаешься предать – будешь наказан. Возможно даже смертью. Ты меня понял, Мисуми-кун? – спросил я, ещё вывернув ему руку, которую тот тянул ко мне, в попытке освободиться. Суставы у него гибкие, можно не сдерживаться и не заморачиваться. — Да понял, я понял! – сорвался тот на крик из-за болевого воздействия. — Отлично. Тогда повтори, — потребовал я, перестав тянуть его башку. Всё-таки у меня не стояло цели сломать шею будущему рабу или оторвать ему ухо… в смысле работнику, конечно же! — А… — химеролог начал было говорить, но я его перебил. — А вы, Амати-сан, совершенно другое дело. Если ваша слова соответствуют действительности, то мы с вами подружимся и вы сможете неплохо заработать под моим компетентным руководством. Кстати, хотите перестать быть разыскиваемым преступником и вернуться Коноху уважаемым специалистом? — А это возможно? – с недоверием спросил непризнанный мышастый гений. Если бы не телепатия, я бы подумал, что ему это не интересно, но Амати был в восторге, лишь хотел выторговать себе условия получше. — Разумеется. Я могу многое, и, в отличие от Орочимару, я цену верных и способных подчинённых. Также, в отличие от него, я способен снять с вас статус предателей и дать вам возможность вернуться домой, а не опасаться преследования по всему миру. Так что вы выбираете: жизнь, будущее, известность, снятие статуса нукенинов, возможность работы с талантливыми коллегами или бессмысленное прозябание здесь? Посмотрел на задумчивую морду и решил добить. — А ещё вы можете отказаться и умереть прямо здесь и сейчас ради Орочимару, который вас даже не ценит. Выбор за вами. — Орочимару обещал мне силу, — просипел жизнью и моим кулаком ушибленный Мисуми. — И что, дал? — постебался я. — Или ты сам взял её, получив в Госпитале знания о модификации Гибкого тела? Отвечай, — скомандовал я, слегка закрутив ухо. — А-а-а… сам. я сам всё выучил! — Тогда что же дал тебе Орочимару? — Я не слышу ответа, — поторопил я его. — Н… ничего! — Тогда почему ты следуешь за ним? — Но он же обещал! — Единственный, кому он даст силу, так это самому себе, но точно не тебе и не кому-то ещё. Мисуми упрямился и сипел, что это не правда. — Анко, дорогая, ты ведь была личной ученицей Змея, ты была с ним ближе, чем кто-либо ещё, помимо Третьего, Джирайи и Цунаде. Милая, вот скажи, Орочимару за всё это время хоть кому-нибудь дал силу? Я сейчас спрашиваю не о тренировках, через которые он кого-то провёл, не о той силе, что ты взяла сама, а той, что он якобы кому-то подарил. Вот так просто взял и подарил? Было такое хоть раз? — Нет, такого никогда не было, - усмехнулась жена. Анко тоже подошла поближе, чтобы не орать через весь коридор и теперь держала Амати на расстоянии удара копья. Поморщившись и поведя плечом, Анко фыркнула: — А, что он "подарил", лучше бы себе оставил, с-с-скотина! — Вот видишь, личной ученице, девочке из хорошей семьи, способной и с огромным потенциалом он не дал ничего, а тебе, великовозрастному балбесу, он даст великую силу? Тут я не выдержал и заржал. — Парни, попридержите-ка его! Амати вздрогнул, когда клоны появились и приняли Мисуми, схватив парня, словно конвой опасного преступника (хотя он, вообще-то, и есть опасный преступник), выворачивая руки и удерживая на месте. Сейчас Мисуми стоял на коленях, неудобно задирая голову. — Ты серьёзно в это верил? Даже если бы он мог… А зачем это ему? — Но я же видел, как он усилил тех парней из Звука! Он сделал их по-настоящему сильными! — Нет, Мисуми-кун, он не сделал их сильными, — терпеливо, как малолетнему ребёнку, объяснил я обездвиженному шиноби, — они так и остались слабаками, они даже чуунинский экзамен не прошли, огребли от обычных генинов. Ну, если смотреть под определённым углом, они совершенно точно обычные генины! Да, именно так! А что потом команду от Звука добил Орочимару, чтобы из них сделать болванки под призыв зомби — это сейчас не так важно. — А ты знаешь, что в этом самое худшее, Мисуми? — Что? — не особо вежливо буркнул Тсуруги, за что тут же получил пинка от клонов. — Ай… За что?! — Повежливее с начальством. — Я понял! Понял, Умино-сан! Удостоверившись, что урок понят, благостно улыбнулся и продолжил: — А худшее, Мисуми-кун, тут то, что даже если бы их не использовали как повод, чтоб пробраться в Коноху, они так и остались бы слабаками, которых при любом удобном случае пустили бы в расход. Похоже, что Мисуми не понял о чём я, а вот Амати слушал с живейшим интересом. Ещё бы! Последний раз дома он был больше двух десятков лет назад и для него экзамен на чуунина — это свежая сплетня. Я бы даже сказал свежайшая. — Те модификации, — говорил я для Мисуми, — которые казались уникальными дзютсу с высоким потенциалом, заблокировали их дальнейшее развитие. Возможность слабо бить воздухом из ладоней не стоит искалеченной чакросистемы рук. Мисуми всё ещё не верил, но начал сомневаться, я видел это даже по борьбе эмоций на его лице. — Любой мастер воздуха может сделать тоже самое, — продолжил я импровизированную (нет) лекцию, — самостоятельно и без дырки в ладони, которая в любой момент может забиться чем-то и загноиться. Залетела какая-нибудь мошка, отложила яйца, и вот уже тебя жрут живьём черви. А в итоге всё: нет у тебя ручек, потому что заражение крови, газовая гангрена, ампутация. Тут я приврал, ведь атаки воздухом точно были не слабыми, да и так управлять футоном мог именно что мастер воздуха, коим генин не может быть априори, но жертва моего воспитания это или не заметила, или не сочла нужным нарываться. Да и в главном-то я был прав. С такой фигней в руках о дальнейшем развитии техник можно было бы забыть. Можешь бить воздухом на уровне добротного чуунина? Ну и хватит с тебя. — Да и не спасла его эта способность от участи расходника, как ты знаешь. Что там ещё было? Звуковое гендзютсу с колокольчиками у девчонки? Ерунда без шанса на дальнейшее развитие и практическое применение против хоть сколько-нибудь серьёзных противников. Признана бесполезной и отправлена в расход. На словах про «расходник» и «расход» Мисуми вздрагивал, как от удара. Очевидно, ему рассказали об участи этой троицы, либо он узнал сам. А ведь кому-то могло показаться, что место в первой показанной широкой публике, команде, от недавно созданной Скрытой Деревни, это престижно. — А почему без шансов на развитие, Умино-сан, - наконец осмелился спросить Мисуми, всё также находясь в позе рака. Видимо, только поэтому он спрашивал вежливо. — Тсучи Кин … — потёр я подбородок, размышляя над объяснением, — Это просто ещё одна потешная собачка в коллекции Орочимару, которую тот выдрессировал для демонстрации своих навыков. Ей не дали ни нормальных основ, ни теории, ни базы работы с гендзютсу. Даже мягкую модификацию тела, или какой-то иной техники или пути ниндзя не кинули, как подачку. Жалкое, можно сказать, душераздирающее было зрелище. Тут в голове Мисуми ярко мелькнул образ арены со статуей огромных рук. В тот момент ему казалось, что он часть великого плана и эта сопричастность грела душу сильнее, чем её грызло чувство вины за предательство. — Откуда вам это знать, Умино сан? — выдавил вежливое обращение через силу бывший товарищ Кабуто по команде. — Это очевидно мастеру иллюзий вроде меня. Внимание Амати, направленное в мою сторону, стало интенсивней, и в нём появились нотки понимания. Эдакий момент эврики, озарения. Что именно он для себя открыл — для меня загадка. — Направление звукового гендзютсу — это крайне сложная для понимания область, - голосом лектора сообщил я своему невольному ученику. Пусть говорил я негромко, но эхо всё равно разносило мой голос по коридору, как в актовом зале. — Можно и даже нужно сказать, что это малоизученная тема, и поэтому, как я полагаю, она и привлекла интерес Орочимару. Кин никогда сама бы не справилась с придумыванием техник подобных иллюзии с колокольчиками. Для неё это тупик. Она была слишком бесталанна для решения задач такой сложности и масштаба. Анко согласно кивнула, подтверждая мои слова. Всем участникам турнира не раз и не два перемывали кости, так что тут она ничего нового не услышала. Я же продолжил. — Допустим, Кин бы выжила, но Змей всё равно потерял бы к ней интерес, как у него часто бывает и как сейчас произошло с вами. Кто бы её за ручку провёл бы по пути становлением мастером звуковых гендзютсу? Не знаешь? Тсуруги всё ещё пытался упрямиться. — Не знаю… Не знаю, Умино- сан, - выдавил из себя пленный после очередного выворачивания уха, в это раз клоном. — Но почему вы так думаете, Умино-сан? Может, она смогла бы… — Мискуми-кун, - перебил я его, — ты вообще имеешь хоть какое-то представление об искусстве гендзютсу? Вот ты можешь себе вообразить хотя бы идею, суть нового направления? Очень сложного, невидимого глазу, я должен добавить, требующего знаний как ирьедзютсу, так и искусства иллюзий. А ты знаешь, с какой стороны к этой задаче подступиться, с чего начинать? Кажется, я начал слегка сердиться, раз эхо моего голоса, гуляющее по пещере, стало громче. — Как работать с чакрой, что с ней делать, как и на какие чувства врагов влиять, какие печати и в какой последовательности складывать? Это ведь долгая и кропотливая работа исследователя, целая школа, которую надо создать с нуля! Ты даже не представляешь себе, сколько всего надо знать и уметь для того, чтобы создавать техники гендзютсу на базе звука. Хамелеончик чуть шевельнулся в моих волосах. Похоже, ему тоже стало интересно, о чём я тут распинаюсь и зачем я это делаю вместо того, чтобы убивать кого-то и кормить его чем-то вкусненьким. Или кем-то. — Да, фактически, на базе любой группы техник, которые популярность обошла стороной. Вот ты слышал про тактильные гендзютсу? Или влияющие исключительно на твоё чувство ощущения пространства? Ты видишь, слышишь всё как обычно, но у тебя заплетаются ноги, как у пьяного, а земля будто взбрыкивает и пытается с себя скинуть. При должной подготовке, ты скорее подумаешь о том, что противник повредил твои уши и владеет техниками земли. Мисуми молчал, обдумывая услышанное, либо опасаясь огрести. Я же продолжал закапывать подготовку покойной Тсучи Кин. — Если ты не гений уровня Орочимару, то, дай боги, ты одну или две уникальные техники завершишь и отточишь до совершенства чтобы передать их внукам вместе с основами, упражнениями и тренировочными методиками. Не думаю, что Кин этим занимались и что эти техники создала она сама. А раз так, то на одной-двух слабых подаренных техниках далеко не уедешь. А своего у неё ничего не было, ни нидзютсу, ни тайдзютсу, ни гендзютсу, ни фуиндзютсу, ни ирьедзютсу. Вообще ничего. Ноль. Вроде ни слова лжи не сказал, но лапши на чужие уши развесил много, прямо на загляденье. Много я там знал о техниках гендзютсу, когда, будучи беспамятным, создал экран-но-дзютсу как вариацию хенге но дзютсу! Да и много ли эта девочка-генин могла знать и уметь в её-то возрасте? А с другой стороны, и не сказать, чтобы соврал… Чтобы придумывать техники, надо быть либо гением, как тот же Орочимару, либо иметь клан, спокойное место, время и людей, готовых биться с тобой над созданием техник. В среднем по больнице примерно так и есть. — Что там ещё было? Звуковой усилитель у того чудика, Досу, вроде? Тоже полная ерунда. Как способ удивить противника — сгодится, а вот для того, чтоб удивить смертельно, нужно что-то иное. Все вместе они хиленькая команда поддержки, не более того. Я хорошо знаю Анко, поэтому по микродвижениям тела и мимики понял, что тут она со мной не совсем согласна. Но, конечно же, возражать она не стала. Не время и не место. — Ни нормальной скорости атаки, ни радиуса, ни прочности у этого наруча не было. Очередной уникум, бездарно просранный Змеем. Тут тоже близко к истине. — Да, — продолжил я, - с помощью наруча можно было один раз победить кого-то, неготового к подобным трюкам, но это не оружие для поединка и тем более нормального боя. Это хлам, которым мог пользоваться только Кинута Досу из-за своего уникального врождённого слуха, его кланового генома. На это Анко согласно кивнула, будто мои мысли прочитав. А я сделал паузу, чтобы мысль получше улеглась в чужих головах, а жена с горечью дополнила мои слова. — В этом Орочимару-сенсей действительно преуспел. Он собирает вокруг себя людей с уникальным потенциалом, а потом бездарно использует их ради какой-то ерунды. Как тут не согласиться! Истинная правда. Даже Амати, пусть и с сомнением, кивнул. Нет, конечно, он тоже считал себя особенным и гениальным, тут никаких вопросов и сомнений быть не может, просто катить бочку на своего пока что действующего босса ему было как-то непривычно и страшновато. Вивисектор вообще всё это время слушал наш разговор с живейшим интересом, как случайный прохожий на драку котов засмотрелся. Но ему всё это реально было любопытно. Особенно его душу грело то, что критиковали не только его собственные наработки, но и по Орочимару прошлись, тем самым как бы подтвердив гениальность Амати, которую Змей просто не разглядел из-за своей недалёкости и эгоистичности. Прям бальзам на душу урода! — И, кстати, — снова взял я слово, — Досу был единственным, кого из той троицы убил не Орочимару. Кинута Досу нарвался на Песчаного Гаару и закономерно смертельно огрёб. А вот Кин и Абуми Заку Змей принёс в жертву для Эдо Тенсей. Посчитал, что они отработанный материал. Ты хочешь себе такой же судьбы, Мисуми-кун? Тот замолчал, раздумывая над сказанным, а я продолжил душнить и капать Мисуми на мозги, усиливая его паранойю внушением. — А ведь они были фанатично преданны Орочимару. Готовы были умереть за него, в отличие от тебя. В их верности ни у кого не было сомнений и как, сильно это им помогло? Это я так жирно намекал на обстоятельства, из-за которых бывших товарищей Кабуто вообще сюда сослали. Анко усмехнулась, а мышастый вивисектор насупился, переваривая данные, явно примеряя ситуацию на себя. — И после этого ты всё еще думаешь, что Змей их ценил и даровал им силу? Красным деревом не топят очаг. Даже его обрезкам находят применение. Чем-то ценным так не разбрасываются, как Орочимару сделал это с первой официальной командой своей Деревни. Той, которую он создал, чтоб утереть нос самой Конохе! Зная меня, Анко ехидно улыбнулась и я её не разочаровал. — Просто вдумайтесь в это! Мужик отгрохал свою собственную скрытую деревню, потому что обиделся! Ути-пути, прокинули с должностью четвёртого хокаге. Надо уйти, хлопнуть дверью, чтоб все точно поняли, кого они потеряли. Доказать им, как сильно они ошибались! Чтобы на коленях просили его вернуться и править ими! Амати закусил палец, чтобы не заржать и дыхание задержал. Всё же эту издёвку я выдал с абсолютно серьёзным видом и ржать в голос он просто побоялся. Тсуруги же от последних слов впал в прострацию. Для него истинные причины создания Скрытого Звука были шоком. — Так как, ты хочешь себе такую же судьбу, как у тех генинов, Мисуми-кун? – повторил я свой вопрос. — Н-не… нет, не хочу, Умино-сан, — сказал пленный, бесцветным голосом, точно я растоптал его надежды, — откуда вы всё это знаете про деревню, должность, про уникальный геном и слух Досу, Умино-сан? — Ну во-первых, мне по статусу доступно очень много информации, а во-вторых, я за экзаменом наблюдал вблизи, был в составе команды, что работала над его организацией, да и коллеги, которые исследовали ошмётки, оставшиеся от парня, поделились информацией. Мисуми совсем загрустил, даже не ответил ничего, просто в пол уставился. Я по эмоция ясно видел — парень не играл. Его действительно сильно придавила эта информация. — В общем, делай выбор сейчас, Мисуми-кун. Ты присягаешь мне на верность и дальше будешь служить мне как вассал, а я буду защищать твои интересы как твой сюзерен и вознаграждать за верную службу, или же я убью тебе прямо здесь и сейчас. Парень поднял голову. — Умино-сан! – чуть не со слезами воскликнул бывший шиноби Конохи. — Смерть или служение — это тоже выбор, даже если он тебе не нравится. — Х… хорошо, я согласен, Умино-сан. Я буду служить вам. Клянусь! Видимо, Мисуми и сам понял, что я даю ему куда больший выбор и лучшее вознаграждение, чем кто-либо ещё. Например, чем тот же Змей. Что характерно, Амати наблюдал за этой сценой молча, оценивающе глядя на меня. Все его понты и россказни о собственном величии как ножом отрезало. Вроде врезал одному, а второй всё понял бонусом. Двое по цене одного! Собственно, разговор на тему того, как Орочимару "щедро дарует силу" я продумал ещё вчера, пока думал, как буду говорить с Амати и с неудачниками из команды Кабуто. Я обдумал и другие темы, но сработала эта. Собственно, только благодаря подготовке я сразу вспомнил имена и фамилии тех генинов из Звука. А потом так легко раскритиковал их техники, выглядевшие вполне прилично не только для генинов, но даже и для чуунинов. Стоило немного сместить акценты и вот уже картинка разваливается. Элита становится неумехами, будто это было на самом деле. Впрочем, то, что Орочимару наплевать на своих миньонов и будущих подопытных и никому силы он не давал и давать не собирается — это чистейшая правда. Так что в главном-то я прав! По-хорошему, Амати и Тсуруги Мисуми с напарником, стоило дать пищу для размышлений, сомнений, и затем оставить их повариться в собственном соку. Да только у меня нет ни времени, ни терпения на тщательную обработку лохов. Миссия и так затянулась, а для её успешного завершения нужно завербовать этих ненадёжных ребят, пока их кто-то не увёл, не убрал отсюда или не завербовал. Либо Орочимару вспомнит и отзовёт, либо Кумо заметят что-то любопытное, пока ищут, кто прирезал их человека во дворце вдовушки с липовым пузом из подушки. Дальше всё было на удивление просто. Акадо Ерой выслушал новости, кивнул и спокойно обсудил условия. Он не пытаться выпендриваться, ныть о том, что условия прежние лучше, а Орочимару круче, чем варёные яйца, просто попросил всё оговоренное оформить в письменном виде в виде взаимных обязательств. И ведь ему хватило храбрости заикнуться об этом! Молодец! Очень рассудительный парнишка, совсем не похожий на накаченный шкаф из филлера, которому на вид под сорок. Похоже, я уже знаю, кто будет в дуэте предателей главным и с кем я буду вести дела. Таким образом, у меня под контролем появилось трое крайне ненадёжных шиноби уровня чуунина, а также трио специально выведенных и генетически модифицированных львов с чакрой. Куда девать живность, я не имел ни малейшего представления. А вот котики полезные, их можно в просторную клетку посадить и за деньги в зоопарке показывать. Надо только его сделать, зоопарк этот.