"Я - кто?! Сенсей?": Боги, у которых лапки (Книга 3)

Не нравится мне это... — подумал я, проговаривая заученные приветствия. Не потому, что я внезапно и без причины возненавидел заказчика за последние несколько дней, просто интуиция настойчиво шептала, что вызов сулит нам неприятности. Всего одна победа и даже не их собственными руками, а дружбаны уже ведут себя так, словно схватили Бога за бороду. Словно в ответ на мои мысли, нетерпеливо подпрыгивающий Караванщик сбросил на нас бомбу. — Он едет! Не успел я спросить «кто?», хоть и догадывался о ком пойдёт речь, а мне уже ответили. Кейва ухмылялся, рассказывая, что «этот сгусток самовлюблённости», орал на людей в порту, когда его не встретили. Мол, «я важный человек, всех накажут за неуважение к моей персоне». Быстро перебрав воспоминания, вытащил на передний план нужную информацию. Из допросов мы уже знали, что в Страну Морей прибудет некий человек из Кумо, чтобы оценить проделанную работу и стать тут наместником. Подельники Сихо наперебой желали быть полезными, чтобы спасти свои жизни, так что сдали все пароли и явки. При этом в итоге получилось, на самом деле, не так уж и много пользы. В том числе и потому, что пленные взяли как пример для подражания Шахерезаду. Каждый день выдавали что-то новое, чтобы мы не скучали, наверное. Иногда выдавали противоречащие друг другу истины. «Он будет полномочным послом от Страны Молний». «Не факт, что полномочным». «Когда — неизвестно. Но точно ради того, чтобы проверить как всё прошло». «Должен был уже приехать». «Он может быть из знати». «Он может быть шиноби». И телепатия мне тут не могла помочь, ведь они верили в ту правду, что им подали. Задумавшись, я потёр шрам на носу. Какая-то скотина там, в Кумо, до отвращения, вот прямо слишком компетентна в сохранении информации и вообще зажилась на этом свете. — Этот парень точно заедет к Сихо, а после должен будет приехать к нам, — азартно закончил Кейва. А потом посмотрел на меня с сомнением, будто я всё прослушал. — Всё это, конечно, — аккуратно заговорил я, чувствуя надвигающуюся проблему, и пытаясь поймать неуловимую мысль, — здорово и круто, но... Бабах!Я как в воду глядел. С громким стуком распахнулись двери, украшенные вездесущими павлинами. По одежде — слуга, по виду — шиноби. Явно какой-то родственник Кейвы. Парнишка пробежал по ковру на последнем издыхании и остановившись рядом, упёрся в колени руками.Толком не отдышавшись, шиноби-слуга выдал, что что посланник УЖЕ едет во дворец от пустого поместья Сихо. Остро захотелось взматериться. Конечно, мы обговаривали подобную ситуацию, но ключевое слово «обговаривали». А я почему-то считал, что у меня ещё есть время. Да и как-то не до того было... — Зовите сюда Узумаки! Срочно! — крикнул я двум Умино, что сторожили тронный зал в коридоре. Естественно, после этой новости дворец загудел, как растревоженный улей. Но мне, почему-то стало спокойно. Может быть потому, что кроме головы стали заняты ещё и руки? Глядя на то, как близнецы Рикуя и Рикуо лепят связанные меж собой леской печати под плетёные коврики, я почувствовал, как меня понемногу отпускает тревога. А когда принесли набор инструментов (да, у меня в свитке может быть не всё на свете), мне уже было и не до бездумного созерцания. Анко отправилась присматривать за свитой гостя. Такие люди без сопровождения не ходят. Я же сосредоточился на декоре. Сознание словно раздвоилось. Руки занимались делом чётко и без пауз, тяжёлые драпировки и лёгкие невесомые ленты струились словно вода, маскируя углы и стыки. Признаю, я преувеличил. Подготовку места для переговоров мы уже начали, но я думал, у меня будет чуть больше времени, чтобы убедиться в надёжности идей (проверить на ком-нибудь), поиск мелких недочётов... Мы тут, как бы, комнату-матрёшку делали. Ставшие друг другу на плечи клоны молча подавали всё, что требовалось, аккуратно переступая через печати, будто в странном танце на арене цирка. Но если отбросить мою нерасторопность, — отмахнулся я от непрошенных ассоциаций, — то приезд ревизора — это отличная новость! Мы (я и Мэса, два нищеброда) как раз и планировали продать пленных облачникам — и выручить за них хорошие деньги. Приложить, прибить, приложить, прибить... Мозг эти действия не загружали совсем, так что, ползая по потолку, как паук, с гвоздями и сорванными в соседнем зале шторами, я думал о всяком. В целом картинка складывалась любопытная. Я снова влез в геополитику, — подумалось мне, когда пронёс мимо рта гвозди. Было от чего так крепко задуматься. У Листа официально нет войны с Кумо. То, что на миссии кто-то с кем-то может встретиться и тихо прирезать — это не война, это случайные инциденты и эксцессы исполнителя. И вообще, какие ваши доказательства? (с) Может, оно самоубилось? А что сразу мы-то?! На такое обычно закрывают глаза, но мой случай другой... Я снова нарушаю неписанные правила. Какаши бы мне обязательно сказал что-то такое: «М-ма (К слову сказать), пачками хватать мимо проходящих шиноби чужой деревни, убивать их, разбирать на органы или продавать за выкуп не стоит?». В зависимости от контекста это мычание такое многогранное! Философ, блин, коровьего луга... — Ха... Как будто я сам не знаю, что опять вляпался в историю, — выдохнул, отмахнувшись от образа злорадствующего Хатаке, и пробурчал под нос: — Привычнее всё-таки обмен башки на деньги. Мороки меньше. Выпавший из рук гвоздь я поймал на носок ботинка, а потом подкинул обратно в руку. Комната уже выглядела как декорация для кино с высоким бюджетом. Оставалась лишь пара штрихов. — Умино-сан! Мы тут закончили! — окликнули меня снизу. Я посмотрел я через плечо на близнецов, которые пожирали мою скромную персону глазами: — Прекрасная работа... А двери? По обеим сторонам от дверей висели два ватмана прибитые к тканевым обоям на весёленькие канцелярские кнопки разных цветов. Будто юные сектанты решили призвать демона в арендованной квартире и не придумали ничего лучше этого. — Закроем печати на стенах шторами, — быстро сориентировался один из братьев, схватившись за остатки.— Оставьте это другим, если закончили. Лучше обустройте себе места за ширмами. Неизвестно сколько времени займёт болтовня, — покачал я головой. Тут я заметил Мэсу, который с искренним любопытством заглядывал в залу из коридора. Внимания к себе он не требовал, так что я продолжил закрывать места, где кончались перегородки, играющие роль стен. На одной из ширм находилась весьма подробная карта мира. Случайность, что это была самая большая передвижная перегородка, но какая удачная! Даже с потолка я мог увидеть очертания самой Страны Моря и даже отметку, показывающую столицу. Забавно, но на этой старой карте Страна Моря называлась Сёкай но Куни! 諸海の国 — «Страна Многочисленных Морей». Очень архаичное написание, прямиком из пыльных книжек, торжественное, совсем не такое, как в современном языке. Крохотный клочок суши, но суверенный. Ну... Пока кто-то не решит нарушить хрупкий баланс, суверенный... Как там в учебниках пишут: «Дайме — высшая власть в своих землях, и с этим надо считаться даже шиноби... Дайме, на своей земле, волен решать судьбу преступников по собственному разумению». Как мы выяснили на личном опыте — херня из-под коня, эти определения из учебников! Кумо не правы лишь в том, что проиграли, и в том, что этот позорный для негров факт может стать достоянием общественности и отразиться на репутации Скрытого Облака. И поэтому Страна Молний придёт к нам или с самыми сладкими речами, или с самыми острыми клинками, чтобы никто не узнал про провальный переворот. Комнату в традиционном стиле быстро переделали в обычную. Раскидали поверх фальшпола ковры, поставили перегородки, а за ними наши мастера печатей и будут ждать отмашки, чтобы врубить барьеры. Один удерживающий и два защитных перед Мэсой. Караващика ведь могут попытаться убить, чтобы испортить нам победу. От Кумо можно ожидать любой гадости. Ну, я бы на их месте так бы сделал... Постучав ногой по липовому полу и попрыгав для верности, я кивнул: — Отличная работа! Я бы не догадался, что это подделка! Парни, которых мне прислали, оказались на диво рукастыми. Будто и дома они занимаются чем-то подобным... Круто, но вопросов к Ютаке и Акийоши становилось всё больше и больше. Как с полом закончили, я принялся расставлять декор. Электровеником носился, чтобы скрыть реальные размеры комнаты. Заслужил этим задумчивый взгляд от Мэсы. «А за сколько Ирука-сан согласился бы оформить мою свадьбу?» Я мысленно огрызнулся: «Тебе не хватит!». Вернувшись, Анко сообщила, что никого не нашла. У посла (или наместника) не было и не появилось сопровождения. — Странно, — нахмурился я, а потом резко пожал плечами и выдал, — ну, ладно... Мы тут почти всё. Масштаб проделанной работы впечатлял даже меня. — Теперь самое сложное, — огляделся я, — куда это деть? — Могу чем-то помочь? Вы ведь это у меня спрашиваете? — спросил ближайший ко мне штатный телохранитель. Я помотал головой, но всё равно сказал «спасибо». Мы поначалу думали, что у Караванщика только один шиноби-телохранитель — это Кейва. Ошибались. Были и другие из его клана, просто они чаще всего были заняты чем-то другим, менее важным, чем охрана дайме, потому что на все направления людей не хватало. А тут вот один из них нарисовался. — Попробуйте вазу набить бумагой, сверху поднос и на него уже вашу... ваше устройство, — подсказал один из стражников Кейвы. Ещё одно доказательств того, что наличие мозгов — это не привилегия шиноби. У других они тоже есть. За подсказку я поклонился глубже чем положено и тут же начал набивать антикварное чудовище с птичками и персиковыми ветками, всяким барахлом. Анко с интересом смотрела, подавала цветы, а потом сказала: — Я могу понять зачем тебе верёвка, тряпки, но для чего ты носишь с собой камни?— Это окаменелости, — показал я на ракушку, — останки древних морских животных! Ты знала, что в древности... — Хорошо-хорошо, — перебила меня Анко, будто испугавшись, а затем улыбнулась, — я спросила это в неудачный момент. Но я всё равно спрошу, так и знай! — Хорошо, — улыбнулся я в ответ.«Устройством» был квадрокоптер. И я не умел им нормально пользоваться. Видео и звук писать получалось, но управлять коптером — нет. Не до того было. Не то что бы нам было необходимо писать посла исподтишка, но лишним это точно не будет. Кто-то мог бы сказать: зачем это, если все умеют делать хенге и имитировать голоса учат со школьной скамьи? А дело в том, что хенге видно на камере. Ну, не то, чтобы прямо видно… Если точнее, то это дзютсу в записи становится заметным, особенно если прогнать её в некоторых режимах (увеличение, ускорение, замедление, обратная перемотка) и присмотреться повнимательнее к деталям. Если не шевелиться, или двигаться плавно, почти лениво, этот эффект почти не проявляется, но более резкие движения или взаимодействия с предметами приводят к появлению эффекта размытия, через который проступают черты настоящего облика. Будто иллюзия становится туманной. Короче, профессионал раскусит. А с хорошей записью с высоким разрешением сделает это достаточно легко. Это мне ещё в Стране Весны, бывшей Стране Снега, рассказывали. С имитацией голоса, кстати, похожая ерунда. А если вдруг попадётся суперпрофи, который и картинку идеально подделает, и голос, то это будет такой монстр S+ класса, что всех завалит без этих странных игрищ. Пожертвовав вазочкой (Меса разрешил расковырять дырку под камеру), мы смогли настроить запись. Настройка техники прошла ещё быстрее. Её я оставил в комнате прямо над залой-матрёшкой. Только там не было барьера, который мог бы в теории помешать сигналу. За кейс-коробку с пультом и чем-то вроде небольшого ноутбука, поставил следить Фортификатора, как самого ответственного. — Готово! Врубайте боковые барьеры! — спрыгнул я через окно, будто каждый день такие кульбиты делаю. — Принято, сделано! — хором отозвались Узумаки. — Запускайте посла! Закроем его в коробочку, как таракана в спичечный коробок! Немного размечтавшись я подумал о деньгах, занимая место на пару шагов впереди от барьера, что должен защищать Мэсу. Точнее о том какой суммой нас попытаются заткнуть, — усмехнулся я закрытым дверям с предвкушением. Понятно, что за своё посредничество Далматин возьмёт одну десятую от суммы выкупа. Это много? За тот минимум работы, который ему предстоит: просто поторговаться с послом – да, много. Но он всё равно мне эти деньги должен, так что не так обидно. Почему-то в голове промелькнула картинка, как мы с Мэсой друг другу одну и ту же купюру передаём, пытаясь закрыть долги. В ожидании посла Анко перепроверила подсумок и запахнула форменный бежевый плащ Конохи. Кейва за барьером наклонился к Мэсе и что-то прошептал, но гул барьера заглушил шёпот. Ожидание тянулось, как патока, а я не мог унять бегущие мысли о шкуре неубитого медведя. Десять процентов от суммы сделки — это Доля Посредника. Можно, конечно и на меньший процент договориться, но десять — это стандарт. А поскольку тут в роли посредника аж целый дайме, то меньше одной десятой просто неприлично для чего-то, в чём лично участвует правитель страны. Если дело не выгорит, Мэса рискует обрушить на себя гнев Кумо и получить мстителей из отпущенных им кумовцев. Оно нам надо? Оно нам не надо!А ещё я надеялся, что Караванщик оправдает своё прозвище и увеличит общую сумму того, что мы сможем стрясти с наших черножопых «друзей». Но при всём этом давать больше десятой доли тоже не стоит. Он лишь посредник, а не ловил пленных лично, не паковал их для длительного содержания и даже не сейчас охраняет – этим заняты Умизумаки. Нашего единственного зрителя мариновали чуть ли не в соседнем крыле, чтобы он точно не увидел и не подслушал ничего лишнего. Я успел заскучать. И вот, явился он! Дон Гандон! Нет, звали его, конечно, иначе... Просто это была неприязнь с первого взгляда. Впереди Дона Гандона в комнату «зашёл» запах. Дерзкий, яркий, душный: апельсиновый цвет, что-то резкое и амбра... Плюс что-то терпкое и навязчивое. Казалось бы, Анко любит цитрусы, но тут меня чуть не вывернуло. Сразу вспомнилось, что амбра — это рвота кита. Пред нами предстал эдакий плут и герой-любовник. Будто бы испанский мачо, только нос у него был плоский и короткий, а не греческий. От типичного кумовца он отличался ещё и комплекцией, как гончая от боксёра. Спортивный и подтянутый, с развитой мускулатурой, которую подчёркивал тонкий зелёный свитер. Этот позёр даже носил несколько золотых цепочек на шее, браслеты и серьги. И этикетом откровенно пренебрегал. Да, в тот момент я этого не понимал, но подсознательно пометил его как конкурента. Сразу стала понятна характеристика Кейвы про «сгусток самовлюблённости». Да и носить такие ядрёные ароматы для шиноби, всё равно, что транспарант повесить с надписью «Я здесь, я дегенерат без чувства самосохранения!». Такое можно себе позволить лишь в безопасной обстановке. Этот хмырь пришёл сюда, как к себе домой! — осенило меня, и я присмотрелся к послу-наместнику внимательнее. Производил Дон Гандон впечатление скорее золотой молодёжи, прожигателя жизни и плейбоя, чем бойца. Но на внутренней части браслетов я сразу заметил вязь печатей, а свитер в области живота смялся будто там были защитные пластины от жилета. Оружия при метисе видно не было, но на всякий случай я готовился в любой момент врубить малый барьер и заслонить себя, встав перед Мэсой. Вдруг этому шинобскому денди оружие и не нужно. Едва сказав положенные этикетом приветствия и выслушав ответные от Мэсы, этот хрен с горы плюхнулся в предложенное кресло и закинул ногу на ногу. — От имени Страны Молний я, Ито Макото, требую, — сообщил он неприятным, капризным тоном, расслабленно сложив руки на колене, — чтобы наших шиноби освободили, тела погибших передали, а те, кто организовал это неспровоцированное нападение, были немедленно выданы. Иначе... Что «иначе», как обычно, требовалось додумать самостоятельно: испугаться и кинуться в ножки, попутно обещая принцессу и полцарства в придачу. Мы, конечно, обсуждали разные варианты, но такой наглости не ждали. У нас на такое фантазии не хватило. Впрочем, всё пишется, так что нам же будет легче! Легче будет объяснить следующему послу, за что предыдущий получил по роже! Вне зависимости от страны и её размеров к даймё относились с почтением. Откуда вылезло это ЧСВшное чмо я даже не догадывался, но точно знал, что мы с Анко это обязательно выясним! Если чмо, конечно, выживет. Даймё неприятно хмыкнул, перевёл взгляд на меня и сказал: — Умино-сан, будьте так любезны. — С удовольствием, — похрустел я кулаками, не добро оскалившись в сторону Дона Гандона, — даймё-сама. Но сначала вопрос. Кейва-сан, где охрана этого Дон… то есть человека? — Э-э-э... Кхм! — быстро подобрался телохранитель. — Он прибыл без неё. Вы же зна... Да, Господин посол прибыл один! Дон Гандон начал что-то подозревать, но с удобного кресла не вскочил, продолжая сверлить меня взглядом жёлтых глаз сквозь настороженный прищур. — Прекрасно, — ответил я телохранителю, после чего неспешным шагом направился к нашему гостю и остановился в паре метров от него. И тут Дон Гандон бросил взгляд слева от меня, туда, где должна была стоять Анко, и подмигнул. Да ещё с сальной ухмылочкой окинул её взглядом. У меня аж красный фильтр на глаза упал на мгновенье. — Слышь ты, кумовского говна кусок, — глядя на посла, как кот на полный лоток, — ты и твои люди были замешаны в заговоре против законной власти, в попытке свержения и убийства законного правителя Страны Моря, Мэсэйоши-самы. Поэтому требовать ты ничего не можешь, лишь смиренно просить почтенного правителя о великодушии и о том, чтобы не отправиться в камеры к твоим союзничкам и подельничкам. Ты ведь поэтому без охраны, а? Или я не прав? От моей подачи наступила абсолютная тишина. Открыв рот, молчал посол, глаза которого теперь напоминали блюдца, а рожа стала тупой как у осла. Молчал дайме, фоня весельем. Молчал Кейва, транслируя настороженность. Молчали стражники дайме, безуспешно пытавшиеся подавить смешки. Молчала Анко, явно чувствовавшая себя очень дискомфортно. Что делали Узумаки за перегородками я затруднялся сказать, так как мысли не прослушивал, полностью сосредоточившись на противнике. — А… А… — Справившись с возмущением, Ито зашипел не хуже змеи, — Да как ты смеешь?! Да ты знаешь, кто я… Заканчивать мысль этот говнюк не стал. Он по моей ухмылке понял, что раскрыт. Как я и надеялся, Ито попытался атаковать дайме. Из положения сидя он бросил в Далматинца россыпь кунаев и моппаны – мне под ноги, достав их из браслетов с облачком чакры. Хлопки распечатываемых предметов — неприятный сюрприз! Хоть и ожидаемый. Первые кунаи с бессильным звоном отскочили, отбитые Анко. Даже не долетев до активированного перед Мэсой барьера, а ко вторым я был готов, так что я сблизился стремительным броском и с максимальным усилением чакрой ударил противника под дых, отчего «посол» сложился пополам и проломив задом кресло, застрял. Как я ожидал, защитный жилет под его свитером был мягким и от дробящих ударов защищал слабо. У меня всё же неплохой контроль чакры. Не уровень Цунаде, но усиливать удар я могу очень прилично. Достаточно, чтобы вывести из строя шиноби, не успевшего акцентированно защитить себя чакрой (судя по ней, а также силе и скорости реакции — чуунина, не более). — Мог бы и не подниматься, засранец, — хмыкнул я, оценив положение посла и лужу рвоты с небольшим количеством крови на пушистом ковре. В это время мой клон техникой воздуха собрал дым от моппанов и увёл его в окно серой змеёй. Ито мог бы выбраться из ловушки в два счёта, но растерялся и смотрел на меня, как краб-отшельник, высунувшись из панциря. Дышал «краб» тяжело и сипло, будто я ему лёгкое пробил. Быстро просканировав тело, я грубо за волосы, вытащил кумовца и поставил на колени у подножия трона. — За участие в попытке мятежа, нападение на даймё, превышение полномочий и выдачу себя за дипломатическое лицо вы арестованы. Всё сказанное будет использовано против вас в суде. — Кх-кх... Каком суде?! — выдавил ошалело моргающий кумовец. — Заткнись, — сжал скальп чуунина сильнее, — ещё раз без команды раскроешь свой поганый рот и засранный тобой ковёр будешь отмывать языком. А мы будем ждать того, кто способен к разумного диалогу и действительно представляет интересы Страны Молний. Настоящего посла. — Я-а-а посол, — попытался возмутиться Ито. — Ты самозванец, фальшивка и дешёвка, — усмехнулся я в ответ, сильно натянув его волосы, чтобы и не думал вырываться. И кажется, я снова попал с десятку, судя по реакции Ито. Он почти идеально держал маску, так что многие бы поверили, что он тот, за кого себя выдаёт. Но как только я дал понять самозванцу, что мы не купились и нам нужен настоящий посланник, достаточно вменяемый для разумного диалога, так сразу самообладание кумовца дало трещину, позволяя мне легче считывать эмоции. Мэса же старательно держался так, словно всё идёт так, как мы планировали. Пока Анко молча вязала кумовца, фоня недоумением, я старательно проверял подонка на наличие яда в зубах и других способов быстро покинуть наше общество. Не нашёл. Даже ребро отогнул обратно и лёгкие подлатал. И лишь когда липового посла связали как корзиночку, Мэса начал меня забрасывать вопросами, которые можно было свести к «Что это вообще было?!» — Как вы видите, этот тип прибыл без охраны. Как вы думаете, где она? Мэса развёл руками, ожидая отгадку. Я ответил за него: — Правильно, вместе с другими пленными. Только этим можно объяснить, почему черножопых свиней было больше, чем указано в их же плане. Это первое. В ответ на оскорбления «посол» смолчал, а вот после упоминания «плана» злобно заворчал. — Из него вытекает второе: он их отправил на штурм этого дворца, а значит, сам соучастник в заговоре против вас, Мэсэйоши-сама. За что ему полагается всё тоже самое, что и уже пойманным, то есть плаха. Мэса медленно кивнул, признавая мои аргументы. На лице Анко промелькнуло уже знакомое мне выражение: Биджу! Как же я сама не догадалась? Я намеренно не стал упоминать про обмен на деньги. Мне было нужно, чтобы «посол» дошёл до нужной кондиции. Одно дело, когда он будет торговаться и совсем другое, когда он будет уже рад хотя бы тому, что его не казнят, а лишь потребуют за него выкуп. — В-третьих, перед вами вражеский шиноби, который выдавал себя за посла. Судя по его поведению и вранью во время представления, он им не является. Верительных грамот он вам не предоставил, что я расцениваю как сознательное хамство, провокацию и подтверждение того, что этот ублюдок не тот, за кого себя выдаёт и никогда не был послом Страны Молний. Перед вами одно из самих мерзких вещей, в которых может быть замешан честный шиноби – операция под чужим флагом. Ниндзя Кумо не надел налобника и выдаёт себя за полномочного представителя дайме страны Молний. — Тебе ли говорит о чести, Данзов пёс?! — с ненавистью выплюнул "посол". Я покосился я на пленного, как на букашку, всем видом намекая «Никак бессмертным себя почувствовал?». Дон Гандон явно расстроился, не получив ответное «Сам дурак». Но я его утешил! Ласковым ударом ноги по рёбрам и улыбкой вивисектора. А потом снова схватил за волосы и сказал: — Мне разобрать тебя на суповой набор и продать по частям или ты всё же желаешь вернуться домой одним целым живым куском? Нет, если хочешь живым, но не целым, могу организовать! Думаю, зелёные когти скальпелей перед его лицом убеждали сильнее, чем мои издёвки. Сломив моральный дух Ито, я успокоился и позволил его увести сияющим, как медный чайник, близнецам. — Можете закинуть этого урода в камеру и отдохнуть до завтрашнего утра. — Есть, Умино-сама! — хором, словно репетировали, отозвались близнецы Узумаки. Уж не знаю, от чего они так воодушевились, но выражение лица у них было, как у Мэсы. А тот был в полном восторге. Разве что в ладоши не хлопал: лицо раскраснелось, глаза горят... Очевидно, так близко бои шиноби он не видел, и даже эта возня его впечатлила. Или Кейва просто слишком опекающий телохранитель? Разбирать «халабуду» пока не стали, просто декоративные телохранители притащили столик и несколько стульчиков, перед тем как ушли. За декорациями было достаточно мебели. Тащиться для болтовни куда-то в другое место? Увольте! В тесном кругу мы просмотрели получившуюся запись. Естественно, не без комментариев, а я словил такую ностальгию... «Смотреть видео, кушать вкусняшки». Жаль, что кроме записи потасовки смотреть было нечего. Когда закончился бой, проигрыватель просто включил его же на повтор. Грустненько. Утолив голод, Анко принялась возиться с чайничком в виде жирненького павлина, ловко и изящно разлив воду, словно хозяйка чайного домика. Из чашек пахло изумительно, летним лугом и будто бы немного орехами макадамии, так похожими на печенье с топлёным молоком. — А как и когда ты понял, что он фальшивка? — спросила Анко, поставив павлина на подставку со свечой, приготовившись слушать. Мэса и Кейва тоже навострили уши, приложив чашечки с матчей к губам. — Сразу, как только он... — А! Стой, я знаю! — перебив, возбуждённо заговорила Анко. — Пленные говорили, что посол не полномочный! Он нам соврал! А ты это понял, когда он соврал! Анко посмотрела так, словно ждала похвалы, и я её не разочаровал. — Верно, — мягко улыбнулся, — солнце моё. Кейва хмыкнул, глядя как мы воркуем, а потом, внезапно, покаялся, грустно глядя в чашку: — Мои люди не распознали эту ложь. — Наглость, — сообщил я таким тоном будто это всё объясняло. Но меня никто не понял. Пришлось разъяснить. — Ито Макото просто очень наглый, это сбивает с толку. Когда люди так в себе уверены, то начинает казаться, что не прав уже ты сам. — Но ты ему не поверил. Почему? — спросил Мэса, поставив чашку на подос. — Я тоже засомневался. Потому спросил Кейву-сана про охрану этого выскочки. Выдержав мхатовскую паузу, я дополнил: — А ещё он не выглядит как чиновник, не ведёт себя как чиновник. Крепкий спортивный посол от двора дайме? Ну, такое может быть. Но где положенное парадное церемониальное одеяние? Элементарные нормы приличия и вежливости? Даже если ты ведёшь переговоры с поверженным противником, такое поведение неадекватно. А в нашей ситуации просто дикость, тупость и безумие. Люди, выдрессированные на роль чиновника, так бы себя не повели. Ну и ещё была контрольная проверка с упоминанием реального посла. Он её провалил. Пока все переваривали сказанное, я мысленно продолжил. Дон Гандон даже на координатора операции не тянул и это было ясно всем. Скорее на того, кого приписали к заведомо успешной операции ради красивой пометки в личном деле. Грёбаный мажор! Мне бы так кто помогал карьеру строить! Да хотя бы просто помогал! Даже родственники – и те норовят кинжалов в спину насовать! — Справедливо, — отметил Кейва, поглядывая на то место, где было кресло Ито. — Угу, — покивал я, — и самое главное — при нём не было свиты. Так не бывает. Даже если посол способен сам за себя постоять. Должность обязывает ходить с сопровождением. — Да, — покивал Кейва, — это не статусно, болтаться без сопровождающих. И небезопасно. — Но он мог оставить их в городе... — отозвался Мэса. — Угу. Но всё равно показать был обязан, чтобы не потерять лицо. — Мне кажется, — хохотнул я, — его репутации сложно навредить. Если она когда-нибудь вообще была. Анко хихикнула, прикрыв рот рукой. — А ещё мы узнали, — довольно сообщил Мэса, немного невпопад, — что есть ещё кого ловить. Кто-то рассказал Ито-сану про наши дела. Анко мягко кашлянула, привлекая внимание: — Это не так. Шума было слишком много, Ито мог просто расспросить горожан. Тут не выдержал Кейва: — С его характером?! Расспрашивать мурьёку?! — выдав это, Кейва резко заинтересовался узором на кружке, напоминающим павлиний хвост. Мэса поморщился и посмотрел на друга матом. — Кхм... Не помешает восстановить маршрут Ито, — не отрываясь от изучения, выдавил Кейва, — и выяснить, откуда у него информация. Я этим сейчас займусь! — Сиди уже, — фыркнул Мэса, устало улыбнувшись, — я не в обиде. Просто не нравится мне это слово. Хоть оно и правда. Простые люди в сравнении с шиноби действительно бессильные... На этой ноте весёлый разговор под перекус как-то сам собой увял. Последующие пару дей пронеслись как вспышка: пленных допроси (перепроверяя перекрёстное враньё, как аристократов, так и шиноби), планы с дайме и Кейвой обсуди, Умизумаки хвост накрути (чтобы службу несли как следует), а не спустя рукава. И да, красноголовые и потомки пиратов старались, но для такой толпы не самых слабых шиноби толку почему-то было мало — они больше меня отвлекали. Узнавать, кто на что способен и можно ли довериться, приходилось на ходу, методом проб и ошибок, не надеясь на Фортификатора. Он ведь тоже толком не знал сильные и слабые стороны всех, кто с ним пришёл. Количество вопросов к родному клану продолжало расти. А потом снова работать и ещё раз работать. В первую очередь — нам с Анко, в меньшей степени Тсучиночи, ну и ещё Кейве, но его проблемы меня волновали мало. Но и результаты были. Например, компромата мы нашли много. Даже слишком много. Причём такого, из-за которого Мэса обзавёлся кучей очень верных людей. Ну как верных... Очень напуганных. Естественно, на постоянной основе держать таких подле себя нельзя, но до тех пор, пока не подберётся нормальная замена – сойдёт. И уж тем более не будет проблемы с такими кадрами обеспечить полную законность и моральность всех судов и конфискаций. Более того, народ будет требовать крови и голов этих негодяев, а они сами будут восхищаться гуманностью дайме, что лишь ограбил их, а не казнил вместе с семьями до седьмого колена. Кстати, с беременной подушкой Лисицой тоже решено было покончить. — Надо привести на плаху в одном купальнике с голым животом, чтобы всем было видно, что дитя никогда не было! — возбуждённо-кровожадно заявил Мэса. — Не стоит, — поморщился я. Даймё сощурился и спросил: — Вы её жалеете, что ли?! И где тот юноша бледный с взором... депрессивным, похожий на утончённого эльфа, больного чахоткой? — Пф! Нет, конечно, — поморщился я, — простой народ может не оценить перформанс. Слово тут такое было, но меня поняли не с первого раза. — Красивая тварь всё ещё тварь... тьфу, — сплюнул воздухом «ошибку», — то есть красивая. Если она пройдёт на свидание к палачу дрожа и рыдая, найдутся те, кто начнёт ей сочувствовать. Нам такое не надо! Она в нашей истории — антагонист! Мэса надулся, рожу скорчил, да ещё рукой тарабанить по столу начал. — В чём главная вина козлячей вдовушки? — сложил я ладони домиком, направив их на Далматинца. Заседали мы в кабинете, том самом при спальне, так что все кроме дайме расселись по мягким креслам. — Переворот? — предположил Мэса, не понимая зачем я спрашиваю очевидные вещи. И пробормотал, хихикая: «козлячья вдовушка». — Предательство, — важно проговорил я, — она должна выглядеть как олицетворение пороков. И сопроводить её надо историей, которую зачитает с выражением актёр, а не чиновник. Люди должны проникнуться историей, воспылать праведным гневом. Нудная правда проиграет артистичной лжи. Расскажите и покажите, что она собиралась обмануть людей, выдав подменыша за наследника. Что обманула покойного даймё, обманула весь народ! Народ загрузился и я с театральным жестом продолжил. — Казнь нужно срежиссировать, чтобы мачеха не превратилась в жертву тирана, который всю свою родню передушил, как лисица кур. Лицо дайме окаменело на миг, а затем он преувеличенно расслабленно потёр подбородок, и крутнувшись на стуле, мелодраматично уставился куда-то в... Куда-то в сторону своей спальни. Потому что окна были сбоку. Не поняв, что это было, я подрубил "подслушивание мыслей". «Демоновы кости, — мысленно ругнулся дайме, заметно сглотнув, — не хватило оборота! Чёртово кресло не крутится как надо! Опять подшипники менять?! Тут его мысли и эмоции заметались, стремительно меняясь. Проклятье-проклятье! Спокойно дыши, хорошо... Пусть думают, что так и должно быть... Так ведь не видно лица? Солнце должно светить прямо в глаза Умино...» — А... кхм! Вы предлагаете сделать из казни представление? — криво улыбнулся Кейва, привлекая моё внимание. Уголки его губ еле заметно подрагивали. «Откуда он узнал?! Откуда он узнал?! ... Свидетелей не было! Откуда?!» — метались в голове Кейвы, как встревоженные тараканы, мысли. Пряча улыбку за задумчивым жестом, я подумал, что Мэса не так-то прост. Я-то думал, его братца помогли убить сторонники Сихо. Ан, нет. Младшенький постарался. Впрочем, мне их семейные разборки до одного места. Тот, кто выжил, тот и прав. Если он мой заказчик. — Очень точно подмечено, — покивал я, расслабленно откинувшись на спинку мягкого кресла, — Кейва-сан. Такие мероприятия просто не могут обойтись без плана, без сценария. Мэса быстро пришёл в себя и сказал, что из этого может получиться отличная пьеса. А затем выдал текст, который я бы спутал с местной древней легендой, которую откопали в горе пыльных хрупких свитков. — Давным-давно, во времена, что ныне забыты, жила в Стране Морей лисица-оборотень. Гордая, дерзкая, алчная — и не было ей равных в коварстве. Но всему на свете приходит свой срок, и пало однажды лисье сердце пред одним прекрасным юношей. Волосы его черны были, словно вороново крыло, а кожа бела, как первый снег на горных вершинах... — Но не ответил юноша взаимностью на её любовь. Хитростью и обманом заточил кицуне в большой камень, избавив людей от алчного чудовища! Так он стал первым в роду правителей Страны Морей. — Но не вечны даже камни — треснула тюрьма демоницы! — Вырвалась лисица-демон на волю, и запылало её сердце чёрным пламенем. Решила она истребить весь род потомков возлюбленного, дабы не осталось от них ни следа, ни памяти. — Вновь приняла лисица облик красавицы с волосами цвета осенней листвы, что пылает на склонах перед зимней стужей. И стали чары её сильнее прежнего — ибо кто дважды обманут бывает, тот уже не ищет правды. Не устоял перед искушением потомок героя: сладок оказался мёд лисьих речей — и сгубила она его. Затем пал и старший сын его, ибо не распознал коварства там, где следовало быть настороже. Но вот Мэсэйоши, младшего сына, чудовище очаровать не смогло! Взгляд его был остр, а сердце хранила от чар дева по имени Нии. Однако не отступил демон. Решила кицуне очаровать людей с чёрными, завистливыми сердцами, чтобы с их помощью истребить род возлюбленного — руками тех, кто ради злата и посулов готов предать родную землю. И едва не ввергли злодеи Страну Морей в пучину кровавого хаоса. Но волей Небес, пресветлой богини Морей и Удачи Инари, был отведён удар, и лисица вновь узнала горечь поражения! Естественно, не забыл Мэса упомянуть, что Касуми-Лиса похищала дев юных и прекрасных, чтобы жрать их печёнку. И что, когда подошёл бы срок рожать, кицуне бы короновала на престол полено, которому наколдовала бы внешность характерную для семьи Мэсы. Выслушав похвалу своей фантазии, Мэса смущённо почесал щёку: — В молодости я мечтал писать пьесы для театра. Нескромно вышло? — Нормально. А хобби хорошее, — пожал я плечами, — не одной же работой сутками на пролёт заниматься? Через пьесы о ваших приключениях можете стать ближе к народу. Люди такое любят. Воодушевившись похвалой, Мэса предложил новый план казни и служанке передал приказ: — Найдите бело свадебное кимоно и портрет моего отца! И бижутерию с красными стекляшками, чем больше — тем лучше! И из театра мастера по гриму пригласите! Мы им возместим стоимость реквизита! И краску по ткани красную... Нет, бурую как свернувшаяся кровь! И красную тоже возьмите! Нет. Забудьте про краску. Кровь павлинострауса. Пару вёдер, но не сейчас! — Мэсэйоши-сама, — окликнул я суетливого дайме, — всё хорошо. Мы не спешим. Сначала обдумайте всё детально, а потом начнём подготовку. Служанку отослали, зато позвали руководителя и пару компетентных работников из театра. Почему театр? Почему бы не взять то, что вдова носила на самом деле, а потом отмыть и вернуть в сокровищницу? Ну нельзя так. Это даже мне было известно. В этом безумном мире, откатившегося с сияющих высот в грёбаное магическое средневековье, каким-то непонятным образом выросли самые дикие, глупые и безумные суеверия. Так что вещи с преступника считают скверной, которая требует очищения. Желательно до состояния невесомого пепла Всё, в чём Касуми пойдёт на эшафот окажется в итоге пожертвованием храму. Натуральные камешки очищающий огонь вряд ли переживут, и золото мимо казны уйдёт. Его на пепелище монахи наковыряют и пустят на храмовые нужды. И кимоно настоящее жаль. Кимоно не платье, в классическом понимании, распустить его на полотнища и пошить новое уже для невесты дайме - как нефиг делать. Так что прагматичнее сжечь реквизит и не морочиться. А утилизацией (сжечь, закопать, замуровать или утопить) должны бы специальные люди из низших сословий, чтобы предотвратить распространение скверны. Стереть даже память о том, что были такие злодеи и негодяи. Использовать вещи с гербами (мон) опального или казненного рода другими вообще было немыслимо, так как это навлекло бы позор и подозрение в связях с преступниками (если ты не в Корне, конечно). Даже в более мягком случае смерти от болезни, вещи, особенно с гербами, часто уничтожались или отдавались в храм именно для "нейтрализации" их связи с умершим. В итоговом варианте получилось весьма отвратительно, но доходчиво. На плаху Касуми пойдёт в оторванном от сердца театралов белом свадебном кимоно с пришитыми на уровне задницы лисьими хвостами. Её обвесят вычурными украшениями из красного стекла и позолоты. И перед тем, как показать «кицуне» честному народу, окатят Касуми кровью. Прямо из ведра. Кровожадненько, эффектно и вполне понятно. Дайме, так-то, убить хотели вместе с невестой. Зачем теперь ему щадить своих врагов? Пьеса про победу над девой-демоном, явно будет хитом сезона, а то и не одного! Ока за око, зуб за зуб. Сихо Касуми и её брат заслужили всё, что выдумает для них Мэса. Пособников демона казнят без театральщины, до казни Касуми. Будет этакий разогрев перед основным «представлением». Представив в голове картинку кровавого шоу, я почувствовал тяжесть в груди. Одно дело убить в бою, когда от того, «ты или тебя», зависит, увидишь ли ты завтрашний день. Умом понимал: так надо, и клан Сихо заслужил такой исход. Но на душе было муторно. Я ведь не настолько кровожадный, как хочу казаться. И про сдачу на запчасти для донорства в девяти случаях из десяти привираю — чтобы меня боялись. А вот так… хладнокровно казнить. Неправильно, что ли… У прошлого Умино, кстати, так же было. Не то чтобы это его когда-то останавливало… Дрессура в Корне — она такая. Ты всегда делаешь то, что нужно. Или умираешь. А Касуми? Моей, да и чьей бы то ни было жалости, она не заслуживала, и умом я это прекрасно понимал. Кстати, общим решением было не упоминать, для чего на самом деле похищали служанок. Им и без того паршиво от всей этой ситуации. Что до детей… Тех, от кого откажутся матери, Мэса пообещал поддерживать. О, это не альтруизм. Точнее, не только он. Мэса решил, что лучшие чиновники получатся, только если воспитывать их с пелёнок. — Идея замечательная, — завершая разговор, сказал я. — Главное, чтобы им самим было в радость, и чтобы вы их вниманием не обделяли. Иначе получите чрезвычайно эффективных диверсантов, которых сами же и воспитали. Ну и не расстраивайтесь слишком сильно, когда окажется, что платили вы, а привязались они к другим. — Что вы хотите этим сказать? — напрягся Мэса, заёрзав в архаичном офисном стуле, так что заскрипел металл. Я терпеливо пояснил: — Если растить сирот без внимания, лишь удовлетворяя базовые потребности и заваливая учёбой, их преданность достанется тому, кто проявит к ним сочувствие. Платить будете вы, а выгоду получит кто-то другой. Так что без личного контакта преданности не добиться, сколько бы денег вы ни вложили. Потратьте на перспективную детвору немного времени — это окупится с лихвой. Хотя предательство всё равно исключать нельзя. Анко задумалась, а затем кивнула, будто что-то припоминая, после чего добавила. — Всё верно. Вам придётся стать этим детям любимым дядюшкой. Или отцом. Иначе вы не получите их верность. А с вашим графиком это будет не просто. К тому же вашим собственным детям придётся соперничать за внимание с сиротами. Что и требовалось доказать: Мэса осознал всю глубину проблемы и загрузился. — Как вариант можно подождать пока подопечные станут старше, чтобы не было обид, — предложил Кейва. — Это уже вы сами решайте с невестой, — сказал я, уводя Анко с собой. Приобняв Любимую за талию, задумался. А ведь материальные блага не всегда и взрослых-то людей останавливают от того, чтобы воткнуть кинжал в спину благодетеля. Спустя три дня, после того разговора в личных покоях, во дворец прибыл настоящий посол. По странному стечению обстоятельств тоже Ито. Вполне возможно, что родственник того мажорчика, но из одинакового у них был лишь цвет кожи. Что в Кумо вообще не показатель родства. Ито Минору выглядел как аристократ и вёл себя как посол! Элегантно одет, ухожен, невозмутим. Его безупречную маску учтивости не смутило даже наше присутствие. Пока Ито очаровывал прекрасными манерами недовольно поджавшего губы Мэсу, я оглядел посла повнимательней: на вид хорошо за пятьдесят, может быть ближе к шестидесяти. А то и ещё старше, если посол шиноби. И всё же при нём, как полагается послу, была свита из четырёх элитных самураев, одного шиноби и пары помощников. Конечно, в зал его пустили только с одним помощником, без охраны. Глядя на то, как степенно посол кланяется Мэсе, который не считал нужным притворяться, я думал лишь об одном: «Что происходит в Молнии?» И не находил ответа... В каноне про внутреннюю кухню Страны Молний было целое Ни-Че-Го. Ну, их не было на экзамене, они в каноне не появлялись после того, как обосрались с похищением. Главный там – блондинистый усатый качок с зализанным волосами. Зовут ЭЙ. Всё. Это почти столько же по объёму полезной информации, сколько знал прежний Умино. Да, вот так просто. «Меня туда не посылали, не посылают и не пошлют, поэтому знаю только плюс-минус то, что знают все. И не хочу забивать голову ненужным мусором. Но детям в Академии буду говорить, что знания для шиноби не менее жизненно важны чем сила, ага». «Удобно», конечно, а я теперь страдай! Хотя ладно, справедливости ради, что-то он всё же знал, поскольку на уроках тема Кумо всё-таки бывала, но это были самые общие и примитивные и поверхностные знания, вроде географического положения, климата, названия столицы, Скрытой Деревни и отличительные черты обмундирования и арсенала шиноби. Вроде фигурных кунаев и того белого жилета, который больше подошёл бы лучнику, а не шиноби. — Хм... — задумался я. А я ведь никогда не видел полностью экипированного и обученного профессионального шиноби-лучника (труп Кидомару в морге не в счёт). А ведь даже мне силёнок-то хватит, чтобы закосплеить серебряного рыцаря из Анор Лондо. Да, тех самых монстров, которые вместо стрел фигачили по тебе из монструозных луков, как баллисты! Не стрелами, не-е... Турнирными копьями! Да не бесись ты, эстуса хлебни. Нет эстуса? Кончился? Вали к костру, рукажопая нежить! Какая же забористая штука эти Тёмные души, пригорает даже после смерти! А с учётом того, что у Кумо когда-то были Хьюга – наводчики и корректировщики… А ещё клан засадников Итоя, из которого, наверное, был Кидомару. Полагаю, что при таких вводных регулярная самурайская армия была для негров просто мишенью. Хорошо, что что теперь глазастые с нами, а про Итоя давно ничего не слышно. После приветствий и верительных грамот посол Ито витиевато поздравил почтенного даймё с тем, что он подавил мятеж, и выразил желание узнать, а что же тут вообще произошло. И смотрел такими честными глазами, что мне аж плюнуть в них захотелось. Всё он, скотина, знал! Но хотел вытянуть из нас как можно больше информации, чтобы мы обозначили свою позицию, — тогда было бы понятно, о чём и как будем торговаться. И заодно делал вид, что он и Страна Молний здесь ну совсем-совсем ни при чём! Да-да, конечно, мы верим, что нам просто примерещился предыдущий наглый визитёр и весь этот балаган в целом! Вот к этому вежливому хамству мы изначально и готовились. Мэса холодно принял приветствие Ито — коротко, без тени радушия — и тут же властным жестом подозвал слуг. Казалось, они скользнули в зал раньше, чем посол успел договорить положенные любезности. Наблюдая со стороны, я отметил: в даймё переменилось всё. Осанка, взгляд, даже то, как он держал паузу между словами. Ещё недавно кто-то мог усомниться, достоин ли этот человек трона, — теперь же ни у кого не возникло бы и тени подобной мысли. Репетиторы из театра не зря ели свой хлеб. То есть рис! Слуги бесшумно передали бумаги. Не вручили, не протянули — именно передали, без единого лишнего движения, без взглядов в сторону дайме за подтверждением. Ито принял свиток, и мне показалось, что он сделал это чуть поспешнее, чем следовало бы дипломату его ранга. Как только Ито развернул бумагу, Мэса заговорил. Будто бы скучающим тоном, но в нём слышались сталь и холодная ярость. С таким настроем не бросаются в бой с красной пеленой, застилающей глаза. Нет. С таким настроем крепко зафиксированному врагу методично ломают кости. Да, сухой перечень «подвигов» Кумо прозвучал как обвинительное заключение в суде. Так и должно быть. Очевидно, посол рассчитывал на вежливую ложь или истерику, но никак не на список, где каждая строчка — гвоздь в крышку гроба всей операции в регионе. С последним словом Мэсы в зале повисла оглушительная тишина. Казалось, упади сейчас иголка — её звон показался бы взрывом. Я внимательно наблюдал за послом, тщательно отслеживая каждое его движение и эмоцию. Это было интересно. Ито быстро отбросил мысли о продавливании интересов Кумо. Понял, что тут ему нечего ловить. Для обвинений Мэсы в недогляде за своими подданными у переговорщика теперь слишком слабая позиция. Поэтому посол перешёл в режим контроля ущерба и сменил мишень, перевёл стрелки и стал бить по Конохе. — Это очень неожиданно было услышать, — едва сохраняя невозмутимость, отозвался посеревший Ито. Я с интересом ждал продолжения. Ну, давай, чего ты там придумаешь? — Я призываю тщательно во всём разобраться. Я уверен, всё это какая-то ошибка или чья-то провокация… — акцентированный, намекающий взгляд на меня и Анко, — чтобы вбить клин в отношения между нашими странами. Все знают, что Шимура Да... — Уважаемый Ито Минору-сан, у меня нет ни малейшего сомнения в том, что произошло, всё задокументированно и перепроверено. Благодаря своей охране, независимым наёмникам и нашим друзьям из Конохи мы поминутно знаем о том, как проходил заговор и чьими руками он осуществлялся. Ито попытался изобразить на лице скепсис, но Мэса, впившись взглядом в посла, подвёл итог. — Поэтому прекратите держать меня за идиота и давайте поговорим о том, чем вы собираетесь мне возместить ущерб, причинённый вашими людьми. — Возместить ущерб? За что же, дайме-сама? — попытался сделать вид, что ничего не понимает, посол. — За действия ваших людей, что нанесли ваши люди. А ещё вы заплатите нам за молчание. За то, что о вашем позорном поведении и не менее позорном поражении не станет известно всему миру, и за жизни ваших шиноби, включая вашего внука, Ито Макото, который выдавал себя за посла Страны Молний и пытался меня убить. Кумо нарушили все мыслимые и немыслимые договорённости и правила. Как вы думаете, какой будет реакция других дайме и шиноби, когда им станет известно всё то, что я вам назвал ранее? Тут маска спокойствия посла наконец треснула, он поджал губы и бросил на меня испепеляющий взгляд, будто это я даймё подговорил Кумо ободрать! Ах, да... Я ведь и подговорил! Дальше был торг. И конечно же, поначалу посол пытался угрожать, чтобы сбить цену. — Дайме-сама, ваши запросы слишком велики. Страна Молний сильнейшая на континенте, шиноби Кумо непобедимы, для них не стала бы проблемой захват вашей страны. На этом у меня сразу возникла мысль: если убийца начинает заговаривать жертве зубы, значит что-то пошло не так и в данный момент у преступника просто что-то не получается. То ли нож застрял в ножнах, то ли дуло пистолета ему в лицо уставилось, то ли охрана нарисовалась. Похоже, что Мэса думал примерно в том же направлении. — Видимо, всё-таки стала, раз вы сделали ставку на местных мерзавцев и попытку переворота, а не прислали армию. Посол не нашёлся, что на это ответить, но всё равно явно не хотел отдавать ничего ценного, зато старательно пытался впарить нам разные пустышки. Бесполезные острова, "вечный союз ", всякие туманные намёки и обещания, хорошие условия для торговли и даже предложение военного союза и защиты, на что Мэса поднял в удивлении брови и спросил: вы это что, серьёзно?! Посол, кажется, понял, что увлёкся в забалтывании лоха, и впервые смутился. Ну или очень правдоподобно сделал вид. Мне очень хотелось заржать, но я сдерживался, изображая каменное спокойствие, будто тут я предмет интерьера, не более. Впрочем, Мэса не подвёл и предпочёл взять деньгами и краткосрочными контрактами на определённые виды продукции (металлы и изделия из них) на чётко оговорённые суммы. Сам торг продолжался долго – больше четырёх часов. Всё это было неспешно, основательно, с постоянными вариантами и обсуждениями возможных сложностей. И всё это время посол тщательно оценивал: Мэсу, Кейву, Анко, меня... И время от времени думал про нас что-то нехорошее, вроде такого: эти наглые умники, выскочки, мелкие пакостники, которые слишком много о себе возомнили. Короче, мы ему не нравились. Будто злодей в финале серии Скубиду ноет, что его такого умного и хитрого обвели вокруг пальца студенты и собака. Когда Ито смотрел на меня, его взгляд постоянно соскальзывал на мой шрам. И каждый раз его взгляд становился встревоженным. Впрочем, это не мешало и процесс шёл, хоть и со скрипом. Пришлось даже сделать перерыв на обед. Переходить в другое помещение не стали, просто прислуга принесла низкие столики-подносы и подушки, чтобы мы не сидели на холодной плитке. От пола веяло прохладой даже через плотную красную ковровую дорожку, которая расстилалась от дверей до ступенек к трону. Без аппетита уничтожая закуски Ито периодически косился на мой шрам и, неконец не выдержал: — А вы случайно не Умино Ирука, также известный как Буревестник? Наши с ним столики стояли друг напротив друга через ковровую дорожку, но я понимаю сомнения Ито. Хоть очки и пластырь отправились на «склад» барахла, у меня всё ещё были ярко-оранжевые волосы Морковки-сана. — Всё верно, я Ирука Умино.Ито нахмурился с недоверием, будто я втираю ему какую-то дичь. Ещё раз меня осмотрел. — Вы из Клана Ирука? — с нескрываемым сомнением выдал он. Поменять местами имя и фамилию было грубейшим нарушением. В местном, как и в японском, фамилия всегда (без исключений) стоит перед именем, и этим приколом я закоротил послу мозги. Даже не усмехнувшись, я с серьёзным лицом ответил: — Верно. В получившуюся паузу «вклинился» даймё: Мэса хрюкнул-булькнул в чашку. Посол понял, что над ним издеваются, так что больше у меня ничего не спрашивал. Вообще, конечно, шутка так себе, но я шиноби Конохи, а мы отбитые, нам можно. С другой стороны, дайме, похоже, понравилось. Он едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. — Не понимаю, зачем нужно это было, муж мой, — с едва заменой долей осуждения спросила Анко, взглядом указав на Кейву, который закусил уголок рта, чтобы тот не полз вверх, пока Мэса запивал «кашель» саке. — Милая, они враги, — так же, как Анко, прикрыл от посторонних губы салфеткой. — Пусть радуются, что я просто шучу над ними, а не убиваю. Затянувшееся на сутки таинство переговоров свершилось! Посол Ито убыл ставить пьесу «Возмещение ущерба» руководству. И если дайме Страны Молний оценит постановку, то нам выплатят гонорар, а они получат назад своих «актёров». Понятно, что с собой Ито денег не привёз, чтобы разом выкупить такую ораву. Естественно, он обещал, что послание и ответ доставят быстро, просил не обижать скорбного умом внука, потому как тот и так уже наказан богами, а будет ещё и начальством. Интересно, он мне про внука такое сказал, потому что сработал эффект очарования моря? — Из уважения к вам — не будем, Ито-сан, — честно ответил я. Посол слегка нахмурил брови, ожидая что ещё я скажу. — Мы всю информацию с него выбили в первые пару дней. Мы же нормальные профессионалы, а не какие-то больные психопаты, чтобы пытать кого-то просто так. Дед в ответ благодарно кивнул, хоть вся эта ситуация ему и была неприятна, как и я сам. У меня даже уважение к нему появилось. Уже после того, как Ито ушёл, я стал рассуждать вслух как хорошо сохранился посол для того, у кого такой взрослый внук. Отличные гены? Были в предках Узумаки? Или какие-то медикаментозные омолаживающие средства? Надо будет выяснить. — Может, они не родные или он просто любит женщин постарше? — с усмешкой спросила Анко. Она знала о том, что иногда я переусложняю простые вещи. Я смущённо хихикнул, почесав висок: — Ха, будет забавно, если ларчик совсем просто открывается, и внук ему просто не родной, а называет он его так из удобства или вежливости. Но лучше проверить. Заложник, связанный клановым родством ценнее, чем однофамилец-земляк. Разумеется, с уходом Ито Минору наши проблемы никуда не делись, так что расслабляться и праздновать победу было рано. К тому же, просто сидеть на попе ровно и ждать у моря погоды мне не позволила паранойя. Огромных трудов стоило выкорчевать даймё из его кабинета. Он упирался несколько дней! Пока у меня глаз не начал дёргаться, я его сдвинуть не мог! Благо Кейва был на моей стороне и сообщил, что пару дней он и его люди смогут имитировать присутствие дайме на месте. Я же упирал на то, что основной массив самых важных дел выполнен, а с остальным помощники пару недель как-то вытянут. Убеждал него логикой и здравым смыслом. Каких только аргументов я не привёл! Нет, мы вовсе не демонстрируем трусость. Это здравые осторожность и предусмотрительность! Для всех остальных, пока посол не вернётся и люди Кейвы не проверят что всё чисто, Мэса никого не принимает. А Буревестник занят тайными тренировками. А даже если кто-то вдруг узнает, что дайме, и пленники не во дворце, то в чём проблема? Дайме-сама устал и решил взять на денек-другой отпуск — порыбачить. Имеет право и заслужил к тому же. Куда? А куда ещё могли... Наш круиз-побег закончился у тайной лаборатории Амати. Почему побег? Это на случай, если вместо денег к нам в гости придут пара Эсок с недобрыми намерениями. Или устроят морскую блокаду, пока эски будут устраивать геноцид страже и клану Кейвы. Тем более, что нам нужен транспорт, чтобы вывезти из логова Амати барахло, которое нельзя или невозможно запечатать в имевшиеся у нас свитки. А то в это место могут прийти Орочимару с подручными и снова начать творить непонятную херню. А оно вам надо, дайме-сама? Да, в таком варианте наши махинации никого не спасут, но мы хотя бы успеем утащить в безопасное место Мэсу. Схему Коюки ещё никто не отменял: пока жив заказчик, его страну можно отбить обратно. Утром, пока воздух не успел прогреться, а чайки видели десятый сон, мы прибыли в порт. Бунты не добрались до портовых районов, так что здесь жизнь не поменялась и быстрее, чем в прочих местах, вернулась к норме. Прохладный воздух трепал волосы и щипал носы, но это будто бы никого не волновало. Рыбаки уже разгружали улов, носильщики перекликались у трапов, торговцы приценивались к свежей морской рыбе. Только паранойя не позволила мне скупить креветок со всех прилавков. Зато узнал на какой объём могу рассчитывать при закупке, когда мы вернёмся. — Вверяю безопасность даймё-самы, Умино-сан. Уверен, вы сделаете всё возможное, — на прощание сказал Кейва, поправляя глубокий капюшон. В его голосе не было привычного холода. Сейчас он выглядел скорее обеспокоенным другом, чем телохранителем, — и это, пожалуй, говорило о верности Кейвы больше, чем любые слова. — Всенепременно, Кейва-сан, — использовал я архаичный оборот, подкрепив слова кивком-поклоном, — мы вас не подведём. Если бы телохранителя не отвлекли его люди, думаю он бы провожал нас пока корабль не скрылся бы за горизонтом. — Тревожный ты мужик, Кейва-сан, — фыркнул я в след шиноби.Наш кораблик не только выглядел как торговый, но его ещё и загрузили пустыми ящиками. Мэса примерил привычное одеяния торговца, деловито раздавая указания. Далматин был тут как рыба в воде. Каются, никто и не замечал его особых примет. Да, проще было бы нам сидеть в Кайхо и сдёрнуть при первой же опасности, а Кейву отправить к Амати, но было несколько проблем. Во-первых, а что будет, если там вдруг появится Орочимару или Кабуто? Да, не должны, но вдруг? У меня с Анко хоть какие-то шансы если не отбиться, то хотя бы сбежать, а у Кейвы вообще никаких. Во-вторых, а кто будет лечить тех, плавающих в колбах и аквариумах? Это я тут ирьенин, не Кейва. В-третьих, начальник стражи не будет заморачиваться со сборами. Он будет только Караванщика защищать, а нам нужно быть полностью готовыми к переезду. В-четвертых, это не снимало риска внезапного прибытия флота Страны Молний и возможной блокады. Да, в случае чего Кейве будет куда сложнее сбежать, чем нам, но всё равно легче, чем с дайме, которого надо будет на себе тащить вместе с его ненаглядной Нии. Нии-веста, — схохмил я про себя. Риск подобного развития событий я считал минимальным, потому что подобное ударит уже не только и не столько по Кумо, сколько по дайме Страны Молний, но всё же и подобное безумие исключать было нельзя. «Почему безумие?» — спросила меня Анко, когда я объяснял ей свои резоны и заодно проверяя свою логику на ошибки. Морская прогулка настраивала на размышления свинцовыми облаками и тёмным морем. Капитан утверждал, что к острову мы прибудем прежде, чем погода совсем испортится. — А потому что это будет официальным актом агрессии Страны Молний против Страны Морей. — И пусть будет. И что в этом такого небывалого? — спросила жена, тихо. Шум моря и разговоры криком команды корабля нам не мешали. Эти люди предпочитали по-старинке орать там, где невозможно было использовать переговорные трубы*.Примечание:  Переговорные трубы (также называемые акустическими трубами или машинными телефонами) — это устройство двусторонней голосовой связи, работающее по принципу передачи звуковых колебаний через воздух (или физическую среду) без использования электричества. — Я что-то не так сказала? — переспросила Анко, прильнув к моему плечу. И честно, я с ней даже частично согласен. А чего такого-то? Средневековье же? — Твоя логика безупречна. Проблема в нюансах. Совсем недавно отгремела Третья Великая Война Шиноби (да-да, официально всё именно так, с больших букв!) по итогам которой были заключены совершенно чёткие и недвусмысленные соглашения. Анко слегка подняла бровь, ожидая продолжения. Улыбка от комплимента померкла. — Кто первый из больших стран в открытую нападёт на малую страну-прокладку(буфер) с целью поглощения, тот первый и агрессор, против которого все обязались принять меры. Примут или нет — большой вопрос, но осудят точно все, просто чтобы не потерять лицо перед другими. А учитывая недавние подвиги Кумо с Охотниками, в Стране Воды (где они поддерживали Ягуру) и в Стране Рек, у них реальный шанс влететь на коалицию Воды, Огня и Ветра, не считая малых стран. Это очень авантюрное решение, потому что к войне ни за два дня, ни даже за неделю не подготовиться. — Политика, — вздохнула супруга с нескрываемым недовольством. — Политика, — отозвался я, водя пальцем по лакированной древесине. — Ты думаешь, что Кумо остановит то, что о них кто-то плохо подумает или назовёт агрессором? Ты же сам говорил, что они сегодня сильнейшие на континенте. Ты ведь сам говорил, что дипломатия пасует перед силой. Анко будто пыталась меня подловить. На самом деле её просто раздражало, как сильно подковёрные игрища влияют на нашу жизнь. — Да, говорил и повторю снова. Именно сейчас Кумо сильна как никогда. Да, Лист уже не тот, да, Вода ослабла, а Ветер ненадёжен и как всегда переменчив, но готово ли Облако к конфликту прямо сейчас? Смогут ли быстро убедить Дайме Страны Молний и его двор в необходимости новой войны вот прямо сейчас? Нет. Для этого нужно больше времени, хоты бы неделя, чтобы понять, где и что пошло не так в их операции по замене дайме Страны Моря. Потом ещё надо всё прикинуть и подсчитать, и уже потом твёрдо решить идти воевать. А после этого ещё убедить в этом всех сомневающихся, начать мобилизацию и послать сюда карательный отряд должной силы. — А если всё-таки убедят? — То возникнут и чисто техническая проблемы: посол едет в Столицу страны к дайме, а не в Кумо, которым он в лучшем случае сбросит через посланца отчёт, в котором будет больше вопросов, чем ответов. Выяснение всех обстоятельств и согласование позиций Двора Дайме и Райкаге тоже займёт какое-то время. — Что, если всё пойдёт по худшему сценарию, — взгрустнув, тихо поговорила жена, — и Райкаге продавит Дайме и Двор? Новая война? В добавок к... Сам знаешь к чему. Да, в сражении с бессмертными зомби и сущностями полубожественного ранга, только Кумо нам и не хватало для полного счастья! — Даже если и продавит, то не так быстро. Да, Дайме Страны Молний имеет меньше всего власти и влияния у себя на родине, по сравнению с правителями других Великих Стран, но он всё-таки не просто марионетка и говорящая голова и тоже серьёзный фактор внутренний политики. Феодальная знать и рода самураев в Стране Молний тоже в загоне и слабы, но они есть. Духовенство также не представляет какой-либо серьёзной духовной силы, хотя там тоже есть свои монахи-воины, традиционно поддерживающие дайме. — Да, я тоже об слышала, — кивнула жена, чуть расслабившись. — А что с региональными кланами? Кораблик подскочил на волне, будто напомнив о том, что мы всё ещё в море и было бы неплохо полюбоваться красотами. — А вот они на там на удивление куда более влиятельны, чем у нас. И после потерь последней войны не горят желанием воевать. Служивые кланы шиноби, в том числе пограничные, проживающие вне Кумо, вполне себе влияют на внешнюю политику Облака. И они тоже тормоз к внезапному началу войны в силу того, что у них достаточно много сил и они хотят хорошо жить, а не героически погибнуть ради амбиций Эя. — То есть мы рассчитываем на чудо?! — с удивлением спросила меня жена, явно что-то подсчитавшая в уме. — На то, что Эй не сможет продавить горстку марионеток и кучу собачащихся между собой региональных кланов? — Ну во-первых, не только на чудо, — проигнорировав скептический взгляд Анко, я продолжил, — во-вторых, не такие уж они и марионетки. И в-третьих, ты не дослушала. — Сейчас будет самое главное: если бы Эй потянул войну против всех, то он бы уже пару лет назад как начал экстренно накапливать военные запасы и раздавать из закромов списки с описанием особы техник, а сейчас бы уже заканчивал мобилизовывать армию и переводить экономику на военные рельсы, а не пытался провернуть прихватизацию Страны Моря по-тихому. К тому же, срыв программ Охотников, создания Совершенного призыва и монстров из детей (в Стране Рек) явно должны были помешать Кумо достигнуть пика в планируемые ими сроки, тем самым отодвинув время их готовности к войне. — То есть мы вдвоём фактически отодвинули мировую войну на несколько лет? – не поверила мне Анко. — Да, а что тебя удивляет? Мы такие! – заржал я, ловя на себе взгляды матросов. Отсмеявшись, я пояснил. — Во-первых, не мы одни этим занимались. Не забывай, что мы были лишь малой частью тех сил. Просто самой инициативной и удачливой. Во-вторых, вполне возможно, что не лет, а всего лишь месяцев. Как повезёт. Ещё ничего не определено. И вот тут она реально задумалась. А итог всех этих наших размышлений был таков: если к нам в течении недели-двух придут люди дайме (вероятнее всего, с послом Ито) и дадут то, что мы потребовали, то всё прекрасно. А если ответа не будет больше двух, а тем более трёх недель – то готовимся в любой момент драпать. Эй может своей волей начать вторжение в Страну Морей, наплевав на любые договорённости, возражения и последствия своих действий. Разумеется, мы прихватили с собой команду казну, дайме с невестой, Амати и его команду, часть Узумаки и всех пленных. Помимо личного корабля Мэсы, у нас теперь был ещё и конфискованные яхты аристократов и даже одно торговое судно с хорошим водоизмещением (возило контрабанду для одного сановника-аристократа). Так что места должно было хватить всем и на всё. Негры в трюмах, и негры-гребцы на галерах, где-то я это уже видел… — Ты наконец-то стал улыбаться, муж мой. Я рада, — искренне улыбнулась мне Анко. — В последнее время тебя что-то сильно расстраивало. Я оглянулся и поставил активировал технику от прослушивания. Покров Тайны теперь ложился вокруг нас легко и привычно. — Да, и до сих пор расстраивает. Всю свою жизнь там, — я сделал неопределённый жест рукой, — я искренне презирал оппозиционеров. Всех этих жалких, рукожопых ублюдков, живущих на деньги чужих, враждебных стран, будь то белоленточники или нацисты или ещё какие поехавшие. А здесь я невольно сравниваю себя с ними. Я не беру деньги от иностранных держав, я не хочу развала Конохи или Страны Огня и всячески работаю на их благо, но всё равно возникают, знаешь, такие неприятные ассоциации. — И это всё? — удивилась Анко. Она явно не поверила, что я бы расстраивался из-за таких пустяков. — К сожалению, нет. Ещё в моей страны были наглухо отбитые, зажравшиеся мудаки, чинуши очень высоко ранга, что-то министров у дайме великих стран, или олигархи типа Гато, только ещё богаче, наглее и с большим количеством бандитов под его командованием. Тут я усмехнулся: — Порой они же умудрялись совмещать бизнес и гос. службу, олигархи-политики, олигархи-губернаторы, то есть правители областей что по площади не уступали многим странам. Анко быстро-быстро покивала, не спуская с меня глаз. Ей явно хотелось узнать больше. —И вот они играли в оппозицию, стремясь сделать центральную власть как можно слабее с помощью всяких разных оппозиционеров и влияния враждебных стран. — И зачем им это было надо? – удивилась жена. — Чтобы легче было грабить, разумеется. — Звучит не очень дальновидно, — заметила Анко. — Крестьянина или ремесленника можно ограбить лишь раз, после чего он разориться и сам станет разбойником. — Олигархам было наплевать. Они у нас, в России, деньги зарабатывали, словно вахту отбывали. И жить с наворованным они собирались в других странах. Это как если бы Третий забрал всю казну и убежал жить в... да хоть в то же Кумо. Ну и разумеется, производства эти уроды у меня в стране не развивали, и от налогов всеми способами уклонялись. Как я сейчас. А я не хочу быть сам себе противен. — Ну не совсем так, — не согласилась жена, то-ты как раз все деньги вкладываешь в Коноху и в свой клан, который тоже часть Страны Огня. — Значит, насчёт налогов ты согласна? – полушутя, полусерьёзно спросил я. Мне правда было важно понять, что она думает. — Ответь мне сначала, почему ты не хочешь платить налоги, — лукаво улыбнулась в ответ Анко, а глазах которой блеснули чертенята. — Потому что Хокаге-дырявый карман первая нарушила закон, зажав мои деньги за кумовцев, и неизвестно когда их выплатит. И выплатит ли вообще! И потому что эта лудоманка всё равно любые деньги расфуфырит, сколько ей не дай. Я потрачу их на развитие своих проектов, включая Инь-Ян, а это не только прибыль от хороших вложений, но и тысячи спасённых жизней в течении ближайших трёх-пяти лет. — Вот и весь ответ. Ты не пытаешься украсть деньги, чтобы потом жить на них, ничего не делая, ты просто их иначе, лучше и правильнее распределяешь на благо Конохи, разумнее и полезнее, чем Пятая. С твоей оппозицией всё очень похоже. Ты не пытаешься сломать еле живую систему, ты пытаешься сделать её лучше, делаешь для неё костыли и подпорки. Ты выполняешь работу Хокаге лучше самой Пятой и к тому же бесплатно. — То есть это что же получается… Я работаю за кого-то БЕСПЛАТНО?! То есть я — лох?! — Ой, всё, — игриво толкнула меня в бок бедром, — тебе не угодишь! Тут мы оба заржали, и я наконец почувствовал на душе облегчение. Я буду делать то, что я считаю правильным и не буду испытывать за это стыда. Если кто-то в Конохе думает, что он должен выплатить сто двадцать процентов налогов с каждой миссии, то это лично его сексуальные проблемы и ориентация, а не мои. Тем более, что денег еще особо нет. Негры всё ещё не проданы, в то время как кучу денег на их лечение, содержание и охрану мы уже потратили. Блин, может заставить их работать? Киркой там махать, камень или уголь рубить? Хлопок собирать на плантациях? Ещё как-то отрабатывать содержание? Хорошо пусть путешествие продлилось недолго, и дальше этих мыслей я не пошёл. Разумеется, у нас встала проблема с размещением.Когда корабли затянули на пляж и закрепили, на случай шторма, пришло время расквартировываться. Пусть Амати распределил людей в сухие пещеры выдолбленные выше уровня моря, но от этого они не перестали быть каменными кишками без солнечного света с неприятным привкусом в воздухе. Словно перед лицом поводили отсыревшей меловой тряпкой. Естественно, этот «отель» не тянул даже на одну звезду. Ближайшее окружение Мэсы этот временный переезд восприняло настороженно и с плохо скрываемым беспокойством. Но мне было дела до их чувств, главное — безопасность. Самому от здешних «красот» выть хотелось. Даже катакомбы Корня местами выглядели приятнее, чем эти однообразные коридоры. На ка-а-апельку. И вероятнее всего. только потому, что я к ним привык. Но всё-таки. Исариби даже показать гостям было нечего, кроме сада у воды и пещеры с мхом (это уже другое место), где можно развести огромный костёр и сжечь что-нибудь, не вызывая подозрений у рыбаков. Скорее их бы отпугнул начавший чадит вулкан. А так ничего выдающегося — большая каменная лохань с дырой прямо над ней. Из-за размера чаши её бортики стали лавками, чтобы комфортно сидеть у костра на свёрнутых одеялах. Служанки потрудились на славу, отмывая сажу для невесты дайме. Чего не сделаешь от безделья и желания выслужиться перед будущей госпожой... Мэса не мог работать толком, но какие-то бумаги и книги у него были, а вот женской стороне оставалось только молиться, чтобы у нас всё получилось. Если всё-таки сыграет худший вариант, ответа, посланцев и выкупа не будет больше пары, край трёх недель или будет нападение, то нам всем придётся драпать. Сначала в Страну Воды, потом в страну Огня. Хотя, конечно, косплеить Какаши с его побегом из Снега, благодаря которому принцесса лишилась королевства, мне совершено не хотелось. Как и отдавать Страну Морей Молнии. Особенно больно это потому, что тогда проект Инь-Ян загнётся, по сути, даже не родившись. Да и проект, пафосно названный "Великий путь Гармонии Востока" для «Золотой дороги» (бывшей Компании Гато) встанет под большим вопросом. Если я не смогу достучаться до мозга родни через сплошную кость, которая у них в головах, то останется только Страна Мостов и её порты. Этого чудовищно мало, чтобы развернуть нормальный торговый путь, тем более что он будет по большей части в стороне от Каменистого, то есть опять же будет означать срыв проекта и потеря денег всеми: Данзо, Дайме и Двором, Золотой дорогой. Мне не хочется выглядеть ненадёжным партнёром в глазах ТАКИХ людей. Это для здоровья крайне вредно и опасно. Про кошелёк, авторитет и всё остальное даже не заикаюсь. С другой стороны, если этот проект сорвётся из-за форс-мажора в виде взбесившегося на ровном месте Эя, то какие ко мне претензия? Это Кумо во всём виновато, а не я! Тут я хихикнул от иронии ситуации. Эй действительно мажор и он действительно сильный. Я не настолько крут, чтобы сражаться с карательным корпусом Кумо хоть в стране Морей, хоть на Каменистом. Первая же приличная эска закатает меня в асфальт, и не помогут мне ни крылья, ни трюки, ни уловки, ни все мои силы и навыки. К счастью, Анко быстро меня вытащила их этих депрессивных размышлений. Пещера со мхом напомнила мне библиотеку Корня, только тут мох был живой, хоть от него и не тянуло сыростью. Кроме зелёного ковра в зале ещё находилась чаша для костра. Для гигантского такого костра. Вероятно, именно при помощи неё Амати отпугивал рыбаков, имитируя вулканическую активность. А благодаря небольшому уклону всё попадающее в чашу скатывалось в центр, к ржавому люку, который вёл в сквозной грот под островом. Так что весь мусор просто уносило в шторм. Из-за размера чаши её бортики стали лавками, чтобы комфортно сидеть у костра на свёрнутых одеялах. Служанки потрудились на славу отмывая сажу. Чего не сделаешь от безделья и желания выслужиться перед будущей госпожой. А то, что свадьба не за горами, было и так понятно. Нии и Мэса для меня стали синонимами слов «Так мило, что аж блевать тянет». Они то кормили друг друга конфетами, то хихикали как подростки, держась за ручки. Мы-то с Анко притворялись быть приторно сладкими, а они на самом деле так себя вели! Отвернувшись от воркующих голубков, заметил, как свободные от заботы о невесте дайме служанки принялись ласково разговаривать с Исариби. Всё бы ничего, но я уловил слова: «остаться в клане», «Кейва-сама, удочерит»... Ага! Даже усыновит! На том свете! Нет, Страна Морей решительно доведёт меня до ручки, или, что вероятнее, до психоза и массовых убийств! Пока я был занят спасением его господина, хитрый Кейва решил покуситься на то, что я уже считал своим. Из интереса я поначалу не одёргивал, хотел посмотреть, насколько обнаглеют рекрутеры с характерными сине-зелёными волосами. А потом закрутился с делами. И вот результат! Хотя тут я сам в каком-то смысле виноват. Чтобы к девочке не цеплялись я умолчал о Каиме и искусственном происхождении сил Исариби. Но намекнул, мол, в Конохе на смертном одре её родственница заказала миссию по поиску родной крови за пределами Страны Огня. Что без попутной миссии в Страну Моря мы бы могли и отказаться. Естественно, такая подача изменила всё. Сиротка с уникальным геномом, маленький, но очень сильный ниндзя, которого нельзя разочаровать! Не то разочаруешься уже ты, возможно, смертельно. Ну и сверху намёки на трагичную историю, вместе с предупреждением, что Исариби по праву рождения шиноби Конохи, пусть и без бумажки это подтверждающей.К Исариби отнеслись как к принцессе. Русалочку наряжали во дворце её как куколку, кормили сладостями и осторожно спрашивали не хочет ли она остаться. Краем уха слышал, как служанки под окнами решали, чем ещё можно девочку завлечь, чтобы она решила остаться в Стране Моря. Кто решил, что переманить свободного от обязательств перед деревней шиноби умная идея — не знаю, но в этом я подозревал Кейву. Всё же его собственный клан от прочих отличается лишь чудным цветом волос, который на свету зелёный, а в полутьме становится синим. А тут уникальный геном, к которому обычно прилагаются особые врождённые способности и предрасположенности. Мэса, очевидно, тоже не был бы против такого финта ушами. И я ещё понять то, что они решили не спрашивать Амати, но вот какого хрена они забыли спросить моё мнение — загадка. Моему клану пригодится свой ихтиандр, и никому я Исариби отдавать не собираюсь. Год назад – да, не возражал бы отпустить девочку в клан Кейвы, только сначала убедился бы, что Исариби ничего не угрожает на новом месте и что её интересы будут учитываться и соблюдаться. А сейчас мне мои интересы как-то важнее и ближе к телу, чем чужие хотелки. Если у меня не будет своих людей, то я ни на что не повлияю, ничего не сделаю и никого не спасу. Исариби мне нужна и как ещё один противовес власти старейшин в клане, и как лояльная мне шиноби, и как возможный будущий уникальный сотрудник Инь-Ян. А усиления клана Кейвы мне не нужно. Мне он никто и клан его перспективным не выглядит. Но это только первая причина, а ведь есть и вторая. У Исариби нет подготовки шиноби, и рано или поздно она проболтается. И вот тогда выплывет наружу всё дерьмо: и про Каиму, и полуправда про геном, и эксперименты Амати, и участие Орочимару, и всё это предсказуемо выйдет боком самой Исариби. Рано повзрослевшему ребёнку, которая видела слишком много зла и потому слегка протекла чердаком, который срочно нужно чинить. И закончиться всё это может очень и очень плохо для всех. Я не хочу потом возвращаться сюда, для того чтобы её убить. Решив основные и первоочередные проблемы с упаковыванием барахла Амати, я осознал, что вообще-то уже ночь и все нормальные люди либо спят, либо готовятся к этому, один я тут бегаю с клонами и всё за всех решаю. На следующий день, разобравшись с первоочередными делами, я пересёкся с Амати, и он снова с блеском подтвердил, что он мудак. Вивисектор не собирался спасать своих подопытных. «Нет времени», «Сложно», «Нужно тратить препараты», «Они не такие удачные экземпляры как Исариби» и «Чтобы служить примером для моего величия, нужен как минимум экземпляр, сопоставимый по сложности со мной». Очень захотелось разбить ему лицо в воспитательных целях. Однако вместо этого я терпеливо стал допытываться на предмет того, можно ли в принципе спасти людей-рыб из колб, или нам остаётся просто выкинуть их тела в воду на милость богов. И тут Амати честно признался, что в принципе это возможно. После успешных опытов с Исариби и особенно после того, как он сам стал чудищем морским, появился проблеск света в конце туннеля и вообще шанс. Подтвердились на практике теории, нашлись более удачные решения в работе с геномом и мутагеноми, накопился массив данных, количество перешло в качество, подчинённые стали чуть менее криворукими, «а уж с вашей помощью, Умино-сама, шансы и вовсе хорошие». Удивительно, но тут Амати не врал и даже не особо льстил. Он и вправду считал, что моих компетенций хватит, чтобы чем-то ему помочь. То ли он дурак, то ли я выгляжу умнее и компетентней, чем есть на самом деле. И в то же время заниматься этим он не планировал и думал, что это мне интересно. То есть шансы хорошие, но он не хочет тратить лекарства и реагенты, боится меня о чём-то просить, да и вообще ему лень возиться с этими недоделками. Урод. Впрочем, ему я этого говорить не стал. Была идея получше. — Чем ты меня слушал, когда я сказал, что мы забираем их тоже?! — Я думал... — Мои приказы в интерпретациях и толкованиях не нуждаются. Если ты что-то не понял — уточни, но не додумывай. Те люди, которых ты называешь неудачными образцами, помогут понять всю картину целиком, а их возвращение в дееспособное состояние — это не только ценный научный опыт, но и выполнение чисто практических задач. Нам нужны и новые рабочие руки, и дополнительные силы на будущее. Они были неудачей, когда была другая цель, а сейчас они ресурс, который мы должны поставить себе на службу. Их надо стабилизировать, чтобы они могли превращаться хотя бы частично обратно в людей. — Орочимару-сан не стал бы тратить своё время на неудачные образцы, — поджал губы Амати, но руки на груди не сложил, дёрнулся было и обратно по швам вытянул. — И если он не изменится, то умрёт одиноким, никому не нужным, всеми преданный и забытый. Подумай об этом на досуге. А пока давай посмотрим, что мы можем сделать. Как оказалось — многое. Нам на руку сыграла и то, что после поломки подопытных вивисектор не просто так запихнул неудачников в эти аквариумы. Он вёл наблюдение, рассматривал причины поломки и скармливал разные лекарства. Не из гуманизма, нет. Просто если можно исправить – хорошо, это новые данные и способ сделать свою сыворотку ихтиандра лучше. А если пациент выздоровеет, так вообще идеально — и койко-место освободится для нового подопытного, и новый полезный раб появится в распоряжении. Тут я Амати хорошо понимал. Когда вас всего четверо, а Исариби оказалась суперполезной, любой бы захотел себе еще парочку таких помощников или помощниц. Ну а способов контроля можно придумать предостаточно, будь то обещание обратного превращения, дарования способности меняться обратно в человека по желанию или просто угроза того, что без медикаментов от доброго доктора ихтиандр склеит ласты через неделю. Разумеется, я подобной грязью заниматься не буду и Амати не дам. Кто бы ни выжил, это будут мои люди, а у меня другой подход к подбору кадров и удержанию лояльности. Если человеку не интересно сотрудничество, то принуждение его к нему лишь добавит проблем. Ведь все мысли, все ресурсы мозга будут направлены не на то, чтобы лучше сделать работу, а на способы побега или на то, чтобы перед смертью как можно сильнее мне нагадить. Да и к тому же я, в отличие от Амати, серьёзная фигура, и пачкать себе из-за таких мелочей репутацию точно не стану. Я и так найду, что сказать и чем заинтересовать потенциальных подчинённых. Но перед началом операций я решил облегчить себе совесть. Мы позвали Исариби и попросили её рассказать о товарищах по несчастью. Всё, что она про ихиандров знает или слышала. — Амати-сан знает больше моего, — сказала Исариби, когда дошла очередь до самого дальнего аквариума. — Он не знает того, что можешь знать ты. Мне этого достаточно. И чтобы перевести тему, решил спросить про дворец. — Во дворце? Необычно, — не знала куда себя деть Исариби, — на большой земле все такие добрые... Это так странно... А можно мы не будем подходить к последней? Заинтересовавшись, я тихо спросил: — Та девушка в отдельной зале пугает тебя? Исариби с болью на лице помотала головой: — Мне страшно с ней прощаться. Я... Я боюсь, что её не получится спасти. Слышала, что вы говорили, но... Она совсем дикая со всеми кроме меня... Боюсь прощаться! Исариби начала всхлипывать, хаотично обращаться (чешуя то появлялась, то пропадала), ей будто не хватало воздуха. В какой-то момент она рухнула на колени, вонзая когтистые пальцы себе в грудь. Прежде чем показалась кровь, Анко встала на колени рядом с Исариби и обняла её. — Всё хорошо. Ты не виновата. Ты очень добрая и сострадательная девочка. Тише, ты умничка. Протянув Исариби кружку с отваром ромашки я уверил её, что мы сделаем всё возможное, чтобы спасти всех. Откуда я взял кружку? Так из свитка, это у меня для клиентов заготовленна «армия» копеечных кружечек с успокаивающими сборами. — А как же она? — долгий взгляд в теряющийся в темноте коридор. Туда, где едва заметно зеленоватое свечение, похожее на болотный огонёк. — И её тоже, — покивал я. — С-с-спасибо, Умино-сама, — растрогалась девочка. — Можно, я попрощаюсь с ней наедине? — Да, конечно, мы не будем мешать. Следующим утром Амати, под моим присмотром, попытался превратить обратно в человека пожилого мужчину с длинными каштановыми волосами с седыми прядями. Он так и не пришёл в себя — обратная трансформация стала выворачивать бледную кожу, рвать мышцы, превращать в старика ещё более гротескное чудовище. Само превращение убило пациента прежде, чем закончился процесс. Больших трудов стоило удержаться и не уебать Амати промеж глаз, когда он чиркнул что-то в карточке и пробубнил «Обезболивающего нужно больше». Мы с Анко, с Амати и его командой, провели вскрытие, и сделали работу над ошибками. Следующие три мужчины и женщины были выведены из медикаментозной комы уже после того, как трансформация закончилась. Результат был, мягко говоря, не идеальным, зато у этих несчастных появились ноги и стали работать лёгкие, а не только жабры. Да, им было фигово, они слабо на всё реагировали, но они были живы и помирать не собирались. Мы уже подумали, что молодцы и дальше все пойдёт как по маслу, но пятая пациентка снова подпортила нам статистику. И вроде всё было хорошо, и она даже пришла в себя, и даже начала спрашивать, где она… А потом назвала нас чужими именами и умерла. Индивидуальная непереносимость одного из препаратов, которая не проявилась, пока не стало слишком поздно. Она пришла к Амати, чтобы излечиться от болезни и выполнила свою мечту. Но всё равно умерла, пусть и от совсем другого. Мне было так дурно, что не к месту полез чёрный юмор. Амати и его очкарики смеялись от слегка переделанного анекдота, в то время как Анко смотрела с жалостью. Вечером того же дня Анко убеждала, что в тех смертях не было моей вины. — Это знак свыше, — тихо проговорил я, невидящим взглядом уставившись в угол нашей палатки. — До этого нам, не иначе как милостью Аматерасу, сопутствовала удача, но сейчас следовало позаботиться о выживших, отложив на завтра, на свежую голову, анализ совместимости препаратов с пациентами и более тщательную работу над ошибками и анализом. А пока надо убедиться, — потянулся я встать, — что у нас хотя бы эти четверо не склеят ласты в ближайшие часы. — Лежи, — толкнула Анко мня в грудь, — в таком состоянии я тебя не пущу. Тебе самому нужно отдохнуть. У тебя круги под глазами, ты выглядишь ужасно! Нет! Послушай меня! Анко сжала руками моё лицо, придавив своим весом (села на живот). — Ты себя слышишь? Ты говоришь будто какой-то проповедник из монастыря! Позаботься сначала о себе, а потом о других! Пожалуйста, Игнато... Любимая не позволила мне выпить тонизирующий напиток и проследила чтобы я заснул. Я прикрыл глаза, и борясь со сном думал, думал и думал...В чём Амати ошибся и почему такой итог? И тут меня осенило! Что, если препараты и техники Амати — это не ключ к конкретной форме? Для удобства обозначим их как некий чакровый стресс-агент и матрица. Амати вкалывал мутагены, после чего урезал кислород, устраивая пациенту кризиса выживания. Потом, судя по тому, что этот мудак-вивисектор оборонил, он откачивал чакру до опасных значений, затем пускал в колбу воду, насыщенную природной чакрой. Анко фыркнула, заметив, что я не сплю, но промолчала. Глаза-то я не открыл, лишь перестал контролировать дыхание, выдав себя. Теория лилась, как вода, заполняя пустоты, которые ставили меня в тупик днём.От таких качелей тело подопытного, чтобы не умереть, вынуждено было искать любые способы адаптации, раскрывая спящий генетический потенциал или же просто мутируя. Далее в дело вступает матрица, которая содержит не образ, а принцип. Принцип усиленного поглощения чакры из среды (воды) и её конверсии в физические изменения. Амати словно «предлагает» телу эволюционные пути, основанные на окружающей среде (в данном случае — водной). Ну или сдохнуть. Чаще получалось второе, но были и стабильные позитивные результаты, и вот их-то Амати уже использовал в качестве шаблона и основы стабильной мутации. Точнее, его. Шаблон Исариби. Себя-то он вряд ли так пытал, верно? Хотя кто его знает, мазохиста лупоглазого... Далее тело начинает то ли активировать спящие участки генокода, оставшиеся нам от очень далёких предков то ли, что вероятнее, подстраиваться под форму, наиболее эффективную в воде. Отсюда разнообразие рыбных форм. Акула тут – это и удача, и в некотором смысле закономерность. Стабильная, энергоэффективная и мощная биологическая форма для данной среды. Тело, следуя пути наименьшего сопротивления и наибольшего выживания, само пришло к этой схеме. Другие рыбами, скатами, угрями и даже подобной осьминогу тварью, но вот акула оказалась топовым решением для выживания в агрессивной чакровой среде резервуара и поэтому её разновидности преобладают. И это добавляло стресса и могло служить причиной смерти, как и аллергия на некоторые лекарства, которыми мы с Амати пытались их привести в чувство. Но что, если дело ещё и в чакровой предрасположенности? Вот предположим, кто-то родился с хорошими данными и с предрасположенностью к чакре воды, а у кого-то она на последнем месте? Значит, первые имеют хорошие шансы выжить, а у вторых их практически нет? Проблема усложнялась тем, что Амати сыпал заумными терминами, но сам толком не мог объяснить, как это работает, потому что сам этого не понимал! Это всё я и выдал Анко, когда она возмутилась, что я её обманываю. Мол, обещал поспать, а сам не сплю. — Я это запишу, — ласково прошептала Анко, наглаживая меня по голове, — а завтра мы всё обсудим. Хорошо? Вроде бы я ответил «Хорошо», или кивнул, прежде чем отрубился с чувством выполненного долга. В общем, к спасению мы приступили лишь на второй день, изрядно поломав себе мозги над тем, что записала Анко с моих слов. А перед экспериментами, испытывая чудовищную неловкость, я попросил от Аматерасу подарить нам немного удачи для спасения оставшихся несчастных. И нам удалось вытащить всех. С первыми двумя было просто, а вот с сестрой Исариби возникли сложности. Уже с тем, чтобы просто усыпить Риэ, возникли проблемы. Мертвенно-бледный бок аквариума появился в темноте, как-то слишком внезапно для нас всех. Чувствовалось, что некомфортно тут находиться не мне одному. Амати даже заходить не стал, сказал, что пойдёт подготовить инструменты. За стеклом, покрытым лёгким слоем зеленоватой мути, в тусклом свете ламп нервно нарезала круги тень отдалённо похожая на человека. Водоросли не особо мешали рассмотреть мутанта. Предположительно Риэ была похожа на нелепый гибрид человека, угря и ската. Кожа отливала сине-серым, перламутровым блеском, живот и нижняя челюсть имели более светлый, почти белый оттенок. Что там делал Амати не ясно, но у мутанта отсутствовали не только соски, но и пупок. Будто это было насквозь искусственное существо, которое родилось каким-то противоестественным для людей, способом. — Мы не можем дать ей лекарство, она слишком дикая! С учётом специфики лаборатории у Амати не было ничего, что есть в арсенале любого уважающего себя зоопарка. — Ой, валите отсюда, — отмахнулся я от очкариков. Но доля правды в их словах была, существо в аквариуме вело себя как зверь, а не человек. И я не нашёл ничего лучше, чем сунуть таблетки в котлету и кинуть в аквариум. — А она не задохнётся? — забеспокоилась Анко, когда котлета пропала в широкой пасти. — Прочистим желудок, чтобы еда не попала в лёгкие. Иначе никак. После всех процедур Риэ стала выглядеть как нормальный человек. Но был нюанс. Риэ стала альбиносом. Побелели даже ресницы, а кожа стала такой светлой, что сквозь неё стали проглядывать кровеносные сосуды, будто сквозь тоненькую стопочку рисовой бумаги. Может, нам просто повезло. Может быть, помог разбор прошлых ошибок, может быть, помогла молитва, а может, и всё вместе. Но как бы там ни было, мы наконец вытерли пот, зная, что она хоть и без сознания, но дышит, а её сердце бьётся. Нас следующий день она не пришла в себя, но нам было не до того, мы занимались другими выжившими. Откачивали, кормили, объяснили, что их без нас ничего хорошего не ждёт. Короче, было не до Риэ. А вот на следующее утро стали её обследовать и поняли, что причина, скорее всего, в голове. И туда и надо лезть. Я бы мог залезть в сознание хоть прямо у операционного стола, но, как и в случае с Мэсой, пришлось имитировать мистический ритуал и выгнать всех из комнаты. Первое, что я ощутил - звук. «Дыхание» моря тихое и мерное, как у глубоко спящего. Вот только кроме моря и шелеста молодой листвы здесь не было никаких звуков, ни ощущений. Что воздух, что вода в руке - ощущались одинаково. Точнее не ощущались совсем. Чайки скользили по голубым небесам без единого звука, рыбаки, без лиц бесшумно тягали сети. Летучие рыбы падали в воду без всплеска. Всё, что находилось рядом напоминало задники в игре, за невидимой стеной. Те самые, которые так близко, и которые никто и не должен был видеть. Поёжившись, я побежал по низким волнам к берегу. Туда, где в прошлом видении был дом Исариби и её сестры Риэ. Там, где в прошлом видении был дом Исариби и её сестры Риэ. Чем ближе была земля, тем полнее и ярче становилось окружение. Тёплое солнце обволакивало, точно одеяло. Запах морской соли щекотал нос. Это видение стало таким подробным, словно реальный мир в самый ясный и тёплый весенний день. Тот же берег, тот же дом, только не такой старый и грязный. Если забыть о жутких рыбаках, то мир внутри головы Риэ был тёплым и мирным местом. Но отчего-то в груди поселилось щемящее чувство тоски и боли. Словно я смотрел на старые фотографии, где был счастлив вместе с родителями. Словно перебирал в руках то немногое, что мне позволили оставить, когда тётка забрала меня к себе. Чем ближе я подходил к домику, тем сильнее сжимало грудь. — Это не моя боль, — закрыв глаза руками, повторял я, — это не моя боль. Понадобилось некоторое время, чтобы я смог абстрагироваться от чужих эмоций, что взывали к моему собственному горю. Только тогда я поднялся с земли и пошёл к одинокому жёлтому, как пух цыплёнка, домику. Вежливый стук прозвучал неожиданно громко, а от прикосновения дверь пошла рябью, будто в кисель упал кусочек сахара. Не успел я рассмотреть странную рябь, как дверь распахнулась. На пороге застыла более несовершенная версия тела из операционной Амати. Обветренное лицо, жизнерадостный румянец, широко распахнутые карие глаза, пересушенные морскими ветрами непослушные каштановые волосы и пара тонких шрамов на смуглой щеке... — Кто вы? — захлопнув дверь, теперь смотрела на меня сквозь окошко в ней, Риэ. — Риэ-чан, я Умино Ирука. Твоя сестра послала меня за тобой, — вложил я в голос мягкость и тоску по дому. Чтобы быть на одной волне с Риэ. — Старшая сестрица! — прозвучал писклявый детский голосок, — Сестрица, Риэ! У нас есть ещё одна сестра? А она старшая или она младше меня? — Нет у нас никого кроме нас самих! Иди к дедушке, Исариби! Послышался шлепок и писклявый голосок сообщил, что «Я на тебя обиделась! Плохая Риэ!». — Убирайтесь! — с угрозой сообщил мне из домика. Явно подстраиваясь под настроение владелицы, начала портиться погода. Небо потемнело, усилился ветер и вдалеке зарокотало, словно предупреждающе зарычал огромный зверь. Я хребтом чувствовал, что у меня не так много времени на убеждения. И тогда я решил прибегнуть к хитрости. — Хозяин! — заорал я погромче, — Хозяин! Мне лодку надо арендовать! Плачу золотом! В деревне сказали к вам обратиться! И у меня получилось! Не обращая внимания на старшую внучку, седой старик огладил ладонью густую бороду. — Погода дрянная, уважаемый. Заходите в дом. Там всё и обсудим. Я глубоко поклонился, пообещав поделиться с хозяевами своей едой. Риэ возмущённо пискнула, но фантомный дедушка уже пригласил меня в дом. Сказав, что негоже гостя держать на пороге, когда на улице скоро разразится шторм. Я правильно угадал, что иллюзии создавали долго, с любовью и в мельчайших деталях. Это не та кривая халтура, которую сляпал Идо, чтобы обмануть Якумо. Фантомы имели не только свой характер, но и могли перечить своей создательнице. Даже я, со всеми своими знаниями и навыка в гендзютсу и менталистике, поверил бы в то, что старик и маленькая девочка — настоящие люди со своими мыслями и убеждениями, не знай заранее, где нахожусь. Вот только в своём собственном уютном мирке Риэ как будто бы было... Больно? Она прикусывала губу, точно вот-вот расплачется, нежно касаясь головы сестры. Словно созданные ею призраки хрупки, как крылья мёртвой бабочки. Риэ отшатывалась от призраков, когда те приближались слишком близко. Словно кроны в лесу, которые растут очень близко друг к другу и не касаются соседнего дерева, оставляя хорошо различимые «трещины» в зелёном куполе. — Мы же не знаем кто он такой! Нельзя же пускать в дом кого попало! Дедушка!— Плохой человек не предложил бы нам свою еду. Угомонись и миску достань для гостя. Дед, добродушно улыбаясь, вернулся к котелку с какой-то рыбной похлёбкой, предложив присоединиться к трапезе. Внутри домика было тепло, уютно и светло, хотя за окном шторм становился лишь злее. Риэ выполнила просьбу и забилась в дальний угол комнатки, толкнув плечом шаткий шкаф с посудой, а он не шелохнулся, и даже миски в нём не звякнули.Не став задумываться о том каким образом у меня получилось действительно поделиться едой, я наблюдал за Риэ. Девушка ела сладкие блинчики и её лицо то разглаживалось, то от взгляда на меня хмурилось. Исариби принесла сестре ещё порцию, точно миску для дикого котёнка и осторожно отошла подальше. Призраки будто сами тянулись к Риэ, но не получая ответа, с тихой грустью уходили заниматься своими делами. Будь домик побольше, Риэ, наверное, сидела бы в отдельной комнате, — подумалось мне. — Я никогда не ела ничего подобного, — наконец сказала Риэ, — кто вы такой? Как здесь оказались? Мелкая Исариби тут же залезла мне на колени, будто взглядом выпрашивая ещё чего-нибудь вкусненького. — Дядя, а вы откуда? — вторила Риэ сестрёнка, мурлыча под нос какую-то простенькую мелодию. Девушка завернулась в серый плед, отвернувшись к большой комнате, через которую надо было пройти, чтобы оказаться в маленькой кухоньке с «огненной ямой». Но Риэ будто смотрела не в зал, а сквозь него. Будто ей резко стало не интересно. — Из реальности, — всё же ответил я, — оттуда, где Исариби-чан грустит, считая, что её старшая сестра больше не вернётся. — Я не грущу! — пробурчала малышка и будто бы случайно, вытерла об меня жирные руки, когда слезала. Фантомы казались идеальными, пока они не приближались слишком близко. Передавая свёртки с едой, я чуть не коснулся ледяных пальцев старика. Они излучали холод, будто отнимая его у меня самого. Но если это ещё можно было понять, ведь мужчина не молод. Кровь не так активно циркулирует в ногах и руках. Но маленькая Исариби тоже будто бы излучала холод, а выглядела здоровой и активной. Риэ будто бы создала своих родных из могильного камня, вдохнула в них жизнь, но не дала себе забыться. Или...Взглянув на девушку ещё раз, подумал: Или что-то случилось, что не даёт теперь забыть кто перед ней... Догадка, но... — Однажды ты вспылила и взяла их под контроль? Разрушив иллюзию, что они живые... Риэ нахохлилась и зарылась в плед глубже. Теперь она смотрела на меня исподлобья. — Всё в порядке, — мягко забалтывал Риэ, мысленно обругав себя за неуместное любопытство, — я понимаю. У тебя не было другого выхода. Или вымышленный мир, или боль. Но сейчас всё по-другому. Там, снаружи, в реальности. Тебя ждёт Исариби-чан. Настоящая. Чистая правда. Не запечатай Риэ себя, как мушку в янтарь, не отруби связи с внешним миром и тогда страшно представить, что бы с нею стало. Нынешняя глубокая депрессия была бы просто незначительным неудобством. Хозяйке сна я улыбнулся так мягко и тепло, как только мог. — Давай попробуем познакомиться заново? Здравствуй, Риэ-чан. Меня зовут Умино Ирука и я пришёл, чтобы передать слова твоей сестры. Она очень сильно скучает по тебе. — Зачем мне куда-то идти, если она уже здесь? — Риэ указала рукой на девочку, игравшую с куклой. Кривая усмешка, перекошенная болью, выдавала истинные чувства даже без всякой эмпатии. — Ты ведь сама в это не веришь... В ответ тишина. Мне повезло в том, что упиралась девушка без огонька. Будто всегда знала, что живёт в иллюзии. — Нет нужды здесь оставаться... И тут Риэ меня перебила: — Я не могу их оставить! — срывающимся голосом заявила Риэ, задрав к потолку лицо, по которому текли ручьями слёзы. — Ты променяешь, — нахмурился я, — настоящую, живую, Исариби-чан на её иллюзию? Риэ-чан, ты ей нужна. Исариби-чан очень ждёт, когда ты проснёшься. — А дедушка? — уставились на меня четыре пары глаз, — он тоже меня ждёт? Нет, не обеих сестёр. Над головой Риэ в окошке опасно мерцали два красных глаза. — Боюсь, что только в лучшем мире. Риэ на это ничего не ответила. Наверное, она догадывалась, что её деда больше нет. Однако признавать этого не хотела. — Риэ-чан, — как можно мягче сказал я, — мы все смертны. Я, твоя сестра, ты. И время твоего деда прошло. Но там, в реальной жизни, ты хотя бы можешь обнять сестру и почтить память деда на его могиле, найти любимого, создать семью, продолжить род. А здесь лишь иллюзия, пустота и в итоге — бесполезная смерть. Никто этого не хотел бы: ни твои родители, ни твой дед. Этого не хочет твоя сестра и не хочу я. — Моего деда зовут… звали Тобари-сама. — неожиданно сказала Риэ, глядя в пол. Её голос, поведение, всё стало другим, более взрослым, правдивым и грустным. Она говорила с трудом, будто выталкивая из себя слова. — Он не родился в Исахаме а пришёл из Кайхо. Он всегда был умнее, мудрее, добрее и благороднее чем местные дикари. Он больше умел и больше знал. Они уважали его, и даже сделали старостой. Чтобы жить лучше, но они нас никогда не любили. Едва терпели, потому что каждый хотел занять его место. Я молча слушал, стараясь не выдавать тревоги, что шевелила шерсть на загривке. За тонкими стенками дома будто бы притаилось то чудище, которое Риэ оставила управлять своим телом. Почему-то ассоциация была с верной собакой, которая готова сорваться с поводка, чтобы защитить маленькую хозяйку. Не знаю, сколько времени прошло, но я старался выглядеть заинтересованным слушателем, задавая вопросы к воспоминаниям Риэ. Всякий раз я сворачивал их на то, что у них с сестрой могут быть новые счастливые воспоминания. Проблема была в том, что Риэ была в этом сне не пару часов и даже не день, а реально долго. Годы. И она могла забыть реальный мир за пределами этого пляжа и кусочка каменного склона. — Так вы не знаете, получится ли вернуть нам с сестрой человеческий облик? — обняв колено руками, наклонила Риэ голову на бок. Она будто бы торговалась со мной. — Так вы не знаете, получится ли вернуть нам с сестрой человеческий облик? — обняв колено руками, наклонила Риэ голову на бок. Она будто бы торговалась со мной. — Не знаю. А почему ты спрашиваешь? — Вы могли бы меня обмануть. — А что, было бы лучше, если бы я обманул? — чувствуя всё нарастающую головную боль, спросил я. По моим внутренним часам мы пробыли во сне несколько часов и мне уже становилось дурно. — Хорошо, — ровно сказала Риэ, — я верю тебе. Стало немного неуютно от этого пронзительного взгляда, ощупывающего меня с ног до головы. А потом темнота и судорожный вздох, будто я вынырнул, с трудом оттолкнувшись от глубокого дна. Меня немного «затопило» звуками, запахами и чувствами. После сна Риэ я ощущал себя заново рождённым. Всё так ново и необычно, будто с глаз слетела пелена... А потом я допёр, что до сих пор подслушиваю Риэ. И отрубил связь. Честно говоря, я испугался, что она узнает операционную и нас обоих захлестнёт её эмоциями. — Исариби-чан?