"Я - кто?! Сенсей?": Боги, у которых лапки (Книга 3)

На большую кляксу, которую поставил на документ, я смотрел так, словно она плюнула мне в душу с особым цинизмом. Записка со сводными данными, которую я испортил, выглядела не менее мерзко. Двойник не просто сговорился с Сихо — он участвовал и в плане с подушкой-принцем. Эти уроды похищали красивых служанок, максимально похожих на Лисицу, чтобы Куромару их... оплодотворил. Чем глубже я закапывался в документы, записки и отчёты, тем сильнее хотелось материться. Да, девушек спасли. Почти всех. Кроме одной. Подлечив после выкидыша ровно настолько, чтобы могла стоять на ногах, Хасумити продал её около месяца назад. Куда — неизвестно. След обрывался на картонной папке: купчая без даты, подписи, печать. И фотографии — лицо, профиль, полный рост. Симпатичная, но взгляд уже пустой. И родинки — россыпью от глаза к губам. Будто негатив какого-то созвездия. — Какие же мрази... Отложив документы отдельно, я уронил голову на руки. Копаться во всём этом дерьме было морально тяжело. — Надоело... — выдохнул я самое нейтральное, что мог.Не хотелось портить настроение Анко. — Что-то не так? — забирая стопку готовых бумаг, спросила Анко, когда я поднял голову. — Надоел мне этот симулятор хокаге! — вспылил я, а затем так же резко сдулся, положив голову боком, чтобы смотреть вверх было удобнее. Услышав выдох, покосился на Анко. Она, мягко улыбаясь, пообещала, что постарается разобраться быстрее. — Надеюсь, — прикрыл я глаза от ласкового прикосновения к своей щеке, — твои дела быстрее расколются. Оставшись один (клон не в счёт), покрутился на кресле.Веселее не стало. Кинул взгляд на часы, которые шли так же быстро, как ползают сонные улитки. Завтрак уже прошёл, до обеда было ещё далеко, так что обосновать своё желание уединиться с Анко мне было нечем. Оглядев стол, напоминающий рабочие завалы Пятой, загрустил ещё пуще. Инстинктивно захотел отодвинуть от себя всё, что раздражало, — примерно, как капризный ребёнок тарелку манки с мерзкими склизкими комочками. К сожалению, бездумно пялиться в стену и ныть мне не позволили. В комнату вошли коробки, которые припёрли Умизумаки. Я махнул рукой в угол, где уже стояли такие же картонные кубики, и уткнулся в бумаги, изображая бурную деятельность. Убедившись, что парни ушли, я откинулся на стуле, пялясь в потолок. Механизм протестующе скрипнул. — Кто меня за язык тянул? А?! «А давате я вам памагу, шобы быфтрее сакончить с делами», — шёпотом передразнил я себя, кривляясь и коверкая слова, — «Дайме-сома, довате я вам памагу, у меня совсема дела нет! Давате памагу!» Надо было сразу найти дебилов, которым можно это дерьмище делегировать. Запугать, приковать к столу, бить, шантажировать! Да мало ли способов! Но нет! Надо обязательно всё самому! А то налажают! Работы было много, и на клонов её спихнуть не получалось... Точнее, им нельзя было перепоручить самую сложную часть, где нужны были мозги, а не руки. Клоны тупее оригинала, и это очевидно, если буквально жить с ними бок о бок каждый день. Иногда клонов клинит, словно они устали, разве что не зевают. Если не уследить за временем жизни дубля, то их и без того куцая соображалка становится совсем печальной. Они тупеют на глазах, разве что слюни не пускают. В особо запущенных случаях можно рассмотреть их стеклянный «внутренний мир», потому что они бледнеют и становятся прозрачными, как лёд, если его потереть пальцами. Разглядывая только что сделанного клона, который перебирал бумаги по датам, я прислушался к тихому шелесту бумаг. Уставший мозг вдруг зацепился за довольно бесполезную мысль. «Кажется, я догадываюсь, почему полной версии самосознания клонам не завезли. Если бы они имели полную копию оригинала, то клонов ещё бы пришлось уговаривать тратить их мимолётную жизнь на твои тупые приказы». Чувствуя, что меня уносит в какие-то посторонние мысли, вслух проговорил:— У меня полно других важных дел, чтобы забивать голову ещё и этим! Клон, который в подобие офисного шкафа раскладывал бумаги, обернулся, пожал плечами и продолжил работу. Занятие это, судя по кислой физиономии, его не радовало, как и меня самого, но(!) моя лень и желание заставить впахивать кого-то другого были сильней! Так что жалкое подобие свободы воли дубля не стало помехой приказу! Что же такое я разбираю? Бумаги опальных чиновников, ведомости контрабандистов и много ещё чего критически важного. Ведь от того, насколько качественно я разберусь сейчас, кто там сколько украл, тем щедрее будет благодарность Мэсы. И тем быстрее двор Страны Моря сможет встать на ноги и вписаться во все мои торговые авантюры. Кроме документов я вынужден был участвовать в собраниях Мэсы с чиновниками, буквально переписывая структуры власти на более эффективные. Жаль только, проверенных людей было слишком мало... Биджу подери! А я ведь мог подписать на разбор всех этих бумаг того авторитетного призрачного крысокабана Мабороши но Иноичи-сана! Справится — будет Вепрем в клубнике, а нет — так грядкой. Но сначала надо будет убедить в этом Мэсу, а этот тот ещё квест! Ну а ЗП кабанчик сам себе выбьет, какую захочет: чай, не маленький. Тех лихих людей он на нас навёл — значит, и здесь справится... Конечно, задница горела не у меня одного! Из-за проверок и арестов дел было по самое горло у Кейвы, у Мэсы, даже у Нии и её родни. Зашивались все! И весь этот бардак надо было прибрать в кратчайшие сроки! Среди этого безумия лишь Анко оставалась спокойной, как удав. — Аж завидно, — тихо проговорил я и тут же настороженно прислушался.Выждав мгновенье, выдохнул: — Показалось. Примерещилось, будто по коридору кто-то идёт, не скрывая быстрый шаг. Чего я так реагирую? Да достали уже! Не только отчёты вытягивали из меня радость, как дементоры душу... Тоски нагоняли Умизумаки... Особенно усердствовали Тсучиночи и его прямые подчинённые в своём желании выслужиться. Каждый, вот просто каждый, хотел примелькаться, поделиться "особо важной" (с) информацией, узнать или уточнить что-то или хотя бы просто выразить своё почтение и тем самым отметиться перед светлыми очами почтенного начальства! Вот только перебарщивали ребята. Сильно перебарщивали! Фортификатор постоянно просил совета сам или подсылал людей. Нет, я всё понимаю: им важно продемонстрировать преданность и быть у меня на хорошем счёту, чтобы получить свою долю плюшек. Но, блин, как же они меня достали со своей назойливостью! «Умино-сама, как вы считаете... Умино-сама, как вы думаете...» Задрали! Пятнадцать человек, включая самого Исэя, ходили спрашивать совета по любой ерунде! Меня так одноклассники Наруто не бесили своими тупняками, как эти подхалимы! Хорошо хоть Амати и компания старались не отсвечивать! Только мне это не особо помогало. Эти гаврики вызывали мигрень просто своим существованием и геморроем, который предстояло пережить, объясняясь с Морино Ибики. У Отдела Дознания обязательно возникнет много вопросов к тому, что я из каждого задания притаскиваю в Коноху сомнительных личностей, за которых могу поручиться только я один. Тут я покосился на забранное решёткой окно, глядя на искрящееся море, и чуть не выругался. — Умино-сама? — к стеклу с другой стороны прилипла радостная рожа, козырьком руки прикрывая глаза от солнца, чтобы разглядеть что-то внутри.Пришлось открывать, натягивая на лицо вежливую улыбку. Не переставая лыбиться, в кабинет через окно ввалился Узумаки Рюдзин с каким-то человеком, связанным и перекинутым через плечо, как тюк с тканью или ковёр. Рюдзин от прочих отличался раздражающей привычкой: в конце каждой фразы он обязательно сдувал довольно длинную чёлку, что закрывала ему глаза, но длины которой не хватало, чтобы завести её за ухо. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы задушить матерный загиб в зародыше и спокойно сказать:— Это кто? И зачем он здесь? Узумаки даже в лице не переменился, сияя как новенький медный чайник. Рюдзин напоминал помесь былинного богатыря и баскетболиста: высокий и крепко сложенный. Пожалуй, слишком высокий для того, кто мог бы быть шпионом или разведчиком. Но всё ещё недостаточно мускулистый, чтобы напоминать фаната качалки из Страны Молний. — Он контрабандист, крал жемчуг, — выдал Узумаки, снова сдув рыже-красную чёлку с лица. — Угу, — посмотрел я в круглые от ужаса глаза плюгавого мужичка в синей курточке. — И зачем он мне здесь? Рюдзин потупился и повторил, уже не так уверенно: «Он контрабандист». Посчитал мысленно до пяти, согласился сам с собой, что весь потенциал Фукающего Бога драконов в рост ушёл и на ум не осталось. — Просто отнеси его в тюрьму, — проговорил я спокойно. — И подстригись уже или заколки купи. На рынке этого добра навалом. — Не хочу я стричься, Умино-сама! Какие заколки?! А что я, как девка что ли, буду?! — снова подул на чёлку. — Фу-у-у-у... — долго выдохнул я. — Просто отнеси его в тюрьму, если считаешь, что в будущем он станет проблемой для Страны Морей. Задача ясна? Не мог я на Рюдзина вызвериться. Ни на него, ни на других! Они ведь все (Умино и Узумаки) искренне считали, что так покажут свою надёжность и старание, утрут носы правящим семьям... Пытались искренностью расположить. Я это даже рискнул проверить, получив головную боль. Они и вправду не лгали. Когда Рюдзин свалил, прихватив белого как мел мужичка, я встал из-за стола, чтобы размяться. И тут в руке почувствовал фантомный зуд, будто вибрируют связки или сами кости. — Жаль, у призыва нет определителя номера, — вздохнул я, проколов палец до выступившей капельки крови. Бледно-салатовый крабик размером чуть больше ладони появился на подоконнике и передал мне свёрнутую в рулончик бумажку. — Наруто что ли решил... — когда я вчитался, улыбка сползла с моего лица. Прочитал ещё раз. Вдруг мне показалось. Но нет. Помогло, но не сильно. Раздражение не отпускало. По столу пальцами я тарабанил всё громче и резче. Да, мои дорогие родственнички, чтобы им чаще икалось, решили напомнить, что делают огромное одолжение, прислав помощь. Главе своего клана... Одолжение? Захотелось порвать бумажку, взять черенок от лопаты и пойти пиздить Ютаку и Акийоши этой палкой! Более того, эти куски дерьма (по какому-то недоразумению являющиеся моей роднёй) настойчиво интересовались, когда же ИХ люди вернутся, ведь не хватает свободных рук для работы и кунаев для охраны Каменистого. С явным таким намёком – типа ну ты же сам нам работы задал, а оставил без подчинённых. Ну да, ну да, то, что вы кучу времени балду пинали – это не важно, а вот сейчас вам вот прям все нужны, ага. И заменить их некем! Также Ютака (чтоб ему икалось), в формально вежливой форме спрашивал, насколько велика добыча, с очень явным подтекстом и переживал, хватит ли её на всех. — Ответа не будет, — криво улыбнулся я крабику, а когда развеялся дымок чакры, мрачно добавил, — Дорогой дядюшка пусть идёт в жопу. Прилечу туда, и будет у меня стоять по струнке, потеть, как двоечник перед доской, и рассказывать, что успел сделать! Так как срываться мне было некогда, я отложил письмо и попытался представить что-то успокаивающее. Но в груди поселилось чувство будто там открылся портал в океан с грозовым тёмным небом и глубокой тёмной спокойной водой. В голову настойчиво лез фантомный ехидный голос дяди, который просил закончить как можно быстрее и вернуть на место ИХ людей. Отмахнувшись от неудачного образа, цыкнул зубом. — Это уже не наглость, — процедил сквозь плотно сжатые зубы, — у наглости есть предел. Это уже за гранью! Хамство, помноженное на два! И он мне ещё будет рассказывать, что они отправили мне лучших из лучших? Полукровки теперь круче чем чистокровные? Или просто, по мнению Ютаки, я такой тупой?! Попытался успокоиться при помощи дыхательных упражнений, но не смог. Мысли зудели, как назойливые мухи. — Да, я тупой! — бубнил я под нос поспешно связывая в голове нити, которые так упорно игнорировал. После тех авантюр на островах меня не то, чтобы прямо обманули, скорее мастерски ввели в заблуждение! И понял я это опять только здесь, в Стране Морей. Среди выделенных мне, с барского плеча, людей были лишь полукровки с слабо выраженными чертами своих кланов. Блёклый красный оттенок волос, похожий скорее на тёмно-рыжий, смуглые парни с каким угодно цветом волос кроме каштанового. Встреть я их на улице то даже не заподозрил в каком-либо родстве с Умино или Узумаки... — Мне и не переставали вешать лапшу на уши! — нервно и едко усмехнулся я. Наивный лох принял за чистую монету плач Ярославны! Сам «додумался», что Умизумак зверь редкий, исчезающий практически! Я серьёзно считал, что от обоих кланов осталось буквально несколько семей! И я сам себе дурак, что постеснялся и не спросил прямо сколько людей в моём, новообретённом, клане! Я мысленно пересчитал всех, кого лично повстречал, и уже набежало больше тридцати человек! И это всё шиноби, без учёта стариков, женщин, детей, инвалидов и мурьёку обоих кланов. Где были мог глаза и мозги, как я не понял очевидного раньше?! Да будь эта орава мне хоть немного верна, я бы был главой третьего или четвёртого по количеству человек клана. Ну хотя бы пятого! Да пусть даже шестого или седьмого, это уже не так важно! Ведь совсем другие возможности! Совсем другой статус! В дверь постучались-поскреблись, но прежде, чем кто-то сунул внутрь нос, я рявкнул: — Я занят! — быстро глянул на часы, — приходите после обеда! Бесячий стук прекратился. — И какой же тогда был бы у меня номер в списке самых крупных кланов? — попытался представить размеры «своего» клана и не смог. Тогда попробовал на чужих примерах представить, получилось так себе. Не хватало достоверных данных. Если верить слухам, то первое место по численности сейчас занимают Сарутоби из-за того, что гребли под себя всех подряд. На втором месте, дыша им в затылок, расположились Хьюга. У этих, кстати, шиноби больше, чем бессильных и принятых со стороны. Это вроде как в круче? Третье у Абураме, а четвёртое то ли у Нара, то ли у Акимичи. Бесило, что это всё лишь досужие слухи и предположения! Никакой конкретики! Только глава клана может сказать сколько у него активных шиноби, когда таковыми станут те, кто сейчас отдыхает, в декрете или на длительных миссиях по делам клана, кто и как скоро станет генином, а кто уйдёт на заслуженный отдых. Да и с гражданскими в кланах ситуация тоже неясная. А вот этот, или эта мурьёку, которые вошли в клан через брак, их как считать? Членом клана, принятым или записанным в отдельной тетрадочке? Они ведь не шиноби. Вот кто они в документах? Никто не знает, пока глава клана не скажет! Потому что в каждой избушке свои погремушки! — Я же ни черта не знаю! — прошипел с силой взлохматив себе волосы, — А им и удобно, чтобы я думал будто Умизумак мало, словно каких-нибудь краснокнижных зверушек, которые в шаге от попадания в чёрную книгу. Во-первых, передо мной тогда были представители правящих семей, элиты. Разумеется, не все. А мне неудобно было спросить есть ли другие. Думал я по их чувствам протопчусь своими бестактными вопросами. Во-вторых, дядя, чтоб ему ни дна ни покрышки (!), забыл упомянуть о том, что помимо остатков наших кланов и их вассалов, а также собранных за эти годы потеряшек были ещё принятые, вошедшие в клан: через брак, усыновление, личное ученичество и тому подобное, люди! Главе клана, блядь, никто не сказал сколько в его клане людей! Про союзников, так вообще, я ещё меньше знаю! Клон, что перебирал бумаги, замкнул дверь и вернулся к бумагам. Я даже внимания не особо не обратил, как барьер заработал на полную мощность. Заглушая теперь в обе стороны, а не только то, что происходит внутри. — Так что пока мы там авантюрами занимались, спасая Хоноку, а потом и Хигашиде малыми силами, у нас, оказывается, всё было. Да, классом пониже, чем те, кто участвовал. Но они были! Крепко зажмурившись, покачал головой. И именно поэтому пятнадцать человек спокойно присоединились к нашей с Анко экспедиции, ничего не оголив. — Какой я тупой и наивный... В людей верю, думаю о них лучше, чем следовало бы... Медленно, словно катком по моему самолюбию прокатывалось понимание «меня изначально никто главой и не считал и ничего не изменилось». — А я кто?! — тихонько зверея, резко развёл руками, — Да никто! Клон смотрел на мой монолог словно на странный перформанс, а я не унимался. — Никто и звать никак! И вообще пошёл я на хуй вместе с богиней! Какой же я слепошарый, что этого не видел в упор! Эти бляди за мой счёт самоутверждаются! — Чтоб вам пус... Нет! — прикусил я язык. Заткнулся я, потому что понял — эти дегенераты всё ещё являются частью проекта порта и проклинать их надо с осторожностью. Иначе «пусто» станет и мне. — Придумал! Чтоб Ютаку и Акийоши месяц мучили приступы необъяснимого чихания и икоты с неравномерными и непредсказуемыми интервалами! Чтоб жили и мучились! В полной тишине кабинета ни намёка на то, что меня услышали. — Ну да, — усмехнувшись развёл руками, — я ж не ведьма и не колдун, чтобы уметь проклинать всяких говнюков. Порчу наводить, по фотографии понос насылать! Что я вообще, блядь, ожидал?! Ой, как меня всё бесит... — присел я на корточки сжимая руками голову. Краем уха уловил какой-то странный звук, напрягся. «Не должно...» И снова непонятный шум! Прислушался, будто на пределе слышимости тоненько хихикнула девушка. Направил чакру к ушам и... ничего. Только давящая на уши тишина и шуршание бумаг в руках клона. Зато услышал, как собственное сердце стучит в ушах. БамБамБам! Быстро! Сильно! Как разгоняет кровь по телу. Захотелось встряхнуться как собака, сбросить напряжение. В окне заметил, как промельк нула красная голова, заглядывая внутрь. Стук в окно изнутри выглядел как пантомима. Чертыхнувшись, задёрнул шторы. — Я ведь дал вам шанс! — выплюнул я, резким движением развернувшись на каблуках, — Не единожды давал эти, демон их задери, шансы! Да, вы мне немного помогли (получив за это, кстати сказать, неприлично крупное вознаграждение!), немного рассказали, чуть-чуть научили всякой не особо-то и нужной мне фигне, чуть-чуть поучили Наруто и всё! Это и вся ваша благодарность за кров, еду и безопасность?! Упала коробка, привлекая моё внимание. — И знаешь что?! — уставился я на клона, — А я и растаял, как снег в мае! Чуть не записал их всех скопом в Умино и Узумаки Конохи, подарив им официальный статус за красивые глаза! Клон кивал, а я практически рычал. — Этих, блядь, аферистов и мелких жуликов! Да всё то, что они для меня сделали, они обязаны были! И в куда большем объёме! А эти ещё и глумиться начали, ставить мне условия. «Брось свою Анко, на Хоноке женись, терпи её и наши выходки»! В этот момент одна из крайних стопок поползла со стола, тело среагировало быстрее чем мозги. — Я — Глава! — лёгкими постукиваниями об столешницу подравнял стопку бумаг, — Они сами это признали! Так хрен ли они со старта манкировали своими обязанностями?! Вздохнул, попутно разделяя стопки по лоткам для бумаг. Переключившись, я немного успокоился, но энергия — нет. И сам не заметил, как всё пошло на второй круг, но уже из-за чакры. Или уже на третий? Факт был в том, что я не мог успокоиться и... Не особо-то и пытался, проговаривая всё, что накипело. — Глава я им липовый, понарошку, и они меня просто используют! А я и рад стараться! Заработок в Стране Чая дал и даже доли своей не потребовал! Узумаки в Стране Снега — вот они, на блюдечке контакты предоставил! Карин я спас, старика Хига на лечение устроил. Грех не поиметь такого лоха! Благодарность?! Хрен мне на блюде, а не благодарность! Меня буквально трясло, как чихуа-хуа, то ли от злости на них и на себя, то ли от чакры, что не желала успокаиваться. Чакра бурлила уже не в животе, а где-то в груди. Убрав руки от бумаг, чтобы не попортить документы, я быстро натянул куртку с крыльями, распахнул окно и прыгнул. Из-за эмоций я чуть не познакомился с чёрными обсидиановыми скалами ближе, чем следовало. Сырая прохлада и запахи поря обдали лицо, прежде чем я пулей взвился вверх. Подальше от тех, кто просто своим видом напоминает о моих ошибках! Благо высоты до воды хватило для такого безрассудства. Когда замок стал похож на игрушку, я приметил остров и полетел к нему. Естественно, что в таком состоянии я никому ничего не сказал, ни предупредил, даже кабинет не открыл. Парализовал процесс, но в тот момент это последнее что меня заботило. Поначалу я не использовал печатей. Швырялся водяными сферами, которые разваливались в руках. Бесился уже от того, что криворукий. И всё же от этих шаров расходились большие волны, разбиваясь о чёрные скалы в серую полоску. Полчаса я швырялся техниками в море! Словно желе вода застывала раздвинутая ударной полной, а я не давал ей схлопнуться. Я будто бурил, стараясь добраться до дна. Сшибать каменные «пальцы» мне не позволила совесть. Слишком красивые виды, чтобы ломать эти «башенки», напоминающие замки сказочных злодеев. Так что, отлетев подальше в море я принялся спускать избыток, что по инерции продолжал генерировать организм. Морская пучина стерпела всё: воздушные лезвия, ледяные иглы, водные тараны... От направленных техник я перешёл к площадным. Волны делал больше, выше, а затем срезал верхушки, наблюдая как живое бирюзовое стекло опадает, словно лишившись сил. И даже после этого я всё ещё не чувствовал спокойствия. Руки тряслись от желания набить кому-нибудь рожу. А чакра будто и не думала кончаться, что немного настораживало. Вспомнился Хидан, наша первая стычка. Казалось, силёнок хватило бы если не победить, то измотать кого-то его уровня. В таком состоянии, как сейчас, я бы попёр сражаться не раздумывая. Встряхнув головой, усмехнулся. Самому не верится, что такие мысли на самом деле посетили мою голову: — Бред, мной Хатаке газон подметал, куда там на Хидана Олеговича бычить?! Костей не соберу... И всё же на уединённом островке я поспаринговался с клонами в виде Какаши. Только толку от этого не было никакого. Вроде как бьёшь Хатаке, а радости никакой, как в анекдоте про фальшивые ёлочные игрушки, потому что понимаешь, что это бутафория. Бить оригинал было намного приятнее, совсем другие ощущения. В итоге я всё же вымотался, и сжёг излишки гормонов, но всё равно пришлось погонять чакру по организму, только теперь уже чтобы восстановиться от микротравм. Присев на землю я бездумно пялился в море, пока мои клоны собирали оглушённую рыбу. — Хм... Хидан Олегович. А я тогда Ирука Игнатович? Надо будет рассказать эту шутку Анко. Ох, ля... Башка садовая! Ей я тоже ничего не сказал! Обратно летел, будто меня из катапульты метнули, даже запыхался немного. Хотя даже это беспокойство не перебивало чувство облегчения. Я не зря там спустил пар, мне действительно стало легче. При этом я не чувствовал себя вымотанным до истощения. Немного голодным — да, но всё ещё бодрым и без тумана в голове. А во дворце меня встретила обеспокоенная Анко. Она ждала меня на крыше прямо над кабинетом, подумав, что я столкнулся с кем-то в море. К сожалению или, к счастью, никто не смог бы добраться до того островка, где я куролесил. Клон, так как я создал его до срыва, тоже ничего пояснить не мог. Почему же единственная обладательница крылатого костюма не полетела за мной, а она собиралась, когда заметила меня на горизонте. Ей не сразу доложили про непонятный движ в море. — Что-то случилось? Я пришла, а кабинет заперт изнутри! Ты даже записки или клона не оставил! И что это было в море? Ты сражался? С кем? — Не было там никого, — показал я на самодельную авоську с рыбой в руках клона, — я просто рыбку ловил. Немного увлёкся. Анко выжидающе наклонила голову на бок, всем видом говоря, что объяснение, мягко говоря, не выдерживает критики. Пока клон паковал случайный улов в печати, а я перепроверял не пахнут ли рыбой ладони. — Шутишь? — наконец сказала супруга, смерив здоровенных морских рыбин взглядом. — Ладно, это была тупая шутка. Потом расскажу, — но видя обеспокоенную мордашку Анко, сдался, — Не сдержал эмоций, выбесили меня. Хотел макивару попинать, но где здесь найдёшь подходящую, которая не развалится с одного удара? — Так надо было у Кейвы спросить, у него наверняка есть. — Биджу, — ругнулся, — не подумал! Но поговорить нам не дали, тут же повали просители и мы с Анко заныкались в кабинет, захлопнув окно перед носом и ещё занавески закрыли. Своим видом Умизумаки напомнили причину моего срыва, и я снова почувствовал злость.В кабинете было тихо, тепло и сумрачно. Даже слишком тихо, раз я слышал взволнованный стук сердца Анко. А ещё я подметил как взволнованно мерцали дрожащие блики в её глазах. — Прости, если напугал, — ласково проговорил я. Анко не ответила, спрятала лицо у меня на груди. — Просто руки опускаются от бессилья! — пожаловался я, задрав голову к потолку. Будто от Аматерасу хотел получить ответа за что Умизумаки так меня невзлюбили. — Не понимаю, — почти прошептала Анко. Убегая в кабинет, я утянул с собой и её, а теперь с сожалением опустил на пол, заметив, как она подобралась и замерла, будто дикий зверёк. Такое состояние любимой кольнуло сердце и я, наступив на горло злости, выдохнул. В голове промелькнуло «Сильные эмоции — это гормоны, а гормоны это то, что делает пилюли восстанавливающие чакру такими эффективными». С вторым, долгим выдохом я обвалился на диванчик у стены, будто у меня выдернули все кости, и пересказал, а скорее, нажаловался Анко на то, что осознал про Умизумак. Я рассказывал и рассказывал (весьма бессвязно всё что наболело), сам не заметив, когда любимая села мне на колени, обвив руками шею. А когда я её обнял в ответ, стала гладить меня по голове со словами: — Не расстраивайся, любимый мой. Они не стоят твоего внимания. Мы со всем справимся и разберёмся. Ты придумаешь, как поставить противников на место, проучить, да ещё и денег на этом заработаешь. Под ласковыми прикосновениями ушло раздражение, осталось лишь разочарование. — Спасибо, родная, мне действительно стало легче.— Но ты всё ещё грустный, почему? — изучающе заглянула в моё лицо Анко. — Ютака и Акийоши — козлы, ослы и пидорасы! — выдал я и снова уткнулся в упругие груди лицом. — Щекотно, — захихикала Анко, передвинув мою руку пониже талии, — а как же дела? Игривый тон, томный выдох, почти интимный шёпот... А у меня уже туман в голове. — Подождут! — хрипло ответил я, сняв куртку с крыльями через голову, как майку и бросил в сторону. Всё моё внимание захватили волнующие изгибы желанного тела. Упругий шёлк её кожи. Дурманящий запах... Но прежде, чем прикоснуться к Анко, я всё вокруг окатил волной медицинской чакры, сжигая всю грязь на и вокруг нас. Мы наслаждались друг другом жадно, словно следующего раза может и не представиться. Весь мир схлопнулся до наших разгорячённых тел. Но, кажется, голову потерял только я один. В голове промелькнуло «Не слышал грохота от куртки, куда я её бросил?», «Не на стол в бумаги?»... Прислушиваясь к спокойному дыханию любимой, понял, что мне не удобно.Чувствуя, как впиваются металлические ручки дивана в икры и плечи, я подметил: — Диван просто мерзость. Если я когда-нибудь такой в дом притащу, отругай меня. Анко прыснула и смеясь потянулась к одежде. И ведь умудрились развесить всё своё барахло на книжный шкаф, не уронив его. Пока приводили себя в порядок... Пока проветривали кабинет, чтоб снова открыть его для страждущих услышать моё, несомненно ценное, мнение... Я подробно пересказал Анко к каким умозаключениям пришёл. Её профдеформация требовала узнать по каким деталям я сделал свои выводы. Я же хотел умом осознать, что меня так взбесило, что я перестал себя контролировать. В третий раз пересказал, как оглянувшись назад, понял, что всё было на поверхности, просто я не замечал. Что хотел дать людям шанс, а мне плюнули в душу. Ну и как накрутил себя — тоже рассказал, чем заслужил ещё порцию утешающих обнимашек. — Да я не просто лох, я — идеальный полигон для мошенников, — бахнул одолженную у какого-то клерка печать «Проверено, верно» на документы, — лох-эталон, образец! — Предательство близких ранит больнее всего. Но они тебе не близки, — зайдя за спинку стула, обняла меня за плечи Анко, тёплым дыханием щекоча ухо, — и быть ими не хотят. Так что просто прими это как данность и живи дальше. — Ты права. Но с отчётами всё равно мне поможешь, коварная соблазнительница! Анко захихикала. — А куда я денусь? — забрала у меня стопку бумаг любимая, упорхнув на диванчик и придвигая к нему журнальный столик. Выглядела она при этом довольной, словно кошка, объевшаяся сметаны. Для начала я поставил защиту от прослушки. — Нам так-то ещё отчёт надо хотя бы вчерне набросать по горячим следам, — почесал я за ухом, с тоской глядя в приоткрытое окно. А как иначе-то? У нас с Цунадэ пока что не решён главный вопрос — о земле. Анко хватило взгляда, чтобы выдать всё своё недоумение. — В каком смысле о земле? — Либо она меня там закопает, либо я её. Так что все мои документы о миссиях, доходах и налогах должны быть максимально чистыми: так, чтобы нельзя было подкопаться. Ну и к Анко, конечно, тоже. — Угу, — принялся я строчить на пустом листе, — деньги за ювелирный гарнитур невесте даймё идут как продажа кланового имущества представителем регионального клана Умино. А значит, мимо налогов. Потому что данный клан получил землю от даймё Страны и ему же присягал, и ему же платит кровью — то есть службой по охране границы, получая за это земли и привилегии. Анко задумчиво мыкнула, будто спросив «что?», но переспрашивать не стала. Рядом с женой я частенько ловил себя на том, что проговариваю мысли вслух на-русском языке. Благо барьер от прослушки в кабинете я ставил всякий раз, как хотелось заговорить вслух. — Туда же, на Умидзумаки, я спишу львиную часть своего заработка как оплату сторонним. Гораздо больше, чем я им заплачу, но ведь всё равно придётся потратиться. Этим людям нужна конкретика, им мало красивых слов, туманных обещаний и даже каких-то непонятных привилегий, которые ещё непонятно, когда и как монетизируются. Когда они приплывут домой, на Каменистое, у них в карманах должно звенеть золото, иначе я любую поддержку в клане растеряю. Анко согласно кивнула. — Ещё одну часть, сильно меньшую, я потрачу на оплату услуг команды Амати. Да, их основная оплата заключается в другом — в избавлении от преследования Конохой и в том, что они получат защиту, крышу над головой и новый старт. Но какие-то деньги им всё равно придётся заплатить, чтобы они не чувствовали себя ущемлёнными и не начали мне гадить раньше времени, до того, как я буду готов к их выкрутасам. Да и просто жить им на что-то надо. — Не все согласятся с тобой в том, что Амати и подельникам Кабуто нужно жить, — заметила жена. — Да это понятно, — отмахнулся я. — Простые люди, простые решения. Но мне-то приходиться думать и отвечать за других. Так что как мудрый, щедрый и удачливый вождь, я должен заплатить всем, кто участвовал в моих авантюрах, даже чмошникам, которые, по-хорошему, живы-то только благодаря моей доброте. Также придётся раскошелиться на теперь уже нашу Исариби. Плюс у меня планы на самурайку, на длительный контракт с ней... И всё упирается в деньги. Зажмурившись, уронил голову на сложенные руки. — Кого бы так ограбить, чтобы хватило на всё?! Жена позволила себе короткий смешок. Да, наверное, со стороны могло показаться, что это такой юмор. Я частенько так шучу, но не сейчас... — Увы, только кажется, будто это смешно. К сожалению, самый реальный вариант ограбить себя, вытащить деньги у нас из карманов, вырывая их вместе с подкладкой... Анко потупилась, будто ошиблась: — Прости, я подумала, что ты шутил. Хотелось бы кого-то другого, муж мой. Мы пока не столь богаты. Я отмахнулся и головой покачал с тёплой улыбкой, дав понять, что это простое недопонимание. — У нас выбора-то и нет особого... Потянувшись, встал из-за стола и потёр переносицу. От бумажек уже в глазах рябило. — Вот смотри, — продолжил я, — источник дохода у нас здесь всего один — даймё. И он готов заплатить и за миссию S-ранга, и за украшения для его дорогой (во всех смыслах) Нии. Но только по отдельности. На всё вместе денег нет, даже с учётом возможных доходов от конфискаций. Двое похорон. Две коронации. Налёты Исариби и, что гораздо разорительнее, воровство Сихо и чинуш под их покровительством. В казне Страны Моря не то, чтобы мышь повесилась, но денег, увы, не так много. А дайме, как ты видишь, хочет всего и сразу: и драгоценности, и порядка в стране, и чтобы мы всю его казну подчистую не выгребли, как Умино в старые добрые времена. Чтобы лучше думалось, я начал ходить по кабинетику взад-вперёд, заложив руки за спину. Анко терпеливо ждала продолжения. — Более того, если Мэса заплатит нам двадцать – тридцать, — покачал в воздухе ладонью, скорчив рожу будто таракана раздавил, — или сорок миллионов хо-рье, то встанет вопрос: «А за что я должен давать клану Умино торговые привилегии? Анко похлопала ресницами, не став вклиниваться в мои размышления. Знает любимая, что на некоторые вопросы я отвечу сам, если немного подождать. — А нам скажут: «Вы сделали отличную работу, бла-бла-бла, молодцы, бла-бла-бла, вот ваши деньги, бла-бла-бла... Давайте обсудим дальнейший взаимовыгодный формат сотрудничества». Но о привилегиях для моего клана тогда можно будет забыть. А для меня это тоже не вариант, потому что те, кто пришёл по моему зову, должны получить не только золото, но и подняться в статусе относительно тех, кто не доказал мне свою верность делом. Не то получится, как всегда: наградим непричастных, накажем невиновных. Ну а ещё верные мне должны получить свою собственную прибыльные делянку, на которую все остальные будут лишь облизываться без моего прямого разрешения. — Нам действительно это так важно? Может, проще взять деньгами и забыть о привилегии? Ей самой, похоже, такая идея не нравилась, но это выглядело как лучший вариант. Точнее, выглядело бы, если бы не пара нюансов. — Увы, но да, — вздохнув, присел на край стола, — это важно. Это убьёт сразу нескольких зайцев. Я начал загибать пальцы. — Во-первых, подорвёт лояльность к Акийоши и Ютаке, потому что все Умизумаки увидят, что верность старейшинам не окупается. А во-вторых, это усилит мою поддержку в клане. В-третьих, это станет отрезвляющей оплеухой многим моим сокланам. Напоминанием о том, что у нас тут, вообще-то, есть иерархия, и я тут – главный. Могу вознаградить, могу напомнить о том, что они этого не заслужили, а если понадобиться, то могу и наказать. Пусть Умизумаки привыкают к этой мысли. Им это будет не просто, но, если что, я всегда могу помочь с помощью ругани, пинков и оплеух, мне не жалко! Анко кивнула, молча соглашаясь с доводами, а я продолжил И в-четвёртых, это упрочит позицию Тсучиночи. Даже слишком усилит, он ведь за меня будет решать, кто достоин припасть к новой вкусной кормушке, а кто нет. Но это уже проблема будущего. Кроме того, при варианте заплатить деньгами и налог Конохе тоже будет больше, что мне тоже нафиг не надо. Тут Анко снова понимающе кивнула. Моё отношение к налогам и к тому, как криво и косо их используют в Конохе, она отлично знала и полностью разделяла. Застыв у окна, долго пялился в катящееся к закату солнце, окрасившее небо барашки облаков в золото. — Так к чему в итоге мы пришли, муж мой? — К тому, что у нас остался единственный приемлемый вариант. Мы оформляем всё как миссию S-ранга в пять, максимум десять миллионов хо-рье — то есть раскрытие и предотвращение заговора, а также решение проблемы с нападениями морских разбойников, тоже нанятых заговорщиками. Меньше нельзя — не хочу давать Пятой козырей и повода обвинить меня в нечистоплотности. — Согласна, это неразумно. Анко не хуже меня всё поняла. Внаглую крысить деньги, откровенно и очевидно для всех занижая стоимость миссии и распиливая плату за неё вместе с клиентом, при этом кидая родную скрытую деревню… Даже не знаю, как это помягче выразить, чтобы без матов. В общем, тут так не принято. Не сказать, чтобы такого вообще никогда не случалось. Бывало и не раз. Но даже одно только подозрение в подобном может создать немалых проблем шиноби. — Я глава крупнейшей партии Конохи и меня очень не любит Пятая, так что я должен быть выше любых подобных подозрений. Однако при наличии мозгов и содействия заказчика всегда можно придумать причины, почему цена ниже рыночной. Особенно в моей ситуации. На помощь пришёл местный клан Страны Огня, ему заплатили и деньгами, и натурой, то есть привилегиями. При чём здесь Коноха? Вторая группа – это, допустим, неназванные наёмники в роли которых были Амати и К. — Почему же допустим? Они реально существуют и им на самом деле нужно заплатить, — поддержала мои размышления жена. — Никто не работает бесплатно. — Их ведь можно назвать как-то иначе, верно? Верно! И сюда можно приплести Кейву и его родню как якобы третью группу – местный клан. И им тоже дайме заплатил деньгами. И бумажный след Мэсе организовать – раз плюнуть. Так причём здесь мы с тобой? Мы можем брать деньги только за СВОЮ работу. А там помимо нас была целая толпа действующих лиц. — А что там на самом деле получили Умизумаки, группы Амати и Кейвы — сие тайна за семью печатями, ни безымянные наёмники, ни местные кланы не будут отчитываться перед Хокаге ЧУЖОЙ страны за свои доходы, — подытожила мои размышления Анко. — Тсучиночи точно не станет. Да и Амати будет держать язык за зубами. В отчёте их группа станет теми самыми не совсем уж и придуманными наёмниками. Налоги он платить не захочет, так что будет молчать. Ещё и должен мне будет за это. — Да, это очень удобно, — согласилась жена. — И кто же тогда оспорит нашу версию и уличит нас в неточностях? Вот наше слово, вот слово дайме, вот все нужные бумаги, где всё посчитано до медного сена, так чего ещё вам, собаки, надобно? На этом Анко тихо хихикнула. Фильма она не смотрела (я не показывал ещё на экран-но-дзютсу), но такое отношение ко всем, кто пытался ставить мне палки в колёса, всем сердцем разделяла. — И то, что я глава Умизумак, тут Пятой не поможет. Я ей просто скажу, что глава я там формальный, ибо я шиноби Конохи и не местный, к тому же люди сами так решили — получить деньгами и привилегиями, и я тут ничего поделать не мог. Я лишь глава клана, а не диктатор. И это правда! Анко согласно кивнула — Поэтому только пять миллионов. Тем более что цена миссий S-ранга так-то начинается всего лишь с миллиона хо-рье, пусть и чисто формально. В реальности, конечно, это так должны звёзды должны сойтись и всё совпасть, что такое почти невозможно по современным меркам. Тем более при нашей-то инфляции, демоны её побери… Дальше пошли уже чисто мои размышления. За миссию S-ранга я заплачу только пятнадцать процентов налогов. Такая низкая ставка обеспечена рядом причин. Во-первых, тем, что такие задания надо поручать не генинам, а джонинам. Как минимум — специальным джонинам, но лучше элитным. А эти люди, как правило, не сопляки, уже успели мир повидать, на хорошую жизнь посмотреть, да и просто повзрослеть. Их сильно труднее обмануть, навешать лапши на уши про Волю Огня, великую честь служения, помощь людям, великий долг и прочую красивую лабуду. Они сразу спросят: «А почему кому-то за эту честь рисковать своей шкурой платят очень хорошо, а кому-то очень плохо?» Во-вторых, это, как правило, умные и взрослые люди, с семьями и большими запросами. Они не будут работать за копейки. Они полностью осознают риски и хотят получать соответствующее вознаграждение. В-третьих, такие люди, как правило, хорошо умеют считать. Если относительно безопасные для них миссии А-ранга будут длиться немного дольше и при этом стоить столько же, сколько миссии S-ранга, то на кой смысл рисковать? Ну не все же в Конохе адреналиновые наркоманы! А как сделать Эски более привлекательными? Правильно, заплатить больше! А как сделать больше, если клиент не потянет? Правильно! Надо снизить налог деревни! Из этого вытекает в-четвёртых: S-ранг — это удел элиты, скрытых деревень, звёзд дзютсу и куная, людей не только храбрых и сильных, но также амбициозных, которые должны чувствовать, что их ценят и выделяют из толпы. Ну и последнее, самое важное. Решение о налоговой ставке принимали самые сильные шиноби, как раз те, которые и ходят на Эски. Они что, должны были сами себя обидеть? Да с чего бы это? Так что выше ранг — тем меньше налогов. Мне хорошо, Анко тоже. Такой ранг нисколько не завышен, что видно даже из потерь шиноби Кумо. В бою на корабле должно было участвовать шестеро шиноби Кумо и один, нанятый Сихо. Итого семь шиноби, один из которых (Унаги Ран) точно был полный джонин. Каю мы взяли ещё до боя, Угорь, будем надеяться, помер не напрасно и поможет мне стать сильнее. Итого шесть пленных. В бою во дворце мы все вместе взяли в плен восемь шиноби, семь из которых были из Кумо; одного скрытно и летально сняли Умидзумаки перед самым боем; ещё двоих накрыл техникой лавы Исэй, и одного зарубила самурайка. А, ну ещё тот молодой парень, который охранял Лисицу… Итого тринадцать, из которых в плену восемь. И тут я аж вздрогнул. Это мы чего, без потерь завалили двадцать шиноби уровнем от чуунина до полноценного джонина? А Чёрный Властелин за это не обидится? А денег у него хватит на выкуп за четырнадцать шиноби? И не сбегут ли они от наших гостеприимных объятий до момента получения платежа? Этими мыслями я поделился с женой.Оценив итоги нашего приключения, Анко задумчиво протянула: «Хм-м...».А потом, улыбнувшись, выдала: — За твою голову определённо поднимут награду... — Уф, — поморщился я, — до сих пор не привыкну, что с этим поздравляют. Я бы лучше заплатил кому-нибудь за то, чтобы мой ранг в книге наград понизили до генина... А лучше вообще забыли о моём существовании. Анко хотела было посмеяться, но логика взяла вверх над привычкой, и она лишь вздохнула. — Увы, любимый, но этого не случится. Мы слишком наследили. Логика логикой, но суммой, которая написана под твоим фото в «Бинго», кичатся. Это лёгкий способ доказать, что ты круче кого-то, чья голова стоит на десятку де шевле, этакий публичный статусный маркер. И, как будто бы это отражает твою стоимость как наёмника. Словно некий минимальный прайс, за который ты вообще решишь пошевелиться. И предлагать меньше — моветон. Типа: ты видишь, я крутой как обрыв! За мою голову назначено целых пять миллионов! Эта книжка, бывало, могла стать решающим аргументом в твою пользу у заказчика. Естественно, были «уникумы», которые подделывали свои данные. Вот только циферки на бумажке сильнее тебя не сделают. — И, с одной стороны, это понятно, — озвучил я свои мысли. — Это единственный, и при этом абсолютно честный и объективный международный рейтинг...— Никогда об этом не задумывалась, — нахмурилась Анко, — это как что-то само собой разумеющееся, как вода мокрая, огонь горячий... — Угу. Но какой же это всё-таки идиотизм! Ну вот зачем это нормальным, скромным и совсем не сильным шиноби вроде меня? Пусть этим козыряют кагэ, саннины и элитные джонины! Не надо меня никуда вносить, мне и так хорошо! На словах «не сильным шиноби» Анко поджала губы, но их уголки предательски поползли вверх. — Кхм, — кашлянула она в кулак, настраиваясь на серьёзный тон. — Кумовцы с тобой не согласятся. Ни мёртвые, ни живые, сидящие в плену. Кстати, с ними надо что-то делать... — Согласен. Идеально для всех было бы получить от Кумо выкуп прямо здесь и сейчас, через Караванщика. Тогда у нас получится причина поднять ценник за свои услуги, причём такой, что даймё сам не будет возражать. Оставался главный вопрос – а как пройдёт выкуп по документам? И к какой его части протянет свои загребущие лапы Цунаде? Отмазаться, что деньги за выкуп получит только дайме, а я так, рядом постоял? Бред. В этом поверит разве что пускающий слюну дебил. — Чх-у! — едва успел я подставить локоть пот громкий чих, — Правда. Не поверят. — Получается, если тебя перекормить, ты тоже примешь на веру что угодно? — хихикнула Анко над моей дурацкой привычкой чихать после пережора. — Это баг Системы. Это не считается, — шмыгнул я носом с абсолютно непроницаемым лицом. В обсуждении родилась новая идея: Мы будем считать, что пленных захватывали все шиноби, участвовавшие в защите дайме. Мэса преисполнился благодарности и не зажал все бабки себе, а выдал премию благородным защитникам, поделив её на всех. С премии в любом случае Коноха не получит ничего. Это бонус нам лично за хорошую работу сверх оговоренного и заплаченного деревне. Но чтобы не было причин для зависти и всяких грязных пересудов о том, что мы не хотим делиться деньгами с любимым домом, то мы заявим о том, что нам досталась лишь малая часть от той премии – процентов десять, максимум пятнадцать. Да и те чисто из уважения к нашему рангу и особо выдающемуся профессионализму и героизму. А так-то два шиноби на фоне той толпы, что я нарисую в отчётах – это несерьёзно. Мы посидели, прикинули варианты, уже всё решили, после чего я наконец спросил совета, как лучше реагировать на письмо "почтенных родственничков". Пробежав глазами эту дрянную писульку, Анко сначала тяжело вздохнула, мысленно выругалась, а потом высказалась. — Решать только тебе, муж мой, но я бы посоветовала ответить. Отсутствие реакции может быть расценено как слабость или подано кланам как пренебрежение ими и нежелание решать их проблемы. Возможно, поэтому и был выбран столь хамский тон. На словах "Муж мой" не мог не улыбнуться. Анко всегда говорила эти слова по-особенному мягко. Настроение тут же стало лучше. Но это не помешало мне написать в ответ то, что мы посчитали нужным. Спустя пару черновиков я отправил краба с посланием, где кратко и сухо напомнил дяде, что люди не их, а мои. «В крайнем случае они свои собственные, но точно не ваши, дядюшка, и очень не рекомендую об этом забывать. Находятся они на заработках, которые на Каменистом по вашей вине им не светят и будут столько, сколько надо. А если вам на что-то не хватает рабочих рук, то учитесь думать своей головой, самостоятельно решать созданные вами же проблемы и просто лучше и больше работайте. Если сами не можете и не умеете — уступите место тем, кто может и умеет. Иными словами, учитесь вписываться в рыночек, а то он вас порешает!» — Вот и посмотрим, Ютака-сан, посмеешь ли ты это письмо кому-то показать и процитировать, с такими-то формулировками и посылами. Ты начал мне хамить? Ну значит, будешь обтекать. В ответ на мой монолог, Анко сделала жест будто аккуратно аплодирует, ехидно улыбаясь. Отзеркалил улыбочку, усмехнувшись: — Ну правда, я же не заставлял дядю хамить мне. Он сам себе дурак. Тем более Ютака написал мне первым. Это его дурная инициатива и он за неё будет наказан. Анко кивнула будто говоря: «Всё так, поддерживаю». Наше благостно-ехидное молчание прервал стук. Парень с зеленовато-серыми волосами, явный новичок, сообщил, словно изображая дворецкого в восьмом поколении: — Дайме-сама приглашает вас как можно скорее явиться в Персиковый... Что? — вчитался служка, — Персиковый Зал Вечности... Став пунцовым словно варёный рак, он засуетился, не зная куда бежать с этой бумажкой. Выглядело это дико смешно. Наконец его осенило! — Подождите секунду, я спрошу, где это! — Не волнуйся, — улыбнулся я ободряюще парню, — по дороге спросим, где это. Так как слуга не спешил, пытаясь хоть тут отыграть свою роль как надо, мы тоже решили не бегать как угорелые и просто пройтись шагом, с барьером-зонтиком от прослушки. — ...Нам необходимо получить от дайме подтверждение того, что в процессе выполнения, ранг миссии подскочил до S-ранга, иначе Пятая прицепится к тому, что Караванщик её неверно информировал, раз вместо охоты на подводных воров жемчуга нам пришлось предотвращать переворот. — Это может быть сложно, — с сомнением протянула Анко, — ведь он уже запрашивал расследование по подозрению в перевороте…— Ага, — будто продолжая её мысль добавил я и ёрничая, развёл руками, — которое закончилось тем, что ему заявили: «никто вас не подсиживает, правьте себе спокойно, всё хорошо». П-профессионализм! Высокое качество работы шиноби Конохи! Любимая будто лимон съела. — Прости, что так говорю о твоих коллегах, — попытался я смягчить ситуацию — Нас не привлекали. Просто сама ситуация какая-то дурацкая. — Ага, потому что хокаге у нас — особенная. — То есть дура, — перевела мои слова Анко. — Заметь, не я это сказал! — усмехнулся я. Анко поджала губы и насупилась, а потом мы оба тяжко вздохнули. Даже шутить было грустно. Мне даже не надо было жену полностью выслушивать. Я Анко с полуслова понимал. Политика Конохи при Цунаде такая: клиента надо любить, холить и лелеять. А своих шиноби достаточно просто иметь. Можно даже без вазелина и не по любви. И если Штаб сказал, что миссия у нас А-ранг, то таковой она и должна оставаться. Нечего разводить смуту и грабить клиента и родную деревню! Пункт первый: клиент всегда прав. Если клиент не прав, смотри пункт первый. По логике-то должно быть наоборот (понятно, в пределах разумного), и Коноха должна искать ЛЮБОЙ повод для повышения ранга или хотя бы расценок миссии, но мы же ДОБРЫЕ. Тьфу, блядь, дебилы! Честно говоря, не очень понимаю, чем Пятая руководствуется, когда ведёт себя как Третий. У того тоже шиноби как будто было бесконечные. Словно их где-то за кадром круглосуточно штамповали трудолюбивые китайцы на заводе дядюшки Ляо. Ну и получили после экзаменов на чуунина, что заказов вроде много, а работать некому. Хотя чему я удивляюсь? Это как раз очень бабская тема: быть добрым за чужой счёт: неважно, бабка это, подкармливающая свору агрессивных псин, или очередная модная узкоглазая либералка, призывающая отнять всё у России и поделить награбленное «по справедливости» между странами сияющего Запада. Как там её звали? Хакамада, вроде? Впрочем, не важно. Там таких свора была. Что первых, что вторых. А ещё очень модно было быть радужным дегенератом с белой ленточкой. Хорошо, что их запретили, но крика было... Я прямо переживаю, как они там, в посмертно оставленном мною мире? Переживаю за них, может, они там захворали чем и померли в страшных мучениях, отлучённые от халявных денег? Хотя надеяться на это было бы слишком оптимистично и наивно… С учётом того, сколько таких было в СМИ и во власти, наверняка всё по-прежнему. Впрочем, наплевать и забыть. Пусть прошлое останется в прошлом. Мне надо выгребать здесь и сейчас. Анко тронула меня за плечо. — Что-то не так? — Да, нет. Просто о прошлом задумался. Очень далёком прошлом. Настроение себе испортил. Когда я говорил "очень далёкое прошлое" это всегда было про прошлую жизнь, когда я ещё не был Ирукой. Впрочем, думать о прошлой жизни глупо. Всё что было, осталось в две тысячи тринадцатом году. И если так подумать, то лучше задуматься над тем, насколько всё похоже. В Конохе не хватает денег Госпиталю, то есть на здравоохранение, не хватает Департаменту дознаний, то есть контрразведке и следователям, не хватает барьерной команде, да и в Академии шиноби зарплаты вызывают смех вперемежку со слезами, зато у правящей клики всё замечательно: личные врачи, личные тренеры, и кучи денег на всё. Блин, вы их в могилу забрать собираетесь? Тут офшоров и прав человека нет, всё отберут и всех убьют, если Коноха ослабеет. Нельзя просто прикупить виллу в каком-то курортном месте и там с детьми и внуками встретить старость. Но стоны и риторические вопросы делу не помогут. Надо идти и делать! Так что похандрил и хватит. Мне, нет, нам надо действовать здесь и сейчас! Перед расписанными самыми обыкновенными павлинами дверями пришлось снять барьер-зонтик, ведь мы вошли в огромную залу для приёмов. По центру ковровая широченная дорожка, на которой спокойно две повозки разъедутся, по бокам ряд глянцевых красных колонн, между которыми сиротливо торчат тонконогие светильники, похожие на маленькие воздушные шары, которые вот-вот улетят под высокий потолок с малюсенькими человечками в корзинке. Если бы не ковёр, наши шаги разносились бы по залу эхом. Что же в этом зале было персикового? Роспись на перегородках и декоративных вазах. С потолка над лестницей, до самого пола, спускались бамбуковые ажурные шторки, так что часть зала с троном превращалась в танец смутных фигур в желтоватой дымке. — Вы уже пришли, отлично! – вынырнул дайме из-за шторы, откуда вскоре вышел чем-то недовольный Кейва. Сбежав с лестницы, Далматин просиял: — У меня отличные новости и мне нужно ваше мнение. Примечание: Иноичи-сан* — он же Чика Ичиго ちかいちご — Земля земляники или клубничные земли. Чёрная книга — это список видов животных, растений и грибов, исчезнувших с лица Земли в историческое время начиная примерно с 1500 года. Примеры животных из Чёрной книги: странствующий голубь, стеллерова корова, дронт, тасманийский сумчатый волк, карибский тюлень-монах. Макивара — тренажёр для отработки ударов, тренировочный снаряд, используемый в различных боевых искусствах: каратэ, боксе, кикбоксинге, ММА. Изначально макиварой назывался вертикальный деревянный столб, обёрнутый соломой или льняным канатом.