Платье для Хэ

      К назначенному вечеру всё было готово. Би смотался в ателье, забрал упакованные в плотные чехлы платья. Чулки и туфли всё же запихнули в сейф в кабинете, во избежание.       Тянь не удержался и наведался в ювелирный, дополнив образ комплектом из колье и пары браслетов, подвески и нескольких колец. Несмотря на количество, вся эта мешанина смотрелась на нём на удивление гармонично, будто он всю жизни носил украшения. Обычно у него на пальце красовалось всего одно серебристое кольцо, которое он, когда задумывался, поглаживал или подносил к губам.       Платье Тянь выбрал довольно смелое – белый верх с декольте открывал грудь едва ли не до сосков, узкая черная юбка - карандаш с разрезом до середины бедра, в котором мелькала резинка чулок – всё это было не то на грани приличий, не то слегка за гранью. И конечно, совершенно сумасшедшие шпильки, на которых он двигался грациозно, едва ли не модельной походкой. Когда успел научиться-то...       Впервые увидев всё это безобразие целиком, Чэн едва не отказался от затеи. Вдвоём с Би с трудом удалось уговорить не бросать на середине – всё равно перешивать времени уже не было. Дело уже шло к скандалу, но Би что-то прошептал ему на ухо, и это решило дело.       Сам Чэн выбрал предельно закрытое черное платье с воротником-стойкой, длиной чуть ниже колена спереди и более длинное сзади, единственной вольностью в котором была открытая спина и руки, затянутые в высокие черные перчатки. Он так и не освоил каблуки, в итоге пришлось остановиться на аккуратных лодочках на устойчивом каблуке средней высоты. Под такое вполне подошли черные же чулки с одной только тонкой полоской, без всяких вычурных деталей.       Запахнув длинные черные плащи, спустились на подземную парковку. Машину с охраной Би заранее отправил на улицу, сказав, что проводит босса и Тяня сам.       Прятавшийся в глубине обширного сада особняк сиял огнями. Гости подъезжали прямо к подъезду, в дом могли пройти только они. Машины сопровождения ещё у входа разворачивали на отдельную парковку. Мобильные телефоны приносить с собой запрещалось, и это было стандартной мерой – слишком уж много лиц из собравшихся не должны были светиться ни при каких обстоятельствах.       Хозяин встречал гостей на входе в зал. Сам он красовался в корейском ханьфу, которое не так уж сильно и отличалось от мужского. Чэн почувствовал себя полным придурком. Ведь не было сказано, что необходимо европейское вечернее платье… что он на себя напялил?       В толпе гостей мелькали корейские, китайские наряды и кимоно, в которых вполне можно было выглядеть прилично… он кинул взгляд на брата. Тянь подмигнул ему в ответ. Вот стервец! Мог бы и подсказать, наверняка догадался… списать на растерянность собственный проёб было нельзя и Чэн костерил себя на чем свет стоит, стоически сохраняя невозмутимый вид. Всё равно оставалось только сделать хорошую мину при плохой игре и делать вид, что всё так и задумано.       Господин Лю восхищенно поцокал языком, приветствуя братьев. Он предложил им провести некоторое время в общем зале, выпить шампанского, прежде чем приступить к переговорам на втором этаже, отчего Чэн едва не взорвался, не переставая улыбаться. Этот гад хочет, чтобы их увидело как можно больше людей, это ясно как день.       Тяня всё происходящее ни смущало ни на грамм, он предельно вежливо поклонился хозяину дома, выразив восхищение роскошным оформлением, и они проследовали в зал.       Дамы в костюмах и господа, кто в чём, неспешно перемещались по залу. С некоторым облегчением Чэн заметил, что они далеко не одни поняли текст приглашения в том же ключе. И один из таких примеров приближался к ним прямо сейчас. Цзянь И в вызывающем золотом платье с длинным разрезом, чулках и, Боже, какой-то невероятной штуке из черных перьев... в платиновых волосах золотые же цветы. И всё же в нём не было ни на йоту мягкости и женственности. Скорее веяло какой-то ядовитой холодной опасностью. Когда этот щегол успел так вырасти? Лукавая улыбка не касалась внимательных ледяных глаз.       - Чэн. Тянь. Великолепно выглядите.       Тянь искренне, но грустно улыбнулся бывшему другу.       - Ты тоже. Рад, что ты в порядке.       После того, как Цзянь принял решение вернуться к отцу и стать его наследником, их пути разошлись. В том мире, где они жили сейчас, понятие дружбы было мало применимо. Общаться, следя за каждым словом, потому что информация могла быть использована и стоила денег, искать в на первый взгляд невинных вопросах двойное дно… проще было ограничиться формальными поздравлениями по праздникам и такими вот нечастыми встречами.       Хорошо ещё, что кланы Хэ и Цзянь не враждовали, поддерживая даже какое-то взаимовыгодное сотрудничество, но кто мог дать гарантию, что однажды всё не изменится, в одно мгновение поставив их по разные стороны баррикад?       Чэна отвлек один из давних партнеров отца, замотанный в индийское цветастое сари, заведя разговор сначала про здоровье Хэ-старшего, а потом сел на любимого конька - пагубное влияние запада на нравы современной молодежи, что было крайне странно на фоне привычек самого собеседника, о которых Чэн знал больше, чем ему хотелось бы.       Тянь с И остались вдвоём. Оба скучали по старым беззаботным временам и безопасные темы нашлись быстро. Официант подал им по высокому бокалу, и они вышли на балкон, подальше от шума.       - Как поживает Рыжик? – при упоминании Мо Цзянь будто бы смягчился. – Надеюсь, у вас всё хорошо?       - Да, спасибо, не жалуемся. Заходи в его ресторан – кухня на очень хорошем уровне, и он будет рад тебя видеть.       - Конечно, особенно если там есть его фирменная тушеная говядина. – Цзянь мечтательно закатил глаза.       - Есть. И он даже сам торчит постоянно на кухне, никак не может сосредоточиться на управлении. А вот дома, представляешь, совсем не готовит. Пса и то кормит два раза в день, а меня ему совсем не жалко.       - О, вы завели собаку?       - Золотистый ретривер. Жаль, телефона нет – я бы показал.       - И правда, жаль…       - Чжань…? Вы общаетесь?       Цзянь кивнул, пряча какую-то изломанную улыбку.       - С попеременным успехом. Сам не знаю, что у нас с ним сейчас. Ты же помнишь, после того, как два года меня… не было, мы сошлись. А потом, когда всё это закрутилось… он не мог принять. Вот так и болтаемся, как незабудки в проруби – то вместе, а то…       - Дай ему время. Ты всегда давал ему время. Насколько я его знаю – он всё равно без тебя не сможет.       - Хотелось бы верить. Спасибо, мне больше не с кем поговорить об этом.       - Обращайся. Можешь поплакать у меня на плече.       - Платье жаль испортить.       - Ты тоже понял, в чём был подвох?       - Конечно. Но ты же знаешь, я люблю покрасоваться. Мне идёт?       - Очень. Думаю, Чженси тоже стоит это увидеть.       - Хэ, ты чертов гений! К херам этот скучный приём, сейчас часок помелькаю для порядка и поеду к нему.       Цзянь на мгновение стал похож на того взбалмошного мальчишку, которым Тянь его помнил. Глаза сияли, на щеках – легкий румянец. Он был очень красив, и Тянь смутно припомнил, что одно время думал, что в него влюблен…       - Передай ему от меня, что если он будет тормозить и дальше, кто-нибудь заберет красавицу у него из-под носа.       - Передам, - тепло улыбнулся И.       Их уединение прервал Чэн. Извинившись перед Цзянем, он взял брата под руку, без объяснений уводя в направлении лестниц. Тянь и так понял, что господин Лю приглашает их наверх, но Цзяню про это знать было не обязательно, и Хэ понадеялся, что занятый мыслями о Чженси, тот не заметит их исчезновения.       Тяню пришлось выдержать намеренно преувеличенное внимание. Старик разглядывал его не стесняясь, а то и невзначай касался, отпуская двусмысленные комментарии, но всё это было не более чем развлечением, он пытался выбить их из колеи разными способами.       Хэ неплохо подготовились и знали из достоверных источников, что господин Лю – примерный семьянин, у него куча детей и внуков, а в интересе к мужскому полу он замечен ни разу не был, хотя и слыл эксцентричным, но не выходил за рамки. Поэтому Тянь встречал всё с той же вежливой улыбкой, не выказывая смущения или неуверенности, чем заслужил одобрительный хмык. И переговоры продолжались.       Чэн уже понял, что несмотря на его первоначальные выводы, их решение было верным, мягко и настойчиво направлял беседу в нужное русло, привычно маневрируя в знакомой обстановке. О неудобстве от собственного наряда он давно забыл, окунувшись в свою стихию. Хотя туфли немилосердно жали.       Пока говорить было рано, но видимо их перформанс пришелся старику по нраву, а это значит, можно было начинать готовить документы для предстоящей сделки. Отец будет доволен.