Нимфоманка

Дни тянулись мучительно медленно. Так-же медленно тянулись и ночи. Ночи, полные одиночества в компании с так и не тронутым виски и роем мыслей в голове. Всё эти мысли долгое время откладывались, скапливались где-то на потолке, не желая портить момент самообмана. Самое время этим мыслям с грохотом упасть на голову Агресту. Выхода не было. Единственный вариант хоть как-то укрыться от тяжёлых раздумий — окунуться в воспоминания.

***

Кажется, в ту ночь был сильный ливень. Новая жертва акумы снова дала слабину в самый неподходящий момент. Леди Баг буквально связанная стояла на коленях перед Исидой. Ещё секунда, и чудесный камень божьей коровки был бы у него. Но героиня снова не пожелала мириться с поражением, и начала нести чушь об «ужасных» намерениях Бражника, несчастных горожанах, и о том, что окажись талисманы у Бражника — мир был бы обречён. Разумеется, Исида, желавшая нести в мир любовь и гармонию, впитала слова Баг как губка и отказалась от акумы. Сколько надежды, сил и стараний было вложено в эту злодейку. Сердце, чистейшее сердце, которое может принадлежать лишь невинным младенцам! Настоящее искусство сохранить такое сердце, и за семнадцать лет ни разу не омрачить его истинной злобой, корыстными мыслями и прочей гнилью, что так глубоко засела в души и разум «людей». Но как известно, розовые очки всегда бьются стёклами внутрь. Это, во-истину, человеческое сердце впервые отвергли, растоптали и растерзали в клочья. Такое уже не соберëшь, как ни старайся. И не было чудесной таблетки от этой боли, да и не будет. Единственное утешение было скрыто в мотыльках. В этих хрупких созданиях, которые так отчаянно всю свою короткую жизнь тянутся к свету, в надежде на лучший мир. Опаляя свои белые крылышки, они кружаться в предсмертном танце, и возможно, все-таки попадают в этот «лучший мир». Чистейшие создания…как же легко очернить их, когда они снова и снова разбиваются о ненавистное стекло, что отделает их от желанного мира… Нет, сердце этого мотылька не склеили, лишь налепили пластырь и рано или поздно, оно вновь расколется и вновь будет искать своë утешение, но уже не в свете, а во тьме. Но где искать утешение Ему — хранителю всех разбитых сердец и надежд, покровителю отчаявшихся мотыльков и властелину этой спасающей тьмы? Тому, кто уже давно не питает надежды на лучшее, кого уже давно поглотила тьма и жажда мести, чьим разумом уже давно управляло безумство и отчаяние. Он никогда не понимал, чем заслужил это, но утешение всегда приходило к нему само. Еë тёплые руки, которые нежно прижимали к себе, ласковый голос, шепчущий на ухо, что всё будет хорошо, и эти глаза…глаза, которые смотрят так холодно на всех, кроме него… Вот его утешение! Она — свежий глоток воздуха, дающий возможность жить, она его седативная таблетка, будто забирающая всю боль себе. Сколько боли он ей причинил, сколько раз подводит еë, а она всё равно идёт к нему, словно мотылёк, готовый полностью отдаться пламеню, лишь бы оно не было так одиноко. И когда-нибудь, пламя вновь сожжёт еë крылья, так страстно хранящие любовь к нему. Больше эти крылья не отрастут, и вот тогда он останется совсем один. Он будет ждать еë, изнывая от удушающей боли, он отчаянно протянет ей руку, в надежде что она снова поможет ему подняться, но нет…потеряв крылья, мотылёк больше не взлетит и не станет бездумно тянуться к пламени. Вот только он упустил из своей памяти момент, когда отнял у неë крылья. Возможно, сказался выпитый в ту ночь алкоголь, но больше она к нему не приходила. Еë взгляд навсегда утратил для него всякую нежность, и оставил лишь непроницаемый холод. Голос тоже потерял былую лёгкость и стал холодными, твердыми нотами резать его сознание. Габриэль умирал в этом холоде. Потеряв всё тепло, он начал жалеть себя, а жалеть себя — значит превратить свою жизнь в настоящий ад. Утопая в этом аду, он сам пришёл к ней. «Хочешь всё вернуть? Как раньше уже точно не будет, Агрест. Но если тебе настолько плохо, думаю я могу помочь…» В ту ночь, холод в еë взгляде смешался с похотью и некой искрой, голос трепетно шептал, или попросту выкрикивал его имя, а руки, которые были больше не в силах передавать то тепло, блуждали по совсем неприличным местам.

***

Габриэль тяжело вздохнул, запустив длинные пальцы в волосы, и проглотил подступающий к горлу ком. С того дня прошло около двух месяцев, но задумался он обо всём происходящем только сейчас. Сложно сказать, когда именно Натали стала для него так важна. Безусловно, он очень ценил еë и до этого, но он никак не мог предполагать, что когда-то станет настолько от неë зависем. Сейчас, было достаточно лишь одного взгляда на неë, чтобы сердце начало бешено колотится. Одного еë случайного прикосновения хватит, чтоб вызвать неиспаримое желание прижать к себе, навсегда слиться в одно целое, наслаждаться еë теплом, запахом. Всё чаще его посещали мысли о том, что кроме Натали ему уже давно не нужен никто. Она словно наркотик — будто даёт возможность жить, но на деле убивает. Всё слишком запуталось. Габриэль окончательно зашёл в тупик. Кажется, это не первый тупик в его жизни, но как он раньше выходил из этих тупиков? А выходил ли вообще? Каждый раз, когда огонёк надежды потухал под давлением отчаяния, Габриэль искал спасение в слабостях других. Как и всё остальные, он тянулся к мотылькам. Возможно, эти мотыльки могли бы служить во благо, давая людям стимул двигаться вперёд, но на это способна только чистейшая душа. Пока столь масштабная сила находится в руках безумия, она будет лишь очернять сердца людей. Но ведь Габриэль Агрест не безумец. Безумцем был только Бражник, ослеплённый местью и ложью самому себе. Если Габриэль и сошёл с ума, то только от любви к ней… — Нурру, я отрекаюсь от тебя. Тëмно-фиолетовую брошь озарила пурпурная вспышка. Мужчина снял украшение, которое приобрело свой изначальный вид и кинул в тумбочку под столом. Позже он придумает, как вернуть талисман Леди Баг, но сейчас важно совершенно другое. Габриэль вышел из кабинета, закрыв за собой дверь на ключ. Холл встретил его полу-мраком и мёртвой тишиной. Стремительные шаги глухим эхом отдавались во всё уголки дома. За несколько секунд мраморная лестница осталась позади. Будто не видя, он идёт к двери в еë комнату. Колени слегка дрожат, а от волнения немного подташнивает. Он понятия не имеет, какой Бес сейчас им движет, однако в глубине души он искренне благодарит его, что хоть кто-то сейчас толкает его к неизбежному. Сделав глубокий вдох, Агрест тихо, но при этом настойчиво постучал. Получив разрешение войти, он открыл дверь, уже морально готовясь в худшему. Натали стояла спиной к нему в чёрном пижамном костюме, состоящим из шорт и топика на лямках. В руках она держала чашку с, судя по пару, горячим напитком. Распущенные волосы волнистыми прядями падали на оголённые плечи. В лунном свете еë кожа казалась особенно бледной. Около минуты они стояли в тишине, не решаясь начать разговор. — Не ожидала, что ты прийдешь. — Я хотел поговорить. Все эмоции отступили на второй план. Габриэль приблизился к ней, при этом сохраняя дозволенное расстояние. — О чëм? Натали сделала глоток, так и не обернувшись к собеседнику. Еë голос звучал беззаботно, насмешливо, даже надменно, будто всё это время еë совершенно не терзали сомнения, как его. — О нас. Габриэль сел в кресло, стоящее в углу комнаты слева от Натали, давая понять что не уйдёт. Женщина проследила взглядом за Агрестом, и поставив чашку на ближайший столик, вздохнула. — Габриэль, я… между нами своеобразные отношения, но никаких нас нет. — Почему? — он требовательно вздëрнул бровь — А я думал, что ты неровно ко мне дышишь. — Что? И вот снова Габриэль застал еë врасплох. Разумеется он знает. Глупо полагать что такие чувства, сопровождаемые потоком неудержимых эмоций, возможно скрыть от искусстного манипулятора с талисманом мотылька. Честно говоря, Натали никогда не пыталась их скрыть, лишь усмерить. Она понимала, что питает пустые надежды пока бережёт эти чувства, но подавить их — значит сделать невозможное, сделать то, что не в еë силах. — Натали, я хочу спросить ещё раз, и хочу услышать честный ответ. — он сделал небольшую паузу, — Ты меня любишь? Женщина опустила взгляд и поджала губы. Бежать некуда, да и незачем. Сложно признать, но она слишком долго пряталась от самой себя, надевая маски. Такие разные, но все такие не похожие на неë настоящую маски. Может, пора быть честной хотя бы с собой? — Да. Другого ответа быть и не могло. Натали столько времени безответно любила Агреста, что кажется это уже вошло в привычку. Иногда ей становится страшно, что она никогда его не разлюбит. Сколько бы неудач он не потерпел, сколько бы не был предан покойной возлюбленной, сколько бы не продолжал разрушать Париж. Она всё также будет его любить, а он всё также будет еë не замечать. — Но…ты меня не любишь, Агрест. Габриэль непонимающе подошёл к Натали и осторожно взял за руку. — Натали. Знаешь, я долго думал над этим, и это правда сложно, но мне кажется что я всё же люблю тебя. — Почему ты так уверенно это говоришь? Ты просто видишь во мне еë, на самом деле ты ничего ко мне не чувствуешь. — Это не так. Вы с ней совершенно не похожи. Но я и не хочу, чтоб ты была такой как она. Габриэль прижал тыльную сторону еë ладони к губам. Натали молча потупила взгляд в пол, не решаясь сказать что-то ещё. — Скажи, почему ты тогда решила поднять планку наших отношений? — Потому что мне надоело. После каждого поражения я утешала тебя, но ты целиком и полностью отдавался ей. Я захотела тебя, Габриэль. А когда получила то, чего хотела, не смогла остановиться. — Натали, я отказался от талисмана. Санкëр подняла на Агреста глаза полные удивления. Он так долго шёл к своей цели не жалея ни себя, ни Париж, а теперь просто сдаётся. А что будет с Эмили? Он так просто отказался от своих клятв в вечной любви и верности, и ради чего? В ответ на еë взгляд Габриэль тепло улыбнулся, и осторожно приподняв подбородок Натали, примкнул к ней в нежном поцелуе. — Прошу, дай мне шанс, Натали. — он наклонился к ней и прошептал, — Я сделаю тебя самой счастливой, просто позволь мне сделать тебя своей. …Ради неë…это всё ради неë… Впервые за всё время, Натали искренне улыбнулась ему. Прикрыв глаза, она прижалась к его широкой груди, вдыхая аромат парфюма и наслаждаясь умиротворенным биением его сердца. — Я расчитываю на тебя…