Колыбель для кошки

      Она выбирается из-под свежего завала и тут же ныряет в следующий. Узкие туннели, похожие на тонкие магистрали, подсвечиваются исключительно её красной оптикой; они уходят вглубь разрушенных зданий, двоятся, снова двоятся, упираются в преграды и обрушиваются от любых неосторожных действий — она старалась быть очень аккуратной, ведь она должна ещё вернуться назад. Туда, где её ждут с информацией и энергоном.       Опасные иглы надломленной арматуры выходили из стен лаза, принуждая ползти под ними. Осыпавшийся с верхнего свода мусор заставил её прижать треугольные локаторы к голове и тихо зашипеть в пустоту. Где-то в глубине здания произошёл новый обвал, вибрация спровоцировала смещения плит: они каскадом съезжали с опор, протыкая землю перед ней, тем самым блокируя ход. Блеск.       Вылазить приходилось бампером вперёд, места для разворота не хватало категорически. Быстрота действий спасла её от ещё одного обломка — она едва успела отползти, прежде чем тот упал, придавив бы её. Грязный туман из песка, пыли и чешуек ржавчины забивал фильтры в воздухозаборниках (она потом ещё долго отплевывалась от этой юникроновой смеси).       Снаружи едва ли было лучше: три звезды находились в зените, где-то у горизонта маячил охристо-желтый бок красного карлика и пекло стояло невероятное. Она удивлялась, как от таких температур ещё не закипел энергон в её баках? С юго-запада надвигалось грозовое облако. Жара и буря — отвратительные спутники в разведке, она в этом убеждалась ни раз. Искать укрытие было бесполезно: сквозные дыры в стенах не оставили бы ей и шанса, однако возвращаться было рано.       Она остановилась на наноклик, чтобы проверить Его: связывающая их нить напряглась и ответом ей были усталость и благодарность. Тенью она едва ощущала боль его корпуса — подбитый и поломанный, Он продолжал прятать свои увечья ото всех. Это бесило. Раздражало до жути. Уж она-то видела Его всяким, она столько раз терпела эту боль вместе с ним и каждый раз помогала ему, и что теперь? Сейчас его связи удивительно увеличились и это заставляло её ревновать. Совсем чуть-чуть. Вряд ли хотя бы один из Них сравнился бы с Ней.       Она продолжила поиски. Гордость и излишняя чувствительность были насильно вытиснуты из процессора — это отвлекало от конечной цели миссии. Она искала энергон — те несчастные необработанные крупицы, которые скрытно таскала из шахт и прятала в небольших тайниках во всех городах, — и запчасти, которых катастрофически не хватало в этом районе. Возможно, ей стоило подыскать новое место, новое гнездо, где они могли бы затаиться. Урая становился неспокойным городом, здесь всё чаще стали появляться алозначные кретины, а её запасы уже были на исходе. Она подумала об Айронфолле — некогда жестоком городе вселенских испытаний; отфильтрованная карта боевых действий показала затишье в той области. Несколько вылазок в город и, если не найдётся места получше, то в будущем они переберутся туда, обязательно.       Настоящее же взыскивало её внимание: разруха и ловушки, лютые проводники в каждой дыре. Это требовало от неё бóльшей осмотрительности, чем в любое другое время.       Лазать в чужих жилищных блоках всегда было интересным занятием. Ей нравилось находить безымянные сохранившиеся вещи и перепрятывать их, было в этом что-то шаловливое и пакостническое. Это стало единственным её развлечением, которое она себе позволяла во время разведки. Заодно она строила себе новые тайники: хорошие, не разрушающиеся во время бомбардировки и готовые бесконечно защищать то, что она в них прятала.       Миновав пропускник в надломленной пополам высотке, она обшарила весь первый этаж. Двумя пролётами выше она поймала киберкрысу и, доломав её, оставила у открытых дверей лифтовой шахты. На следующем этаже она нашла наполовину пустые кубы с протухшим маслом и драный изолетик, ещё через этаж запуталась в обесточенных проводах, на семнадцатом скинула с потолка несколько ламп и крепко закреплённый в одной из кварт бетский мóбиль. Осталось всего лишь двадцать три этажа.       Её начка находилась в одном из убитых отсеков: внутри не было ничего, кроме горы мусора, убогого серого корпуса в углу и громадной дыры, соединяющей подряд несколько комнат. Под перекрестьем труб в «технической» она нашла то, за чем пришла: около тридцати некрупных кристаллов, завёрнутых в термоткань и тонкие листы металла. Она умела прятать свою добычу, но вот с упаковкой у неё всегда были проблемы. Свёрток утонул в суб-кармане, как только она убедилась в его целостности.       Путь обратно занял больше времени, чем она рассчитала ранее. Сорок этажей вниз, далее прямо по центру города и вдоль авеню с раздроблёнными дезактивами предателей на постаментах, затем через магистраль, что кольцом уходит в нижние кварталы. Там, почти крадучись, миновать блок-пост изуродованных стражей, обвешанных полу- и нелегальными апгрейдами, и осторожно двинуться в Едкие переулки. Шестой блок, первый проход, далее: лестница, а потом снова вниз на три яруса.       Тишина немой серостью забивается во все углы подвального помещения — обман скрывается в глубине, прямо на куче хлама и строительных обломков. Там, покореженный и израненный лежит Он. Её связист.       Она неслышно подкрадывается ближе и уже тогда начинает шуметь: кассетников беспокоит её появление, однако Он как всегда спокоен и благодушен. На разбитом экране появляется тусклый эмотикон — Саундвейв приветствует её и подзывает подойти ближе. Она роняет свёрток с энергоном возле его руки и сама садится рядом. Усталость вместе с песком скрипит в её шарнирах, но она не подаёт виду — как и все здесь, — вместо этого удобно устраивает голову на Его коленях и наблюдает.       Саундвейв тонкими пальцами расправляет металл упаковки и вытаскивает наружу кристаллы. Он делит их поровну на шесть частей: пять отдаёт кассетам и одну оставляет для себя. Щедрость натыкается на сопротивление, рекордиконы отказываются от своих порций, уступая Ему. Саундвейву нужнее, это понимают все.       Он смеётся. Его корпус беззвучно трясется, он откидывает голову назад и на наноклик Она может увидеть его улыбку и узкий подбородок через щель на визоре. Маска чуть смещается с лицевой: Саундвейв так и не снимает её, лишь придерживает за острый выступ, приподнимая нижний край.       Саундвейв забирает из каждой порции по одному среднему кристаллу и дольше заверяет кассеты, что в большем количестве энергона он не нуждается. Ему никто не верит.       Она тоже.       Она уверена, что знает Его лучше остальных, и поэтому смогла предугадать его следующие действия: спрятанное в сабспейс топливо не стало для неё чем-то удивительным. Для неё он был таким предсказуемым.       Она понимает Его и чутко реагирует на происходящее. Осторожность и расчетливость не были его плохими качествами, но из-за этого Саундвейв постоянно шёл на личные риски. Голод в обмен на функционирующего кассетника. Голод в обмен на дополнительные четыре джоора актива. Голод ради голода.       Она всегда оставалась благодарной ему. Сложно нейтрально относиться к тому, кто весь свой актив ставит на её защиту. Объективный анализ и смелая оценка подтверждали её теорию о том, что Саундвейв особенный. Иногда глупый, но всё ещё тот, за кем она пойдёт даже не смотря на собственное недовольство.       Она была верна ему. Верность измерялась обоюдно: зная друг о друге чуть более, чем просто следовало, они оба никогда не говорили о доверии — просто знали, что в этом нет необходимости. Силы менялись постоянно, но стабильность их связи не была поводом для сомнений.       Она любила его. По-особенному. Так, как умеет исключительно она: нежно, по-бетски, отдаваясь их делу всей искрой. Черта между личным и рабочим здесь просто отсутствовала и ответственность за её выбор Саундвейв теперь принимал самостоятельно.       Весь свой актив она была на его стороне. Жертвенность оправдывалась долгом.       Она была и до последнего оставалась его кошкой. И имя ей — Рэведж.