Колыбель для кошки

      Кассета лежала на спинке кресла, закинув задние лапы на плечи Мегатрона. Она встревоженным взглядом скользила по голым стенам, безразлично реагируя на всё. А в её груди бушевала искра: она злилась и обиженно плакала, и Рэведж не находила себе места.       — Переживаешь за него? — спросил Мегатрон, поглаживая большим пальцем её лапу.       Это был скорее риторический вопрос. Конечно, она волновалась за своего связиста. Она на бесконечном повторе пересматривала видеофрагмент из логов памяти, где Шоквейв неуклюже пытался имитировать коннект с Саундвейвом. Праймус, как же паршиво это выглядело.       — Почему это волнует тебя? — мех отложил в сторону один планшет и потянулся к другому. Ему осталось проверить ещё штук двадцать отчётов и это могло затянуться на всю ночь.       — Я не могу понять, как кто-то, кто обладает привлекательностью зловещего мусоровоза, смог соблазнить его. Неужели он не помнит, что именно Шоквейв всегда первым направлял на него пистолет?       — Видимо, он просто не хочет этого помнить, — резонно заметил Мегатрон. — Самообман штука ужасающая.       — Ему что, весь процессор отконнектили? — нахмурилась Рэведж, а её хвост звонко ударил меха по руке.       — Воспоминания об их совместном вечере оказались намного важнее, нежели воспоминания о покушении.       Она не могла принять это. Не могла — и всё. Не существовало логики в их отношениях, не было в них и взаимных чувств. Зато было что-то чёрное, скверное, что вынуждало всегда быть настороже в ожидании подставы. Но неужели только кассетники чувствовали это?       — Он слепой или глупый? — не сдержалась Рэведж.       — Да, — по-простому ответил мех.       Да — самый правдивый, но такой идиотский ответ. Саундвейв и вправду отличался от остальных мехов по ряду функциональных признаков, но назвать его глупым не поворачивалась глосса.       — Если хочешь, я могу поговорить с ним, — предложил Мегатрон, не отрываясь от отчёта. — Или отослать его подальше, например, в один из секторов на границе.       — Было бы неплохо, — цокнула кассета. Она перевернулась на спинке кресла, прижавшись тёплым животом к шее меха. — Знал бы ты, как его иногда клинит. В такие моменты он ведёт себя более странно, чем обычно. Если такое возможно, конечно.       Рэведж спрятала морду под лапой, в последний раз проверяя закрытую линию связиста. Неуютное чувство обеспокоенности не давало полностью расслабиться, и одновременно с этим кассете было неловко из-за того, что своей привязанностью она надоедает Мегатрону. Надоедает же, правда?       — Тебе стоит меньше думать об этом, — назидательно сказал десептикон, поглаживая подушечку кошачьей лапы. — Саундвейв уже давно как не мехлинг и не нуждается в тотальном контроле.       — Это не контроль, — зашипела на него кассета.       — Рэведж, твоя любовь погубит ваши с ним отношения, если ты не будешь действовать осторожно. Ты можешь переусердствовать с заботой и навредить вам обоим.       Кассета должна была признать его правоту, несмотря на внутреннюю борьбу. Хотелось импульсивно кусаться, кричать, ругать Мегатрона, лишь бы избавиться от тяжести на душе. После стольких астроциклов, проведённых вместе со связистом, для неё оказалось невозможным наблюдать за тем, как Саундвейв травит себя обществом учёного.       — Будь достаточно снисходительна к их паре, этот союз может быть недолгим, — постарался утешить её мех. — А если ты не хочешь всё время быть рядом с ними, то можешь оставаться со мной.       — У тебя много работы, — фыркнула кассета, — я буду лишь отвлекать тебя.       Мегатрон слегка повернул голову, с мягкой улыбкой во взгляде смотря на Рэведж. Он не глядя отложил планшет и стянул кассетника со спинки кресла, сажая её на свои колени. Мех обхватил громадными ладонями её голову. Через прижатые аудиолокаторы звук его голоса проходил смутно.       — Не будешь, — твердо заявил он, — да даже если и так, то ради тебя я готов отвлечься.       Он часто это говорил. Настолько часто, что Рэведж устала ругать его за легкомысленность. Ну кто так несерьёзно относится к работе? Но он не останавливался. Смеялся и продолжал: «О деле десептиконов позаботятся другие десептиконы, а кто позаботится о тебе?». Это смущало.       Мегатрон отпустил её голову и погладил кассету по выгнутой спине. На его ладонях остались мелкие чешуйки чёрной краски: они слазили по всему корпусу Рэведж, заменяясь новым активным слоем, и разлетались по комнате при малейшем движении.       — Снова линяешь? — удивился мех, оттряхивая руки.       — Стрессы, — с тяжким вздохом подтвердила она, растягиваясь у него на ногах. Ласка понравилась кассетнику. Зажмурившись, она подставила неприкрытый бронёй живот под его ладонь.       — Расскажи, что с тобой произошло на базе автоботов?       Вопрос всколыхнул в ней новую волну переживаний. Она старательно прятала в самые дальние уголки своей памяти произошедшее на Луне-2, но свежие швы сварки гадко зудели, не давая забыть ни единого момента из тех событий. Прошло только двое суток, но она понимала: ей не стоило ожидать того, что эта тема не будет подниматься.       Тошнотворное чувство зрело в баках, пока она искала подходящие слова.       — Я ещё никогда не была так близка к дезактиву, как в тот орн, — её хвост нервно дёрнулся, стоило ей уткнуться мордой в сгиб локтя Мегатрона. — Ты даже не представляешь как сильно я была напугана: я боялась смерти и неудачи, и я не хотела подвести тебя.       Она собиралась пожаловаться на стратегов, которые не смогли учесть множество переменных, организовывая штурм лунной базы. Они ожидали, что внезапность застанет автоботов врасплох, но вышло всё так, что десептиконам самим едва удалось спастись. Слепленное из отработки и палок уравнение почему-то не включало в себя ни безопасность собственных солдат, ни сопутствующие армии потери, что по итогу привело к неодобрению среди десептиконов старшего офицерского состава.       Мегатрон мягко погладил её по широкому лбу, большие пальцы скользнули по сварочному шву над правым окуляром, обводя старый шрам. Рэведж зажмурилась.       — Мне стоило догадаться, что тебе будет сложно справиться со всем в одиночку, — шумно загудел вентиляцией мех. Чувство вины душным облаком сковывало его, предлагая на пробу тяжёлый стыд. Он должен был предугадать это, должен был иметь большую вовлечённость в это дело, должен был сам присутствовать там. Но не смог. — Я поступил неверно, дав то поручение тебе одной.       — Да, спасибо, что напомнил, как сильно мне нравится страдать из-за собственной слабости, — цокнула кассета, ошибочно оценив слова Мегатрона.       Мех недовольно качнул головой, едва сдерживая порыв отвесить Рэведж щелбан. Он всё никак не мог понять, какими путями эти странные мысли идут в процессор к кассетнику.       Он хотел поддержать её. Миссия была чрезвычайно сложной, но, несмотря на это, Рэведж выполнила порученное ей задание. Не сбежала, не сдалась в плен, не поддалась на автоботские провокации и, что более важно, выжила. Выжила, чтобы трепаться о всяких глупостях, сидя у него на коленях. Вот только видно было, что сама кассета воспринимала это серьёзно.       — Ты не слабая, — тихо произнёс он, — ты самый сильный солдат из тех, кого я знаю. В тебе очень много силы, о которой ты не догадываешься. Но даже если ты проявишь слабину — ничего страшного, я позабочусь обо всём для тебя.       Рэведж смущённо прижала уши-локаторы. Всего лишь пара фраз — и её искра бешено бьётся. Она отодвинулась от Мегатрона, чуть не ударившись головой о его грудь, потопталась на месте и так и не смогла позволить себе посмотреть ему в окуляры.       — Я сказал что-то не так? — по-доброму посмеялся он над кассетой.       Она не нашлась что сказать. Неуклюже перебирая лапами, Рэведж полезла по его плечам наверх, в попытке снова устроиться на спинке кресла. Она всем своим видом показывала, что с ней делают комплименты, не важно, заслужены они были или нет.       — Тебе так неприятна моя похвала? — оглянулся на неё Мегатрон. Он тяжело прогнал воздух по вентиляции и приложил запястье ко лбу. — Тебе противно от этого? Святые лики, может быть, тебе противен я сам?       — Фу, вы только посмотрите на эту ужасную актерскую игру, — морда кассетника искривилась, тонкие нити-усы смущенно задрожали. Рэведж отвернулась к стене, боясь встретиться взглядом с мехом.       Датчик у входа дважды пискнул, сообщая о прибытии десептикона, и Мегатрон отвлёкся от поддразнивания. Механические створки клинкетной двери раздвинулись, впуская в зал мрачную тень Старскрима. Кассета поморщилась: с его приходом в кабинете мгновенно стало душно.       — Прозвучит дерзко, но она слишком у вас гнусная, — плюнул он в душу, едва переступив порог. Его взгляд выцепил что-то на лицевой главнокомандующего, что не давало сикеру покоя.       — Что? — железная бровь Мегатрона слегка приподнялась.       — Ваша улыбка, — вежливо уточнил Старскрим, рисуя когтем в воздухе страшные овалы.       Мех, тяжело прогоняя воздух по вентиляции, два долгих наноклика смотрел на стоящий перед ним комок кривых крыльев и невежества. С шипением выпустив пар, он качнул массивным шлемом.       — Стар, всё твоё существование гнусное.       — Что?! — тут же вскрикнул сикер, едва не переходя на фальцет. Недовольство горело в нём, требуя выхода в очередном скандале. — Мне, который днём и ночью отдаёт свою искру и корпус во служение господину, вы такие слова…       — Закрой рот, — устало махнул на него рукой Мегатрон. Прежнее расслабленное состояние быстро покинуло его, стоило его подчиненному начать говорить.       Рэведж исподтишка разглядывала Старскрима и все никак не могла понять, откуда в нем берётся эта неслыханная жажда быть побитым. Дурак или мазохист. Или и то, и другое сразу.       — Рассказывай, зачем пришел, — кивнул на него главнокомандующий десептиконов.       Ответа он не получил. Сикер высокомерно задрал подбородок, отводя взгляд. Спойлеры на его крыльях дрожали, выдавая нетерпение, но переступить через свою вредность для него было непосильно.       — Ты ведь приказал ему закрыть рот, — хмыкнула Рэведж, — он не настолько многозадачен, как ты думаешь.       Сложно было представить, что сейчас творилось в голове Мегатрона, но выражение на его лицевой стало измученным. Он цокнул, потирая пальцами уголки оптических окуляров.       — Старскрим, не испытывай моё терпение.       Сикер расправил плечи, сверху вниз глядя на меха перед собой и, пройдя к столу, положил напротив главнокомандующего датапад. Тонкий экран вспыхнул ярким белым, моментально открывая последнее сообщение — послание от автоботов.       — Быстро они вышли на связь, — буркнул Мегатрон, тут же ознакомляясь с его содержанием. После первого прочтения последовало более внимательное второе, после чего мех сдержанно хмыкнул. — Стандартный акт. Перечисляют нанесённый им урон и грозятся, что не оставят всё это без внимания. Хоть бы из санкций что новое ввели.       — И вас это устраивает? — грубо поинтересовался у него Старскрим, с явным недоверием следя за его руками.       — Что, санкции? Не дури, мы воюем в то время, когда запрещать уже нечего, — придирчиво покосился на него Мегатрон. — А автоботы пустословы. К тому же после последнего наступления преимущество на нашей стороне во всём: в продовольствии, оружии, технике, информации.       — Но только не в солдатах, — едко заметил сикер.       Главнокомандующему десептиконов подобный тон явно не понравился. Он с силой сжал челюсти до такой степени, что его денты скрипнули. Короткая пауза затягивалась и мех через силу выдохнул:       — Не в солдатах, ты прав.       Рэведж почти физически ощущала его желание выдрать Старскриму крылья и приварить их куда-то в район порта. Надменность, с которой он разговаривал с начальством, сильно раздражала. Кассета, чувствуя настроение Мегатрона, мягко потёрлась подбородком о его шлем, стараясь выразить поддержку. Тихое рокотание её движка было почти беззвучно, но так приятно для меха рядом.       — Автоботы уже прислали список военнопленных? — чуть расслабившись, спросил он. — Что требуют взамен на десептиконов?       — Прислали вслед за первой телеграммой, — кивнул сикер. — Одиннадцать наших солдат находятся в их тюрьмах в пределах Иакона. Взамен на них они требуют собственных пленённых: двух специалистов научных отделов и одного генерала-майора, а также абсолютное удаление их зашифрованных архивов под присмотром тех самых специалистов.       Мегатрон задумчиво кивнул, читая второе послание.       — Они высылали фото или видео, подтверждающее состояние пленных? — уточнил он, не найдя никаких ссылок или приложений к основному письму.       — Никак нет, — поморщившись, ответил Старскрим.       — Вот твари, — рыкнул главнокомандующий, тяжёлой рукой проводя по столу. — От нас требуют подчинения военному уставу, а сами ведут себя, как киберкрысы.       — Ну а кто виноват в подобном отношении к десептиконам? — с явным намеком отреагировал сикер.       Да по сути никто и не был виноват, просто из раза в раз ситуация выходила из-под контроля и сделать с этим никто ничего не мог. Но Старскрим определенно для себя выделил того, кто был повинен в его личном несчастье и готов был морально изводить Мегатрона.       — Я хочу предупредить вас, мой лорд, — тем временем продолжал он, — что с недавних пор появилось очень много десептиконов, недовольных выстраиваемой вами политикой. В последнее время находится всё больше солдат, готовых поднять вооружённое восстание и — знаете что? — сикер выждал короткую паузу, когтем проводя по топливным магистралям на своей шее, — они уже выбрали для себя того, кто их поведёт после вашей… отставки.       Его намёки и намёкам то не были.       Мегатрон холодно смотрел в малиново-красные окуляры Старскрима. Откинувшись на спинку кресла, он подпёр голову кулаком, словно раздумывая. За кажущимся равнодушием пряталась реальная угроза актива.       — Похоже, мой заместитель планирует убить меня, — констатировал мех, одновременно выкладывая из сабспейса на стол толстый пистолет. А за ним ещё два, как заметила Рэведж — фотонных, и направляя дуло одного из них на сикера.       Кулеры Старскрима нервно булькнули, а руки взметнулись вверх, показывая, что он в этот момент безоружен.       — Но если судить по вашему настроению, кажется, что умру именно я, — хрипло обронил он, явно не готовый к такому повороту. Угрожая, он не рассчитывал, что угрожать начнут и ему, даже не смотря на самонадеянное хвастовство. — Не спешите с выводами, мой господин, я всего лишь выступил посланником народа, никаких посторонних мыслей у меня не было.       Пауза между ними стала затягиваться. Главнокомандующий хмыкнул, откладывая пистолет в сторону:       — Я так и подумал, — пренебрежительно обронил он, моментально теряя интерес к сикеру. Ещё раз взглянув в датапад, мех потянулся к шлему и активировал комлинк, связываясь с командным центром. — Траст, Скурдж, жду вас в моём кабинете через пять кликов.       Рэведж удивлённо дёрнула усами. Мегатрон вызвал тяжёлую артиллерию: тактика конхэда и секонд-ин-комманд. Они оба, по мнению кассеты, не внушали доверия, но на них двоих полагались все десептиконы из бысшего командования, а большего ей и не надо.       Дверной датчик повторно пискнул, стоило десептиконам приблизиться к кабинету. Они молча прошли в отсек и встали у стены за спиной Старскрима. Два широких тела едва помещались в небольшой комнате, они теснились, соприкасаясь наплечниками и обвесами с оружием, и один только их вид вызывал тревогу.       — Не уходи пока, — сказал Мегатрон сикеру, протягивая ему планшет. — Скурдж, докладывай. Что по обстановке вокруг иаконской базы?       — Сэр, — уважительно произнес мех, едва склоняя голову. Рэведж навострила локаторы: животный интерес преобладал в ней, хотелось услышать все сводки с военных территорий одной из первых. — Автоботы укрепили по периметру сектора закрытую военную зону: любое проникновение запрещено. Все морские подступы заблокированы ими ещё восемь декад назад. Единственный вариант выбраться оттуда — через Глибакс, но граница уже сутки как закрыта после перемещения пленных десептиконов в их тюрьмы.       — Вам удалось связаться с разведкой? — последовал очередной вопрос. — Дэдэнд, Вортекс, Дирдж — они вышли на связь?       — Только Вортекс в момент их пересылки в Иакон, — доложил Скурдж, поправляя тонкий визор на лицевой. — Предполагаю, под давлением автоботов.       — Я услышал тебя, — мрачно кивнул Мегатрон. Постучав пальцем по подлокотнику, он задержал взгляд на пистолетах. — На всякий случай поймай Свиндла до начала операции по осаде крайних точек Глибакса, вытряси из этого искроеда всё оружие, что можешь.       — Так точно, — ответил мех, отступая назад.       Рэведж рассматривала его нелепые неаккуратные руки и громадную пушку, приваренную на предплечье. Она исподлобья следила за ним, зорким глазом замеряя толщину его брони. Обвес Скурджа звенел при малейшем его движении, и из-за громкого звука уши-локаторы кассеты неосознанно вздрагивали. Своим видом мех нагонял неясный страх, и Рэведж пыталась отвлечься и сосредоточить внимание на чем-то другом. Её взгляд метался по комнате и остановился на широкой спине Траста, — отличный объект для наблюдения, подумалось ей.       Конусоголовый мех тёрся около стены, зажимая в ловушке из собственных рук разгорячённый корпус Старскрима. Тот толкался в круглую грудь сикера, пыхтел и шумно вентилировал, чем только подогревал интерес к себе со стороны тактика.       Траст выглядел менее внушительно, чем Скурдж, и одновременно более уродливо. Да, этот мех был некрасив даже по образным меркам Рэведж, но его способности к анализу были достойны восхищения. Однозначно, это и было той самой причиной, почему Мегатрон часто принимал его советы в различных ситуациях.       — Траст, — наконец позвал его Мегатрон, — да отлипни ты уже от Старскрима.       Сикер, не особо торопясь, отстранился от стены, выпуская из крепких объятий Скрима, уже всхлипывающего от негодования. Напоследок щёлкнув того по крыльям, он с ухмылкой вышел перед главнокомандующим.       — Сэ-эр, — протянул он, вставая почти вплотную к столу.       Мегатрон поднял ладонь, требуя пары нанокликов молчания. В наступившей тишине единственным звуком, мешающим его концентрации, был громкий свист надрывающихся кулеров Старскрима. Слишком уж неуместный и раздражающий.       — Скрим, — первым повернулся к сикеру Скурдж, — ты противно дышишь.       Моментально в кабинете всё стихло. Старскрим подавился втягиваемым им воздухом и сгорбился, стараясь стать более незаметным.       — Кхм-кхм, извините, у меня ринит.       Рэведж хрюкнула от смеха, услышав инопланетный термин. Кажется, человеческий? Не столь важно, но как непривычно было слышать здесь нечто подобное. Конструкция кошачьей морды не давала ей возможности улыбнуться, но это кряхтение выдавало её чувства.       — Да прекратите вы, — одёрнул их Мегатрон, стараясь вернуть себе концентрацию.       Он выглядел куда более утомленно, чем джоором ранее. И более обречённо. Бровные дуги сошлись на лбу, оптика потемнела, а пальцы нервно отстукивали по подлокотнику. Какая-то мысль не давала ему покоя.       — Мне стоит усилить границы красных и жёлтых зон, — подвёл итог мех, — и самому посетить их, особенно область рядом с Иаконом.       Траст согласно качнул шлемом, подтверждая правильность его выбора. А вот кассете такие выводы не понравились. Ситуация делалась опасной даже в условиях военного времени.       — Скурдж не упомянул, но всё автоботское руководство перебралось в иаконский Зал Праймов, поэтому советую держать этот город под чрезвычайным контролем, — дополнил сикер.       — Зачем тебе нужно посещать эти места? Зачем заходить так далеко? — не выдержала Рэведж. Мягко трогая лапой выступы на шлеме Мегатрона, она не давала ему сразу же отвлечься. — Разве недостаточно карт или графиков?       — Рэведж, если мы будем судить только по инфоносителям, то это почти наверняка станет кабинетным администрированием, — пояснил ей главнокомандующий. — Некоторые территории я должен проверить лично, чтобы понимать расклад сил обеих сторон.       Кассетник взволнованно дёрнулась, боясь озвучить свои страхи: а что, если его заметят во время вылазки и попытаются взять в плен или убить?       — Не волнуйся за меня, — хрипло хохотнул он, перехватывая её за запястье. — Я не буду заходить дальше собственных баз. Максимум, со шпионами пролезем в Лардитовый каньон.       — Я могу пойти с тобой? — со скрытой надеждой спросила она.       — Однозначно, нет.       Уши кассеты повисли и она тут же затрясла конечностью, в попытке выдернуть её из захвата его пальцев. Острое раздражение кололо искру по периферии, пока в её центре зрела обида.       — Рэведж, мне нужна будет твоя помощь в другом месте, — продолжил он, слегка поворачивая к ней голову.       — Да щас, — непримиримо шикнула она.       — Пожалуйста, — настойчиво протянул Мегатрон. Его баритон едва вибрировал, он почти гипнотизировал своим голосом, и это сработало бы, если бы в моменте Рэведж не цапнула его клыками за кромку шлема. — Ржа!       — Ответ, достойный самого Прайма, — хмыкнул из угла Старскрим, за что тут же получил шлепок по затылку от Скурджа.       Мегатрон с нехорошим прищуром посмотрел на кассетника, явно обещая ей вернуться к этому разговору. Она фыркнула, небрежно отмахиваясь от него. Нашёл кого пугать грозным взглядом.       Обсуждение продолжилось, а его тема не изменилась. Траст вносил правки в предстоящие миссии и утверждал уже завершенные проекты. Совместно со Скурджем они разрабатывали планы по захвату территорий автоботов, и, откровенно, их разбор был похож на игру.       Рэведж вслушивалась в их разговор, особо не придавая ему значения. Странные термины и схемы на полупрозрачной холокарте проходили мимо неё, и кассета заскучала. Наблюдая за яркими границами на голограмме, она всё больше теряла связь с реальностью: когда цветов было пять, то определить значение каждого не составляло труда, а вот когда их стало пятнадцать и Траст, запинаясь, стал использовать лексику южно-восского языка, голова закипела.       — Ты понимаешь о чём они говорят? — шёпотом спросила кассетник у Мегатрона, елозя бампером по спинке кресла. Мех едва кивнул, хотя взгляд у него самого был расфокусирован. — Тогда объясни и мне, пожалуйста.       Ей хотелось разбираться в этом деле, но просто находиться рядом с тактиком было недостаточно, чтобы уловить даже суть происходящего. В такие моменты Рэведж ощущала себя довольно глупо. Кассета бессильно спрятала морду под лапами, когда поле карты увеличилось ещё на два уровня, а Траст в экстазе зашипел на древнем диалекте.       — Сбежим? — едва обернувшись к ней, прошептал Мегатрон. — Что думаешь?       Он явно успел потерять интерес к разговору за это время, его уставший от долгих стратегий разум требовал отдыха. Рэведж всмотрелась в тусклые линзы меха, недолго размышляя.       — Не спрашивай, я плохой советник, — всё же произнесла она. — Но если ты решишь уйти, то я пойду с тобой.       Скромная улыбка появилась на его губах и Мегатрон тут же скрыл её за широкой ладонью, стараясь не показывать её окружающим. Вероятно, он был смущён, и Рэведж находила в этом интересное отклонение от его типичного безжалостного образа. Она вытянула лапу, нежно касаясь подушечкой его впалой щеки, будто желая убедиться, что он действительно здесь и его эмоции настоящие. Закрытое эм-поле десептикона не выдавало его, но то, как он дёрнулся, говорило кассете о многом.       Мегатрон поспешно отвернулся и тут же поднялся с кресла, жестом останавливая Траста. Но тот, поглощённый планами, не обратил на него никакого внимания — Рэведж думала, что он даже не заметил ничего за высокими стенами голограммы. Сидящий в противоположном углу Скурдж махнул рукой, без слов говоря о том, что это затянется ещё ни на один джоор. Предлог для ухода не требовался. Главнокомандующий подхватил на руки кассетника и торопливо вышел из кабинета.       — Если бы на Кибертроне существовала такая должность, как начальник по занудству, то Траст каждый цикл получал бы по ней повышение, — тихо посмеялся Мегатрон. — Может, мне самому его назначить?       — Праймус, если ты сделаешь это, то, возможно, я даже стану смеяться над твоими шутками, — хмыкнула Рэведж, осторожно цепляясь когтями за выступы его брони.       — Эй, звучит почти оскорбительно, — потрепал он её по загривку. Прогибаясь вслед за его рукой, кассетник довольно рыкнула.       — Ну нет, — отмахнулась она, — оскорбительно не принимать мою помощь.       — Рэведж, не начинай.       О нет, она не могла оставить это просто так. Не могла оставить его одного в этом деле, тем более когда она не понимала причину его отказа.       — Мегатрон, пожалуйста, — протянула она, заглядывая в его окуляры. Мимика морды была ужасной, но ей удалось кое-как состроить жалость. — Почему ты не хочешь брать меня с собой?       Десептикон ответил не сразу. Он долго смотрел на кассету, подбирая подходящий ответ. Перехватив её поудобней, мех с тяжестью на искре признал:       — Во-первых, потому что это опасно, — шумно загудели его вентиляторы, — я беспокоюсь.       — Что? — фыркнула Рэведж. — Да я из таких мест выбиралась!..       — Если бы я утверждал списки солдат, участвующих в операциях, то тебе и не пришлось бы из них выбираться, — осадил её Мегатрон. — Я неспособен проконтролировать всё, поэтому в те моменты, когда я не могу фильтровать директивы, ты в них и попадаешь. — Заметив то, как напряглась кассетник, мех добавил: — Я говорю это не из-за того, что хочу, чтобы ты снова сомневалась в себе, а чтобы ты наконец поняла как сильно я озабочен тобою.       — Мне теперь неловко, — стеснённо отвернулась она. Мегатрон удачно умел сбивать её язвительность своей честностью, но всё же было кое-что, что не давало ей покоя: — Так, значит, это ты списывал меня с тех миссий на Чааре и Сатурне? И в наступлениях на Тезарус тоже?       Это было нечестно. Подобными действиями он снова преуменьшал её возможности, а это каждый раз напоминало Рэведж о том, что она была исключительно слаба перед грубой силой.       — Тебе не стыдно? — с упрёком спросила она.       — Неа.       — Мне кажется, я кое-что нашла на полу перед твоим кабинетом чуть раньше, — прищурилась кассета. — Кажется, это всё же твоя совесть, сэр.       — Да быть того не может!       В любой другой ситуации она бы рассмеялась. Сейчас вместо веселья в ней зрела горькая досада, и Рэведж не знала куда себя деть.       — Ладно, — цокнула она, — ну а что во-вторых?       — Я ведь уже сказал, мне понадобится твоя помощь в другом месте, — спокойно ответил Мегатрон. — Ты разве не слушала?       — Я не приняла твои слова всерьёз, — честно признала кассета. — Ты лично поручишь мне задание?       Мех едва кивнул, смотря на воспрявшую Рэведж. Странная печаль не давала ему поддержать её радость.       — Тебе предстоит отправиться на границу Полихекса и Праксуса, — с неохотой произнёс он. — Эта территория в данный момент находится под нашим контролем, но там вечно что-то происходит: в последнее время со стороны Праксус-Дельты к нам заходят дроны разведки автоботов. Ты должна будешь проверить готовность сектора к обороне и при необходимости заранее запросить отряд подкрепления. Понятно? — дождавшись утвердительного кивка от кассеты, он продолжил: — Вылазки в город старайся исключать, но хотя бы раз проверь спутниковый центр в Полихексе.       — Это тот, который используется в качестве архива военной хроники? — полюбопытствовала Рэведж.       — Именно. Удостоверься в его защищённости.       Настроение улучшилось и поддержка Мегатрона влияла на это наилучшим образом. Кассетник вытянулась вверх, уперевшись лапами в грудь меха, и порывисто потёрлась лбом о его щёку. Благодарность к нему сладко щемила искру, оттого Рэведж так неловко выражала свои чувства.       — Ты настолько доверяешь мне? — несмело спросила она, укладывая голову на плечо меха. — Думаешь, я справлюсь?       — Конечно. Я верю в то, что у тебя всё получится, — уверенно сказал он, поглаживая Рэведж по худой спине. — Ты справишься с этим делом, в конце концов, ты всегда справлялась. Но даже если что-то пойдёт не по плану и ты всё испортишь, я сделаю всё вместо тебя.       Кассета довольно зажмурилась, обмякая в его руках.       — Спасибо, — на грани слышимости обронила она.       — Сохрани свою признательность до момента твоего возвращения на Немезиду, — хмыкнул мех, выходя из главного коридора в северное крыло лаборатории.       Тёмный проход заканчивался мутными окнами малого исследовательского центра. Сканер у входа мигнул, считывая сигнатуру главнокомандующего, и двери тут же раздвинулись перед ним. Горячий воздух из кондиционера ударил Мегатрона по плечам, а анализаторы уловили приторно-сладкий запах химии, отовсюду шёл гул мощных вытяжек, шумели автоклавы в соседней комнате, едва слышно на фоне трещали бактерицидные лампы. Вся эта нарочитая стерильность не нравилась Рэведж.       Она проследила взглядом за дроидом-уборщиком, уползающим на плоском пузе в предбоксник: его широкие щётки с тихим шелестом растирали по полу дезсредство, оставляя за собой блестящую в свете влажную полосу. Кассета заинтересованно вытянула шею, пытаясь хотя бы мимолётом подсмотреть за дроном. Из рук Мегатрона это было делать неудобно, и Рэведж тихо спрыгнула на пол.       — Они придут в течение нескольких кликов, — сообщил ей мех, проходя вглубь лаборатории. — Не уходи далеко.       Кассета дёрнула ушами в его сторону, как бы говоря, что услышала его слова. Бесшумно следуя за мелким ботом, она осматривала лабораторию и примыкающие к ней кабинеты. «Чистая» зона и предбокс были пусты — несмотря на рабочее время, в помещениях не было ни одного веха-лаборанта. Покрутившись в зале приёма, Рэведж из любопытства сунула голову в неосвещённый коридор, ведущий к законсервированным холодильным камерам, но не найдя ничего и там, поспешила обратно к Мегатрону.       — Здесь скучно, — пожаловалась она, бодая головой ногу десептикона. — Мы можем пойти обратно?       — Конечно, — хохотнул он, — но только после того, как я встречусь с Саундвейвом.       Кассетник досадливо цокнула и вновь толкнула меха. Сдался ему этот разговор! Если же надо было что-то обсудить, то он мог бы пригласить связиста к себе в кабинет, а в крайнем случае — связался бы с ним по комлинку. Рэведж совершенно не хотелось задерживаться надолго в лаборатории, так как в любой момент она могла встретиться тут с Шоквейвом. Этот циклоп теперь вызывал в ней только жгучее отвращение.       — Тогда могу ли я пойти с вами? — спросила кассета, склонив голову на бок.       — Прости, но нет, — с грустной улыбкой ответил Мегатрон. — Этот диалог должен будет остаться только между нами.       Рэведж замерла на месте, широко раскрытой оптикой смотря на меха. Она была в растерянности. На её памяти это был первый раз, когда десептикон отказал ей в чём-то настолько малозначимом — когда его вообще волновало то, что она подслушивает его разговоры? Это возмутило её настолько, что она даже не смогла возразить ему. Отвернувшись от главнокомандующего, ей оставалось только дожидаться Саундвейва.       Он появился на пороге лаборатории за пару кликов до того, как Рэведж окончательно извелась бы: страх перед встречей накалял микроплаты, просачивался в самые дальние части процессора и тяжело, по-особенному гнетуще тревожил искру, — и практически тут же он исчез, стоило ей только увидеть меха.       Эмоционально нечитаемый, он выглядел обеспокоенным — Рэведж могла определить его состояние с одного взгляда. Наблюдая за его заторможенными движениями, кассета чувствовала, как внутри неё нарастает раздражение — ей категорично не нравилось видеть своего связиста в таком состоянии. Она хотела было подойти к нему, привычно толкнуть своей головой его руку и долго-долго беспокоить меха своей лаской, расспрашивая его обо всём, но раз за разом она упиралась в невидимую стену свёрнутого эм-поля. Отгороженный от собственных рекордиконов, Саундвейв казался ей чужим и неприветливым, и это было мучительно.       Связист не сразу обратил внимание на кассету. Направляясь от входа сразу к Мегатрону, он едва не прошёл мимо неё, — Рэведж еле успела стукнуть его кончиком хвоста по броне на ноге, обращая на себя внимание. Мех ощутимо вздрогнул, насильно вырванный из своих мыслей, и резко остановился на месте. Его повёрнутая в бок голова и слегка подрагивающие пальцы подсказывали кассетнику, что Саундвейв всё-таки заметил её.       Решив, что игнорировать друг друга больше не получится, Рэведж собрала все свои силы и решила подойти к нему… И, не успев ничего предпринять, она снова села на место — внезапно прозвучавший голос Мегатрона одёрнул связиста, словно не давая ему задержаться возле кассеты:       — Саундвейв, ускорься.       Ну конечно, по-другому и быть не могло. Кассетник не сдержала сердитого взгляда в сторону меха. Она уставилась на него, разглядывая неестественно равнодушное выражение лицевой главнокомандующего. Его взгляд, встретившийся с прищуром Рэведж, едва смягчился, но вскоре он снова обратился к подчинённому:       — Поспеши, у меня ещё много дел.       Кассета фыркнула и медленно придвинулась к связисту. Он неуклюже обернулся к Мегатрону и быстро протянул трясущуюся руку к кассете — взвились тонкие эм-поля, и она тотчас почувствовала его тягучее чувство вины по разблокированной связи. Она замерла, прислушиваясь к таким знакомым и в то же время далёким эмоциям родной искры. Рука Саундвейва зависла над ней с немым вопросом, пальцы едва коснулись кончика металлического уха, и мех поспешно убрал ладонь. Он слабо кивнул ей, словно пытаясь извиниться за этот жест, выпрямился и торопливо подошёл к главнокомандующему.       — Мы скоро вернёмся, — напоследок сказал ей Мегатрон, пропуская связиста вперёд себя в кабинет, — не скучай.       Рэведж ударила хвостом по полу, с тоской глядя им вслед. Дверь за десептиконами закрылась, над входом загорелся индикатор блокировки. Кассета подобралась поближе и легла у порога, готовясь ожидать их возвращения. С этого клика время тянулось чудовищно медленно.       Спустя четверть джоора в научный центр вернулся Шоквейв. Сквозь полуприкрытые надлинзовые щитки Рэведж наблюдала за его неторопливыми действиями. Он намеренно не замечал ее, — кассета была даже благодарна ему за это, — и был занят очередной неинтересной работой.       Зевнув, кассетник отвела от него взгляд, апатично смотря за проезжающим мимо дроидом-уборщиком. Шелест пластиковых щёток убаюкивал. Настороженность, следующая за ней по пятам последние орны ослабла и, казалось, давала ей немного времени на отдых… И стоило её оптике отключиться на крошечный наноклик, как тотчас она встрепенулась — нет, нельзя. Категорически нельзя расслабляться возле врага!       Словно почувствовав на себе посторонний взгляд, Шоквейв оглянулся назад: багряно-красная линза встретилась с озлобленно горящей оптикой Рэведж. Усы кассеты дрогнули, она едва подавила в себе желание зашипеть на учёного. Ненависть к нему распирала её изнутри.       — Рэведж? — обратился к ней Шоквейв. По обыкновению слепой к окружающим, сейчас он внимательно осматривал её, читая открытое поле. Склонив голову, он пытался аналитически понять её эмоции. — Полагаю, что я ненароком причинил тебе неудобства.       Кассетник фыркнула — бинго, монокулярный. Вот только первопричину этих неудобств он не осознает: его бесчувственному разуму несвойственна этичность.       — Можешь перестать притворяться, что тебя это тревожит, — оскалилась она. Беспокойный хвост звонко бил по полу и лапам.       — Тогда прекрати так смотреть на меня, — равнодушно ответил он. — Я не сделал ничего, чтобы ты подобным образом реагировала на меня.       — Ты сделал достаточно всего, чтобы и я, и Саундвейв возненавидели тебя, — рыкнула Рэведж, всё сильнее обнажая острые клыки. — Не делай вид, что ты забыл все те квартексы, что вытравливал нас.       Что бы он не говорил, а кассета была уверена в том, что он всё помнил, — каждый из них, — возможно, даже вспоминал по несколько раз за орн все его кошмарные попытки убить их. А всё из-за чего? Да потому что они просто мешали ему.       — Почему ты так сильно акцентируешь на этом внимание? — будто всерьёз не понимая, спросил Шоквейв. — Твой хозяин давно решил отпустить ситуацию и не держит на меня зла. Но вы, миниконы, почему-то уделяете очень много времени прошлому.       Ах это едкое чувство обиды, словно кассета подавилась колючкой. Он говорил об этом так, словно его действия не имели значения, словно всё это — смесь бессмыслицы и преувеличения. Словно то, что они пережили из-за него, в самом деле было несущественным.       — Саундвейв никогда бы не простил тебе это, — внезапно севший голос не давал чётко выговорить слова, и кассета сделала над собой усилие в попытке совладать с эмоциями. — Ты ни разу не был честен с ним, поэтому и его прощения ты получить не можешь.       На деле, Рэведж лгала. Она не знала этого наверняка, её связист всегда прятал от неё свои мысли насчёт Шоквейва, но каждый раз она чутко прислушивалась к его нежному эм-полю, — а оно всегда показывало истину его отношения. И она полагалась на него.       — Действия Саундвейва говорят об обратном, — возразил учёный. — Он всегда вежлив и заботлив, так не ведут себя те, кто испытывает злость.       Откровенно, она и сама не понимала логики в поведении Саундвейва: он не доверял своему партнёру, боялся его, но всё равно любил и рассчитывал на единение. Двойственность чувств в этой паре завораживала.       — Да потому что ты ему нравишься, — рявкнула кассетник, не сдержавшись, — это только тупой не заметит.       Последовавшая за этим долгая пауза вызвала у Рэведж лёгкий испуг.       — Но я же не заметил, — наконец произнёс Шоквейв. Кассета с громким щелчком захлопнула пасть от накатившего на неё потрясения.       — Я так и сказала.       И снова между ними повисла эта неловкая пауза.       — Осторожней с высказываниями, — сделал он ей замечание, и это лишь сильнее раззадорило Рэведж.       — Почему ты так акцентируешь на этом внимание? — передразнила она его. — Не цепляйся к словам, это всего лишь критика.       — Если ты не можешь отличить критику от оскорблений, то ты безнадежна, — хмыкнул мех.       И всё же учёный не стал оставлять хамство кассеты без ответа: плазменная пушка затрещала, нагреваясь.       Мех резко поднял вверх руку, направляя её на кассетника, но в один миг задел локтем лабораторный поднос. Шум падающих инструментов отвлёк его, заряд в пушке угас, не успев достигнуть нужной мощности, но оружие Шоквейв не отвёл, продолжая держать Рэведж на прицеле.       — Никогда не смей думать, что можешь прийти ко мне домой и высмеивать меня, — холодно произнёс он. — Я никогда не буду унижен кем-то, кто ведёт себя настолько распущенно.       Кассета спокойно смотрела точно в центр дула пушки. Медленно поднявшись с налёжанного бока, она неторопливо встала в стойку. И её тело мгновенно напряглось: она ощерилась, броня встала в более плотное построение, из невидимых стыков показались скрытые ранее шипы. Послышался короткий звук трансформации, и из бёдер вышли две пусковые установки с крупными ракетами.       — Вздумал мне угрожать? Больше ни на что не способен? — рыкнула она, размахивая острым хвостом.       Учёный молчал, не опуская руку, и менее, чем через клик, кассета увидела неспешно собирающийся плазменный заряд в недрах пушки. Мех готов был застрелить её на месте, впрочем, как и она его.       В миг, когда Рэведж была готова спустить ракеты с рельс, двери позади неё открылись. Кассетник моментально сдулась: шипы втянулись под броню, ракеты спрятались в гнёзда, и она сразу обернулась назад, с жалобным видом встречая Саундвейва.       Тросы пистолета Шоквейва дрогнули. Мех не успел вовремя затушить заряд и теперь направлял оружие на выходящих из кабинета десептиконов. Кассета едва удержала несчастное выражение на морде, — желание расплыться в чеширской улыбке было столь велико, что ей пришлось придавить себе лапой хвост.       — Что происходит? — первым задал вопрос Мегатрон, переводя взгляд с гаснущей пушки на притихшую Рэведж. Не услышав скорого ответа, главнокомандующий повысил голос: — Я задал вопрос: что здесь происходит?       Кассетник горестно всхлипнула вентиляцией и, чуть похрамывая, поковыляла к замершим у входа десептиконам. По строгому взгляду Мегатрона та поняла — он не повёлся. А вот более сердобольный Саундвейв ей поверил. А как тут не поверить, когда ситуация развернулась прямо перед ним: злой учёный терроризировал его маленькую кассету. Его терпение на этом иссякло.       Не дожидаясь, пока Мегатрон закончит выяснение обстоятельств, связист устало протянул руки к Рэведж. С трепетом прижав её к себе, он кивком попрощался с главнокомандующим и, не глядя больше в сторону учёного, направился к выходу. И без того морально истощённый, мех не мог дольше находиться в лаборатории. Похоже, отношения с таким партнёром, как Шоквейв, утомили его.       Кассетнику было его жаль, но вины за произошедшее она не испытывала. Она сжалась у Саундвейва в объятиях и приникла к его груди. Подняв голову, кассета мягко потерлась о его шейные магистрали. Теплое эм-поле меха слегка вибрировало от напряжения, и она так ярко ощущала его сейчас.       Рэведж всё еще не могла поверить своему счастью — наконец-то он выбрал её.