Колыбель для кошки

      — Шлак, — проныл Скайварп, укладывая Рэведж на стол, — испачкался.       Кассетника тут же обступили два других сикера. Пока Старскрим раскладывал инструменты и малое количество новых деталей, Тандеркрекер уже начал снимать с неё защитный кожух. Смятые пластины под ним уже зафиксировались и боль была не такой сильной, но вот энергон все продолжал сочиться из пробитых энергоновых капилляров.       — Терпи, — вполголоса сказал ей ТиСи. А что ей ещё оставалось?       Очищенные раны выглядели ожидаемо плохо, но восстановимо. Сладковатый запах вытекшего масла отвлекал и кружил голову, склонившийся рядом Старскрим брезгливо скривился, осматривая неровные края металла. Тандер же, со всей присущей ему серьезностью, выкручивал выносные болты электропистолетом, пока Скайварп надоедал шипящей Рэведж пошлыми шутками про хирургический отсасыватель. Шутки прекратились, когда густой энергон брызнул ему в лицевую из открытой раны, и только тогда оборудование он оставил в покое.       Кассетник наблюдала, как Старскрим на удивление ловко управлялся с лазерным резаком и алмазной нитью, словно инженерия и медицина были его второй работой. Оказывается, были — первой. Угрюмый сикер неохотно рассказал про свою учёную степень, ворны работы в лабораториях и незначительных открытиях: то, из чего складывался его быт до войны.       Ему явно не нравилось вспоминать прошлое и, в попытке перевести тему, он намеренно грубо тянул закреплённые внутри зажимы: болезненно задевая нейропровода внутри корпуса кассетника, сикер ждал любой её реакции — но ничего. Нижняя часть тела Рэведж была неподвижна, и только ее передние лапы наотмашь били по рукам десептикона. Пришлось дополнить медкарту кассеты новыми кодом диагноза. Надбровные дуги меха поползли на лоб, когда список её травм перевалил за двадцать два пункта.       В то время, пока Старскрим паял слабым каутером магистрали, Тандеркрекер помогал кассетнику восстановить подвижность лап. Вымазав пальцы в герметике, он осторожно склеивал изоляцию на заменённых проводах. По кабелям не сразу пошёл стабильный ток, горячие волны электричества накатывали постепенно, вынуждая Рэведж неосознанно дергать лапами. Статика покалывала разностью разряда, отчего корпус кассеты напряженно гудел.       — Лучше? — спросил внимательный Тандер.       Определенно, её состояние сейчас не могло сравниться с тем, что было еще полджоора назад.       Единственной головной болью компании стал Скайварп. Не занятый ничем мех нашел утешение в аудио Рэведж: его желание поделиться с кем-то неинтересными историями портило настроение, и заткнуть сикера не смогли бы ни Старскрим, ни Тандер, ни даже внезапный дезактив самого Скайварпа.       Мех был глупым, его поведение приводило всех в дикое смущение, манера речи и высокий регистр голоса раздражали, а также он не мог общаться без мата и сленга. Всего этого было более, чем достаточно, чтобы Рэведж не воспринимала его серьезно, но игнорировать его оказалось ещё сложнее, — особенно когда она заметила в его руке маленький ремешок с маячками. Сикер игрался, вращая его между пальцев, и кассетник оскалилась.       — Тише, — хохотнул он, выставляя вперед ладони, словно его всерьез напугала зубастая пасть. — Его Скримми снял, чтобы ты датчики энергоном не залила. А я возвращаю.       Замечание обоснованно. Но дразнить было не обязательно. Кассета недовольным взглядом уставилась на меха, её вентиляция шумела, а когти царапали тонкую пластиковую салфетку под ней. Рэведж бы и дальше продолжила перенагружать эмоциональные логи излишней нервозностью, если бы Старскрим не дернул её за хвост. Его наглость порядком отрезвила.       Скайварп оставил ремешок на столе, сам уселся рядом и почти сразу снова попытался открыть рот. Рэведж его опередила:       — Где мы? Это база автоботов?       — В точку! — губы сикера растянулись в улыбке. — Мы в зале совещаний наверху.       — А сами автоботы? — Рэведж приподняла голову, чтобы оглядеть помещение: длинная комната с минимумом мебели. В глаза бросались десятки красных квадратных инсигний, и это выглядело даже нелепо: обилие знаков на всех предметах совсем не украшало комнату и выглядело показушно.       — Так этаж зачищен, — весело продолжил Скайварп. — Я закинул нас сюда, как только корабль прилетел, и мы тут такие тыщ-тыщ, подрались со всеми. И вот этаж пуст, системы взломаны и отключены, архивы загружены для дешифровки, — его улыбка стала в сто крат шире. — Мы молодцы?       Рэведж бессильно закатила оптику, и притворилась мёртвой. Ей не хотелось открыто говорить об этом, но Скайварп выжидательно смотрел на неё, ожидая признания. — Да, — сдалась она, — да, молодцы.       Сикер довольно хмыкнул и встал из-за стола, прихватив с собой один из передатчиков. Кассетник было дернулась вслед за ним, но перехвативший её Тандеркрекер не дал ей подняться. Она несильно пнула его по рукам, в попытке освободиться, пока Скайварп обходил по кругу зал совещаний.       — Да не бзди, — хохотнул он, закидывая маячок на настенный проекционный экран, — видишь, я помогаю тебе.       — А ты включил его перед тем, как бросить? — резонно спросил его ТиСи. Фиолетовый сикер завис на пару нанокликов и, ругнувшись, полез на проектор. Наблюдавший за ним Старскрим сокрушенно покачал головой. — Дурень.       Скайварпа переполняла энергия и желание помочь десептиконам. Мех крутился возле медицинского оборудования, и Рэведж ждала, когда же сикеры прогонят эту занозу, но в результате Скайварп сам придумал себе занятие. Он смахнул со стола еще несколько жучков, покатал по ладони, раздумывая, где бы оставить, и бодро зашагал к выходу.       К тому времени, когда он вернулся, ремонт был окончен: десептиконы собирали инструменты в темные короба, помечая их толстым маркером, а Рэведж, наконец вставшая на все свои четыре лапы, неторопливо ходила из стороны в сторону.       Шов на её боку выглядел ненадёжно, а корпус потрёпано. Боль ушла, но фантомные иглы тока всё еще шпарили её изнутри, вынуждая глупо трясти лапами. Вспомогательные силовые установки работали вполсилы, что было совершенно некстати, — она должна была обойти ещё половину станции, а энергии в ней оставалось меньше среднего.       Тандер обеспокоенно оборачивался на неё каждый раз, когда она проходила мимо. Звенящие под попоной листы незакрепленной обшивки страшно выпячивались, и мех в такие моменты не сводил с неё взгляда. Чувства всех сикеров были в беспорядке: они смущенно следили за кривой походкой кассетника, чей бампер периодически заносило влево.       Отпускать её одну они отказались и позже ТиСи вызвался сопровождать Рэведж на верхнем уровне. Перед выходом она показала ему трёхмерную карту этажа с отмеченными точками, а через клик поверх неё легла вторая карта, та, по которой шёл Скайварп, расставляя передатчики: он оставил их только в трех административных помещениях, и даже это значительно упростило кассетнику задачу — жучков осталось всего шесть штук.       Рэведж ждала у выхода, пока Старскрим давал сикерам последние указания. Она тяжело опустилась на пол, давая себе возможность немного передохнуть. Затушив линзы, кассетник прислушалась к своему телу: она была на взводе, а искра неровно пульсировала в груди. Недавняя стычка с Хаундом вывела её из такого хрупкого равновесия. Хотелось бы ей забыть всё произошедшее и поскорее оказаться в своём отсеке в объятиях Саундвейва. Он на протяжении всех джооров по связи душил её своей тревогой, а она не хотела беспокоить его еще сильнее, поэтому держала линию закрытой.       Возможно, стоило ему написать, что с ней все в порядке.       Рэведж дернула хвостом и со свистом продула вентсистему. Исчезнуть бы. Вместе со своим связистом и его доставучими кассетами. Пропасть бы куда-нибудь, чтобы избавиться навсегда от гнетущего долга и бесконечной нервотрепки, не вспоминать о деспотах-командующих, не быть обязанным никому за крохи энергона, не ставить на алтарь Праймуса подношения в честь продолжающегося траура. Просто потеряться, чтобы и о них все забыли… Рэведж всегда была жадной, жаль только, что многие её желания никогда не сбывались.       В чувства её привел несильный щелбан по уху. Тут же вскочив, она возмущенно уставилась на довольного собой Скайварпа: он посмеивался над ней, всё еще держа руку вытянутой, и Рэведж не сдержалась, — от души укусила его за палец. Пожёванный металл выглядел некрасиво, и кассета была собой довольна.       — Да хватит вам уже, — цокнул наблюдающий за ними Старскрим. Его лицевая искривилась, ворчание стало громче, и кассетник почти точь-в-точь повторила выражение его фейсплейта, скорчив недовольную рожу. От вида двух кисломордых десептиконов на смех пробрало даже Тандеркрекера.       Красному сикеру это не понравилось. Он зарычал не хуже одичавшего зверя, и чтобы сильнее не выводить его из себя, Рэведж предпочла слинять в коридор. Через клик к ней присоединился ТиСи, и пока за спиной десептикона закрывались двери, кассета через щель подсмотрела кое-что несомненно личное: Скайварп удерживал на месте своего сердитого соузника, безостановочно целуя его в шлем, и было очевидно, что Старскрим продолжал сопротивляться лишь для вида.       Кассетник лишь на миг задержала на них взгляд и затем потрусила вслед за Тандером. Сикер стоял у развилки, сканируя тусклые коридоры верхнего уровня на наличие как автоботов, так и десептиконов, — этаж ожидаемо был пуст.       — Прямо? — уточнил мех, оглядываясь на Рэведж. Она едва мотнула головой, подходя ближе.       Там, прямо, находилась огромная смотровая площадка и радиоблок, одни из важнейших наблюдательных пунктов автоботов, занимавших добрую треть всего этажа. Рэведж была крайне удивлена тому масштабу, с расчетом которого строилась Луна-2: это была не просто военная база, а целый комплекс обороны и отдыха с собственным оазисом на борту. Подобное просаживание государственной казны возмущало не только кассету — идущий рядом с ней Тандеркрекер недовольно морщился.       Пока они шли к нужному залу, Лунная база несколько раз сотряслась от мощных взрывов. Видимо, заложенная десептиконами взрывчатка сдетонировала раньше времени. Это не было плохо, ведь взрывы создавали больше паники среди вражеской фракции, но это и не несло особой пользы, ведь от взрыва также могли пострадать и их бойцы. Да и смена маршрута сейчас была бы не к месту.       Крыло радиорубки было обесточено, не горел даже аварийный свет. Подключенная система ночного видения поначалу ослепила Рэведж яркой зеленой вспышкой, и ей пришлось остановиться, чтобы прийти в себя. Видеорецепторы жгло с непривычки, но вскоре она смогла оглядеться.       В коридоре царил хаос. Снесенные перегородки смятого металла перекрывали проход, везде лежали крупные куски стекла и пластика, а под ними сломанными серыми куклами покоились автоботские солдаты. Лужи чужого энергона в инфракрасном спектре светились гадким черно-синим цветом, а дурманящий запах примесей неприятно оседал на чувствительных сенсорах. Кассетник ощетинилась, почувствовав лёгкое опьянение от густого запаха присадок.       — Задержи цикл вентиляции и старайся не втягивать воздух через анализаторы, — посоветовал ей Тандер.       — Это ваших рук дело? — хмуро спросила Рэведж, переступая через труп. — Здесь словно банда убийц-психопатов поработала.       — Спасибо, — едва улыбнулся сикер. — Старскрим решил проучить их за отдых и синтетики на рабочем месте.       Вот вам и правые защитники всего Кибертрона. Среди погибших автоботов кассетник узнала военных старшего офицерского состава, некогда занимавших высокие должности при Совете, а сейчас же поголовно имеющих звания генералов и специалистов. Осознание того, насколько эти меха злоупотребляли своим положением, досадно кольнуло где-то в груди.       Конечно, на базах десептиконов тоже не обходилось без подобных инцидентов, но такое поведение себе могли позволить либо рядовые, либо же отбитые на весь процессор, — но никогда чины высшего ранга, — и наказывались они по всей строгости.       С каждым кликом кассете становилось всё хуже. Поганое чувство вызывало дискомфорт в баках, и Рэведж побежала вперед, желая поскорее выбраться из завала. Тандеркрекер двинулся вслед за ней, стараясь осторожно расчистить себе проход через крупный мусор, но продвигаясь дальше по коридору, он всё быстрее терял терпение и всё больше шума создавал вокруг себя: гремели откинутые назад балки, мебель, побитая техника, гнулись обломки стен и дверные панели. Рэведж на ходу обернулась, и едва не получила по голове отлетевшим планшетом. Ей пришлось поспешить, чтобы не попасть под горячую руку ТиСи.       Ждать его пришлось недолго. Сикер с уверенностью ледокола проламывал себе путь и вскоре вышел к радиорубке. Шум его корпуса заглушал ругательства, произнесенные полушепотом, а подключившаяся вентиляция разгоняла в нем напряжение вместе с жаром накалившихся систем.       Мех зашел в радиоблок первым. Дверь в помещение была вынесена, часть аппаратуры раскидана по столам и полу, на стенах: испачканные энергоном пластиковые карты и доски с графиками. Тандер уделял им особое внимание, фиксируя все заметки автоботов. Его хмурый взгляд просил не отвлекать, и Рэведж решила не подходить к нему близко.       Она обошла комнату и залезла на свалившуюся балку, одним концом упирающуюся в шкаф. Хвост помогал кассете сохранять равновесие, пока она поднималась по дрожащей железной палке. Когти дырявили металл, и только это помогало ей удержаться. Добравшись до верха, она снова осмотрелась: разруха поглотила каждый квадратный сантиметр радиорубки, и Рэведж откровенно нравилось это.       Теперь ей стоило подыскать место для маячка. Сделать это было не так просто: один жучок должен был отслеживать два помещения разом, а значит, его стоило крепить с расчетом технических возможностей. Арочный наличник подойдет? Да, наверное, но только если разместить передатчик со стороны смотровой площадки.       Проход туда был завален тяжелой мебелью, единственный выход — пробоина в стене под потолком. Рэведж придирчиво щурилась на неё, прикидывая, сможет ли она пролезть туда. Дыра была маленькая, при большом старании кассетник втиснулась бы, но и рисковать лишний раз тоже не хотелось.       Она перепрыгнула с балки на картографический стол, с него на стеллаж, а оттуда на панель терминала, стоящего прямо под лазом. Разбитая сенсорная панель крошилась под её весом и осколки экрана резали силиконовые подушечки лап. Чувствительность в них отсутствовала, Рэведж не ощущала боли, и всё же стекло внутри воспринималось до жути противно. Хотелось поскорее уйти, кассетник уже готова была прыгать.       — Будь осторожна, — сказал ей вслед ТиСи. Она повела ушами и через наноклик исчезла в отверстии в стене.       Кассета неаккуратно приземлилась на второй свет смотровой площадки и, по инерции пробежав вперед, столкнулась с первым дезактивом. Она вгляделась в него: темнота в помещении не давала рассмотреть черты автобота, пока резкий свет не упал на его корпус. Тело принадлежало Ноузкону и он был явно не в лучшей форме хотя бы потому, что из его пробитой груди торчал его же собственный бур.       Рэведж отлипла от его бока и отступила в сторону. На мостике снова стало темно, свет неожиданно пропал также быстро, как и появился, и только сейчас кассетник обратила внимание на громадный плексиглас, что тянулся вдоль всей стены. Получалось своеобразное окно, по ту сторону которого лежала абсолютная чернота космоса. В нём едва виднелись тусклые точки далёких светил, и не было видно ни родных звёзд Кибертрона, ни самой планеты.       Преломленный через стекло блик упал на пол, пробежал вдоль мостика, и Рэведж снова зажмурилась от яркого свечения. Оптосенсоры жгло от вспышек, и она поторопилась отключить ночное видение. Через несколько нанокликов холодный свет исчез: кассетник затрясла головой, словив непривычное ощущение дезориентации от мерцания.       Вокруг Луны-2, словно маленькие спутники, летали прожекторы. Громадные фонари часто мелькали мимо окна, освещая круглые бока базы, и, если не смотреть прямо в их горящие линзы, то они почти не слепили. Спасаясь от засветов, Рэведж во время каждой новой вспышки пряталась в длинных тенях — это напоминало игру, в которой она должна была не попасться в лучи света, чтобы её не поймали.       Кассета спряталась за перевернутым столом. Поверх него показались дрожащие локаторы, постепенно появились два алых окуляра, всматривающихся во тьму, а после вылезла и вся морда. Рэведж неподвижно застыла, сканируя лидаром командный мостик, в центре которого сидел мех.       Он — без сомнений, автобот — не подавал никаких признаков актива, и даже дополнительно наложенный фокус детектора не улавливал от него ни рентгеновских волн, ни положительных температур. Но все же доверять таким показателям кассетник не собиралась, — и оказалась права. Данные с лидара высветились на внутреннем экране оптики, как только лазер засек короткое движение на площадке.       Пролетающий по орбите прожектор озарил галерею, и лучи света упали на меха со спины. По раздвоенному шеврону и пусковым установкам на плечах пробежали искры отблеска, бот выпрямился и его броня засияла. Белый и синий, этот колер был единственным цветным пятном на мрачном мостике, а затем всё исчезло во мраке.       Лидар истерично замигал, считывая передвижение врага. В следующий раз, когда фонарь осветил смотровую площадку, автобот стоял в странной позе в облаке серого дыма, высматривая единственной уцелевшей оптикой что-то в углах базы. Передвигался он только в моменты отсутствия света, почти беззвучно, распространяя вокруг себя дымовую завесу и горький запах опаленной резины.       Рэведж скользнула за стол, а во время очередного затмения бросилась бежать к едва уцелевшему терминалу. Она нырнула за широкую стойку: нити проводов скручивались в узлы, цеплялись за шипы на хвосте, шуршали оплеткой по её телу, и кассетник беспокойно останавливалась, пытаясь не создавать больше шума. Замерев, она вслушивалась в мягкое шуршание кулеров автобота. Он был где-то рядом, очень близко, и, вероятно, выискивал её. Тревожное чувство просачивалось сквозь плотную броню, изводя трепещущую искру. Перегруженные системы чередуясь выдавали ей мелкие ошибки в работе, и Рэведж едва удавалось подавить тихое гудение в недрах её собственного корпуса.       Раздавшийся вблизи грохот заставил кассетника напрячься и прижаться к полу, а потом внезапно все звуки вокруг стихли. Не было слышно движений меха, собственного гула базы, шума далекой битвы, вибрации пролетающих прожекторов: словно у неё разом вышли из строя аудиосенсоры и все чувствительные радары. Тишина ещё никогда не казалась настолько плотной и неуместной. Что-то происходило.       И вскоре Рэведж поняла — это был экранирующий модуль. Даже не оружие, а обычный апгрейд, удерживающий противников на ограниченной территории за счет силового поля. Однако он не только удерживал все, что находилось внутри «пузыря», но и не пропускал то, что было снаружи. Выйти кассета сможет только после разрушения устройства, и помочь ей будет некому. Ржа. Хуже будет, только если она столкнулась с кем-то из рекеров.       Поблизости послышались быстрые шаги. Рэведж через небольшие щели в обшивке терминала следила за автоботом: обзор был кошмарным и она видела только его дергано переступающие искривленные ноги. Мех неуклюже прошел мимо и прислонился к тонким перилам у края площадки, опираясь на них руками. Дверцы-крылья на его спине буйно подрагивали.       Он был зол и в отчаянии, и эти губительные эмоции вылились в беспорядочную стрельбу по обломкам мебели. Его винтовка не стихала, он палил не глядя, задевая стены, иллюминаторы, наполовину целую технику, остывающий корпус Ноузкона.       Кассетник не могла поверить в свою удачу, ведь ни одна пуля не попала в неё.       Неповрежденный глаз бота сиял, словно фара, прорезая темноту циановым синим. Он торопливо переводил безумный взгляд из угла в угол, но все быстрее терял терпение.       — Вылазь, мразь, — слова, напитанные ненавистью и ядом слетели с его губ громким шепотом. Он закричал в пустоту перед собой, трясясь от распирающей его горечи: — Выходи!       Бедный Смоукскрин, Рэведж правда было его жаль. Не то, чтобы она проявляла к нему симпатию, просто она помнила те моменты, когда этот незрелый автобот лез в самое пекло за парой никчемных десептиконских задниц, спасая тех, кому помогать точно не стоило, — и её в том числе. Кассетнику было не по себе из-за того, что она встретила его именно сейчас: во время диверсии, когда одни плохие парни убивают других плохих парней, когда обносят их склады и взламывают сервера для создания еще большего бардака, и ей приходится участвовать в этом цирке.       Автобот на время пропал из поля её зрения, и ни один из радаров не мог отследить его — мешали неясные помехи. Рэведж повела ушами-локаторами, вслушиваясь в гнетущее безмолвие, её хвост суетливо елозил по проводам. Она уже готова была снова припасть на пол, затаиться и перевести дух, но вдруг сверху раздался оглушительный удар. Металл терминала со скрипом прогнулся над ней, вдавленная консоль затрещала, ломаясь, а потом в пространство за стойкой проник голубой свет.       Искра кассеты ухнула, замирая от ужаса. Рэведж медленно повернула голову, и маленькие чешуйки брони встали дыбом на её загривке: через щель в остове терминала на неё пялился Смоукскрин. Его острый умалишенный взгляд пронзал кассету насквозь, он безотрывно следил за ней, а диоды в его линзе постепенно выцветали в ненормальный белый. Автобот зарычал и сдвинулся в сторону, через миг в трещине показалось дуло винтовки. Рэведж была уверена, что его курок стоял на боевом взводе, а значит действовать надо было быстро.       Она сорвалась с места, и в то же мгновение пули с лязгом пробили пол в миллиметрах от неё. Смоукскрин повел оружием вслед за кассетой и снова выстрелил. Не попал. Протаранив головой обшивку стойки, Рэведж вылетела на мостик и рванула направо: она нарочно старалась бежать зигзагами, чтобы не попасть под огонь.       В следующий наноклик на площадку опустилась тьма и передвигаться приходилось уже наугад. Кассете как-то удавалось осторожно обходить громоздкую мебель, очертания которой едва были заметны в свете лидара. Она запрыгнула на опрокинутые стеллажи, но почти сразу уткнулась во что-то. Зеленый луч радара осветил пустое пространство перед ней, и Рэведж раздраженно цыкнула — проклятый экран не давал пройти дальше. Она тут же ринулась налево: лапы забуксовали на месте, кассетника повело в сторону, и она помчала на капитанский мостик.       Позади зло закричал Смоукскрин. Не способный видеть в темноте, он цеплял мебель и железные обломки, и стрелял без разбору перед собой. Отработанные гильзы вылетали из ствола автомата и со звоном разлетелись по галерее, заглушая бег кассетника.       Лампы очередного прожектора засияли в окне, когда Рэведж пересекла ровно половину пути. Она едва не споткнулась на узком проходе, соединяющем второй свет зала с островом капитанского мостика, но подгоняемая щелчками ракетной установки, рванула к краю площадки и сиганула вниз: тонкий хвост моментально обвился вокруг обрешётки с обратной стороны, и кассетник повисла над первым этажом. Голова шла кругом. Накопившееся напряжение перегружало системы, а подступающая паника давила изнутри, доводя до неконтролируемой трансформации. Малодушно хотелось упасть и забыть обо всех трудностях — тяжелое бремя тянуло её на самое дно.       Рэведж никак не могла овладеть собой. Лапы её подводили, когти соскальзывали, и она никак не могла зацепиться за перекрытие. Кассета из последних сил царапала широкую балку и в какой-то момент ей удалось ухватиться за неё. Она обняла её, прижавшись к холодному металлу грудью, и замерла. Жалобный взгляд метался между стоек, перебирая варианты действий. Что ей следует сделать? Куда идти и как поступить с автоботом? А с маячками — она же не может оставить один из них прямо здесь? Или может? Сверху послышались шаги, и Рэведж без замедления поползла вперед. Сумасбродный план потихоньку выстраивался, давая хоть какую-то надежду.       Незаметно передвигаясь под мостиком, она добралась до галереи: обогнув толстые стойки, поддерживающие второй этаж, кассетник направилась к центру и остановилась ровно напротив заблокированной двери в радиорубку. Пол в этом месте пробивали острые обломки стен, они торчали из большой дыры, опасно балансируя на краю. Рэведж аккуратно приблизилась к ним и, вытянув себя наверх, тут же юркнула за погнутый лист выбитой двери.       Смоукскрин стоял на капитанском мостике, щурясь в темноту под собой. Кассету он не заметил: отсутствие света делало его слепым, и она тихо подкрадывалась к нему со спины. Лязг её активировавшейся ракетницы заглушило гудение систем автобота, и Рэведж без промедления выстрелила в него. Пустая боеголовка с треском врезалась в корпус меха, пробивая ему незащищенный бок и подталкивая его к краю. Вторая ракета с боевым зарядом с небольшим запозданием слетела с ложа и, не долетев до цели несколько метров, сдетонировала. Взрывная волна сбила Смоукскрина с ног, и он с тихим стоном перевалился через бортик. Его тело грузно ударилось о пол первого этажа, а через наноклик силовое поле пропало.       Как же Рэведж было гадко. От усталости потряхивало весь корпус, нездоровое гудение внутри нервировало, попона сползла и путалась между лап, а еще это мерзкое чувство в груди…       Кассета отвернулась и шаткой походкой двинулась по площадке. Её хвост дотянулся до ремешка на плече, и она шипами вытащила из кармана один из маячков. Он попал в свет прожектора, диод замигал и из красного стал синим, и Рэведж неряшливо кинула его на пол, — в ней все сильнее разгоралось неправильное желание растоптать его. Она подтолкнула передатчик лапой, он покатился по мелкой сетке и вскоре застрял в ней. Кассетник вытащила его и снова швырнула под себя. Бесит.       Она дотолкала его до ямы около входной двери и, подхватив заостренными шипами, просунула в дыру. Тонкий хвост обвился вокруг обрешетки, поддерживающей второй свет, и протолкнул маячок в крошечную щель в трубе перекрытия. Одна из иголок на её хвосте болезненно отломилась и полетела вниз, со звоном задевая балки.       Взгляд Рэведж нечаянно скользнул по полу первого этажа. Там, в груде металла, съежившись лежал Смоукскрин, и его разрушенное тело всё ещё функционировало. Он дрожал, его оптика тускло мерцала в темноте, а чуть ниже груди между разошедшихся сегментов брони торчала узкая ракета… Кассета печально глядела на его оторванную руку, но особой вины за собой не ощущала. Было бы за что — она спасла этого безнадежного автобота, прострелив ему не камеру искры, а всего лишь резервные баки.       Кассетник добрела до отверстия в стене, через которое попала на мостик, и, цепляясь когтями за стену, в два прыжка добралась до ее края. Она вытолкала себя из пробоины и упала на консоль терминала в радиорубке. Стекло клавиатуры затрещало под ней, когда она бессильно вытянулась, свесив с края онемелые лапы. Выбралась.       Тандеркрекер дернулся в сторону от шума. Планшет треснул в его руке, наплечные автоматы загудели, и он круто развернулся к терминалу, ища глазами источник звука.       — Тише-тише, — заворчала Рэведж, — свои.       Сикер сделал шаг вперед. Датапад звонко упал на консоль рядом, и ТиСи нагрудными фарами подсветил ощерившуюся кассету.       — Как все прошло? — отозвался он, осматривая пустые гнезда ракетницы на её бедрах. — Ты не ранена?       Рэведж слабо качнула головой, но Тандера это не убедило. Он одной рукой без особых усилий поднял кассетника: попона болталась на ее животе на одном слабом узле, а забившееся в пазы сочленений стекло посыпалось на пол. Сикер долго разглядывал торчащую отовсюду оплетку тонких кабелей, но более повреждений не нашел.       Класть Рэведж обратно он не стал, а просто перехватил, устраивая её на своих руках на манер колыбельки. Поймав её дергающиеся лапы у своего лица, ТиСи шикнул на неё, и зашагал к выходу, попутно связываясь по комлинку с членами своей триады. Возвращаться было рано, им следовало оставить на третьем уровне ещё один передатчик, и мех направился к научному центру. И чем дальше он отходил от радиоблока, тем светлее и свободней становились проходы, и тем больше кассета чувствовала опьяняющее облегчение — самая большая проблема осталась там, позади.       Окружная магистраль вывела их к внутренним коридорам, которые вели вглубь базы. Они пересекались между собой, разбитые таблички-указатели просто отваливались от стен, и сикер часто останавливался, чтобы свериться с картой. Похожие друг на друга двери путали его.       — Хочу телепорт, как у Скайварпа, а не вот это всё, — поморщился Тандер. Рэведж сдержала смешок и задрала голову, чтобы лучше видеть голограмму базы. Полупрозрачные нити дорог наслаивались и были малочитаемы.       — Иди прямо до конца коридора и ты выйдешь к лабораториям, — подсказала ему кассетник. Устроившись на плече ТиСи, она с удовольствием наблюдала растерянность в его взгляде. Мех кивком поблагодарил её.       — Не люблю лабиринты, — пожаловался он. — Я плох в ориентировании в закрытых пространствах.       — Так зачем шел сюда? — прыснула Рэведж, закидывая свисающий хвост сикеру на шею. Тандеркрекер едва приподнял уголки губ, непонимающе смотря в темные линзы кассеты. — Нет, я имею в виду, зачем ты пошел в этот проход? От радиорубки ведет прямой траволатор в медбэй.       Улыбка медленно сползала с лица меха. Он снова вгляделся в карту, увеличив ее масштаб, и тут же по этажу эхом прокатился лающий смех Скайварпа. От неожиданности Рэведж подскочила, едва не выпав из рук ТиСи. Он прижал кассетника к своей груди, успокаивающе похлопывая её по спине.       — Что его так развеселило? — ворчливо отозвалась она, вслушиваясь в хриплые стоны фиолетового сикера. — Старскрим умеет в анекдоты?       — Нет, Варп смеётся надо мной, — цокнул мех и, видя непонимание на кошачьей морде, пояснил: — Он периодически посматривает за нами: отслеживает меня по трекеру и перемещается поблизости, чтобы убедиться, что все в порядке. Иногда он становится свидетелем того, как я лажаю, и позорит меня.       — А я только хотела сказать, что у вас в триаде хорошие отношения, — фыркнула Рэведж.       — Нет, у нас правда хорошие отношения, мы очень стараемся, — не согласился Тандер, — просто у Скайварпа проблемы с воспитанием. Но у нас высокая совместимость и для нас важна как эмоциональная, так и физическая близость.       — По вам бывает сложно сказать, что это именно то, в чем вы нуждаетесь, — скептически прищурилась кассета.       — По вам с Саундвейвом тоже не скажешь, что вы нуждаетесь в ласке, — улыбнулся мех, — но я уверен, что между вами еще более тесная связь, чем между нами.       Рэведж осклабилась на него и едва сдержала недовольное рычание. О какой связи между ними может идти речь, если этот дурной связист до сих пор заглядывается на Шоквейва? Тандеркрекер чутко отреагировал на изменившееся настроение кассетника:       — Я оказался неправ? — в его голосе звучала печаль.       — Саундвейв заботлив, но только как хозяин для своих кассет, — буркнула она, елозя в объятиях ТиСи. — А любовный интерес у него не изменился.       — Что? — нескромно заржал сикер. — У него что, мания испытывать симпатию к тому, кто пытался дважды убить его?       — Ну, мне тоже кажется, что у него дурной вкус.       Ей сложно было принять это. Чужие чувства хоть и читались легко, но их природа была для Рэведж непонятна. Влечение, ухаживания, флирт, романтическая любовь, коннект — это то, что привлекает других, но то, с чем она никогда не имела дела, и поэтому считала себя некомпетентной в данных вопросах.       — Я никогда не целовалась, — поделилась она с сикером.       Тандер сбился с шага и его лицевая удивлённо вытянулась.       — Что?       — Я никогда не…       — Я услышал, но подумал, что ошибся, — преодолевая градус неловкости, обронил он. — Да ладно тебе, просто не нашлось ещё для тебя партнера.       — Я умру раньше, чем встречу его, — хмыкнула кассета.       — Понимаешь, — замялся сикер, — твоя конструкция… на любителя. Очень странного любителя, скорее всего даже извращенца.       — Ты делаешь только хуже, — скривилась она, — спасибо, подружка.       ТиСи неоднозначно покачал головой, но настаивать не стал. Застывшие слова не то поддержки, не то сожаления повисли между ними. Испорченный разговор никто не захотел продолжать, и часть пути десептиконы прошли в молчании и недовольном кряхтении Рэведж.       Едва они дошли до перекрёстка, как локаторы кассетника оживились, уловив чуждые звуки. Еле слышный скрежет в правом проходе настораживал, и Рэведж кивком направила меха туда. Сам сикер безуспешно вслушивался в гул базы, пытаясь разобрать в нём посторонние шумы, но в итоге сдался перед чуткими аудио миникона. Сканирование тоже не дало никаких результатов: пустое поле радара не показывало ни одной активной сигнатуры, и либо там и вправду никого не было, либо кто-то очень хорошо шифровался.       Тандеркрекер продолжал следовать немым командам кассеты, пока не дошёл до тупикового коридора. Он осмотрительно выпустил Рэведж из рук и приник к углу: вот теперь сикер четко слышал — тихий лязг и пыхтение за поворотом выдавали чьё-то присутствие. Он активировал лазерную винтовку, выждал несколько нанокликов и вышел вперёд, моментально делая предупреждающий выстрел себе под ноги. Второй выстрел слетел случайно — увиденное настолько потрясло ТиСи, что его пальцы машинально сжались на курке.       — Не стреляйте! — визгливо крикнул мех за поворотом. Его голос показался Рэведж знакомым и она робко выглянула из-за угла.       Какая чудная была картина: из стены, выбив вентиляционную сетку, торчали голова, руки и одна нога Рэмджета. Застрявший в люке, он только и мог, что слабо ёрзать. Он захныкал, разглядев перед собой Тандера, и попытался заползти обратно в канал вентиляции.       — Что ты творишь? — натурально зашипел синий сикер, подбегая к Рэмджету. Он схватил его за шею, чтобы удержать на месте. — Твой пост на нижнем уровне, что ты здесь забыл, придурок?       Из бессвязного потока оправданий кассета разобрала только то, что «там было много трупов и автоботов». Сикер представал перед Рэведж совершенно трусливым и ущербным коном, который решил сбежать, только попав на передовую. Лёжа в глупой позе, он молил Тандеркрекера забрать его обратно. Удивительно, он ведь не в первый раз участвует во вторжении на автоботские базы, так почему сейчас испугался смерти?       ТиСи перекосило. Его не волновали чужие страхи, мех считал, что вне зависимости от переменных условий солдат должен был оставаться солдатом и нести ответственность за свои действия. Мало того, что Рэмджет не выполнил поручение главнокомандующего и бросил товарищей, так ещё и вот так бестолково попался.       Рэведж приблизилась к ноющему сикеру и пару раз стукнула его лапой по конусообразной башке. Судя по всему, не очень умной. Кассетник фыркнула, когда он завыл громче, и обернулась к нахмуренному Тандеру, ожидая его вердикта.       Синий сикер был суров и, опозоренный подчинённым, очевидно не собирался разбираться в его проблемах. Он отогнал Рэведж в сторону, осмотрел застрявшие в проёме части тела Рэмджета и без лишних слов стал пропихивать их обратно в вентиляцию. С трудом пролезла нога, насилу мех убрал руки, а вот голова… Она не хотела уходить. Оба десептикона взревели почти одновременно: один испуганно, а другой разъярённо, и пока первый не успел снова вылезти, ТиСи ногой продолжил его проталкивать в шахту.       Кассета разлеглась поблизости, с особенным наслаждением наблюдая за сикерами. Прикольные ребята, Рэведж нравились их громкие разборки. И в этой стычке она с уверенностью поставила бы на Тандера.       Рэмджет почти полностью исчез в проёме стены. Он что-то невнятно проскулил в супинатор старшего сикера и, сорвавшись, полетел вниз по вентиляции — прямо на первый этаж, откуда и приполз. Его крылья дребезжали, царапая металлический короб, а тело тяжело билось его о стенки.       — Разберусь с ним, как только вернёмся на Немезиду, — рассерженно пообещал ТиСи. — Пошли.       Не оборачиваясь, мех двинулся назад. Его громкие шаги набатом разносились по коридорам, поднимая на душе смутную тревогу. Кассета обернулась в последний раз на вентшахту и, устало поднявшись, пошла вслед за ним.       Ей всё также пришлось направлять сикера, чтобы он не сбился с нужного пути. Рэведж мягко тёрлась об его ноги, не давая Тандеру уйти не в тот поворот, и вскоре они вышли на прежнюю дорогу. Научный центр они искали недолго — не без помощи кассетника, конечно же. Она вывела их ровно к крылу, где находились лаборатории, и, пройдя от них чуть дальше, десептиконы приметили главный вход в медблок.       Перекошенные стеклянные створки дверей застыли в проеме, и сикеру пришлось разбить их, чтобы попасть в помещение. Мех забрал у Рэведж один из маячков, прошёл по хрустящим осколкам и осмотрелся: центральный коридор вел в три помещения — личные кабинеты, больницу и лаборатории. С тем условием, что передатчик должен был писать их всех, Тандеркрекер собирался установить его у выхода.       Кассета растянулась на полу у дверей, одним глазом приглядывая за сикером. Закончил он быстро. Рэведж только что видела, как он забирается на кушетку, чтобы прикрепить жучок в стык потолочной плиты, как Тандеркрекер уже направлялся к ней. Его крылья легко покачивались за спиной, выдавая его удовлетворение проделанной работой.       — Возвращаемся, — скомандовал он, проходя рядом. Кассетник встала и послушно посеменила за ним.       Путь к месту общего сбора не занял много времени. Рэведж вела сикера по обходному пути: низкие потолки красной магистрали быстро сменились на широкие помещения верхнего склада. Мутные мерцающие лампы едва освещали полупустые полки длинных стеллажей с начерченными на них неровными глифами ругательств и проклятий. Кассетник удивилась: малообразованные коны знали такие речевые обороты, что у неё едва усы не скрутились.       Она обратила внимание на мерзкое покрытие пола на автоботской базе. Когти вязли в тугом полимере дорожки, Рэведж быстро утомилась и отстала от сикера. Попытавшись резко поднять лапу, кассета выдрала кусок резины и свирепо затряслась надеясь скинуть его с когтей.       ТиСи привлёк внимание Рэведж. Он вытянул руку вверх, указывая на закрепленную в углах взрывчатку: та свисала гроздьями со шкафов, была растянута по стенам, вылезала из переполненных коробов и, брошенная, валялась у вентиляционной шахты. Такое большое количество тротила на квадратный метр вызывало в кассете неописуемый трепет. И всё же она стремилась как можно быстрее пройти этот путь и догнать ушедшего вперёд меха.       На палубе доставки грузов их уже ожидали сикеры. Старскрим, прогуливающийся по фордеку, едва кивнул Тандеркрекеру, и продолжил доламывать установленные по краям площадки пушки. Занятой коммандер снова был без настроения и невыносимо фонил. С его стороны доносился невнятный бубнёж, и кассетник очень старалась игнорировать его, чтобы не быть втянутой в унылую болтовню.       Отвлёкшись от маркировки коробов, навстречу десептиконам поднялся Скайварп. Он с приветливой улыбкой подошёл к ним и сразу поспешил поймать ТиСи в кольцо рук: тот слабо ответил на объятия и, как только появилась возможность, сбежал. Фиолетовый мех раздосадовано цыкнул. Это не испортило его настроя, а словно наоборот раззадорило ещё сильнее, и он направился к кассетнику. Его спойлеры дрожали от предвкушения, бурлившего внутри него.       — Рэведж, — неожиданно ласково протянул он, — киса, иди ко мне.       «Киса» ощерилась и резво стала отползать назад, пока не уперлась спиной в короб. Не нравилось ей его выражение лицевой.       Протянутые к ней ладони были холодными и слегка влажными от конденсата и масла. Скайварп потрепал кассету по голове, оставив на ней мокрый след. Рэведж выскользнула из-под его руки и рванула вслед за Тандером, но в последний момент была поймана за заднюю лапу и притянута обратно. Сикер подхватил кассетника, встряхнул её и бесстрашно поднёс к лицу. Она сдавленно крякнула и едва успела упереться в его плечи, но настойчивость меха была сильнее: ему удалось прижать кассету к себе, и он смачно чмокнул её в кошачью оскаленную морду. Скайварп неприлично загоготал, обнимая дергающуюся Рэведж. Она зарычала и сердито клацнула клыками в миллиметрах от его носа.       Мех тотчас отстранил её от себя, держа на вытянутых руках, а потом и вовсе скинул брыкающегося кассетника на пол. Она перешла на галоп, еще находясь в воздухе, и при приземлении мгновенно умчалась под лежачую груду сломанной мебели. В тени ярко блеснула оптика буйного черновато-красного цвета и тихое рычание защекотало горло изнутри. Кассета была недовольна подобными подшучиваниями над ней и ждала как минимум извинений от подошедшего к ней Тандеркрекера.       — Ты сделал это специально, — обиженно буркнула она, когда молчание стало затягиваться.       — Прости, — вовсе не чувствуя за собой вины улыбнулся сикер. — Перед Варпом все равны, поэтому мне пришлось выбирать: либо я, либо ты.       — Посмотрите на нас, мы сикеры, мы нуждаемся в физической близости, — пискляво передразнила его Рэведж. — Брехун!       ТиСи низко рассмеялся. Он сел рядом прямо на пол и вытянул длинные ноги. В его руках лежали небольшой пластиковый контейнер с жидким энергоном и пара новых ракет, которые он поставил возле убежища кассетника.       — Угощайся, у нас мало времени.       Рэведж выползла на животе из-под опрокинутого стола, осмотрела ракетницы и, придвинув лапой к себе контейнер, начала пить. Влажное чавканье эхом звучало в небольшой комнатке склада.       — Скайварп уже перенёс всё сворованное на взлётную полосу первого уровня, нам больше нечего здесь делать. После дозаправки можем выдвигаться, — сикер откинулся назад и запрокинул голову, чтобы не смотреть на довольную кассету. — Вам останется только раскидать оставшиеся жучки, а потом сваливаем.       — Как скажешь, — сыто проурчала она, слизывая капли топлива с усов.       Смятение и неуверенность в её собственных действиях появились во время ожидания лифта. Старскрим и Тандеркрекер ушли первыми, предоставив Рэведж возможность промариноваться в легкой панике. Скайварп же в это время был невозмутим и вдохновенно выписывал маркером на стенах маты. Ожидание затягивалось.       Лифт подал слабый сигнал, как только прибыл на этаж. Двери разъехались, открывая грязную кабину. Увиденное не особо понравилось сикеру и, перед тем как войти, он сердито сплюнул. В сам лифт.       — Ой.       Ага. Ой. Рэведж конвульсивно закатила глаза и перепрыгнула через плевок. Скорее бы всё это уже закончилось.       Кабина мучительно медленно двинулась вниз, слабо покачиваясь от веса десептиконов. Скайварп явно чувствовал себя здесь неудобно: теснота заставляла его распластать крылья и вжаться в стену. Кассетнику сложно было представить, как здесь уместились целых два меха.       Их тряхнуло в последний раз, и лифт остановился. Двери расползлись в стороны, выпуская десептиконов на нижний уровень Луны-2. Рэведж первая выглянула наружу и сразу сморщилась: большие складские помещения были покрыты копотью и местами всё ещё горели. В углах лежала подожжённая ткань, в центре — расплавленное от жара оружие и парочка трупов. Лидар не показал никого живого поблизости.       Сикер активировал пулемёт на правой руке и, направляя дуло вперёд, вышел из кабины. Кассета шла ровно след в след за ним, ступая точно по отпечаткам меха — не хватало вдобавок наследить здесь. Она заглянула в карту, сверяя их путь: он пролегал неудобной дугой по этажу, и Рэведж с огорчением думала о потраченном времени.       Скайварп осмотрел соседние помещения: склад боеприпасов и объекты по их изготовлению. Свет ламп дрожал и из разбитых плафонов сыпались искры прямо на ржавые станки. Повсюду лежали опустевшие магазины, сломанные бластеры, и кучи, громадные кучи шрапнельных мин. Впечатленный сикер торопливо вернулся обратно к кассетнику.       Дальше пройти не получилось — в смежном со складом ангаре шёл бой. Крики воинов глухо доносились оттуда через продырявленный металл стен. Рэведж прижалась ухом к тонкой щели, но почти сразу отпрянула от неё, когда в сантиметре от её головы прошла пуля. Подслушивать больше не хотелось и она отбежала в сторону к Скайварпу. Он быстро настроил сбоящий телепорт и был готов к перемещению. Сикер подозвал кассетника поближе, погладил её по голове, задевая локаторы, и в момент, когда она зажмурилась, телепортировал их прямо в камеру военной тюрьмы.       Им повезло: отсек оказался пустым и незапертым. Рэведж запустила сканер, попутно обходя комнату по периметру. Небольшое помещение, исключительно для содержания мехов, а не для их удобства. Воздух был сильно нагрет и пересушен, и кассета списала это на близость мусоросжигательных печей.       Камеры поблизости оказались свободными, и Рэведж была готова выдохнуть с облегчением, пока на дисплее не высветилась лишняя точка на территории тюрьмы. Автобот-тяжеловес, так о нём думала Рэведж, вслушиваясь в его шаги. Он неспешно проходил вдоль всех отсеков, беспрерывно стуча по решётке. Звук становился громче. Кассетник отступила назад и, уперевшись бедром в стену, боязливо оглянулась на потрескавшийся металл стены. Она среагировала быстрее, чем подумала о том, что ей нужно что-то сделать: хвост вмиг залез в наплечный карман и схватил один из маячков. За наноклик до того, как Рэведж увидела меха, она протолкнула крошечный жучок в трещину в плинтусе.       Сначала в поле зрения появилась рука. Большущая, помятая, с двумя отсутствующими пальцами. Она небрежно сжимала ки-гару и постукивала ею по железным прутьям клетки. Вслед за ней показалось остальное плечо, затем широкая грудь с десятком ремней и испорченным оружейным обвесом. А немного спустя Хаунд уже полностью предстал перед десептиконами. Поломанный, с ужасающими дырами по всему корпусу, он держался на чистом гневе.       Скайварп мгновенно загородил собой кассетника. Он встал напротив автобота, направив на него ствол пулемёта. Рэведж была готова стукнуть его, — ну кто против такой махины с пистолетиком выходит? тут телепортироваться надо, срочно! — а потом запрокинула голову и увидела слабый дым, исходящий из его корпуса. Апгрейд перегрелся! Как же невовремя.       Хаунд с бешено горящими линзами толкнул дверь в камеру и шагнул внутрь. Он оскалился и зажал между зубами разорванную трубку. В его руке покачивалась длинная цепь с серпом, что лезвием касалось пола. Мех почти сразу кинул его в Скайварпа, пытаясь зацепить его оружие, но тот успел уклониться и без промедления выстрелил пулеметной очередью. Серия выстрелов прошла по его телу, пробивая его, но не нанося критического урона. Хаунд в ответ снова раскачал цепь, целясь уже в Рэведж.       Кассета тут же активировала ракетную установку и выпустила первую ракету под ноги автобота. Меха откинуло назад и серп, подхваченный взрывной волной, острым лезвием влетел в его плечо, придавливая к противоположным клеткам. Дым от разрыва ракеты быстро расползался по коридору, делая видимость практически нулевой, и Хаунд первым исчез в тёмно-сером смоге.       Это была неплохая возможность для побега и десептиконы дали дёру: Рэведж вбежала в едкое облако и скользнула мимо автобота на опасном расстоянии, а Скайварп тотчас последовал за ней. Пробираясь через плотную завесу, сикер ориентировался только на худой хвост кассетника, болтающийся перед ним. Однако далеко он не ушёл. Раздавшийся позади злобный рык сковал холодом нейронные цепи, и уже в следующий наноклик трёхпалая ручища сжимала шею Скайварпа. Он закряхтел, приподнятый над полом, вцепился в толстые пальцы, разрывающие его магистрали. Смотря в густой дым перед ним, он понял, что потерял кассету из виду.       — Рэ… — говорить было сложно, с большим усилием сикер выкрикнул: — Рэведж!       А она уже была рядом. Выпрыгнув на Хаунда, она всем весом навалилась на него, силясь повалить. Кассетник вгрызлась в его руку, клыками распарывая тому запястье, и пальцы автобота разжались, выпуская стонущего Скайварпа. Тяжеловесу это не понравилось. Вторая рука Хаунда накрыла голову Рэведж сверху и жёстко сжала её в ладони. Эндоскелет затрещал, морду заметно перекосило, и мех вскоре отбросил кассету в сторону.       Боль была настолько нестерпимой, что процессор не регистрировал её. Электролит протёк на раздробленные сенсорные платы, обжигая чувствительные контакты изнутри. Рэведж тряхнула головой, пытаясь хотя бы так вернуть ясность сознанию.       Скайварп, кашляя, бросился к кассетнику. Его пережатая шея выглядела кошмарно. Он упал на колени рядом с дрожащей Рэведж, пытаясь поднять её на руки.       — Эй, кис, по…       Договорить он не успел: Хаунд метнул в него вырванный из своего плеча серп, и тот вошёл сикеру ровно между крыльев, пробивая его грубую броню. Цепь натянулась, автобот притягивал к себе Скайварпа. Тот попытался сбросить с себя лезвие и из-за неловких дерганных движений повалился набок.       Звон железных звеньев резко ударил по локаторам Рэведж. Она тяжело привстала, встревоженно смотря вперед себя. Мир вокруг двоился и расплывался странными зелёными пятнами. Кассета едва сфокусировала взгляд на скользящем по полу Скайварпе: он барахтался в луже собственного энергона, неуклюже взмахивал руками, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но травма сделала его неповоротливым. Тем временем Хаунд медленно тащил его в глубь тюрьмы.       — Варп, — выдавила Рэведж, переступая на слабых лапах.       — Беги, — хрипло выдохнул он. — Позови…       Автобот неожиданно быстро оказался рядом, придавливая сикера ногой.       — Да, Рэведж, беги, — перебил он Скайварпа. Губы Хаунда расползлись в жутком оскале, когда он всем весом встал на спину меха. — И расскажи всем, как жестоки автоботы с теми, кто вторгается к ним.       Кассетник незамедлительно бросилась к дверям. Хоть бы успеть, хоть бы найти кого-нибудь из десептиконов и отправить их на помощь сикеру. Лишь бы ей повезло в этот раз.       Крик Скайварпа достиг её на пороге. Она не позволила себе оглянуться, а только ускорилась и, влетев в полуоткрытые двери, метнулась дальше по коридору. Один поворот, затем другой, и ещё один. И почти в каждом она видела автоботов: раненных и функционирующих. Они провожали её долгим взглядом, кто-то пытался прицелиться в неё, но каждый из них бессильно опускал руки.       Рэведж споткнулась на очередном перекрестке, кубарем выкатилась в коридор, ведущий к полигону, и врезалась в чьи-то ноги. Только этого не хватало! Она моментально отпрыгнула назад и, опасливо подняв голову, наткнулась на рассерженный взгляд Дэдлока. Мех стоял к ней вполоборота, и кассета не сразу заметила спрятанного за ним автобота.       — Помоги, — голос, забитый статикой, едва был слышен, — Скайварпа поймали.       Дэдлок цыкнул и неохотно отлип от Рэтчета, зажатого между ним и стеной. Протяжный гул их систем привёл кассету в лёгкое смущение.       — Кто?       — Х-хаунд.       Мех поморщился, но задание принял. Вытирая большим пальцем губы, он оглянулся на автоботского медика.       — Док, ты ведь дождёшься меня? — промурлыкал он, активируя в руке бластер.       — Дождусь, — сплюнул Рэтчет, — твоего дезактива на своём столе.       — Какой строптивый, — рассмеялся Дэдлок. Мгновение, он трансформировался и исчез за поворотом.       Рэведж обернулась на злого медика, рассеяно проводя взглядом по его искусанной шее и подтёкам на бёдрах. Праймус, этот десептикон даже на войне нашёл чем себя развлечь. Кассета прошла мимо Рэтчета. Он не остановил её и не пытался атаковать, просто следил таким же равнодушным взглядом за хромающим кассетником. Пары кликов хватило, чтобы перевести дыхание и она, взяв разгон, помчалась на полигон.       Арена встретила её аварийным красным светом, звуками стрельбы и криками. Петляя между ног дерущихся мехов, она преодолела половину пути и забежала под трибуны. В темноте искать место, куда приткнуть жучок, было непросто: Рэведж с осторожностью ползла за длинным рядом скамеек, избегая проносящихся мимо пуль.       Надолго оставаться на этой площадке ей не хотелось, поэтому кассетник просто скинула передатчик на пол. Приваренные к стенам трибуны никто не стал бы трогать, и она надеялась, что маячок пролежит там долгое время незамеченным.       Подгадав момент, Рэведж выскочила обратно и поспешила дальше. Дело оставалось за малым: в кармане лежало два последних жучка, и она отправила короткое сообщение Онслоту. После её сигнала, он должен был отдать команду десептиконам об общем сборе и улетать, а это значит, что у кассеты на всё про всё оставалось не более десяти кликов.       Вбежав в выломанную дверь, она по прямой добралась до учебного центра. Внутри было темно и тихо, однако лидар среагировал на чьё-то присутствие: мигнувшее предупреждение на внутреннем экране оповещало о пяти мехах минимум.       Подключенная система ночного видения позволила ей слабо ориентироваться в огромной аудитории. Тихо пробираясь между рядами парт, она постоянно оглядывалась по сторонам, но врагов так и не заметила. Перебежками она добралась до кафедры в конце зала и, нырнув за трибуну, затаилась. Маячок незаметно скользнул под тумбу, — минус один.       Внезапный шум спугнул её. Рэведж дёрнулась в сторону, готовая тут же сорваться с места, но её остановил одиночный выстрел в воздух. Мрак прорезал яркий свет нагрудных фар: он поочерёдно вспыхивал по всей аудитории и подсвечивал кассету с разных направлений. Она зажмурилась, не позволяя ослепить себя, и громко зашипела.       Автоботы неспешно окружали её. Каждый из них держал в руках энергетические копья, используя их на манер шокера, но другого оружия при них не было. Рэведж подслеповато щурилась на них, стараясь понять кто где. Все из высшего командования: Айронхайд, Ультра Магнус, Дай Атлас, Кроссхейрс, Мэйнфрейм, а замыкал их колонну сам Оптимус Прайм.       — Опустить копья, — скомандовал он, подойдя ближе, и все его подопечные почти синхронно убрали выставленное вперёд оружие. Рэведж готова была засмеяться над их дрессурой, да только ситуация не соответствовала. Главнокомандующий силами автоботов поравнялся со своими воинами и уже более мягко обратился к кассетнику: — Здравствуй, Рэведж.       Она зашугано косилась на мехов, отползая ближе к стене. Не сдалось ей такое знакомство. Ей бы убраться отсюда поскорее, пока корабль не улетел без неё, а не разводить полемику с врагами.       — Рэведж, наша обстановка немного не располагает к долгим диалогам, поэтому я перейду сразу к делу, — практично начал бот. — Я прошу тебя пересмотреть ваше с Саундвейвом решение о принятой стороне. Я хочу, чтобы вы присоединились к автоботам.       — Сгори нахер в плавильне со своими приглашениями, Прайм, — зашипела кассета, показывая ряд клыков.       — Все мы там когда-нибудь окажемся, — мирно заявил он, и как ни в чём не бывало продолжил, — но вы попадёте туда раньше нас, если не смените сторону.       Спина кассетника непроизвольно выгнулась дугой. Она издала тихий рык, предупреждая автобота: не стоит ему разбрасываться такими словами.       — Рэведж, мы просто хотим помочь, — настойчиво произнёс он. — Ты не хуже меня знаешь что из себя представляют десептиконы, неужели они стоят того, чтобы ты, другие миниконы и Саундвейв погибали за них?       — Определённо, — рявкнула она сбоящим вокодёром. — Они заслуживают этого больше, чем вы.       — И ради чего — сомнительной победы?       — И ваших смертей.       — «Мир путём тирании», да? — осуждающе покачал он головой. — Не боишься ошибиться?       — У нас есть собственное видение войны!       Рэведж больше не могла слушать его. Она активировала ракетницу и выпустила последний оставшийся снаряд в трибуну перед автоботами. Мебель разлетелась крупными обломками, аудиторию заволокло густым дымом, в котором плясали лучи света. Меха заволновались, закричали, кто-то попытался слепо выстрелить в кассету, но та уже была на пути к выходу.       Злость бушевала в ней. Повреждённый процессор с трудом обрабатывал данные и произошедшее казалось настоящим сумбуром. Мысли были в лютом беспорядке.       Рэведж выбралась обратно в коридор и понеслась в сторону посадочной полосы. Длинные тёмные коридоры лунной базы не заканчивались, они переплетались между собой и постоянно вели в тупик. Архивный файл с картой не открывался, бежать приходилось наугад.       Держать равновесие было сложно. Травма головы замедляла кассетника и делала её неуклюжей, из-за чего её постоянно заносило на поворотах. Она была более шумной, чем обычно, что привлекло внимание автоботов, прячущихся поблизости. Они кричали ей вслед, кто-то решил преследовать её, но все они были остановлены приказом Прайма: он хотел, чтобы она ушла.       Рэведж увидела впереди себя открытые двери, ведущие в ангар. Почти! Она почти была на месте. И всё же внутренний таймер подсказывал ей, что она опаздывает.       Битва в ангаре была закончена. Сказать кто выиграл и кто проиграл было сложно: серые корпуса штабелями лежали то тут, то там, и в них почти не было никаких различий. Кассета пронеслась мимо них, едва ли обратив внимание.       Ворота, ведущие на посадочную полосу, были снесены тяжелыми телами ботов. Рэведж устремилась вперёд, на ходу доставая передатчик и скидывая его в выемку рельсового профиля: жучок упал в щель, растворяясь в тени, и кассета без промедления рванула дальше. Лишь бы успеть!       Корабль десептиконов взлетал. Запасное судно, ожидающее выживших на нижнем уровне, собрало всех оставшихся солдат и, тяжело жужжа моторами, готово было выйти в космос. Корабль со скрипом отлип от стен, медленно открывая громадную дыру, а кассету едва не снёс с лап поднявшийся ветер со стороны коридоров Луны-2. Разгерметизация была некстати.       Шлюз на корабле был закрыт не до конца: коны до последнего высматривали на площадке своих бойцов перед отлётом. Заметив кассету, они сильнее раздвинули створки, готовые поймать её. Рэведж с усилием бросилась к ним и тяжело оторвалась от плаца, перепрыгивая пустоту космоса под ней. Упав грудью на сложенный трап, она заскребла когтями по металлу, пытаясь не сорваться вниз. Подоспевшие десептиконы быстро затащили кассетника на борт. Позади захлопнулся шлюз и корабль быстро стал отдаляться от базы автоботов.       Рэведж оглядела десептиконских солдат. Никто из них не ушёл целым, у всех были ранения разной степени тяжести. А некоторых мехов кассета и вовсе не увидела: Дредвинг, Брейкдаун и Баррикейд остались там. Дирдж, Октан, Рэмджет, Эсси, Спинистер, Скайварп… Праймус, Скайварп!       — А где?..       — Сама как думаешь? — мрачно ответил ей Старскрим.       Она думала, что они всё же проиграли. И не было ничего, что могло успокоить её.       Кассета забилась в самый дальний угол корабля, потерянно глядя вперед себя. Нервозность обостряла душевную боль, и Рэведж импульсивно укусила себя за лапу.

***

      Израненная, она доковыляла до лаборатории Шоквейва по вентиляции. Был риск в том, чтобы передвигаться в таком состоянии по коридорам унылой Немезиды. Да, подвергать себя опасности она не хотела.       Почти сразу за поворотом она увидела собравшихся вместе кассетников. Из них сочилось недовольство вместе с обидой, но Рэведж они встретили легкой тревогой. Она отмахнулась от их навязчивости и улеглась рядом с Френзи. Незаданный вопрос повис в воздухе. Лазербик молча кивнул толстой головой на решетку вентиляции, за всех поясняя их настроение: внизу на медицинской кушетке Шоквейв грубо коннектил их связиста.       Рэведж перекосило от увиденного. Зажав худой корпус под собой, ученый ввинчивал щупальца кабелей в сухие разъемы под его шлемом. Саундвейв дрожал каждый раз, когда фиксаторы ложились поверх гнёзд, и сразу пытался прогнать по цепям слабый ток, в предвкушении отдачи. Он выглядел так желанно и так доступно, что кассетникам стало не по себе от вида их хозяина.       Он вентилировал так шумно, что свист кулеров делал его и без того тихие слова неразборчивыми. Шоквейв нависал над его телом и нещадно шпарил того электричеством, съехавшая в сторону паховая пластина открыла вяло собранную скрутку проводов, которой ученый тыкался в бедро Саундвейва.       Искра заныла от болезненности происходящего. Боевые протоколы разом активировались из-за чего по нейрокортексу раскатились тёплые, будоражащие волны. Рэведж была намеренна выстрелить ракетой тому паршивцу прямо в голову, жаль, что они закончились раньше. Её аудио наполнились неприятным звоном от тягостной тишины: парочка в лаборатории на протяжении всего коннекта не издала ни одного громкого звука. Нереальность происходящего ломала ей логические блоки.       Рэведж не знала, имеет ли она право на ревность, но увиденное вызывало в ней стойкое чувство отвращения. Кассета развернулась и поползла обратно. Зализывать свои раны она будет в медотсеке Нокаута, подальше от этой картины.