Красная шапочка

Обитель Волчьего Короля была скрыта от людских глаз. Только волки и дети леса были здесь желанными гостями. И только они видели, как старый бог привёл свою зимнюю Королеву домой. Они бежали домой как волки, но, добравшись до каменного замка, вернулись в свои смертные обличья. Арья была так близка к зверям, живущим в них, что без колебаний согласилась взять себе товарища, как только камни поднялись, чтобы снова отгородиться от внешнего мира. — Арья, — выдохнул её имя, как молитву и обещание, её волчий бог. На Арье снова был только красный капюшон. Холод не коснулся её покрытой шрамами кожи, когда она прижала Джона к стене хранилища и разорвала его чёрные кожаные и меховые плащи. Она целовала каждый участок кожи, который открывала, её кровь была горячей, как огонь, и лёд, вложенный в раны, подаренные Иными, не мог её охладить. — Арья, — простонал он, когда она перекинула ногу через его бедро, приседая ниже, и с силой вобрала его в свой влажный жар. — Джон, — прошептала она его имя, задыхаясь, когда он полностью заполнил её, растягивая её до того идеального места между удовольствием и болью. Он ожил под ней, его голые руки обхватили её мускулистые ноги и спину, когда он отчаянно вошёл в неё. Она крепко обхватила его за шею и приникла к его уху, требуя, — Я хочу, чтобы ты взял меня, Джон. Он содрогнулся на её руках, издав звериный рык. Его глаза горели красным, как кровь и пламя, когда он отступил назад, чтобы взять её рот. Арья оторвалась от его поцелуя и притянула его голову к своей шее. — Притяни меня и позволь мне притянуть тебя, — сказала она. Джон застонал, прижавшись губами к её шее — месту, которое он укусил, прежде чем она поняла, что это значит. В каком-то смысле он создал её, взяв до того, как она поняла, как сильно нуждается в нём. Арья вскрикнула, когда острые зубы впились в её шею, прорвав кожу. Её внутренние стенки затрепетали, а в крови вспыхнул жар. Джон застонал, его толчки стали ещё сильнее, и он стал вжимать её в стену у них за спиной. Арья скакала на нём, встречая каждый толчок его бедер, и в воздухе стоял гул их магии. Внутренние стенки её тела снова начали трепетать, когда Джон провёл языком по её метке, и Арья почувствовала, что приближается к своему волку. Её рука сжалась в его волосах, и она откинула его голову назад и в сторону. Неистовая тьма встретила её взгляд, красный цвет затмился чёрным. В отражении его глаз блеснуло золото, но теперь она не боялась волка. Джон почувствовал разрядку почти сразу, как только её губы коснулись его обнажённой шеи, и продолжал нестись, пока она снова делала своё дело. Только тогда огонь в её жилах утих, и они остались лежать в объятиях под свежевыпавшим снегом.

***

— Добро пожаловать домой, сестрёнка, — прошептал знакомый голос, когда ветер сквозь стропила зашевелил ветви чардрева, лицом жутко похожего на её младшего брата. Рубиновые листья сверкали в отблесках огня, горевшего в очаге. Толстые и мягкие меха прилегали к голой коже, а Арья и Джон не торопились запомнить друг друга. Каждой новой ране и боевому шраму уделялось не меньше внимания. Пока не улеглись их потребности в борьбе с неуверенностью и томительным страхом перед битвой. Каждый раз, когда она смотрела на Джона, ей казалось, что это происходит впервые. Его глаза вспыхнули фиолетовым светом, когда он медленно провел большим пальцем по холодному шраму на её бедре. Он проследил путь своего пальца слишком нежным поцелуем, в то время как другая его рука слишком крепко сжимала её колено. У Арьи перехватило дыхание от благоговения, прозвучавшего в этом поцелуе. — О чём ты думаешь? — спросила она, привлекая к себе почти фиолетовый взгляд Джона. Его подбородок лёг на её бедро. — Я чуть не потерял тебя. Опять же, это было само собой разумеется. В её любви были и свет, и тьма. Свет — в его любви к ней и обещании применить насилие, если ей что-то будет угрожать. И всё же в нём всегда оставалась тень того, чем он жил раньше, в той, другой жизни, с другой женщиной. Арья провела пальцами по распущенным тёмным кудрям Джона. — Я очень похожа на неё? Его брови сошлись, а взгляд смягчился. — На кого? Она коротко пожевала губу. — На твою Арью. Глаза Джона вспыхнули красным, когда он взобрался на их поддон и поднял её на руки, пока его нос не коснулся её носа, и они обменялись одним дыханием. — Думаешь, я любил бы тебя меньше, если бы ты не была такой? Думаешь, я бы до сих пор не истекал кровью на том чардреве, если бы боги снова забрали тебя у меня на Стене? Её дыхание сбилось в груди, и она подавилась словами, которые хотела бы произнести. Но высказать своё сердце ей было не так легко, как её Богу волку. Рот Джона перекосился в зародыше улыбки, когда он, казалось, прочитал её борьбу по лицу, по выразительным глазам. — Ты похожа и не похожа на ту Арью, которую я любил. Но я больше не тот Джон, которого она знала. Я пришёл сюда за ней… за тобой. И я ждал целую жизнь, чтобы снова найти тебя. Даже если бы ты была слишком стара, я бы любил тебя, Арья. Если бы ты была слишком молода, я бы ждал. Если бы ты решила вернуться в Винтерфелл, я бы последовал за тобой. Только бы я был с тобой, куда бы ты ни отправилась. Арья поцеловала его — яростный клубок языков и сердец, словно могла овладеть им, если выпьет из него достаточно. Его объятия стали ещё крепче, он слишком крепко вцепился в её волосы, но этого было недостаточно. Она отстранилась и прижалась лбом к его лбу. Клянусь всеми богами, я больше не покину тебя, ни в грядущих битвах, ни когда-либо ещё. Джон сглотнул, глядя на её лицо, и старая рана внутри него, казалось, затянулась, как только он нашёл утешение в её клятве. — Тогда, полагаю, мне остается только попросить прощения. Арья нахмурилась. — За что? Улыбка Джона осветила его лицо, красота стала неземной, и у неё перехватило дыхание. — За то, что обманом заставил тебя стать моей женой. — Ты глупец! — Арья фыркнула и провела пальцами по его чувствительной груди, наслаждаясь его едва слышным смехом. Джон перевернулся на спину, и Арья прижалась к нему бедрами, покачиваясь на его эрекции. — Я никогда не хотела быть женой, но не думаю, что буду возражать против того, чтобы стать твоей второй половинкой.

***

Бессмертие было одновременно и благословением, и проклятием. Будучи богами, они были обязаны жить гораздо дольше смертных людей. Хотя они не были неуязвимы, но и их враги тоже. И Джон с Арьей сдержали своё обещание всегда оставаться вместе. После битвы на Стене они никогда не разлучались друг с другом. Долгая ночь не закончилась быстро или легко, и ещё больше людей погибнет, прежде чем Зима будет побеждена. Волчий Король сражался в этой войне в прошлом веке, как и Джон в другом мире. Ни тот, ни другой не потеряли свою Королеву. Арья потеряла слишком много других, хотя и дожила до воссоединения отца и матери. Она видела, как в Вестерос вернулись драконы, а Джендри стал лордом Штормового предела. Когда Зима наконец закончилась, прекратились и войны с югом. Рикон Старк преклонил колено в Винтерфелле, а Санса стала хозяйкой утёса Кастерли. А Арья жила. Она жила, чтобы как можно лучше присматривать за потомками своих оставшихся в живых брата и сестры. И Трёхглазый Ворон тоже. Именно Джон настоял на том, чтобы они бежали за Стену, чтобы встретиться с её младшим братом, единственным братом и сестрой, который никогда её не покинет. И дети леса с радостью воссоединили их в Подземье под большим деревом. — Когда-нибудь ты родишь детей, сестра, — сказал он ей устами, казалось бы, молодого человека и всевидящим белым взглядом старого бога. — Заткнись, — сказала она, когда Джон рассмеялся. И снова рассмеялась, когда сбылось пророчество Брана. Что значит быть по-настоящему бессмертным? Время вращало колесо мира, королевства поднимались и падали, почти все, кого она любила, ушли в память и легенды. Пока однажды Волчий Король и Королева сами не стали легендами. Арья прожила достаточно долго, чтобы знать, что цикл повторится, и песне Льда и Пламени не будет конца. Когда мир забыл о магии и возрождённой династии драконов, Зима медленно набирала силу в забытых диких землях далекого Севера. — Он снова восстанет, сестра, — предупредил их с детьми волчьих богов Трёхглазый Ворон. — Мы должны быть готовы. Когда-нибудь север возопит о них, о возвращении старых богов, и, возможно, они будут сражаться. За память о тех, кого они любили. А может быть, они останутся в своих владениях и позволят своим детям сражаться вместо них. Ведь хотя они и были частью этого мира, он уже не был и их миром. И это тоже было правильно. Сколько бы раз ни поворачивалось колесо, сколько бы раз конец не становился новым началом… Арья Старк жила. И Джон Сноу любил её до конца и до начала их дней.