Взрослая жизнь

"Привет, Наташки! Как прошла ваша первая рабочая неделя? Моя была дурацкой! Вот честно, еще одна такая, и захочется бросить учительство. Дети неучи и хамло сексуально озабоченное. Коллеги копают картошку и решают, как бы ее выгодно продать. Такое впечатление, что школа эта им сто лет снилась. А в пятницу был апогей. Одиннадцатый класс сорвал мне урок, а еще я налажала в классном журнале. А как у вас с заполнением документации? Но самое обидное, что Нина религиозная и "морально правильная". Только не понарошку, как Суховеева (помните, как она строила из себя образец морали, а потом оказалось, что она с половиной пацанов из общаги переспала?). У Нины это по-настоящему. И еще она человек долга, для которого жизнь по принципу "надо" единственно правильный вариант. Не удивлюсь, если она и Гришку своего любит, потому что надо. Хотя только что у меня был очень интересный разговор с моей квартирной хозяйкой. Мы почти каждый вечер с ней беседуем. Она мне приносит какие-то вкусняшки сельские, я думаю, прощупывает почву,подготавливает меня к роли невестки. Ну вот реально, все о своем Сереженьке распинается, какой он классный, да как мне повезет, если стану его женой. Конечно, она так прямо не говорит, но я, блин, не ребенок! Хотя Нина считает, что я именно дитя, потому что сказала ей, что надо жить по принципу "хочу". Не знаю, как описать то, что я к ней чувствую. С одной сторон, мне ее жаль, потому что она совсем себя не любит, а с другой - я на нее злюсь. Как можно положить себя на алтарь чьих-то хотелок? И еще мне очень грустно от того, что она такая ярая христианка, потому что я не знаю ни одного верующего, который бы состоял в гомоотношениях. Может, вы таких знаете? Спрашиваю, потому что после беседы с тетей Любой у меня опять появилась надежда, вдруг у нас с Ниной что-то получится? Я вам уже писала, что первого сентября Нина с Гришкой пошли на сабантуй, а я расстроилась и уехала домой. Кстати, на эти выходные остаюсь здесь заполнять журналы, завал по ним. Так вот, Гришка, хоть и закодированный, напился на этом застолье и обматерил Нину, которая просила его не пить. Потом добавил у магазина с такими же алкоголиками. Нина пошла за ним и все время просила его идти домой, а он ее посылал. Вот пишу это, и хочется ему физию разрисовать. А Нину и жаль, и стыдно за ее поведение. Она унижалась перед ним, как же можно так себя не любить и не уважать!! Гришка ушел в запой, несколько дней ночует не дома, а на хатах. Это реально такие дома, где живут и тусят пьяницы. Представьте, она и туда за ним ходила, но он не пошел. Мне ее так жаль! И я такая на нее злая! Неужели у нее совсем нет гордости и чувства собственного достоинства? Тебя унижает алкаш, все это видят, все село гудит, а она все равно идет. Как это назвать? Христианский мазохизм? Пускай я буду десять раз эгоисткой, но я бы этого пьяницу послала навсегда! Вот почему она себя так ведет? Нафиг ей этот придурок? Ему уже сорок четыре, пить он не бросит ни за что! Нина такая умная, интересная, что она в нем нашла? Что?! Он рыжий, пропитой мудак! Блин, у меня аж руки трясутся, и челюсти так сжаты, что зубы скрипят! И вообще, посмотришь на здешних мужиков - и станешь ярой феминисткой! Я раньше не представляла, насколько женщина в селе закабалена. А самое страшное, что она и не противится этому. Даже Нина считает, что это нормально, что уж о других говорить! Я офигеваю от сельских учителей. А как у вас дела? Есть хорошие ученики? У меня в пятом классе две девочки-отличницы. Ну как отличницы, городские хорошистки с натяжкой. А в девятом есть одна, которая говорит только два слова "колова" и "кука", корова и курица. Ее надо было сдать в школу для умственно отсталых, но ее бабушка сказала: Света - нормальная. По хозяйству она все делает, а ваши науки ей ни к чему. И Свету перетянули уже в 9 класс. Она безобидная, весь урок рисовала в тетради кружочки, исписала листов десять за урок этими бубликами. А в десятом есть Конов Руслан, в отличие от Светы он разговаривает, но по внешности видно, что не очень нормальный. Одет в жуткое рванье, а когда говорит, то дергается, кажется, что кривляется, мышцы лица постоянно сокращаются. Я была у них на двух уроках. И вот на втором они засунули его в шкаф, он стучал, а остальные ржали. Вот правда, я бы половину учеников отправила в заведение для умственно отсталых. Надеюсь, что я преувеличиваю, потому что прошла только неделя, и я не привыкла"...

***

В субботу я разрешила себе поваляться в постели. Думала о Нине, выстраивала планы, в которых умоляла ее поменять отношение к себе, к окружающей действительности и Гришке. Слова находились легко, вот если бы можно было так в действительности поговорить... Я решила записать особо емкие фразы. Когда я мысленно переубеждала ее с "надо" на "хочу", мужской голос сказал: - Привет! Я обернулась. На пороге стоял высокий тощий парень. Мне он с первого взгляда не понравился. Может, потому что тоже был рыжеволосым, может, потому что вошел в комнату, не постучав. - Привет, - я отвернулась и принялась писать. - Что строчишь? - выдохнул он возле моего уха. Терпеть не могу беспардонных и невоспитанных. - Конспект, - я захлопнула тетрадь. - А нафига? Я вытащила из стопки книгу, ею оказался сборник задач по неорганической химии. Начала листать, показывая как занята. - На выходных надо отдыхать, - его задница, обтянутая синими джинсами, плюхнулась возле книги. - К учителям это не относится. - Да ладно. А то я не знаю наших учителей. - А что с ними не так? - Ну на выходных они не пишут ничего. - А ты откуда знаешь? - Я всё знаю. - Да ну, - я я фыркнула. - А то что на столах не сидят, видать, не в курсе. Я встала, одёрнув свою куцую ночнушку. "Да пошёл он. Пусть смотрит". - Мне надо переодеться. - Так, а чё, - он хохотнул. - Могу помочь. - Не надо. Выйди просто. - Серёжа! А ты где? - шторки, исполнявшие роль двери в мою комнату, раздвинулись. В образовавшейся щели появилось улыбающееся лицо  тёть Любы: - Ой, а вы тут? Машенька уже проснулась, - она вошла в комнату. - А я супчика свеженького сварила с петушком молоденьким. Вареников с абрикосами и творогом налепила. Идёмте завтракать, - её лицо сияло улыбкой. - Вареники - это дело! - её сынуля отлепил свой зад от стола. - Так для тебя же старалась, - тёть Люба похлопала его по грудке. - Орёл какой на мамкиных варениках вырос! Я прыснула. Закашлялась, аж слёзы из глаз брызнули. - А ты нам вишнёвки дашь? - обратился "орёл" к матери. - И вишнёвки, и сливовая наливка такая вкусная получилась. - О! И сливовки. А нам возьму бутылку батиной ореховки, - Сергей оживился, замахал руками, - и ещё зубровку! - Так, а сколько ж вас там будет? - всплеснула тёть Люба руками. - Мы, Тольман со своей, Макс со своей, - начал загибать пальцы. - Так и они ж выпивку принесут? Я надевала халат и слушала этот диалог. Количество спиртного впечатляло. Дальше разговор пошёл о закуске. Оказывается, Серёженька сегодня идёт на шашлыки. И я тоже. - Спасибо за приглашение, но мне, к сожалению, некогда. Очень много работы, - я подошла к столу и указала на стопку классных журналов. - До понедельника надо всё заполнить. - Так завтра же ещё весь день! Сядешь себе с утречка и всё сделаешь. Оно же нельзя всё время голову этой писаниной забивать, - моя хозяйка постучала себя пальцем по лбу, - это же никакого здоровья не хватит! Да и Серёжка так старался: мясо замариновал. И свинину и окорочка... - Там целый чугунок, - влез и Серёжка. - И коропа запечём в костре вооот такенного, - раскинул руки в стороны почти на метр. - И картошки напечёте. - Точно. Надо сало взять! - Это вы на Хомычевский став поедете? - хозяйка  повернула голову к сыну. Тот кивнул. - Машенька, - повернулась ко мне. - Там такая красота! Вербы над водой здоровенные, прям ветви в ней полощут. А на лугу цветов, как на ковре, - её ладонь указала на стену. - Да в городе люди за такую красоту бешеные деньги платят! Серёжка у нас тоже в городе работает, то знает. Скажи? - Ага! - мотнул тот шевелюрой.  - У меня дружбан в таком ресторанном комплексе работает. Так там такое бабло отдыхающие платят, чтобы шашлыки пожарить на природе, зае... - тёть Люба стукнула его под рёбра. "А чего не поехать? Что я теряю? Буду весь день корпеть за столом, мучить себя мыслями о Нине. Хоть отвлекусь. Побуду на природе. Может, даже искупаюсь, посижу у костра. Я только в лагере один раз ела печёную в золе картошку, а карпа вообще никогда. Вдруг познакомлюсь с интересными людьми. Хотя, вряд ли такой "орёл" будет дружить с кем-то нормальным".

***

Кстати, я была права, когда сомневалась в друзьях Сергея. Они оказались такими же придурками, включая девиц. Марго и Вероника! Вот бы посмотреть их паспорта. Ведь точно там Маргарита и Вера записаны. А может и вообще Люба или Лида. Но ведь это не круто! Девушки работали в соседней Леонидовке продавщицами в магазине. Как они мне заявили: "В отделе бижутерии". Я не была в этом селе, но сомневаюсь, что в их магазине есть такой отдел, да ещё с двумя продавцами. Накрашены они были просто отстойно. У нас в городе  такой боевой раскрас носили, когда я ещё в школе училась. Тогда начали привозить из Польши брасматики, помады, зелёные и фиолетовые тени для глаз... И вот сейчас, когда я смотрела на них, то понимала:  они использовали ВСЁ, что у них было. Обе были экипированы в "фирму": джинсовые куртки и мини юбки. Ко мне они отнеслись без особого интереса: мои черные спортивные штаны и невзрачная футболка этому поспособствовали. К тому же я была ненакрашена. Видя, как они переглядываются между собой, я поняла, что место в разряде "отстой"  мне уже отведено. К парням они обращались: "Макс, Шеф и Серый". У Шефа, то есть у Толи, на безымянных пальцах были кричащие желтые  печатки. На тощей груди висела массивная, тоже страдающая желтухой, цепь. Немножко крутизну портили джинсы, которые постоянно сползали с  худого зада Шефа и ему приходилось постоянно их подтягивать. Макс среди парней был самым рослым. Видно, что занимается физическим трудом, а может, качается. На животе проступали кубики пресса, а выступающие бицепсы, как и кисти рук, были перевиты вздувшимися венами. Его девушкой была Марго. Она всё время томно повисала на нём. А ещё несколько раз они проделывали такой номер: Марго обхватывала Макса за шею, и он начинал кружиться. Она визжала, болтала в воздухе длинными тонкими ногами. Когда он останавливался, они смачно целовались. Остальные при этом хлопали и ржали. Вторая парочка такой трюк не исполняла. Слишком уж худосочным был Шеф и упитанной Вероника. Меня так и подмывало сказать: "А вы поменяйтесь местами". Вдруг Сергей предложил и мне так покружиться. Стал тянуть за руку, а остальные принялись нас подбадривать. Я сказала, что у меня плохой вестибулярный аппарат, и если они хотят, чтобы я им всё облевала... Мой рейтинг стал ещё ниже в их глазах. Но мне, честно, было плевать. С ними было скучно и неинтересно. Разговоры их сводились к тому где, кто и с кем бухал, перепихнулся и подрался. По мере того как выпивался алкоголь, парочки вели себя все более разнузданно. Потом Макс врубил магнитофон вовсю, и давай они плясать. Сергей тащил и меня, но мне не хотелось в этом участвовать. Да и голова начала побаливать. Видимо от наливок. Хотя я и выпила граммов пятьдесят, не больше. Они были приторно сладкие, и мне не понравились. А девицы вливали в себя будь здоров! И теперь не столько плясали, а висели на своих кавалерах, и те их тискали. Выглядело это неприглядно. Я не ханжа, всякого насмотрелась в общаге. Да и сама участвовала в пьяных посиделках-полежалках. Но всё равно там было по-другому. Наверное, потому что я знала всех ребят, мне нравилось с ними общаться и дурачиться, а в этой компании я была чужой. И мне не хотелось становиться ближе к ним. Просто мы совершенно разные. Я сидела и смотрела на озеро, густо поросшее по краям камышом. Вдруг ко мне подсел Сергей и обнял, пьяно притянув к себе. Ткнулся губами мне в ухо: "Пусти меня в свою пещерку" - зашептал. - Что? - я отшатнулась. Его качнуло: - Трахаться давай, - потянулся ко мне. Я вскочила. Отошла от него. Мне стало противно и страшно: - Мне надо уже домой возвращаться. - Какой домой, вон уже все пошли трахаться, - повёл вокруг себя рукой и едва не шлёпнулся. Страх мой исчез: в таком состоянии он вряд ли меня сможет догнать. - Я пошла домой... - Куда! Ваще охуела. Стой!  - он начал подниматься. Стал на четвереньки, замотал головой. - Жалкое зрелище, - пробормотала я, внимательно следя за ним. Ему удалось встать. Он направился в мою сторону с вытянутыми вперёд руками: - Чё ты ломаешься тут как целка! - лицо его было красным и злым. Я рванула, как спринтер. Услышала, что он орал мне вслед кучу матов. Остановилась я только, когда начало колоть в боку. Озера не было видно. А деревья, его окружавшие, казались не такими уж и большими. - Олигофрен-алкоголик! - крикнула я негромко, - придурки! Вдалеке блестели под солнцем оцинкованные крыши Хотина. - Бешеному зайцу сто километров не круг, - я направилась в сторону села.