Xibipíío

      Ларч в характерной ему мрачности и безмолвии открыл дамам двери. Дорога заняла около двух часов. Всё это время бабушка рассказывала о её похождениях с покойной Евой. — Мама, какой пример ты подаёшь Уэнсдэй, — возмутилась Мортиша, нежно прикрывая уши дочери, — вас же тогда поймали! — шепнула женщина, вскидывая брови.       К счастью всех трёх прекрасных представительниц семейства, Уэнсдэй мёртвым сном уснула ещё на втором рассказе. Поездки её почти всегда убаюкивали. Несмотря на жуткие кочки и резкие торможения.       Аддамс вошли в особняк под пристальным взором маленькой тоненькой женщины. Ключница Торпов филигранно успевала следить за всеми гостями одновременно. — Тинни!       Из глубины зала показался Мистер Торп. Отлучившись от жены, ведущей светские беседы, он подошёл к Аддамс и почтительно поцеловал тыльные стороны ладони каждой из гостий. Ключница покинула их, теперь приглядывая за остальными. — Рад видеть вас, Мадам, — отдельного кивка удостоилась бабушка, — Ева ещё позавчера показывала мне фотографии из Братиславы. Вы ничуть не изменились. — Подхалим, — усмехнулась Аддамс, ударив мужчину по плечу, — покажи мне, куда вы её спрятали. Хочу провести очищающий обряд. — О, в этом нет необходимости, Мадам. Священник уже был здесь. — Вот именно! — кивнула женщина и двинулась вперёд, отодвигая Мистера Торпа. Он переглянулся с Мортишей, которая взмахом руки отпустила его. В её блаженном лице читалась добродушная усталость после дороги.       Она хотела было опустить руку на плечо Уэнсдэй, в жесте поддержки, но не смогла обнаружить дочь.       Ксавьер сидел на подоконнике, поджав под себя колени. Он слышал, как трещат швы на брюках, но менять позиции не собирался. Ему было слишком комфортно. Впервые за это хмурое утро.       Похороны крёстной сказывались на нём странно. Он любил тётушку Еву, она дарила ему лучшие подарки, говорила самые тёплые слова. Иногда Ксавьер даже представлял, будто бы она его мама, поскольку Миссис Торп почти всё время кружилась не над ним, а над его сестрой. — Я не в настроении, Эрика, — буркнул Ксавьер, услышав скрип половицы возле двери. Девочка замерла и скрестила руки на груди. — Если ты разговариваешь с призраками, мог бы начать со своей крёстной. Я её вой очень отчётливо слышу между стен.       Сконфуженный Ксавьер повернул голову. Он покосился на гостью, не узнавая в ней сестру-близнеца. — Уэнсдэй Аддамс, — кивнула девочка, заводя руки за спину, — нас не представили друг другу. — Я Ксавьер, — глубоким грудным голосом отозвался Торп. Ему явно тяжело давались имеющиеся килограммы.       Переваливаясь с бока на бок, Ксавьер слез с подоконника и пошагал к Уэнсдэй, чтобы пожать её руку. Он дюже напоминал Аддамс младшего брата, которого ей здесь так не хватало.       Стоило ладоням детей соприкоснуться, как Торп тут же отдёрнул свою. Его ударило током. И это была не просто искра статического электричества от синтетики и трения. Отнюдь. По хитрому смеху Уэнсдэй, можно было догадаться, что этой проделки она ждала всё утро. — Дядя Фес говорит, руку можно жать лишь тем, в ком уверен. И ещё он говорит, что оружие придаёт уверенности, — Аддамс показательно сняла шоковый браслет и отложила его на тумбочку сбоку от себя, — это тебе мой похоронный подарок. — Похоронный подарок? — Торп непонимающе глядел на сверстницу, потирая онемевшую ладонь. — У вас не принято дарить друг другу подарки на похороны? — Уэнсдэй огляделась, — странные какие…       Ксавьеру стало неуютно. — Люблю странное, — улыбнулась Аддамс как-то не по-доброму. Но всё же, улыбка её была заразительна, — однако, это самые скучные похороны из всех, на которых я бывала… — Сыграем в прятки? — тут же спросил Торп, с загоревшимися глазами. Он сам успел заскучать. — Я не знаю этого дома и его тайн. Сейчас во всю идёт панихида. Куча незнакомцев, испытывающих эмоции от горя до безумия… — перечисляла Уэнсдэй, загибая пальцы, — Конечно. Прячься, Ксавьер.