Ты думал, что я слабая?

Смерть будет бесполезной и напрасной, если умереть нелюбимой. Только та женщина поистине счастлива, которая любима своим парнем, а впоследствии мужем. Может быть сейчас кажеться, что всё это пережитки прошлого, будто бы читаешь дневник степенной домохозяйки с огромным стажем. Но если Гермиона умрёт сейчас, то не узнает, каково это, когда муж целует на ночь в макушку, а она довольная засыпает, так как их дети сладко спят в соседней комнате. Замечательная сказка, не правда ли? Замечательная, если захочешь жить. Но ты, наверное, задашь всего один вопрос, при том такой обыденный, такой заеженный. Не буду долго гадать и муссолить. Вопрос будет состоять из набора слов: Как тебе жить дальше? Мой ответ же последует незамедлительно-молча! Но на тебя в очередной раз нападут панические атаки, снова поддашься своей подружке депрессии, будешь слушать голос в голове, думая, что компания пополнилась шизофренией. Беда не ходит одна. Вот это про тебя. О твоём состоянии. Как же эти чувства измотали тебя, девочка? Сколько раз ещё совершишь подобную глупость. Хочешь быть забытой? Хочешь вечно жить в бегах? Но беги, не беги. рано или поздно ты устанешь, будешь морально и физически истощена. Твоя любовь истощит тебя. Твоя слабость лишь в том, что ты полюбила? Не будь наивна. Твоя слабость в том, что ты боишься своей любви, считаешь неправильной, всегда отступаешь, ведь свято веришь, что на чужом несчастье своего счастья не построишь. Ты на всё сто процентов уверенна, что они были вместе счастливы? Что всё было прекрасно до того момента, пока ты не влезла, всё не испортила. Прям любовь до гроба была? Так вот, если бы была любовь, то ничего не разрушилось, потому что прочные стены даже головой не проломить. И что скажешь теперь, Грейнджер? Стоит ли так убиваться? Не слушаешь себя так послушай меня, Послушай голос своей души, Ощути на полную потребности своего тела. Оно жаждет объятий, его обьятий. Не сопротивляйся! Пойди к нему, выслушай. Пусть он выслушает тебя. Потом решите, что вам делать или что делать тебе? Но не бросайся в омут с головой, а точнее в Тёмные воды Черного Озера. Ведь это задумано тобой? Это твой распрекрасный план. План спасения для всех? Пожертвуешь собой, чтобы потешить самолюбие Лаванды, Лишишь Рона последней надежды. Разрушишь все мечты Гарри, потому что ещё одной смерти близкого человека он попросту не переживёт. Гермиона, ты вообще думала о них? Или только о себе, «любимой». Любимой? Звучит весьма странно. Потому что если бы ты хоть капельку любила себя, то не позволила этому случиться. Но ты позволила. Вода наполовину поглотила тебя. Ты без сожаления отдалась ей в руки. Осталось совсем немного и вот душа покинет тело. Платье становится тяжёлым, оно тащит тебя на дно. Ты бы с радостью сделала из него петлю, чтобы конец наступил скорее, но сил нет. Их больше нет. Веки становятся тяжелымы, тело леденеет, перед глазами проноситься вся жизнь. но тебе больше не до этого. Ты полностью занята попытками умереть. Твоё тело погружается всё дальше, всю тебя зятигивает всё глубже. Не хочешь ли ты остановится, Гермиона? Попробовать держаться за эту гребанную жизнь? Хотя бы попробовать? Жизнь, увы, не всем даёт второй шанс. Лишь некоторым счастливчикам так несказанно везёт. Повезло ли Гермионе, что всю дорогу до Чёрного Озера её преследовал Кормак Маклаген, которому она потом, возможно, скажет спасибо Простое человеческое, без лишнего пафоса и напыщенности. Парень, не долго думая, нырнул в воду за Грейнджер. Ещё на Святочном Балу гриффиндорец почуял неладное. Стоило только посмотреть на Гермиону, послушать её страдальческую речь, как в голову полезли нехорошие мысли. Нельзя было напрямую сказать, что она реально сделает задуманное, но сама мысль об этом уже свидетельствует о том, что девочка нездорова психически. В её возрасте стоит более пофигистически ко всему относиться так, как это делает Кормак. И как ему только удаеться быть с виду таким бесчувственным придурком? Но именно этот «придурок» рискуя своей жизнью, полез спасать девчонку, которая угробила все его ожидания. Может, многого ожидал? Вот если удасться спасти эту придурочную, тогда и потребует вознаграждение. Потребует свидание или куда похлеще, украдёт поцелуй. Ведь негодяи, они такие. Но сейчас важнее просто привести девушку в чувства, вдохнуть в неё жизнь, а потом пусть делает, что хочет. В пределах разумного имеется ввиду. Хотя разумное и Грейнджер — понятия не совместимые. Во всяком случае, теперь. Гермиона пытаеться умереть? Что у тебя в голове, девочка. Открой глаза! -Маклаген вытаскивает Гриффиндорку из воды, аккуратно опускает на песок, наклоняется и делает искуственное дыхание рот в рот. — Давай же! Будь умницей! — Кормак! повторяет свои действия несколько раз. К тому же ему безумно понравилось целовать Грейнджер, пусть и таким слегка варварским способом. И он с радостью сделает это ещё, но только если Гермиона пообещает, что такого больше не повториться, что она просто будет жить. Просто жить всяким там Лавандам на зло. То ли совпадение, то ли Кормак и вправду счастливчик, но Грейнджер возвращается к жизни. Лёгкие девушки вновь наполняются воздухом, щеки розовеют, глаза все-так же закрыты. Но она уже в сознании. — С возвращением! — Маклаген прижимает девушку к себе, не сильно поглаживает её по спине, при этом держит себя в руках, не пользуется моментом, не пытается залезть под платье, как обычно это делал, заманивая рыбку в сети. Но сейчас вовсе не до удовлетворения своих потребностей. Грейнджер жива, а это главное! Они молча сидят на песке, прижавшись к друг другу. Их мокрые тела соприкасаються, но оба молчат, боясь нарушить тишину. Гермиона думает о том, как могла так низко упасть, пусть даже в глазах такого, как Кормак. Парень же ни о чем не думает, не лезет с поучениями, не говорит, что так не красиво, что ой, какая нехорошая девочка. Он всё понимает. Впервые понимает, на что способна девушка, будучи отвергнутой. или правильнее сказать та, которая находится в подвешеном состоянии, живёт в неопределеености или существует. фиг уже поймёшь. Но факт остаётся фактом. Любовь-зло Поэтому Кормак и не хочет любить по-настоящему чтобы не оказаться в этом же месте в этот же час. Лучше и дальше менять девок как перчатки. Хоть какая-то радость, какой-то зыск. Но Гермиона уже не на крючке. Эту «рыбку» он отпустит на волю. Пусть плывёт подальше. Пусть отныне будет счастлива. Будет счастлива с тем же Уизли, который пришёл поздно. Но лучше поздно, чем никогда. Маклаген медленно поднимается, накидывает Гермионе на плечи свою мантию и идёт к Уизли, предварительно успокоив Гермиону. — Ничего и никого не бойся. Ну, кроме меня! — Кормак. пытается развеселить девушку, хоть как-то разрядить обстановку, а потом обращается к Рону. — Если обидешь её, ты труп! Давай хоть в этот раз не тупи. Дальше дело за тобой. Удачи! — гриффиндорец хочет поскорее уйти, оставить их наедине. Разговор будет длинным. И пусть кричат хоть во все горло, пусть деруться до крови, но если это их сблизит, то почему бы и нет. В любви, как и на войне, все средства хороши. Не попробуешь, не узнаешь. Гермиона сидит в полуоборота к Рональду. В глаза посмотреть стыдно. Что она ему скажет? Опять начнёт старую песню о том, что будет с Лавандой, что они плохие, что не имеют права быть вместе и всякое в таком роде. Короче, она опять будет нести всякую чушь, типа кем мы теперь будем друг для друга. Но в этот раз Уизли берёт ситуацию в свои руки. Он подходит к девушке спереди, становиться на колени и, взяв её за подбородок, заставляет поднять голову и посмотреть на него. Просто посмотреть. Большего ему не нужно. На глаза Гриффиндорки выступают слезы. Они градом кататься по щеке. А Рон просто целует её. Целует без предупреждения, без глупой подготовки, как это было с Лавандой. Тот поцелуй длиться долго. Гермиона впервые за долгое время поддаеться своим чувствам, целует Рональда с такой нежностью и страстью одновременно, что земля уходит из-под ног у обоих. Вот она, настоящая любовь, не требующая слов, но доказанная действиями. — Я спрошу только одно, Гермиона. Спрошу только раз. Ты любишь меня? — Рон все-так же смотрит на Грейнджер с обожанием, мечтая ещё не раз жадно впиться в её губы. — Я совру, если скажу, что это не так. Люблю тебя, слышишь?! — Девушка не может сдерживаться. Их желания совпадают, губы снова соединяються в жарком поцелуе. Как сказала бы Джинни: Давно пора! Но у каждой любви своё время, своя история и своя боль. Любовь и боль — что лучшие подруги? Хуже! они родные сестры друг без друга, как и влюблённые. не могут по отдельности, не приходят по отдельности, сердца не сжигают. Только вместе. Вместе всегда. Этого всегда желаем Гермионе и Рону. Насладитесь друг другом, пока это возможно, потому что чем дальше, тем больнее, тем больше крови. Скоро цена за вашу любовь будет выставлена! — Не уходи, не бросай меня. Я совсем один. Окружённый столькими людьми, но такой одинокий. Астория! — Драко, всё так же несёт девушку на руках. Они поднимаются по извилистой крутой лестнице на Астрономическую Башню — место, где слизеринец впервые увидел её. Она тогда вынужденно мокла под дождём, её волосы растрепал ветер, вся мантия была в грязи, а глаза цвета осеннего неба были устремлены вдаль. Такие печальные и в тоже время красивые, способны влюбить в себя. Влюбить до безумства, до беспамятства, до сладкого пьянящего сумасшествия, которое Малфой на полную ощущает, будучи с Гринграсс. Она его манит, являясь запрещённым плодом, который блондин хочет попробовать на вкус. Попробовать целиком и полностью, чтобы ощутить единение душ, а не тел. На последнее Драко не претендует. Не имеет права, потому что пока Астория ему не жена, но будет ею. Ведь будет, да? Снова неопределённость? Снова она рвёт душу на части. Снова страх сильнее любви! Снова с недр души лезет страх, что Гринрасс уйдёт, не поймет его душевных терзаний, не поймёт его требовательной любви, не примет его таким, как он есть, таким поглощенным во тьму. Когда она живёт более светлой, более спокойной и беззаботной жизнью, придерживаясь нейтралитета в убеждениях, что можно, а что нельзя. Счастливая? У неё есть выбор, в то время как у Малфоя младшего его нет. Или есть, но он всё равно выбирает. Ступить на скользкую дорожку следует по своему опасному пути, при этом боясь упасть. Боясь упасть больно, потому что мягкий матрац в итоге никто не подстелит. Всё равно будет бесчеловечно брошен с небес на скалы, чтобы мучительно загибаться, так как легкой смертью это назвать — язык не повернеться. Но смерть от рук Повелителя не так страшна, как заживо сгорать в огне Любви. Любви, которая может как спасти, так и убить. Так Драко спасён или убит? Полюбит ли его Астория Полюбит ли его Тёмную сторону или лучше скормит собственное сердце собакам, чтобы не любить такого человека, который вовсе не заслуживает этого звания. Разве он человек? Из человеческого лишь облик остался, всё остальное теперь от зверя. Но последнее слово за Гринграсс. Лишь ей решать, казнить или помиловать. Раб покорно ждёт! Поставив девушку на землю, Малфой отходит на приличное расстояние. Он боиться не сдержаться, боиться сделать ей больно, боиться быть непонятым. Но этого всего не боиться Астория. Она подходит к нему вплотную, кладет свою руку ему на грудь, чувствуя громкие удары его сердца. Для девушки это самая лучшая мелодия, которую она когда-либо слышала. — Страшно быть чужим среди своих! Ты ищешь понимания и поддержки, но не находишь её, потому что ищешь не там, не у тех людей. Драко! Подчинить себе можно любого человека, было бы желание. Но сделать его по-настоящему близким, по-настоящему своим и родным таким методом не удасться, потому что на твою жестокость тебе жестокостью и ответят. — Астория. с непритворной нежностью обнимает Драко. Обнимает так сильно, как только может. Ведь знает, что сейчас это лучшее, что она может для него сделать. Знает, что сейчас парень нуждается в этом больше всего на свете, чтобы почувствовать себя в безопасности. Почувствовать себя своим для неё, открыться ей. — Станешь моим солнечным светом? Мне холодно. Так холодно, будто бы я умер. Обещаю, я не буду жестоким по отношению к тебе. Я всё для тебя сделаю. Только будь рядом. Неважно, в качестве друга или. — Драко не успевает договорить, так как губы Астории касаются его губ. Касаються так нежно, так невинно, что Драко слегка ошарашен. Она застала его врасплох. Сделала то, что хотел сделать он. подчинила его себе. Подчинила себе самого Драко Малфоя, не будучи при этом жестокой или грубой. Всё сделала с любовью. — Хочу быть твоей душой! Тогда никто не сможет её у тебя отобрать. — Астория! прерывает поцелуй и даёт предельно ясный и чёткий ответ на вопрос, кем она хочет быть для Драко. У Малфоя снова пропадает дар речи. Неужели её ответ означает то заветное да? Неужели она согласна разделить его тяжёлое бремя напополам? Неужели хочет быть рядом, несмотря ни на что? — Выйдешь за меня замуж? Да нет, возможно? — Драко. едва заметно улыбаеться, а потом приглашает Гринграсс на танец. Их бал только начинается. Их любовь только расцветает. Но зло не дремлет. Оно сделает всё, чтобы убивать. Убивать чужими руками. И первыми руками, которые Зло корыстно использует, будут руки Драко. Эти руки будут по локоть в крови. В крови его возлюбленной, которая так верит ему, которая так надеется на него, которая умрёт за него. Будет ли это убийство умышленным, узнаёт дальше. Напишу напоследок только одно-счастье: любит тишину! И кто этим правилом будет пренебрегать Поплатиться! Поплатиться не только счастьем, но и жизнью.