Сказка на ночь

Как он и полагал (а за несколько дней пути он уверовал в слова Дазая, теперь даже считая, что и сам изначально так думал), родители обрадовались переезду. Врачи в Йокогаме были. Все дети Мори и Кое были там, куда Чуя хотел своих родителей увезти. Ничего не держало их на этом месте, так что они с радостью отправились с Чуей. Тот же во время поездки так и не смог избавиться от мыслей о Дазае. Напротив, он стал думать о нем намного больше. Радовало его это или нет, он не знал. Чуя выяснил, что дары, полученные от Дазая, принадлежат на самом деле мужьям его сестер. Конечно же, он вернул вещи, попросив только несколько лошадей в дорогу, чтобы было на чем добраться. Вот сейчас, сидя у костра (между прочим, ровно в том месте, где он познакомился с Осаму), Чуя думал об этом человеке все больше и больше. Внезапно парень снова почувствовал на себе чужой взгляд. За время путешествия он так часто ощущал его, что понял и происхождение, и откуда он исходил. Именно поэтому, успокоив родителей небольшой полуправдой о прогулке на ночь, Чуя пошел прямиком за Дазаем. Он сидел на берегу озера, совсем недалеко от места остановки семьи Чуи. Рыжик подошел к нему и расслабленно уселся рядом. — Опять шпионишь? — Я? Шпионю? — оскорбился тот, причем даже не отрицая, что делает это не в первый раз. — О нет, Чуя. Я наблюдаю. Слежу. Ты для меня как собственное дитя… — Чего? Ты снова намекнул на то, что считаешь меня ребенком?! — Глупый Чу! — рассмеялся Осаму. — Ты и есть ребенок. И ты принадлежишь мне. — С чего это? — А с того, Чуенька, что я брат Эдогавы, Акутагавы и Накаджимы. И все они женаты на твоих сестрах. Ни о чем не говорит? — Простое совпадение. Дазай снова рассмеялся. — Первый раз — случайность, два раза — совпадение, три раза —закономерность, четыре раза - закон! — Ничего себе не придумывай! Четвертого раза не было. — Да, именно поэтому моя семья до сих пор находится под проклятьем. — Потому что ты все еще не женат? — хочешь быть умнее, притворись вовремя дураком. — Потому что был слишком маленьким для такой информации. Потому что ты был слишком маленьким для разрушения этого проклятья. — Бред! Я не собираюсь этого делать! Это мужеложство какое-то! — Вот как. Кто же виноват в том, что ты родился парнем. Осаму снова рассмеялся, на этот раз как-то по-детски обиженно, и просто растворился в воздухе, оставляя Чую наедине со своими мыслями. Тот тяжелой поступью вернулся к костру, все еще размышляя насчет слов Дазая. Ни вечером, ни последующим утром родители так и не смогли вывести Чую из его мыслей. Тот будто ушел из реальности. Делал все на автомате, сам же смотрел в пустоту, продолжая размышлять. Днем думал о Дазае, а ночью снова видел эту наглую морду.

***

Остановились сначала у Йосано, двигаясь по тому же пути, что и Чуя в первый раз. Та предупредила родителей о том, о чем предупреждала и Чую. Те восприняли эту информацию лучше, чем от них ожидалось. Чуя и Рампо встретились, как старые знакомые. Чуть ли не друзья. Вечером Чуя даже решил спросить совета у Эдогавы, потому что за прошлую встречу успел убедиться в правдивости слов Йосано про ум этого человека. — Рампо-сан… Дазай рассказал мне про проклятье. Это просто… Я не знаю, что делать. — О, рассказал? Хм, Чуя, в этом я тебе не помогу. Ты должен сам решить. — Что решить? — Что для тебя важнее. Рамки, вбитые в тебя с детства обществом, или твои собственные чувства. — Что значит «твои собственные чувства»? Я не люблю его. — Тогда чего ты хочешь от меня? — Рампо загадочно улыбнулся, и Чуя понял, что их разговор окончен.

***

Потом они приехали к Хигучи. Пока родители радовались встрече, Чуя улизнул к Рюноске, пытаясь с ним поговорить на ту же тему. Но тот тоже ничего не смог посоветовать Чуе, потому что тот сам должен был принять решение. — Чуя… Прежде чем ты уйдешь из этой комнаты, злобно хлопнув дверью, я хочу, чтобы ты знал… От твоего решения зависит многое, да. Но не наша жизнь. Если ты не можешь пересилить себя… Ничего страшного, кроме разбитых чувств Осаму. Он… Серьезен с тобой. Он никогда и ни с кем не ведет себя так. Уж точно не ворует наши дары и не раскрывает семейные тайны... Теперь Чуе стало еще сложнее. Он не мог понять, чего хочет. Но с каждым новым разговором путался все больше…

***

Что ж, раз уж он поговорил с обоими братьями, то стоит поговорить и с третьим, верно? — Ацуши, я не знаю, я просто не понимаю… Тот в ответ по-доброму улыбнулся. Чуя уже видел эту улыбку. Все так делали. — Чуя… Ты ведь уже знаешь мой ответ. Все зависит от тебя. Ты должен сам принять решение. Так будет честно. Если это будет ошибка — она будет твоя. А если нет… Никто не сможет понять тебя лучше тебя самого. Чуя вздохнул и устало свалился спать. В этот раз к нему снова во сне пришел Дазай. На этот раз он не стоял и не улыбался укорительно.

Он повел Чую прямо к его дому. Там, возле окна, стоял совсем маленький Осаму. Он испуганно таращился в стекло, а Рампо рядом с ним бухтел, что тот должен запомнить этот дом, что тут живет судьба Осаму. Чуя заглянул в окно. На лавке спал он сам. Такой же маленький, как Осаму, и взъерошенный, как вороненок. На губах Чуи играла слабая улыбка. На губах завороженного им Осаму тоже. Потом Дазай указал на лес, и Чуя послушно пошел за ним, так как оттуда слышался шум какой-то драки. Они с Дазаем остались в тени, пока молодая версия Осаму оттаскивала деревенских мальчишек за уши, ибо маленький Чуя лежал под одной из берез весь побитый и, кажется, без сознания. А вот Осаму ревниво наблюдает, как Чуя гуляет с Юан, дочкой кузнеца, которая, кажется, по ее взгляду, влюбилась в солнечного мальчика. Не ее мальчика. А его, самого Осаму. С улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, он уже почти выглянул из тени деревьев, как вдруг маленький Чуя обернулся, встревоженно глядя прямо туда, где стоял Осаму. Дальше они вышли в поле. Там уже более взрослый Чуя вовсю скакал с собакой, неожиданно прибежавшей из соседней деревни. Про Юан он как-то совсем забыл. Осаму же, хитро улыбаясь, стоял в тени неподалеку… Потом они вернулись к дому Чуи, где вовсю происходили сборы того на поиски сестёр. Этот Осаму был серьезен, немного зол и больше расстроен. Чуя видит, как тот чертыхается и резко направляется в сторону замков братьев.

— Это был ты... Всегда. Именно твой взгляд преследовал меня всю мою жизнь, начиная с самого детства. Дазай… Тот лишь приложил палец к губам Чуи, заставляя того замолчать.

***

— Мама? — дверь в спальню Кое в новом замке немного приоткрылась. Чуина голова показалась на пару секунд, а потом и сам юноша зашел в комнату. — О, Чуя… Что-то случилось? Ты в последние дни выглядел очень встревоженным! — Мама, скажи, мужеложство — это плохо? — Чуя? — Я просто… — Подожди. Так это была вся твоя проблема? — Кое весело рассмеялась. — Нет, Чуя, это не плохо. Ты ведь любишь его. А на это чувство не влияет ничто. Ни социальный статус, ни возраст, ни пол. Если этот человек важен для тебя, то перестань думать о других. Обществу никогда не угодишь, а твоя семья всегда примет тебя и этого мальчика. Вот он. Разговор, который все решил.

***

Что дальше? Дальше Чуя искал его.

Кому я нужен, тот меня найдет. Но это будет нелегко. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь.

И ведь износил, изломал и порвал. И нашел. А когда нашёл, ничего не делал. Просто смотрел в его глаза. В эти карие глаза, которые наблюдали за Чуей, которые следили, чтобы у него все было хорошо, которые смотрели на него все влюбленнее и влюбленнее с каждым днем. — Осаму… Тот приложил палец ко рту Чуи, прям как во сне. А потом легко коснулся его губ своими. И Чуя снова оказался у озера.

***

— Ха-ха, это было… интересно. Так все-таки любишь, Чуя? Тот же ошалело моргал, глядя на спокойную водную гладь. — Так это все… — Да, происходило в наших головах. На самом деле, мы сидели тут. Чуя злобно сорвался с места, чтобы наконец врезать этому идиоту, но тот резко схватил его за руки и привлек к себе. — Я тебя тоже, Чу! Его губы снова коснулись губ того, кого он растил, о ком заботился, кого… любил.