Сборник Сорокопута

Вечерами в общежитии Академии Святых и Великих было тихо и спокойно. Только вечера пятницы и выходные заполнялись смехом, разговорами и алкоголем, который учащиеся прятали, только услышав, как в коридоре появлялся кто-то из учителей. Сегодняшний вечер не был исключением, вот только шум от веселья был значительно громче, а алкоголя больше, ведь как-никак это была первая пятница после перевода в Академию всеми известного Люмьера-заводилы-Уолдина. Почти все учащиеся находились в общей гостиной, играли в покер, обсуждали политику, спорили о низших, порой дрались и крепко закрепляли празднество бутылками спиртного. На этой вечеринке отсутствовали либо самые асоциальные студенты, либо те, кто на выходные уехал к семье, либо… Гедеон Хитклиф. Непростой характер не давал ему возможности долго находиться в обществе пьяных сокурсников, особенно сегодня, когда он намеревался сделать все задания, данные на грядущую неделю. Он как раз занимался докладом по истории политики, когда раздался стук в дверь. Упорное игнорирование непрошеного гостя ему не помогло, и всё-таки пришлось покинуть рабочее место, дабы спровадить настырного сокурсника. В том, что это именно кто-то из них он даже не сомневался. Кто ещё мог додуматься до такой глупости в такое время. Гедеон остановился перед дверью и начал прожигать её взглядом, молясь, чтобы человек за ней если и не умер в муках, так хотя бы быстро отстал от него. Он собрал последние крупицы терпения и выдержки, прежде чем открыть. — Гедео-он, — нараспев поприветствовал его виновник сегодняшнего веселья. Люмьер стоял, облокотившись о косяк двери, в одной руке держал два высоких бокала, во второй бутылку шампанского. — Выпей со мно-ой, — его лицо озарила яркая и пьяная улыбка. Гедеон быстро прошёлся взглядом по растрепанному виду друга: рубашка была наполовину расстегнута, галстук висел на шее, а пиджак вообще давно где-то потерян. — Не интересует. — Сказал он, и буквально ставя точку в их разговоре, попытался закрыть дверь, но Люмьер успел просунуть ногу в проем, не давая ей сдвинуться ни на дюйм — Убери, — прорычал Гедеон, затем глубоко вдохнул и более миролюбиво продолжил: — Тебя ждут твои друзья, со мной ты лишь потеряешь время. — О, мой друг, я так не думаю, — с такими словами Люмьер проскользнул мимо уже начинавшего закипать Хитклифа. — Я тебе не разрешал заходить, — но всё же закрыв дверь, Гедеон прошёл обратно к столу, бросая мимолётный взгляд на ещё более взъерошенного Люмьера, раскинувшегося на софе. — Но ты и не сказал «Нет», — улыбка парня стала шире, — я только перевелся, неужели ты не хочешь меня с этим поздравить? — Если бы я думал, что ты достоин моих поздравлений, я бы первым тебе их преподнес. — В руке снова карандаш и учебник. — Ты разбиваешь моё сердце такими словами, — драматично прижал руку к груди Люмьер. — я же знаю — ты рад видеть меня здесь. С тобой — Тешишь свое самолюбие подобными мечтами. — А ты всё так же не любишь тусоваться с однокурсниками. — Я вполне способен развлечь себя сам. Мне не нужно ублажать собственное самомнение, находясь в кругу этих людей. Тем более я предпочитаю общество более тихое и разумное. — Книга была отложена и заменена на тетрадь. — Настолько тихое, что живёшь один? — даже сидя спиной к гостю, Гедеон знал — на лице Люмьера была усмешка. Последний же открыл шампанское и наполнил бокалы. — Издержки моего характера. Не каждый готов жить рядом с пороховой бочкой, — Хитклиф вздохнул и покачал головой, когда перед ним появился шипучий напиток. — Я же сказал, что не собираюсь сегодня пить. — Несмотря на свои слова, Гедеон принял бокал и отпил, при этом взгляд холодных серых глаз неотрывно следил за ясными голубыми напротив, словно это была борьба. — Не люблю пить один, к тому же мне ты никогда не отказываешь, — обворожительная улыбка и всё такой же пронзительный взгляд. — Тебе плевать на то, что я занят? — Мне не плевать на то, что ты снова сидишь в одиночестве и учишься, — Люмьер закатил глаза, пригубив очередной бокал. — Наш идеальный Гедеон Хитклиф — пока все развлекаются, он учится. — Не завидуй тому, что у меня хорошая репутация. — Ох, куда уж мне. Кстати, хотел спросить, как там наш малыш Готье? Ох, не напрягайся ты так, просто интересуюсь. — А как он может быть? Всё по прежнему: Учится, не может совладать с материей, находится под пристальным надзором отца и. — Блять, просто поцелуй меня, — резко прервал его Люмьер. — Что? — Хитклиф замер и с удивлением уставился на друга. Люмьер наклонился ниже, не разрывая зрительный контакт, и остановился в миллиметре от чужих губ. Он перешёл на полушепот, едва соприкасаясь губами с Гедеоном: — Ну, целуй меня, целуй, Хоть до крови, хоть до боли. Не в ладу с холодной волей Кипяток сердечных струй. Не став слушать продолжение, Хитклиф заткнул его, целуя грубо, требовательно и властно. Не ожидая такого резкого напора, Уолдин издал полустон-полувздох, но, приноровившись, переместился на колени чистокровного — запустил руки под рубашку и начал блуждать ими по разгоряченному телу. Люмьер приоткрыл рот, позволяя проникнуть в него языком, что буквально сорвало крышу Гедеону: он целовал, усиливая напор, кусал, тянул за нижнюю губу, вырисовывал языком во рту парня необъяснимые фигуры, не останавливаясь, пока у обоих не заканчивался воздух в лёгких. Оторвавшись от красных губ напротив, начал спускаться поцелуями к шее, постепенно оставляя на ней не только поцелуи, но и засосы, вскоре проявившиеся красными пятнами на белоснежной коже. — Стой, подожди, — пробормотал Гедеон, уткнувшись в чужую шею, непонятно к кому обращаясь: к себе или же к парню, пытавшемуся расстегнуть ремень его брюк. — Подожди. — Почему же? — Уолдин обдал горячим дыханием его ухо, нежно прикусывая мочку. — Ты же хочешь этого, ты жаждешь. — Мне нужно закончить с учёбой. — Она подождёт до утра. — Я собирался закончить всё сегодня, чтобы… — не поднимая головы, Гедеон перешел на шепот, — чтобы в выходные быть только с тобой. — Значит… Ты хочешь сказать, что я зря готовился к сегодняшнему вечеру и нашей встрече? Неужели, — Люмьер наконец справился с ширинкой и уже скользнул внутрь рукой, сквозь белье очерчивая пальцами вставший член, — ты хочешь сказать, что вся моя подготовка была зря? Вместо вразумительного ответа он получил лишь рык и укус в плечо. Через мгновение Уолдина подхватили на руки, поддерживая за ягодицы — целуя, Гедеон нёс его в сторону кровати.