Вестник Создателя

      Солнце палило нещадно. Легкий ветер, качавший кроны деревьев, что плотно подступили к широкой мощеной серым камнем дороге, не мог принести отдохновения. Жара делала и без того не самый простой переход практически невыносимым. Солдатам позволили снять часть доспехов — нагрудники раскалялись до такой степени, что грозили изжарить собственных владельцев живьем. Коням приходилось не лучше — чаще обычного приходилось останавливаться на водопой, благодаря богов за то, что путь их ведет мимо реки.       Скрип тяжело нагруженных телег сливался в единый вой, раздающийся на мили вокруг, пугающий зверей и птиц. Но никто и не думал скрываться — кто мог быть настолько безумен, чтобы напасть на имперский легион, шедший по своей стране? Так считали многие, кроме, пожалуй, одного человека, ехавшего впереди марширующих бойцов на могучем вороном коне. На вид ему нельзя было дать больше двадцати-двадцати пяти лет. Бронзовую кожу еще не тронули морщины, взгляд карих глаз, пусть и задумчивый, был ясен и светел. Из-под опущенного капюшона длинного плаща выбилось несколько черных, как смоль, прядей, прилипших к покрытым потом щекам.       — Архонт, — к всаднику подбежал один из воинов, несмотря на жару, не снявший по примеру своих товарищей доспех. — Разведчики так и не вернулись, — голос мужчины чуть подрагивал от волнения.       — Я уже знаю, — спокойно ответил всадник, чуть натягивая поводья и заставляя коня поумерить шаг.       — Какие ваши приказания, мой господин?       Тот задумчиво провел ладонью по гладко выбритому подбородку и прикрыл глаза. Воздух вокруг будто бы стал плотнее, но лишь на мгновение — раздался тонкий звук рвущейся струны, и всадник распахнул глаза, в которых горело черное пламя.       — К бою! — крикнул он, протягивая руку в сторону — в тот же миг в его ладонь влетел посох, похожий на двух окаменевших змеев, удерживающих головами серебристый камень.       Легионеры поспешно выстраивались в шеренги, прикрывая спинами обозы. Раздавались резкие команды центурионов, стегающие не хуже кнута. Держа наготове щиты, ощерившись лесом копий, люди вглядывались в густой лес. Архонт ударил коня в бока и помчался вдоль строя, следом за ним — еще десяток конных, один из которых держал в руках длинное древко штандарта. Вздыбленный черный дракон на белом полотне трепетал на ветру, как живой.       И вроде бы ничего не происходило, и даже жара будто спала, но стоило только воинам чуть расслабиться, как на них обрушился ливень стрел. Вражеский командир знал свое дело. Легионеры подняли щиты, но слишком поздно. Один за другим люди, с криком и молча, падали на камень и песок, заливая дорогу кровью — волны стрел летели одна за другой, и каждая находила цель. Несколько магов, ехавших позади всех, не смогли ничего сделать — спешно возведенные барьеры лопались от града снарядов. Архонт резко натянул поводья и, вскинув руку с посохом вверх, обрушил на лес огненный дождь.       Треск магического пламени, в миг обращавшего в пепел вековые деревья, оглушал не хуже криков и стонов раненых. Поток стрел прекратился, но очень быстро, как по волшебству, огонь потух, заставив архонта удивленно замереть в седле. И тут на потрепанный легион обрушились эльфы. В простой, несравнимой с имперской, броне, со звериными шкурами на плечах, размахивая искривленными мечами и топорами, они врезались в колонну, перерубив ее пополам. Легионеры дрались отчаянно, размениваясь два, три к одному, но силы были не равны. Вдруг из-под земли, разбивая каменную кладку, выросли темно-зеленые корни, обвиваясь вокруг людей, ломая и разрывая солдат на части.       — Прикрыть архонта! — крикнул один из всадников, обрушивая удар меча на голову эльфа, выскочившего прямо перед ним. — Прик… — пущенная из лука стрела вошла ему в горло и мужчина, захрипев, повалился вниз, а перепуганный конь понес его дальше.       — Арлатан! — раздался крик над полем боя, набирая силу с каждым повтором, заставляя кровь застыть в жилах. — Арлатан! Арлатан! Арлатан!       Люди проигрывали. Имперские чародеи отчаянно сопротивлялись — от огня и молний стонал воздух, но их было просто слишком мало. Другого пути не было — архонт бросил поводья и привстал на стременах. Бесполезный сейчас посох упал на землю, прямо под копыта его вороного. Вокруг ладоней мужчины начал клубиться алый туман — со всех сторон, от раненых и еще живых, к нему тянулись тонкие алые нити. Магия крови. Медленно-медленно, словно удерживая невероятной тяжести груз, он начал поднимать ладони вверх и соединив их над головой, резко развел руки в стороны.       Раздавшийся вой сотен голосов ударил по ушам раскатом грома. Эльфы, которых поразила чудовищная магия, крича и визжа падали на землю, извиваясь от сжигаемой их изнутри боли. Кровь кипела в их жилах, текла из ушей и носа, глаза вылезали из орбит и лопались, как спелые вишни под подошвой солдатского сапога. Казалось, исход боя удалось изменить, но в бой вступила новая сила.       В воздухе мелькнула молния и архонт лишь в последний момент успел защититься — перед его лицом магический снаряд рассыпался искрами, ударившись в отливающий алым барьер. Конь под ним захрапел и, напуганный магией, сбросил своего седока. Правая нога, застрявшая в стремени, хрустнула, заставив мужчину до крови прикусить губу. От удара о землю он на миг потерял сознание, а когда чуть пришел в себя, увидел, как те из эльфов, что не попали под его чары, с удвоенной силой набросились на его солдат.       Из-за деревьев вышла худощавая, чуть угловатая фигура в сотканной будто бы из стеблей травы броне. Вражеский маг шел медленно, тяжело опираясь на причудливо изогнутый посох, но это была не более чем видимость. Архонт не обманывался внешним видом — от чужака волнами исходила мощь, сравнимая, а то и превосходящая его собственную. Скрипя зубами, мужчина попытался встать, но правая нога не слушалась. Перекатившись на живот, чувствуя, как вспыхивает боль в груди, он, резко выдохнув, встал на колени — единственное, на что хватило сил.       — Архонт Нумерий, — голос эльфа был высок и чист, — Зря ты рискнул пересечь горы, мой бывший ученик… — произнес он с едва уловимым певучим акцентом.       — Я не буду просить пощады… учитель, — прохрипел архонт, пытаясь вытащить из ножен клинок — при падении несколько ребер, по-видимому, треснули и каждое движение, каждый вдох отдавались болью.       — Даже если бы просил — я бы, — эльф подошел совсем близко и, наклонившись, заглянул ему в глаза. — Тебе ее не дал.       — Тогда делай что должно, — сплюнув вязкую, окрашенную кровью, слюну, сказал мужчина, с вызовом глядя на него.       — Смерть будет недостаточно для тебя, Архонт, — со злобой произнес тот и вскинул руку с зажатым в ней каменным шаром, по которому пробегали зеленые искры, один в один похожим на легендарную Сферу Сосредоточия. — Halam sahlin!       Вспышка ударила по глазам Нумерия, он почувствовал, как его тело сдавило со всех сторон, и неведомая сила потащила его, понесла… куда-то. Он не знал, сколько длился этот полет. Вокруг царила непроглядная мгла и лишь боль в ребрах и ноге говорили, что он не умер. Ведь после смерти не будет боли, так? Нумерий пытался вспомнить какую-нибудь молитву, но в голову не приходило ни одной.       Вскоре он привык. Привык к боли и чувству полета. Привык к кромешной тьме вокруг. Наедине с собой он мог только проклинать эльфийского мага и собственную глупость. И последнюю — с куда большим пылом. Пойти во главе армии на неизвестного врага лишь спустя два месяца после венчания короной Кобры? Что может быть глупее и безрассуднее? Он уже забыл, чья это была идея: то ли хитреца Люция, решившего убрать со своего пути слишком много возомнившую о себе марионетку, то ли это было его собственное безумие. Вопросы без ответов.       Больше всего он боялся лишиться рассудка в этой кромешной темноте. Даже если таково наказание за его грехи — он был готов сражаться за свой разум до тех пор, пока у него были силы. Иногда он проваливался в полудрему и перед его мысленным взором текли диковинные картины — горящая от горизонта до горизонта земля; рушащиеся под напором ветра хрустальные башни неизвестных городов; чудовищные монстры, лезущие из-под земли, чья кровь была чернее тьмы; сотканная из самого солнечного света фигура, ведущая неясные, зыбкие тени за собой. Но миражи уходили, сменяясь пустотой — и Нумерий мечтал вновь забыться, чтобы увидеть хоть что-то.       Резкий и неожиданный удар о землю возвестил о том, что он еще жив. Боль в ноге и груди, к которой он успел привыкнуть, стала острее — будто к лишенной кожи руке поднесли горящий факел. Закусив губу до крови, Нумерий приподнялся на дрожащих руках и огляделся — небо над ним было темно-зеленым, как тот свет, который он видел перед тем, как отправиться в небытие. Над самой его головой черным провалом замерло что-то, похожее на дворец. Или даже целый город. Вытянув из ножен меч — как он только не потерял его — Нумерий, опершись на него, поднялся на ноги. Только сейчас ему пришло понимание — он в Тени. А дворец ни что иное, как Черный Город, место, куда стремились попасть, наверно, все чародеи. Ведь именно там, как считалось, было сосредоточие магии.       Прихрамывая и опираясь на меч, он пошел вперед — здесь было важно не направление, а сила воли и желание. И главным желанием Нумерия было выбраться отсюда. Признаться, про то, что в Тень можно попасть в собственном теле, а не разумом, он никогда не слышал. Не то чтобы никто не делал таких попыток — мало ли безумцев в мире? Но результата это не давало — только гекатомбы обескровленных тел, да истощение Завесы. И по всему выходило, что ему это удалось — не по своей воле, но удалось! С одной стороны, это придавало сил, с другой же… Его силы, как сомниари, оказались полностью бесполезны и сколь не желал он изменить окружавший его мир — тот оставался таким же. Бесплодным, чужеродным, извращенным.       Вдруг впереди мелькнул какой-то огонек. На фоне мрачного неба, тот казался каким-то неправильным, слишком иным. Неподходящим этому месту. Нумерий, как и любой маг, знал про то, что Тень далеко не мирное место. Кроме духов, которые, иногда, могли помочь, здесь обитали и демоны. И меньше всего сейчас ему хотелось вступать в схватку с хозяином этого места, на чужих условиях. Но, поразмыслив, он все же пошел на встречу огоньку, ведь лучше иметь хоть какой-то ориентир, чем никакого.       Понятия «время» и «расстояние» для Тени ничего не значит. Пребывая здесь во снах, можно было пройти тысячу миль за считанные минуты или за целый день преодолеть едва ли сотню футов — а в реальности может минуть лишь секунда. Поэтому Нумерий не мог сказать, как долго он шел по бесплодной каменистой земле к манящему его огоньку. Вскоре впереди проявились очертания холма, с вырубленными в нем ступеньками из темного, почти черного камня. На вершине стояла женская фигура, сотканная из яркого, беспощадно выжигающего тьму, света. А внизу, у подножия холма, лежал человек. В каком-то рваном, замызганном и засаленном дублете, без оружия — он не подавал признаков жизни. Но стоило Нумерию подойти ближе, как тот дернулся и, застонав, попытался подняться. Безуспешно.       Фигура на вершине холма вдруг вскинула руку, показывая на что-то позади них. Резко обернувшись, Нумерий увидел десятки, может быть, сотни паукообразных созданий. Споро шевеля лапами, они бежали прямо на них. Выставив меч перед собой, Нумерий приготовился к последнему — на этот раз, наверняка — бою. Человек, тем временем, смог встать на колени — лицо его было бледным как мел, глаза были полуприкрыты, и он шептал на незнакомом языке:       — Создатель, Создатель…       Первая тварь, самая смелая, бросилась вперед, хищно скрежеща жвалами — Нумерий наотмашь ударил мечом, остро отточенная сталь рассекла голову паука и тот, оросив землю под собой бурой, пахнущей серой, кровью, перевернулся на спину, дергая лапками. Второго паука он отбросил назад потоком молний, слетевших с кончиков пальцев — в воздухе запахло свежестью, как после грозы. Такая прыть от, вроде бы беззащитной, жертвы заставило остальных монстров замереть в нерешительности. Нумерий кинул взгляд через плечо и увидел, как фигура призывно машет ему рукой. Он уже хотел побежать к ней, как еще один паук, перескочив через своих сородичей, повизгивая прыгнул на него.       Мимо. Нумерий увернулся и, коснувшись лезвия клинка пальцем, заставил лезвие вспыхнуть. Хрипло выдохнув, он опустил пылающий меч на замешкавшуюся тварь, разрубая ее напополам. А незнакомец, тем временем, все так же стоял на коленях и шептал одно-единственное слово, баюкая левую ладонь, в центре которой зеленела непонятная, но почему-то кажущаяся знакомой, метка. Пока пауки не обратили на него внимание. Юркой тенью один из них рванулся к человеку и вцепился ему в ногу. Тот закричал от боли и упал на землю, а паук, упираясь всеми восемью лапами, потащил его на себя — послышался влажный звук рвущейся плоти и треск ломаемых костей. Нумерий, подчиняясь непонятному порыву, протянул свободную руку, пытаясь спасти человека — тот успел лишь коснуться его ладони своей, как их отбросило друг от друга. Острая боль пронзила тело, меч вылетел из рук и с гудением прокатился по земле, магическое пламя погасло. Нумерий с рычанием поднялся на ноги, но было слишком поздно — на несчастного набросилось сразу несколько тварей.       — Беги! — успел крикнуть тот перед тем, как оказаться погребенным под шевелящейся массой.       Нумерий, поняв не слово, но посыл, стиснул зубы, развернулся и побежал к сияющей фигуре, протягивающей ему руку. Подволакивая ногу, он, то и дело спотыкаясь, забрался на вершину холма. Стоило ему коснуться сотканной из света ладони, как по глазам ударила яркая вспышка, а тело дернуло вперед. Отряд бегущих к нему, обнажив мечи, людей, был последним, что он увидел перед тем, как провалиться в спасительную темноту.