В кого влюблен Тодороки Шото?

Бакуго не любит, когда что-то идет ему на перекор. Ненавидит от души сгоревший, расплавившийся в руках, фен и, кроя матом, идет к Урараке. Бакуго нервничает, когда не может выбрать, что ему надеть и опять идет к Очако, шипит сквозь зубы от хитрой улыбки на лице девушки, но помощь, благо, получает. Ему не нравится навалившийся спектр ебучих эмоций из-за предстоящего... Свидания. Пальцы прикасаются к вискам, и ладонь свободно закрывает покрасневшие щеки, медленно накаливаясь, пока парень сдерживается чтобы не выпустить себе в лицо пару взрывов. Бакуго чувствует себя девочкой на первом свидании, и это его бесит больше всего, сейчас стоящего перед зеркалом и пытающегося прилизать торчком стоящие волосы, чтобы в очередной раз наплевать на всё и оставить как есть. Ему необходимо хоть грамм понимания к тому, что происходит, и поэтому (опять) сдерживает квирк, стараясь ничего не подорвать, и упорно грызет подушку. В глазах видна раздраженность, когда он придирчиво оглядывает образ, который был выбран «я не буду прихорашиваться ради этого крашенного задрота» спустя полтора часа мучений с Ураракой. Нет, Бакуго не хочет думать о каких-то невероятных причинах и спихивает всё на бушующую ответственность, которая заставляет выкладываться на все сто, а то и двести процентов. Телефон рядом завибрировал, и Кацуки раздраженно фыркнул, ведь своё сообщение с координатами он отправил ещё час назад. Полумордый «Я в цветочном. Тебе нужны цветы?» Брови настырно ползут вверх, а парень вспыхивает от негодования, теперь уже хмурясь.

Бакуго «Нет. Ты можешь покупать цветы своему задроту, если ему такое нравится, но не мне. Усёк?»

Полумордый «Ок» Бакуго поджимает губы, глядя на время и уже собираясь вставать, чтобы выйти с комнаты. В голове внезапно всплыли фрагменты какой-то дешевой романтической комедии, где парень медленно поглаживал кожу на тыльной стороне руки девушки напротив, заглядывал в глаза и наигранно влюбленно вздыхал. Если полудурок выкинет что-то подобное, то он собственноручно сломает ему позвоночник и соорудит из Тодороки оригами. Кацуки выдыхает, стараясь не оглядываться и прижимая козырек кепки ближе к лицу, скрываясь от солнечного света уже на улице. Парень хмыкает, ощущая приятное тепло на коже рук, когда засучивает рукава рубашки, оголяя бледноватые кисти. В нос ударяет цветочный запах, когда он проходит мимо цветочного магазина, почему-то вспоминая недавнюю переписку, а в голове начинает шуршать бушующее раздражение. Бакуго так и видит, как «половинчатый задрот» вручает ему цветы и трепетно целует тыльную сторону ладони, а после ведет под ручку в ебанное кафе. Фантазии постепенно лишь разрастались, и теперь он почти что перед глазами мог видеть, как бледно-розовые губы становятся ближе, а веки медленно скрывают нежный взгляд разноцветных глаз... Кацуки взглотнул, посмотрел вперед и уперся взглядом в Тодороки Шото, залипающего в телефон напротив светлых стен уютного кафе. Шестеренки в голове местного подрывника скрипнули и заглохли. Алые глаза медленно расширились в негодовании по отношению собственной фантазии, где он, как бы, собирался поржать над Тодороки, а не воображать эталоном для порочных мыслей. Бакуго чертовски хочется сбежать и перестать сравнивать фантазии с явью, но он делает несколько шагов вперёд, прежде разноцветные глаза останавливают взгляд прямо на нём, а Тодороки идёт навстречу. – Не заблудился, - цокает языком, усмехаясь скорее по привычке, воспроизводя колкость. – Уже хорошо, двумордый. Хвалю. – О, а ты волновался? - у Шото небольшие синяки под глазами и кривая усмешка на губах, когда Кацуки проглатывает возмущение от внезапной колкости. Это было немного непривычно, даже странно, но ни в коем случае не неприятно. – Да кому ты всрался... Двумордый. - у Бакуго не получается злиться, проявлять привычную агрессию, как раньше. Она словно испаряется, разряжается до нуля, укрывая одеялом сотканым нитками призрачного спокойствия. – Че встал? - спрашивает, когда они доходят до двери, а его нос чудом не сталкивается со спиной «половинчатого тормоза». Он действительно хочет возмутиться, врезать Тодороки по морде, взорвать его и с чувством подорванного достоинства пойти домой, стоит только двери открыться перед Кацуки. В голове что-то вспыхивает, и в руках мелко заискрились искры, но кулаки тут же были крепко сжаты, когда в голове прозвучал требовательный, давящий голос Шото Тодороки. «Ты обещал мне помочь, Бакуго.» – Я не чертова баба, двумордый. - шипит, нет, ни в коем случае не повышает голос, и смотрит прямо в эти сраные спокойные глаза напротив. Тодороки кивнул. Внутри пахнет почти сладко, но всё ещё не слишком, чтобы Бакуго Кацуки плевался ядом и ушел оттуда как можно быстрее. Светлые тона, укромные столики ближе к левому углу, куда он тянет «ледяную принцессу», и большой зал, воодушевляющий приятной атмосферой идиллии. Они сидят напротив друг друга, и в груди ойкает недавно забытая неловкость, которая стыдливо убегает, когда к ним подходит официант. – Желаете чего-то? Белая рубашка и черные джинсы, где-то уже заляпаные чем-то мокрым, потертые на носках кроссовки, а вместе с этим уставшая, натянутая на лицо улыбка. – Капучино без сахара, - Шото отвечает сразу, не заглядывая в меню и переводя взгляд на парня напротив, приподнимая левую бровь. – Бакуго, будешь что-то? – Медовый раф. - Кацуки кивает, но не отрывает взгляда от глянцевых страниц, глядя на приемлемые цены и краем глаза замечая, как пальцы Тодороки скользнули по столу, словно собираясь настучать незатейливый ритм. – Итак... – Бакуго, я... Они встречаются взглядами, перебивая друг друга, и по блондинистой голове словно ударяют чем-то тяжелым, заставляя замолчать. Внутри чувствуется тревожащее агрессивную натуру спокойствие... Он не сможет привыкнуть. Хотя в принципе и не должен привыкать. – О чем обычно говорят на свиданиях? - непроницаемость Шото кажется нарушенной, и Бакуго виснет на пару секунд на напряженном лице парня, опускаясь то на сжатые губы, то на глаза. – Я нашел немного информации в интернете и... – Стоп. - перебивает грубо, беспрепятственно, и с далеким чувством мнимого превосходства откидывается на спинку, обтянутого искусственной кожей, диванчика. – Тодороки, забудь всё что ты читал... - парень немного усмехается, прежде чем продолжить: – Ты можешь говорить хоть о погоде (не буквально, придурок, найди тему поинтереснее). Главное, чтобы вам двоим было не скучно и комфортно в обществе друг друга, - он выжидает паузу, когда приносят заказ и терпеливо ждёт несчастные пять минут, пока официант не отошёл к другому столику. – Внимательно слушай или хотя бы делай заинтересованное лицо, двумордый, делай ненавязчивые комплименты (обойдемся без поэзии о великих чувствах), не забывай говорить и следи за реакцией... - первый глоток кажется приятным, и Кацуки даже немного улыбается вкусу. – Как-то так вот. Наблюдать за Шото интересно, и Бакуго соврет, что думающий Тодороки это не забавная картина. Нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд разноцветных глаз, в которых сейчас бушует эмоций больше, чем за всё время, что они знакомы, и куда же без сжатых в тонкую линию губ. Ему почти его жаль. – Как дела у папочки, двумордый? - ловит на себе удивленный взгляд и замечает нотки раздражения при упоминании Старателя, делая ленивый глоток сладкого кофе. – Неприятный тип на деле... Тодороки Шото примет вас с распростертыми объятиями, попросит принести душистый кусок кекса и оплатит счёт, если вас объединит совместная неприязнь к Энджи Тодороки. Это знал почти каждый, а Кацуки этим пользовался. Он далеко не думал, что разговоры с Шото выйдут приятными, но приятно ошибся, когда ехидно посмеивался с «двумордого», которому случайно проспойлерил фильм. Бакуго глубоко удивлен, что «этот правильный, заносчивый двумордый» действительно разносторонний и обознан во многих вещах, когда речь заходила то о новой приставке, то о том, как лучше поставить удар, то вовсе о математике. Тодороки забавно подъебывает и стебет Кацуки, вводя его в состояние раздраженного пушистого шпица, но Бакуго чувствует странный комфорт и отсутствие желания разорвать ему ебальник взрывом. – ...и поэтому все уходят, когда твоя очередь дежурить, - алые глаза взглядом косят на парня рядом, когда тот обречено выдыхает, поправляя разноцветные волосы на ветру. – Двумордый, ты отвратительно готовишь. Пора бы смириться. – А у тебя получается отлично. - Тодороки хмыкает, а после почти улыбается, переводя взгляд на немного смущенного подрывника, когда они доходят до общежития. Пальцы касаются блондинистых, с виду напоминающих колючки, волос, и у Бакуго сердце уходит в пятки... Неужели.. – Листочек... Слюна скапливается во рту, и Кацуки кивает, когда они минуют порог, а дальше лестницу и коридор. Под ребром что-то тянет почти сладко, пока противное воображение рисует недостающую сцену, где Шото наклоняется ближе и... «Блять, изыди... - глаза цепляются за удаляющуюся фигуру, а зубы прикусывают язык. - Бесит.» – Бакуго, не хочешь посмотреть фильм завтра?