Секрет ведьмы. Борьба за власть

1665 год

Мёртвое царство

      Чёрные свечи, висящие на стенах, тускло освещали комнату, предпочитая, чтобы громадный камин с его ярким огнём справлялся с этой задачей. С потолка свисала такая же чёрная люстра, так же обставленная свечами, будто намереваясь сжечь здесь всё дотла. И всё же комната казалась чересчур холодной.       На красном бархатном диване посреди комнаты сидела женщина. Хотя, не зная бы её происхождения, многие осмелились бы предположить, что на вид ей не больше тридцати. Стальная осанка, холодный пронизывающий взгляд изумрудных глаз выдавал в ней опасную противницу, будто она только-только сошла с какой-нибудь картины о войне. Худые руки и тело, длинные ниспадающие по груди красные волосы давали ей женственности, божественной грации. Но мало кто знает, на что действительно способна эта женщина.       Она коварно улыбнулась и намотала на палец локон волос, когда услышала тяжёлые и торопливые шаги в её комнату. Женщина знала, кто к ней идёт. И он, видно, очень недоволен. Однако что ей, самой Триединой богине, бояться.       Бог смерти буквально влетел в комнату, заставляя чёрные свечи на стенах метнуться то в одну сторону, то в другую. Его глаза опасно сузились, когда он разглядел незваную гостью.       — Зачем пожаловала? — рыкнул Аид, медленно приближаясь к ней. — Мы, кажется, договаривались.       Бог наклонился над ней, расставив руки по бокам от её головы, которая покоилась на мягкой спинке дивана. Агнесса не повела и глазом на его агрессивные порывы. И всё же она любила его дразнить.       — Совершенно не понимаю, от чего столько злобы, милый? — наворковала ведьма, приподнимаясь.       У Аида на миг вспыхнули глаза, но он быстро взял себя в руки. Бог не должен был позволить этой богине снова обвести его вокруг пальца.       — Зачем пришла? — повторил он       — Всегда приятно повидать тебя, Аид. Неужели ты больше не рад меня видеть?       — После того, что ты сотворила — нисколько.       — Я вернула тебе всё, включая гримуар. А ты всё ещё недоволен.       Аид оскалился, его глаза вспыхнули золотом. Он чувствовал, что Богиня снова что-то задумала. И снова старается втянуть в это его.       — Убирайся, — снова нечеловеческий рык.       Богиня встала, заставляя Аида отступить назад, и её глаза приобрели взгляд тонкого лезвия, пронизывающего насквозь врагов.       — Для начала тебе придётся выслушать меня, бывший женишок.       — Я не наступаю на те же грабли. Свои гримуары я не покажу тебе, Агнесса.       — Очень жаль, дорогой. — Богиня вытянула из-за пояса припрятанный клинок и ехидно усмехнулась, когда Аид неестественно побледнел. — Любишь играть с чем-то острым?       Это было не просто холодное оружие — обычное бы не навредило бессмертному телу богов, — но Агнесса достала клинок Аида. Смерть для бога смерти. Сколько бы Аид не пытался найти свою единственную смерть — не получалось. И вот теперь он снова оказался под влиянием этой проклятой Триединой богини.       — Ты совершаешь ошибку, — покачал головой бог смерти, не сводя глаз с опасного клинка.       — Да ну? — Агнесса выгнула бровь и приставила к горлу царя его клинок. — Отдай мне свои гримуары и останешься жив. Хотя бы сегодня.       В комнате резко понизился градус, и холод распространился по всему пространству, леденя предметы и задувая свечи. Бог смерти был в настоящем, холодном гневе, готовый превратить в лёд всё своё царство.       — Не нужно лишних драм, Аид. Просто отдай мне то, что прошу, и на время будешь свободен, — повторила женщина.       Аид не ответил, слишком точно ощущая холодный металл около горла. Смерть. Его настоящая смерть. Агнесса, черт бы её побрал, как она смогла найти этот клинок? Но уже не имело значения, если всё равно царь попал в ловушку этой женщины. Снова.

***

«Время не лечит. Оно приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили»

©Януш Вишневский

1665 год

Бессмертное королевство

Староград

      Луна благосклонно затянулась серыми тучами, лишь иногда бросая на землю отсветы. Город уже давно затих, за исключением старых и затхлых районов, где круглосуточно местами царила суматоха. В более обжитных улицах горели магические фонари, освещая безлюдные дороги. Пара прохожих — на этом всё.       Небольшой одноэтажный дом отбрасывал на меня тень, пока я заламывала себе пальцы от нетерпения. Или волнения? Разгрести ворох чувств всякий раз перед преступной работой у меня не получалось. Казалось, выходя из своего лесного дома на поиски средств для проживания, я становилась не собой. Незнакомка, которая пробирается в дома и ворует драгоценности. Вот, кем я являлась битые полгода.       Не могла отрицать, что, возможно, уже давно не была собой. И это виделось столь отчетливо для меня только во мраке полночи.       Я обошла не сильно богатый дом вокруг, остановившись напротив окна. Около дома не было никакого ограждения, что еще более говорило о том, что его жителям доводилось не много чего прятать из ценностей.       К слову, сегодня этот дом пустовал. Я узнала это совершенно случайно днем, проходя мимо. Семья беззаботно покидала своё жилье, и по собранным сумками было видно, что вернуться они нескоро.       Какое несчастье, что вернуться им придётся в мало-мальски разоренный дом. Впрочем, как и многим до них.       Я никогда не рисковала, пробираясь туда, где есть хоть один волшебник. Пусть даже ребёнок. Свобода и голова на плечах была дороже недели без новой прибыли. Воровала я лишь тогда, когда полностью иссякнут запасы прошлой добычи, обмененной на деньги у одного нечестного торговца в конце города.       И так из недели в неделю, из месяца в месяц. Поначалу совесть терзала, и я рыдала в подушку от ненависти к себе. Доводила до голодного обморока, и лишь потом переступала через себя и шла на преступление, за которое в пору было бы меня сжечь.       Просунула кинжал между двух створок, нащупывая маленькую защёлку. При этом постоянно оборачивалась, хоть и находилась в тени садовых деревьев. Тёмный плащ надёжно скрывал лицо и всё тело.       Защелка нашлась достаточно быстро, и я провела тонким лезвием вверх, поднимая её. Она звякнула и откинулась, позволяя мне приоткрыть створку. Конечно, подобные дома было слишком легко обворовывать, но и ценностей они хранили чертовски мало. Я осторожно и тихо перелезла через окно и очутилась на прохладном деревянном полу. Очаг и котелок давно остыли, поэтому дом наполнился весенней свежестью. Комнат здесь тоже оказалось не так много: столовая соединена с гостиной, одна спальня и детская.       Я огляделась, продумывая, где бы могли находиться мне нужные вещи. Если повезет, можно найти и припрятанные монеты. К моему счастью, большинство староградцев (а может, и не только они) прятали ценные вещи в печи, либо, если дом богаче, у главы семьи имелся собственный кабинет с тайником.       Почему-то волшебники не додумывались ставит охранные чары или любые другие занимательные штуки, с которыми я бы возилась до поздней ночи. За эти полгода мне встречались только два таких дома: оба принадлежали обедневшим дворянинам, которые давно сошли с государственной службы. Я предполагала, что волшебники-бедняки на то и живут скромно, что не владеют большим магическим резервом.       Опустившись около небольшой печи, которая служила скорее атрибутом для сбора пыли в доме, начала открывать все заслонки и щупать руками по пыльным местам, которые отлично бы служили тайниками.       — Аид вас подери, — выругалась я, приподнимаясь и отряхивая пыль с рук. То ли эта семья славилась умом и дальновидностью, спрятав мелкое имущество не по стандартам, то ли у них просто не имелось тайников.       А что тогда? Таскали с собой все украшения и монеты? Лишний груз, и к тому же большая вероятность, что об этом прознают и нападут по дороге. Я не понаслышке знала, что у города везде есть уши и глаза.       Я обошла печь с двух сторон и даже потрудилась залезть на нее сверху. Однако кроме пыли и маленьких паучков ничего не нашла. Бурча себе под нос что-то невнятное, я решила пойти в спальню, которая не была слишком хорошим местом для тайника — попросту мест таких не наблюдалось. Стояла одна деревянная кровать на двоих, небольшой прикроватный столик и — я не сразу заметила — висела на дальней стене картина размером с мою голову. Мне показалось, это было лучшим вариантом.       Стоило мне только подойти к картине и попытаться отодвинуть её от стены, как откуда-то из-под кровати мне послышался рык. Я напряглась, медленно оборачиваясь. И, действительно, на меня, высунув голову, под деревяшкой кровати глядела небольшая дворовая собака. Самая обычная, не имеющая никакой магической энергии. Иначе я бы почувствовала.       Однако она оскалила клыки и, угрожающе медленно, полностью вышла из-под кровати. Её темно-коричневая шкура сливалась с полом, но зато клыки, блестя от маленького просвета луны в окне, виднелись мне лучше всего.       Я прижалась к стене, примирительно подняв руки. Мне не было страшно, но вот покусанной быть не хотелось.       — Тише, тише, маленькая, — сказала я шепотом, добавив к голосу немного ведьминской магии, которая работала чарующе и успокаивающе на всех незащищенных смертных.       За эти полгода я научилась не только воровству, но и ведьминским хитростям, приправленных магией. Мой скудный магический резерв приходилось замещать именно этим, потому что на своей магии, такой простой и понятной, я далеко не проберусь.       Как всегда, стоило мне окунуться за щепоткой магии внутрь себя, тьма во мне словно приоткрыла глаза и стала проситься наружу. Я с трудом это подавила, почувствовав почти физическую боль. Не время было думать, что подавляя тьму, я гублю себя. Впрочем, на это времени у меня никогда не находилось.       Мои чары немного подействовали: животное, не сводя с меня глаз, перестало рычать, но вот клыки не убрало.       — А теперь сядь и дождись, когда я закончу свои дела.       И опять она меня послушалась. Я вздохнула и неуверенно повернулась к ней спиной, чтобы сосредоточиться на картине. Наконец отодвинув её от стены, я, испытывая облегчение, обнаружила там квадратную полку, закрытую деревянной дверкой с незамысловатым замком. Тратить на это магию мне не хотелось, поэтому в ход пошёл короткий тонкий железный прутик, который я просто подобрала на улице. Пригодился наконец-то. Он как влитой вошёл в замок, и я какое-то время возилась с ним, медленно прокручивая то в одну сторону, то в другую, пока не услышала негромкий щелчок.       Мысленно похвалив себя, я сдернула замок и открыла дверцу. Хвала богам, я нашла не только шкатулку с украшениями, но и скудный мешочек с деньгами. Значит, можно позволить оставить добрую часть украшений хозяевам. Я сложила парочку колец, браслетов и заколок в сумку вместе с мешочком, и только тогда потерла глаза, чтобы как-то прийти в себя. Пусть теперь я ощущала себя куда привычнее, когда забирала чужое, но частичка той Каролины, которая боялась казаться настоящей темной ведьмой или преступницей, давала о себе знать пустотой в груди.       Эта пустота наполняла меня с момента, когда ушла на покой роковая кровавая луна. Она унесла маму, Ахерона и последние частицы веры в лучшее. Этого «лучшего» не было ни тогда, когда я поняла, что моей жизни больше не угрожает Богиня, ни тогда, когда вернулась в пустой дом, некогда наполненный присутствием матери. Ни тем более тогда, когда мне не позволили обучаться в магической школе, чтобы иметь хоть какие-то возможности для работы, как обычные волшебники.       Меня многие сторонились и как ведьму, и как волшебницу-недоучку. Какое прекрасное сочетание моих двух сторон, присущих полукровке.       Я злобно хмыкнула, направляясь к окну, из которого попала в дом. Собака недовольно провожала меня взглядом. Я даже не потрудилась, как обычно, вернуть все на свои места и починить замки — не было сил и желания. Так хотя бы этой семье не придётся гадать, куда же пропали их драгоценные вещи.       Замотавшись в плащ посильнее и прижав плотнее сумку к боку, я направилась вдоль улицы. Сначала меня встречали чистые дороги и более-менее обжитые дома, но постепенно, уходя глубже в бедные районы, которые уже успела выучить наизусть, я морщилась от запаха дешевого алкоголя и протухших отходов еды. Здесь уже встречалось намного больше зевак, которым не сиделось в своих обветшалых домах. Казалось, я находилась не в столице Бессмертного королевства, а в маленьком городке вдали от центра государства. Кинжал, висевший на бедре, приятно грел тело, давая понять, что защита при мне имеется.       Я свернула в пару переулков, почти не обращая внимание на мелькавшие по бокам дома, таверны и закрывшиеся прилавки. Ноги неприятно ныли от долгой ходьбы, но я была близка к своей цели. Вскоре на глаза попалась знакомая потрескавшаяся арка, за которой следовали ряд вечно открытых лавок с хмельными напитками. Торговцы выглядели по-обыденному неприветливо и даже не обратили на меня взгляда. Я прошла чуть дальше и встала около двухэтажного старого здания, постучалась в красную дверь, сверху которой висела деревянная вывеска «Черная жемчужина».       Входить в эту таверну могли лишь по приглашению. И не потому, что она была особенная, вовсе нет. Просто владелец, тот самый торговец, был необычным волшебником. Славился в кругу здешних контрабандой и перевозом из соседнего королевства лишившихся семьи, дома и имущества девушек. Торговец женщинами, вот, кем он был. Это приносило немалую прибыль, и меня удивляло, как до сих пор его не поймали.       Завидев меня, громила, служивший охраной для владельца, пропустил без слов, однако наградил предупреждающим взглядом, который гласил не делать того, о чем я могу вскоре пожалеть. Я ему кивнула и мигом окунулась в атмосферу самой обыкновенной таверны: песни, хмельной эль и множество волшебников. Не все были бедняками, но и не знатными особами. Поднявшись по скрипучим ступеням на второй этаж, я словно очутилась в совсем другом месте: на первый взгляд всё то же самое, но вот девушки... безумно много измученных девушек, которые держались подле мужчин, будто это единственный смысл их новой жизни.       Я отвернулась, в который раз не в силах на это смотреть.       Увы, мне пришлось выбирать: стать одной из них или же самой начать добывать себе средства на жизнь. Это была первая причина, почему я терпеть не могла Беремира — так звали владельца и торговца женским телом. В самом начале моего преступного пути я, не имея опыта, не взяла оружие с собой. Меня обокрали и избили, оставив лежать на грязной дороге очень далеко от дома. Так меня и нашёл Беремир, предложив работать у него. Выбора у меня было немного, но я не позволила себе сдаться и стать одной из жертв этого продажного дома.       Я постучала в плохо выделявшуюся в тусклом свете дверь. За шумом из таверны я не слышала, что происходит за этой дверью. Через минуту послышался щелчок и мне открыл немного старый на вид мужчина с недлинной белой бородой и такими же волосами. Пропустив меня к себе, захлопнул дверь.       — Ты сегодня поздно, — вместо приветствия сказал Беремир, садясь в кожаное кресло около стола, где покоилась стопка бумаг и недопитая кружка эля.       Я сняла с себя плащ и сумку. Беремир знал моё происхождение, и это ещё больше подзадоривало его, когда он каждый раз предлагал примкнуть к его работенке. Ведьмы куда более любезнее оплачиваются.       — Не торопилась, — холодно ответила я и высыпала содержимое сумки на стол, за исключением мешочка с деньгами. — Сколько?       Беремир покрутил в руках каждое украшение, а затем достал из стола неполный мешочек. Мне всегда было интересно, сколь много таких мешочков у него хранилось поблизости. Не мешкая, открыла содержимое и безучастно кивнула. В целом, всего вместе должно хватить на пару недель, если особо не тратиться.       Я надела сумку на плечо, немного накинув сверху плащ. Думаю, никто в этой таверне не будет удивляться присутствию ведьмы, поэтому волосы я не покрывала.       — Ещё не передумала? — хитро улыбнулся мне Беремир.       — Ты о чем? — Хотя я прекрасно знала, что он имеет ввиду.       — Примкнуть к нашей таверне. Знаешь ли, мы своих не обижаем, обходительно относимся.       — Если для вас обходительность — это издевательства над молодыми девушками, то спешу огорчить, что такое мне точно не по душе.       Я уже дотронулась до ручки двери, как меня догнал его грубый голос:       — Ты была бы особенной девушкой. За тебя уже долгое время просит один знатный человек. Зря ты, Каролина, упускаешь такую возможность.       Я тихо фыркнула, догадываясь, о ком идет речь и вышла, не желая продолжать разговор. Если когда-нибудь меня насильно захотят взять в эту таверну, я буду отбиваться сколько угодно, может, даже призову ту самую тьму, но не позволю торговать собой, как вещью.       Около двери стоял неподвижно еще один громила. Сколько же у Беремира охраны? Он проводил меня внимательным взглядом, пока я подходила к лестнице. Я так и ёжилась от его взглядов. Спустившись на первый этаж, мне подумалось, что нужно немного передохнуть. Мой дом находился в лесу, где раньше и жили мы с мамой. Это скромное и старое убежище ведьм построено на случай, если кому-то понадобилось бы поселиться в Старограде.       Я ничего лучше не придумала, как сесть на чуть ли не единственное свободное место за столиком у закрытого досками окна. Ко мне тут же подбежала молодая девушка с предложениями о выпивке, я покачала головой. В таких местах именно моя голова должна оставаться свежей. Особенно, когда рядом Беремир.       Я следила за волшебниками, среди которых мне никто не был знаком, за количеством алкоголя, которое они употребляли, и улавливала слухом их смех и пьяные разговоры. Мне нехотя подумалось, когда так беззаботно в последний раз смеялась я? Казалось, я забыла, каково это. Да и не было чего-то или кого-то, способных вызвать этот смех.       Частенько я мысленно спрашивала у Богини, за что? За что она и ведьмы так обошлись со мной? И дело было не только же в том, что я полукровка. Из неоткуда взявшаяся личная неприязнь ко мне терзала меня уже давно. И сколько бы я ни гадала, а найти ответ на этот вопрос не могла.       Я поднялась, подумав, что достаточно сидеть в этом неприятном месте. Ноги неохотно поплелись в сторону выхода. Мне нужно прийти домой, выспаться, чтобы завтра потратить нужную сумму на еду и прочее...       Из меня вышибли весь воздух, когда я оказалась резко прижатой к стене. По обеим сторонам от моей головы покоились мужские руки. Я перевела взгляд на лицо наглеца. Красивый профиль лица, небольшая щетина, губы, растянувшиеся в азартной усмешке, светло-карие глаза с бледно-желтыми вкраплениями и небрежные темные волосы. Даниэль.       — Отпусти меня, — процедила я.       — Я тебя и не держу. — Я попыталась откинуть его руку, преграждающую мне путь к уходу. — Ну, почти.       Я нахмурилась.       — Не зли меня.       — А ты и не злись, ведьмочка. Хотя такой ты мне даже больше нравишься.       Даниэль наклонился ближе ко мне, и я почти почувствовала вес его тела на себе.       — Давно мы с тобой не встречались.       — Избавил бы меня снова от этой радостной встречи.       Он ухмыльнулся.       — Не рада видеть своего друга?       Я закатила глаза. Мне абсолютно не нравилось, что даже пошевелиться я не могла.       — Уже несколько лет ты мне не друг, если ты не забыл.       Даниэль — поганый, но богатый сын дворянина. Когда-то в детстве я встретила его, и мы почти сразу сдружились. Его никогда не заботило, что я ведьма, и мне это нравилось. Но когда мы выросли, Даниэль стал славиться своей любовью ко многим девушкам, а потом и вовсе начал клясться в этой любви мне. Я видела по его взгляду и тогда, и сейчас: он просто хотел меня, и пытался заполучить уже разными способами. Благо, до насилия не доходило.       И всё же терпеть выходки Даниэля я не могла, поэтому решила покончить с нашей «дружбой». Однако он не унимался.       Сейчас Даниэль был одет как большинство бедняков, видимо, чтобы не привлекать много внимания, но его властолюбивый взгляд никак не убрать.       — Может, оно и к лучшему. — Он пожал одним плечом, а затем неожиданно схватил меня за ногу чуть выше коленки. — Потому что быть просто другом я уж точно не хочу.       Я чуть ли не рыкнула на него. Будь я не придавленная его телом, то обязательно бы пнула ногой туда, куда ему точно не понравится. Однако мои руки были свободными, и при мне всё ещё кинжал.       Когда его нахальная ладонь почти добралась до бедра, я не выдержала, выхватила кинжал и приставила к его горлу.       — Прекрати, — сдавленным шепотом сказала я. Наши лица были слишком близко, и я боялась сделать лишние движение.       — Еще и смертоносная. — Он хохотнул, опалив меня горячим дыханием, но руку опустил. Однако я всё ещё находилась в его плену.       — Что тебе на этот раз нужно от меня?       Даниэль задумался.       — На самом деле просто неожиданно тебя здесь увидеть.       Мне хотелось на него накричать, но я сдержалась. Будто бы я не знала, что Даниэль тесно контактирует с Беремиром из-за его торговли и как раз-таки является тем самым знатным человеком, который просил за меня.       Тем более Даниэлю известно, что я ворую.       — Найди другую жертву для вранья и сладких речей. Избавь наконец от своего общества.       Он удрученно вздохнул.       — И почему ты стала такой злюкой?       — Я ведьма. Мне положено. — Сложила руки на груди, не убирая кинжал.       Словно Даниэлю было плевать на мое оружие, теперь обе его руки обхватили мою талию за поясницу и прижали к себе ещё сильнее. Моя рука долго не думала, чтобы снова занести кинжал, и пространства между нами было ужасно мало, поэтому хватит малейшего усилия, чтобы пустить первую кровь из его горла.       Даниэль недобро хмыкнул. Почему-то только сейчас я осознала, что он пьян.       — Зачем эти пустые угрозы, моя неистовая малышка, ты всё равно ничего мне не сделаешь.       Ох, как же он ошибается.        — К слову, мне доводилось убивать. И не раз...       Прежде чем я успела договорить, его губы слишком быстро оказались на моих. Я брыкалась, но с особой силой этого сделать он мне не дал. Продолжая держать меня за талию, Даниэль вдавил моё тело в стену ещё сильнее, так что у меня заболела голова. Я пыталась его пнуть, но слишком уж неповоротливой я сейчас оказалась. Его губы, с которых не сошёл хмель, вызвали лишь отвращение и желание сбежать.       Мой кинжал, всё ещё находившийся у горла нахала, словно стал легче, и я убрала оружие от его кожи. Даниэлю наверняка показалось, что я сдалась ему на милость, потому что я почувствовала улыбку сквозь поцелуй, который он всё это время пытался углубить. Но я не давала.       Перенесла своё оружие к его плечу. Осыпала Даниэля проклятиями в своих мыслях, а затем немедля воткнула кинжал ему в плечо. Неглубоко, но точно больно. Кровь капнула на мою руку. Даниэль отскочил от меня, корчась от боли. Я успела вернуть кинжал себе, что сильнее ранило наглеца. Он прижал руку к плечу и злобно посмотрел на меня. Я вскинула голову.       — Я предупреждала.       Даниэль оскалился.       — Ах ты, тварь...       Но я уже уходила в сторону двери, накидывая капюшон на голову. До меня донеслись его слова прежде, чем я бросилась бежать:       — Запомни, в следующую нашу встречу ты будешь умолять меня, стоя на коленях, чтобы я тебя не трогал. А мы встретимся, клянусь.       Я бежала так быстро, как только могла. Проносилась мимо лавок с алкоголем, арки, затем домов. Бежала до тех пор, пока не заметила более-менее безопасный район ближе к центру города. Тяжело дыша, оперлась о чьё-то ограждение.       В мыслях до сих пор крутились слова Даниэля.       Наживать врагов было ужасный идеей, но что, если того требовали обстоятельства?