Громовое стекло

Ночь прошла спокойно, я отлично выспалась на принесенной специально для меня кровати, а вот с утра началась беготня. Все что-то делали, шумели, спрашивали, переживали, договаривались и уточняли. Даже я, относящаяся к своему браку со слоновьим спокойствием и изрядной долей юмора, начала нервничать. Юки понятливо заварила мне чая и мы вдумчиво напились горячего, обсуждая погоду и природу. Стало легче. После сестрёнка взялась за меня всерьёз. Помогла надеть платье — голубое, в пол, украшенное облаками и молниями, с рукавами почти до колен. Сделала мне роскошную причёску, воткнув что-то около сотни шпилек и украсив все искусственной икебаной. — Теперь мне не нужны кунаи, — хихикнула я, пытаясь снять стресс. — Могу метать сенбоны! Вот, на голове целый арсенал. — Не рекомендую делать это без необходимости, — поддержала мою шутку Юки. — Иначе прическа будет испорчена, а единственная цель, которую вам надо сегодня поразить — сердце Казекаге. — Веское замечание, — согласилась я, и позволила ей помочь мне сделать макияж. — Вы как? — Появилась в двери голова Темари. Девушка заменила четыре хвостика на один и тоже надела платье. — Готовы и ждём отмашки. — Отлично! — Темари вручила мне роскошный свадебный букет, состоящий из засушенных цветов, пушистых веточек и прочей ботаники. Что поделать, в составлении икебан я никогда не была сильна. Но букет был красивый и в тон платью. — Пора выдвигаться. В центральном зале резиденции, украшенном, как положено, к свадьбе было полно народу. Мой отец — прибыл сегодня с утра, чтобы заверить брак очередной дочери, даймё стран, советники, шиноби, мои сестренки, послы из других деревень… Стратегический брак всегда вызывал большой ажиотаж в политической среде. — Хорошо, что у вас есть такой большой зал, иначе все гости не влезли бы! — улыбнулась я Темари. Та нервозно кивнула и, взяв меня за руку, повела к установленному посередине специально к свадьбе алтарю, за котором уже стоял священник. Все, как по команде, уставились на меня. — Надеюсь, у меня сзади платье не задралось, а то было бы неловко… — Шепнула я себе под нос. Будущая родственница услышала и еле слышно хихикнула. И тут я увидела своего жениха. И наверное… Влюбилась. Он был красив почти как изображение из манги. Идеально гладкая кожа, правильной формы глаза и тонкая шея… Он был в прекрасном, темно-красном костюме и тоже смотрел на меня. Но на лице была видна застарелая усталость и… Кажется, я была права, что парень был глубоко не в восторге от всей ситуации. Ну что ж… Надеюсь, хотя бы друзьями мы стать сможем! Храмовник не стал терять время даром, быстренько провёл ритуал соединения душ и объявил нас мужем и женой. Гаара как-то рассеянно и не в такт кивал, похоже, витая мыслями где-то далеко, а я рассматривала приглашённых гостей и думала о том, пустят ли меня тренироваться на полигон или жене Казегаке не положено. — Жених, можете поцеловать невесту! — громогласно сообщил священник, помахав на нас курящимся ароматным дымом букетом и закончив с традиционными песнопениями. Я повернулась к Казекаге, по-птичьи наклонила голову, ожидая действий от своего супруга. Тот смотрел на меня с какой-то растерянностью и не двигался. Все затаили дыхание. — Эй, доброе утро, — негромко шепнула я мужу, — давай, чмокни уже меня, все ждут. — Я не… Не могу, — громче, чем стоило бы, ответил Гаара, отступая на шаг назад и словно бы в защитной стойке поднимая руки. В зале возник возмущённый ропот, громче всех возмущался мой отец. Демоны преисподней! Райкаге вполне сможет разнести весь зал, если решит, что мой супруг не выказывает должного уважения его дочери! — Демон тебя подери, Гаара! — Прорычала я на грани слышимости, делая вид, что поправляю локон. — Не можешь в губы — чмокни в щеку, в лоб, да хоть за руку возьми! Не стошнит же! Не порти отношения между странами! Казекаге при последних словах дёрнулся, скованно взял меня за руку и глупо похлопал по плечу. Все затихли, не зная, как на это реагировать. — Ладно, и так сойдёт… — Вздохнула я и кинула букет, мстительно целясь в Юки, но Темари, явно на инстинктах шиноби, поймала его первой и я весело заявила: — О, сестрёнка, пригласишь на свою свадьбу? Запланируем на этой неделе, чтобы украшения не снимать и алтарь не выносить? Повисшее напряжение немного разрядилось, всё заулыбались моей шутке. К нам пробился желтоволосый парень с протектором Листа. — Гаара! — Радостно воскликнул он. — Я так за тебя рад! Он энергично вцепился в руку Гаары и потряс её с такой силой, что я удивилась, как вообще не оторвал. — Здравствуй, Наруто, — куда более искренне, чем мне, улыбнулся мой муж посланцу. — Вот… Так вышло. — Так неожиданно! — Продолжал трепаться желтоволосый. — Но здорово, что ты вот решился! Давно знакомы? А как встретились? Любите друг друга? — Минут пятнадцать назад познакомились, но уже без ума влюблены, — ответила я, мило хихикнув. — Я Сора. — Приятно познакомиться, Сора-чан! Я Узумаки Наруто, из Листа, — жизнерадостно показал мне большой палец парнишка и ткнул в свой протектор. — Так все-таки давно? Он явно не верил в то, что брак заключен чисто ради геополитических интересов. Я подмигнула энергичному парню, представляющему Коноху и помахала своему супругу. — Пообщайся с другом, а я пока схожу к папе, дорогой, — и ещё и воздушный поцелуй послала. Казекаге дёрнулся, будто его ударили, но я уже сбегала с возвышения, направляясь к отцу. Эмоционально пошумев для окружающих на тему выросшей и выпорхнувшей из гнезда дочурки, папа склонился и тихо, серьёзно сказал: — Возникнут проблемы… Пиши. — Это моя миссия. Миссия длиной в жизнь, — пожала плечами я и снова улыбнулась. — Да и Гаара вполне приятный молодой человек. Я не подведу тебя, отец. — Достойная дочь, — чуть не прослезился Райкаге. Побыв ещё пару часов в роли гостеприимной хозяйки (а что делать, если хозяин спрятался и не показывался никому на глаза?) в зале, где вовсю угощались персиковым вином и закусками, я не выдержала и сбежала на воздух. Стянула туфли, стёрла рукавом мешающийся макияж и уселась на ближайшую каменную лавочку. Солнце зашло и стало прохладнее, но после дневного жара это было даже приятно. Подняв голову к небу, я принялась неспешно лакомиться данго, прихваченными со стола с закусками. — Температура в пустыне очень сильно колеблется в зависимости от времени суток, — услышала я за спиной голос, который вчера так меня заворожил. Обернулась. Муж снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и из-за этого стал выглядеть очень растрепанно и взъерошенно. Словно воробей, моющийся в луже. — А в горах легко получить разом обморожение и солнечный ожог, — сообщила я. — Снег отражает солнечные лучи, холодно, но солнце жжет. — Вот как… — Казекаге помялся и сел рядом, виновато рассматривая свои ботинки. — Слушай, эм… — Всё в порядке, — легкомысленно отмахнулась я и предложила ему последний шарик данго на шпажке. Он подумал и взял. — Ты не обязан быть от меня в восторге. — Хн… — Подавился и закашлялся Казекаге. — В конце концов, это просто политический союз и заверения в дружбе между нашими странами, — я облизнула пальцы, испачканные в сладком соусе. — Какие же у вас вкусные данго делают! Объедение! — Темари заказала где-то в городе, — неловко буркнул Гаара, прокашлявшись и таки проглотив злосчастное данго. — У твоей сестры отличный вкус! — От души похвалила я, подбирая под себя ноги, чтобы стопы не мерзли — холодный ветер неприятно щекотал кожу. Казекаге с какой-то тоской и непониманием спросил: — Почему ты такая… Беззаботная? Тебе все равно, что тебя выдали замуж насильно, распорядились тобой, как вещью? — Я шиноби, — Пожала плечами я. — А шиноби — это инструмент, оружие. Этот брак — моя миссия. Помнишь четвертое правило кодекса шиноби? — Шиноби должен ставить миссию в первый приоритет, — прошептал Гаара, опустив голову. — Но это не значит, что мы должны ходить по стеночке и плеваться друг в друга каждый раз при встрече, — подмигнула мужу я. — Договоримся как-нибудь, чай не дети маленькие. Миссии могут быть и приятными, верно? Бледная улыбка тронула губы Гаары. — Наверное… Мне таких не доставалось, но поверю тебе. Помолчали. — Спасибо, что… Одернула меня, — неожиданно сменил тему супруг. — Я чуть не сбежал, когда священник сказал поцеловать тебя. Но ты напомнила мне, что это мой долг. — Я просто не хотела лишней растраты бюджета, — серьезно ответила я. Гаара недоуменно сложил тонкие, белесые брови, почти не видимые на его лице, домиком, и я пояснила. — Я своего отца знаю. Если бы ты сбежал — он бы всю резиденцию разнес! А я, как-никак, жена Казекаге, должна заботиться о состоянии построек в селении и сохранении бюджета — отстройка новой резиденции стоила бы не меньше трех десятков миссий ранга S. — Ты смешная, — отметил Казекаге с каким-то удивлением, — все-таки я не понимаю, как ты можешь смеяться в такой ситуации. — А что, если бы я рыдала в уголке, размазывая косметику и проклиная своего новоявленного супруга всеми известными мне проклятьями — тебе было бы легче? — Поддела мужа я. — Наверное, я просто этого ожидал… — Пожал плечами Гаара. Помолчал. Неожиданно произнес, — Это была не моя идея. Я… Старейшины настаивали на политическом браке. Составили целую карту потенциальных супруг… Я тогда подумал, что они шутят. Я — и жениться? Я пожала плечами. — Это логично. Я сильная куноичи с фамильными техниками Молний, ты — Песчаный Гаара, Казекаге. Потенциальные дети, — при этих словах Гаара поперхнулся еще раз, вылупившись на меня, как сычик, а я спокойно продолжила, делая вид, что не обращаю внимания на потрясение супруга, — будут сильными шиноби, которым не страшно будет передать управление Суной, когда ты состаришься и с тебя будет сыпаться песок не только реально, но и фигурально. — Ты над всем шутишь?! — Обиженно фыркнул покрасневший Гаара. Видимо, ему и в голову не приходило, что брак заключается еще и ради детей, поэтому мое откровение застало его врасплох. Я беззаботно улыбнулась: — Ага, так жить проще. Помолчали. Я зябко поежилась — в пустыне действительно с заходом солнца резко похолодало — и Гаара, словно бы опомнившись, произнес: — Показать тебе, где я живу? Ты замерзла… — Неплохо было бы! Я встала, со вздохом надела свадебные туфли — туфли были на каблуках, но песок остыл и обжигал ноги холодом — и двинулась следом за мужчиной, который шел вперед, сложив руки на груди и погрузившись в свои мысли.