(не)бойся, я с тобой

Какой ужасный звон. Откуда это? Почему так… болит голова..? Попытавшись поднять руку, чтобы дотронуться до пульсирующего от боли места на голове, Хёнджин понимает, что связан. Даже не так - на его запястьях ощущался прохладный металл, а предплечья привязаны к спинке стула, на котором тот и сидел. Что за… Нет. Нет. Нет. Нет. Это просто дурной сон. Сейчас я открою глаза и проснусь на квартире Чонина. Крепко зажмурившись, Хван распахивает глаза. Приходится моргать несколько раз, чтобы привыкнуть к тусклому освещению в помещении. Под самым потолком, по трем сторонам комнаты, тянулась светодиодная неоновая лента, что подсвечивала комнату блеклым красным светом. Напротив Хёнджина стояла широкая кровать, к изголовью которой цепями крепились наручники. Подняв взгляд выше, замечает несколько разных цепей: коротких и длинный, с крупными и небольшими звеньями. Стало не по себе. Но еще хуже Хёнджин себя почувствовал, когда на противоположной от кровати стене увидел фотографии. Свои фотографии. На одной он широко улыбался, стараясь прикрыть улыбку стаканом холодного американо. На другой выходил из дома перед прогулкой с собакой. На еще одной Хёнджин смотрел в телефон, стоя посреди торгового центра, в тот день ожидая неприлично опаздывающего друга. Итак больше десятка подобных фото. Бред… Полный, блять, бред. Это все не со мной, я точно сплю. Просто сплю. Скоро проснусь и… Хёнджин усмехается. Да не проснешься ты, идиот! Это совсем не глупый пьяный сон. Тебя могут изнасиловать или убить в любой момент. Даже не зная, какой из вариантов мог быть хуже, Хван старается делать размеренные вдохи-выдохи. Паника и истерика ни к чему. Но как же хотелось кричать и звать на помощь, чтобы поскорее выбраться из этого кошмара наяву. Вернуться на вечеринку, которую помнил последней - дальше все покрыл беспробудный мрак. Ну же, хорошенько подумай. Квартира Чонина, море алкоголя, шумная музыка… И ничего. Хёнджин не мог вспомнить ничего из того, что было после четвертого коктейля, поданного ему симпатичным барменом, которого, собственно, пригласил. Даже об этом Ян позаботился. В тот вечер квартира заполнилась множеством людей. Большинство лиц Хван видел первый и, кажется, последний раз в своей жизни. Однако, одно лицо ему запомнилось больше всех. Каким-то чудом на вечеринку был приглашен сосед Хёнджина - Бан Чан, с которым Чонин был не особо знаком. Зато с Хваном, как раз-таки, наоборот. Последние несколько лет, с тех пор как Чан переехал в дом напротив семьи Хван, между ними сложились хорошие, даже теплые отношения. Могло случиться что угодно, не важно в какое время и насколько значимое или наоборот, вежливый сосед оказывался рядом. Особенно ценными для Хёнджина были те моменты, когда внутри него самого что-то словно ломалось. Будь то из-за ссоры с родителями, друзьями или из-за неудач в попытке быть тем, кем мечтал Хван. Последние годы он провел в попытках найти свой стиль в рисовании. Вспоминая то, сколько материалов, времени и нервов было израсходовано, в грудной клетке сжималось сердце, отдавая легкой болью. Или это вовсе из-за другого. В очередной раз окинув комнату взглядом, к Хёнджину постепенно начинало приходить осознание того, что происходящее вовсе не похоже на сон или галлюцинации. С каждой секундой удары сердца становились чаще, сильнее, словно вот-вот сломают хрупкие прутья грудной клетки. Сломать бы дверь той, в которой сейчас находился Хёнджин. Мысль одна за другой, будто стая испуганных птиц, проносились в голове. Поэтому головная боль только усиливалась. Дергая руками, пытаясь вырваться, Хван ощущает то, как неприятно о кожу терлись наручники. Становилось паршиво. Хёнджин попытался проглотить слюну, а вместе и ком слез, потому что хотелось рыдать. От страха и паники, от непонимания того, что будет не то что завтра, а через минуту. Только вот долго гадать не пришлось. Дверной замок щелкнул несколько раз, прежде чем сама дверь открылась, а в комнату прошел темный силуэт. Он кажется Хёнджину смутно знакомым. Как только человек оказывается в помещении, а дверь за собой закрывает на щеколду и ключ, то он продолжает оставаться неосвещенной части комнаты, где его лицо нельзя было рассмотреть. Человек наблюдал за Хёнджином с минуту, а может и дольше, склонив голову в сторону. Казалось, что тот заглянул Хвану в глаза, но тут же отвел взгляд в сторону, тяжело выдыхая, затем стремительно покидает комнату. – Эй! - Хёнджин кричит, по инерции дергаясь вперед, - Выпусти меня! Прошу! Тишина. Отвечать Хёнджину явно никто не собирался. В свои цепкие лапы его хватает страх. Бросило в холодный пот, сердце бешено стучало внутри. Хотелось выйти отсюда, но только Хван даже понятия не имел, где находился. Становилось отвратно от собственной беспомощности. – Пожалуйста, выпустите меня! - кричал настолько громко, насколько мог, - Меня вообще слышно?! Хоть кто-нибудь! Услышали. В комнату зашел все тот же силуэт, который стал приближаться к Хёнджину. – Что вы со мной сделаете? - вопрос проигнорировали, - Скажите хоть что-нибудь. Пожалуйста… - снова ничего, - Вы специально это делаете, чтобы я вас умолял? Обида на всю ситуацию и на то, что Хван ничего не может сделать, будучи прикованным к стулу, берет вверх. Непрерывно смотря на того, кто застыл перед ним буквально в двух метрах, Хёнджин ощущал, как его глаза наполнялись слезами. После одна за другой, поблескивая от красного света, по бледным щекам. – Ты плачешь? - удивленно спросил человек голосом, который Хван точно где-то слышал, - Боже, я не хотел заставлять тебя плакать, прости. Парень достает из кармана платок, подходя ближе - в тусклом свете удается разглядеть лицо похитителя. Не веря тому, кто был перед ним, Хёнджин пытается отодвинуться назад, стараясь отстраниться как можно дальше, но только сильнее вжимается в спинку стула. – Нет… Нет-нет-нет, - мотает головой из стороны в сторону, словно пытался развидеть, - Только не ты… Ты же не мог, Чан. – Прости, у меня не было выхода, - бережно обхватив пальцами подбородок Хёнджина, платком касается мокрых щёк, - И возможности сделать тебя своим. Навсегда. Навсегда. Слово врезается в память так, словно его выжигают раскаленным металлическим тавром. Продолжая пристально смотреть за тем, как выражение лица Чана менялось с обеспокоенного на холодное и отрешенное, Хван полностью теряется в омуте страха. И он до последнего не понимал, почему так происходило. Белый кусок ткани Бан сворачивает и убирает обратно в карман. Медленно, подобно хищнику, что желал заполучить жертву, обходит Хвана, укладывая руку на плечо, которое машинально дергается от нежелательного прикосновения. – Милый, прекрасный Хёнджни-и, - между словами Чан делает короткие паузы, - Ты же понимаешь, что теперь ты мой и только мой? Так что пытаться сбежать, докричаться или еще что-то в этом духе у тебя не выйдет, - холодные пальцы касаются чувствительной кожи на шее, - А если я пойму, что ты все же что-то устроил, то тебе не понравится то, что я могу сделать. А здесь разве может что-то нравиться? – Такой напуганный, такой беззащитный, будто… - подходит совсем близко, пальцами приподняет голову Хвана за подбородок, ловя его испуганный взгляд, - Будто малыш. Мой малыш, - на лице Бана появляется улыбка, которая раньше очаровывала Хёнджина, только сейчас от нее становилось не по себе, - Ты же будешь себя хорошо вести, правда? – Чан, отпусти меня, - Хёнджин решается на попытку вымолить свободу, - Я никому ничего не расскажу, только… - сглатывает слюну, чтобы смочить пересохшее горло, - Только отпусти. Сделаю все, что ты скажешь. – Ну что ты, так дело не пойдет, - обходя связанного парня, Чан встает сзади него, опускает руку на шею и гладит ее, - Ты снова уйдешь и оставишь меня, а здесь мы сможем быть вдвоем и только вдвоем. Больше никто не коснется тебя кроме меня, дорогой Хёнджин-и, - пальцы слегка сжимаются и Чан ощущает то, как пульсирует артерия, - Ты не сделаешь из этого дома ни единого шага, яс… – Молю, отпусти меня! - криком Хёнджин перебивает Бана. – Какой же ты все-таки громкий, - сильнее сжимает шею и чувствует то, насколько труднее Хвану дышать с каждой секундой, - Не смей меня перебивать, не смей! Чан на время перестает осторожничать, прикладывая больше усилий, тем самым сдавливает и постепенно перекрывает кислород. Губы Хёнджина раскрываются в попытке ухватить хотя бы немного воздуха, но все тщетно. Металлические наручники начинали натирать кожу от постоянного трения - Хёнджин пытался высвободиться, чтобы убрать с себя руку старшего. Когда в глазах уже стало темнеть, а шум в ушах становился громче, все исчезло в миг. Резко вздохнув, он буквально давится воздухом, начиная хрипло кашлять. Перед глазами все еще было мутным, тело немного ватным, но Хван понимал, что Чан отстегнул его и подтолкнул парня вперед. Бросив парня на постель, Бан, не теряя ни секунды, на тонком запястье защелкивает наручник, цепь от которого прикреплена к изголовью кровати. Хёнджин еще не успел прийти в себя, но чувствовал то, как не только под ним проминался матрац - на кровать коленями встал Чан, расставив их по обе стороны от такого беззащитного, но такого прекрасного Хвана. Любовался им, склонив голову в сторону. Смотрел на то, как растрепались черные волосы, превратившись в беспорядок; на то, как вздымалась грудь от частого дыхания; на то, как в глазах все еще теплилась надежда на спасение. Но его не будет. Поднявшись на ноги, еще какое-то время Бан следит за метавшимся взглядом Хвана, после покидает комнату. Как только щелкает последний оборот замка с обратной стороны, эмоции захлестывают Хвана с такой силой, что он срывается на крик, умолкая в секунду. Боялся, что Чан вернется и этот звук станет для него последним. Хёнджин плакал молча, ощущая то, как горячие слезы скатывались из уголков глаз по шее, где виднелись едва заметные красноватые следы, смачивая подушку под его головой. Неморгающе смотрел в потолок, надеясь заснуть и проснуться в своей комнате. Или не проснуться вообще.