тебе идёт быть сверху, альфа

      Чонгук, лежавший на животе, вздрагивает с ложкой во рту, отчего мороженое с неё падает на кровать, когда в комнату врывается тяжело дышащий Тэхён. В потемневшем карамельном взгляде бушует пламя, что, вылей керосин, волной обрушится на всё здание, превращая его в одни лишь руины. От альфы исходит тяжёлая аура, а феромоны сладостного бренди усилились настолько, что Чонгук задерживает дыхание, сразу же сверкая глазами на приближающегося парня.   — У тебя, твою ж за ногу, предгон, — с рычанием говорит очевидное, принимая сидячее положение.  В ответ его одаривают хищной улыбкой, приближаясь ближе, заставляя мужчину ошарашено следить за действиями Кима. Тот, в свою очередь, забирается на кровать, отчего та проминается под весом тела, и подползает, как грациозная кошка, к Чонгуку, толкая его в грудь и с силой придавливая за плечи, нависнув сверху. Ведёт носом по бархатистой без изъянов щеке — не считая того милого шрама, полученного в подростковом возрасте от удара рукоятки ракетки —  втягивая природный запах мужчины, от которого с безумным наслаждением порыкивает. Не хватает только собачьего хвоста, чтобы вилять. Спускаясь ниже, лижет линию челюсти, слегка прикусывая, отчего Чонгук моментом приходит в себя, надавливая ладонями в накаченную грудь. О да, Тэхён в отношениях с ним стал чаще ходить в спортивный зал, что пошло на пользу телу Кима. — Тэхён, — хмурит брови, чаще начиная дышать, пытаясь оттолкнуть того от себя, ибо не знает, чего ожидать от альфы, у которого, сука, предгон. Но ни черта не получается, словно в нём появилась сверхсила. Они ни разу не проводили гон вместе за полгода отношений, зная темперамент каждого: чуть что, пиши пропало, сорвёт крышу напрочь, что в целостном состоянии не выйдут из спальни. Их секс всегда граничит на дикости и слегка нежности в конце, но вот что случилось бы, если бы трахались в гоне — неизвестно, хотя, если честно, Чонгуку хотелось бы узнать.  Тэхён его словно не слышит, наваливается всем телом на чонгуково, пристраиваясь между разведённых ног — и когда только Чонгук успел их развести? Перехватывая чужие руки и кладя их по обе стороны от тела, склоняется ниже, к шее, широким мазком проходясь по пульсирующей артерии, а после злостно рычит, сдавливая запястья сильнее и всматриваясь в лицо под ним. — Блять, сейчас кости раскрошишь.  — Почему от тебя воняет этими блядскими ягодами? — змеёй шипит, обнажая клыки, которые удлинились от желания пометить, прокусывая кожу до крови.  Ах да, Тэхён, как со временем Чонгук понял, такой же как и он собственник до мозга костей. Своё отдадут лишь под дулом пистолета и то не факт. Выявил эту особенность тогда, когда его парень пришёл к нему на работу, чтобы вместе поехать домой, в то время, как рядом с незаинтересованным Чонгуком на кухне стоял Чанхи, лепечущий о любви к благородному альфе, который не взял омегу в течку. К слову, чтобы вы понимали, он так и не рассказал о том инциденте. Ну, какой смысл? Ничего же не случилось между ними, но Тэхён, услышав «нравитесь» и «не взяли меня», взбесился так, что бедный омега после боялся подходить к Чонгуку, а сам же Чонгук вымаливал прощения, стоя первый раз в коленно-локтевой, пока Тэхён его грубо натягивал. Как и обещал, в общем-то. А позже, когда Чанхи ещё раз решил попытать удачу, заходя в чонгуков кабинет, увидел картину, от которой запищал и захлопнул дверь, так и не сказав ни слова — его начальник лежал на столе, ноги окольцовывали талию Кима, когда тот вбивался, зажимая ладонью рот Чона. После этого омега прикусил язык, связал собственные руки прочными прутьями и больше не говорил о чувствах, они общались только по работе.  Но сегодня днём все сотрудники ресторана как раз праздновали день рождение официанта, на котором присутствовал и Чонгук. Ну и там пьяный омега наваливался часто на альфу, видимо, тем самым и оставил запах лесных ягод, будь они неладны. — Чонгук-а, — как-то угрожающе зовёт Тэхён, не получив ответ на вопрос. — Этот шлюховатый парень всё же пристроил свой течный зад на твоём члене?  — Блять, Тэхён, не мели чепуху. Знаешь же прекрасно, что такого не случится.  — Тогда какого хера от тебя пахнет им? — ещё раз склоняется, вдыхая нотки тошнотворных феромонов, которые портят горьковатый виноград. — Я, блять, чувствую их.  Чонгук вздрагивает, когда клыки легонько царапают участок на шее рядом с пахучей железой, пытается освободить руки от захвата, рыча в ответ.  — Отпусти меня, — требует, когда Тэхён вернулся в прежнее положение. У Чонгука лицо принимает зловещий вид, играя желваками, а взгляд отливает алым в глазах, что альфа, сидевший на чонгуковом животе, облизывая губы, освобождает запястья. — Повторю ещё раз, надеюсь, что в последний: меня не интересует Чанхи, не возбуждает, блять. Мой член стоит только на тебя, так что захлопни варежку, — скидывая парня с себя, отчего тот устраивается в его ногах, опустив голову.  Переборщил?  Ах, нет.   Тэхён поднимает помутневший взгляд, долго смотрит в суженные глаза напротив, чтобы в следующую секунду за щиколотку притянуть Чонгука ближе, кусая нежную кожу, которую оголили домашние шорты, на внутренней стороне бедра, оставляя неглубокий след, который пройдёт буквально за пару-тройку дней. Проверяли и не такое.  — Сука, ты озверел? — кричит, ощущая жгучий укус, из которого текут капли крови, скрываясь под шортами.  — Это чтобы всякие омеги не зарились на тебя, детка, — довольно мурлычет парень, принимаясь зализывать израненное им же место, крепко удерживая ногу на весу. Альфу ведёт от этих манипуляций, внизу живота скручивает, когда Тэхён вновь наваливается на него и начинает тереться о паховую зону, языком лаская пахучую железу, так помечая свою территорию, и выпускает всё больше феромонов, которые дурманят разум.  — Тэхён, — голос хриплый от возбуждения.   — Малыш, я не могу больше терпеть.  И Чонгук это чувствует, чувствует, как упирается в собственный стояк вставший член Кима, а альфу, удерживающего вес на локтях, над ним мелко трясёт.  Взвесив все «за» и «против», мужчина выдыхает, принимая решение позволить —о, боже — альфе во время предгона поиметь себя, главное, чтобы тот не обезумел, сорвавшись с катушек, и не разорвал задницу своим членом.  — Давай.  — Что? — моргая, вопрошает Тэхён, бегая взглядом по любимым чертам лица.  — Я говорю, — обхватывая загривок Кима, — что давай проведём вместе твой предгон, а ты поможешь мне потом в мой. — Ты уверен?  — Да, только смотри, за порванный зад я тебе глотку перегрызу, — скалясь.  — Не переживай, попка будет в целости и сохранности, обещаю, — Тэхён хмыкает и пальцами подцепляет кромку шорт вместе с резинкой боксёров, стягивая их с альфы, отчего налитый кровью член шлёпается о стальной живот, пачкая смазкой кожу.   Тело выгибается дугой, когда альфа, проходясь кулаком по пульсирующей плоти, вбирает истекающую головку в тёплый рот, посасывая. Чонгук мычит, ощущая язык, очерчивающий каждую венку, каждый раз, как парень двигает головой вверх-вниз. Вплетает в тёмные волосы пальцы, сжимая у корней, вскинув бёдра, отчего Тэхён впивается ногтями около тазобедренных косточек, расслабляя горло и принимая глубокие толчки в глотку.  Бесстыдно хлюпающие и чавкающие звуки прекращаются, когда Тэхён соскальзывает и кидает взгляд на рядом стоящий стол.  — Давно хотел попробовать это мороженое, — почерневшие глаза впериваются в него жадным, голодным взглядом, от которого внизу живота стягивает спазмами и волной расходится по всему телу. Альфа судорожно выдыхает, стараясь унять дрожь в ногах, когда это самое мороженое, которое он ел до прихода Тэхёна, капает на член, стекая по расщелине к дырке.  — Кощунство так переводить продукты, — укоризненно с хрипотцой в голосе проговаривает Чонгук, глядя сквозь дымку в глазах на своего облизывающегося парня.  Чёрт, такое чувство, что он хочет его сожрать.  — Ничего страшного, куплю новое, — и вновь заглатывает член по середину, лаская пальцами липкие от бананового мороженого яйца, позже спускаясь ими к колечку мышц, которое подаётся напору из-за того, что он брал Чонгука ночью. Вгоняет сразу два, хлюпая сладкой субстанцией внутри, продолжая сосать измазанный ствол, как какое-то лакомство.  Чонгук давится воздухом на все эти действия, стонет и рычит от холода, безумно толкаясь глубже и теряя связь с реальностью. Тэхён обожает такого — расхристанного и нуждающегося в нём — альфу, отчего не перестаёт ласкать, растягивая эластичные стенки резкими движениями.  — Господи, перестань, — слегка дёргается, стоило Тэхёну толкнуть головку за щёку и вытащить длинные пальцы. Пот стекает по вискам, и Чонгук может лишь быстро дышать, облизывая пересохшие губы. — Хочу… — Что ты хочешь, детка? Яснее скажи, — этот властный тон звучит запредельно горячо и вкусно, пуская по нервам мелкие разряды тока. Альфа нависает сверху, опаляя горячим дыханием чонгуковы губы.  — Чёрт, сам же знаешь, — с нетерпеливым рычанием притягивает к себе за загривок, врываясь в рот. Целуются мокро и грязно, в их манере. Страстно кусают друг друга, борются за первенство. Запах смешавшихся насыщенных феромонов оседает на лёгких и жжёт их, делая каждый вдох обжигающим гортань. — Трахни меня, Тэхён, —оттягивая нижнюю губу Кима без капли смущения.  — Встань раком и разведи ягодицы в стороны, — чёткий приказ, и Чонгук, стреляя сверкающими глаза, переворачивается, стараясь успокоить свою разбушевавшуюся сущность. Он настолько возбуждён, что все мысли перекрываются в голове, опустошая её к чёрту.  Зачерпнув мороженое на пальцы, размазывает по раскрывающейся от пустоты дырке, отчего альфа под ним дёргается. Громкий рык выходит из горла Кима, когда тот наблюдает, как сладость выталкивается наружу, капая на постельное белье.  — Детка, можно я.. — животное желание и похоть в глазах будоражит внутренности, когда Чонгук, повернув голову, смотрит через плечо на альфу, который пристроился сзади, имитируя толчки, членом скользя между липких ягодиц. — Блять, я сейчас сдохну…  Комкая одеяло в руках, прогибается в пояснице, выпячивая зад кверху, как, блять, течная сучка. Но так похуй, когда безумно изнываешь.  — Можно.  И в следующую секунду Тэхён упирается крупной головкой в сфинктер, целуя чонгуковы лопатки, и входит на всю длину, раскрывая края расслабленной дырки, чем вырывает из Чонгука гулкий стон. Замирает на мгновение, давая привыкнуть к распирающей плоти внутри, после чего, хватаясь за тонкую талию, начинает наращивать темп. Проникновения становятся жёсткими и резкими. Толстый член то выходит, то заполняет до конца, шлёпаясь потяжелевшими яйцами о чужую задницу. Чонгук вскрикивает на самый мощный толчок, чувствуя, как простреливает внизу живота, а искры летят из глаз, когда Тэхён вонзает клыки в плечо, сжимая талию до синяков.  — Блять, — рвано выдыхает на ускоренные движения, пока кровь продолжает стекать по его предплечью. — Смотри, Чонгук-а — произносит с рычанием Тэхён, толкаясь сильнее, наблюдая как пальцы, на которых чернильные узоры, чуть ли не рвут под собой простынь. — Мой член выпирает тут, — ладонью надавливая на низ живота, отчего альфа сжимается, непроизвольно подаваясь вперёд. Мужчина опускает голову, лбом утыкаясь в матрас, и видит отчетливую выпуклость, отчего ловит нездоровое удовольствие, а тело пылает, как бензин от соприкосновения со спичкой. — Тэхён… — развязно стонет. — Господи… — Малыш, ты так хорошо принимаешь меня, — хрипит задушенно. Сущность Тэхёна готова бить хвостом и скулить от низких стонов. Его альфе приятно. Его Чонгуку приятно. Выходит из дырки, переворачивает размякшее тело и вновь заполняет слитым толчком, проезжаясь головкой по набухшей простате. Парень целует искусанные губы и проникает языком в полость рта, скрещивая чонгуковы запястья над головой. Ощущение заполненности заставляет альфу замереть, пресс напрягается, пока оргазм накрывает Чонгука, издающего громкий рык, с головой. Сфинктер непроизвольно сокращается вокруг члена, отчего Тэхён замедляется, заламывая брови, целуя взмокшую солоноватую шею.  Когда Тэхён хочет отстраниться, то Чонгук скрещивает лодыжки на спине Кима, не позволяя выйти, развратно скалясь.  — Малыш, я…  — Кончи в меня, ты же любишь, когда из меня вытекает твоя сперма, — шёпотом, пробирающим до костей, на ухо, которое прикусывает, заставляя того по-животному зарычать и войти до смачного звука в растянутое отверстие, изливаясь глубоко внутрь.  Потные тела разваливаются на смятой и испачканной кровати после ошеломляющего оргазма. Чонгук через подрагивающие ресницы смотрит на мерно вздымающуюся грудь, понимая, что предгон на время отступил. Господи, секс с таким диким Тэхёном — самое лучшее, что было с ним. Нет, конечно, любой секс со своим парнем бесспорно лучший, но, блять.  — Ты как? — беспокойно спрашивает альфа, поворачиваясь на бок и осмысленно уже смотря в чонгуковы глаза. Не думал, что мужчина позволит себя трахнуть, когда он в невменяемом состоянии, но тот умеет приятно удивлять.  — Отлично. Правда, весь в грёбаном мороженом, которое пиздец как ощущается на теле, но мне понравилось, — устало улыбаясь.  — Ничего не болит?  — Успокойся, всё хорошо, — Чонгук впутывает пальцы ему в отросшие волосы, перебирая пряди, пока Тэхён целует израненное плечо. — Кстати, когда Ыну с Киён вернутся с прогулки?  После того разговора в ресторане Тэхён познакомил его со своей дочкой, которая сразу же напрямую спросила: «это мой второй папа?», отчего альфа замер на месте, оторопело поглядывая на улыбающегося Кима. Чонгук быстро свыкся с ролью отца, потому что маленькую омежку трудно было не полюбить, прям как и Тэхёна, который подарил ему семью.  — Ох чёрт, они придут через десять минут, — вскакивая, Тэхён как ужаленный в одно место начинает заметать следы их шалости, ища под кроватью крышку от банки мороженого в чём омега родила.  И альфа, посмеиваясь, помогает ему прибраться в комнате через ломоту в теле, иначе любознательные особи в виде малышки и мелкого Ыну задушат их расспросами, почему же всё выглядит так, будто смерч прошёлся в квартире, а на Чонгука напал голодный зверь. Но тут, наверное, они будут правы.