тебе идёт быть сверху, альфа

      Тэхён сидит на собственной кухне, отрешённо разбалтывая сахар в кружке, где находится порядком уже остывший зелёный чай со вкусом клубники, и смотрит в одну точку, точнее быть, на конкретный предмет, лежащий на столе. Его телефон, оставленный в серебристом Mercedes, который принёс час назад незнакомый альфа, сказав, что это от господина Чона. И как только последний узнал номер квартиры — неизвестно. Но не в этом главная суть. Тэхён устало трёт покрасневшие глаза, крутя в голове шестерёнками, которые со скрипом двигаются в черепной коробке, заставляя парня нахмуриться. Если мужчина знал номер квартиры, то почему лично не привёз, а передал через своего сотрудника? Вдобавок не отвечает ни на одно сообщение, написанное Кимом, да и в сети был лишь утром, что максимально странно. Чонгук никогда не игнорировал его, всегда быстро отвечал, будто коршуном стоял над телефоном, и следил за пришедшими уведомлениями. Может, что-то случилось с ним? Лежит сейчас в какой-нибудь больничке под капельницами весь перебинтованный и без сознания. Или того хуже, оледеневший покоится на металлической полке в холодильнике морга. — Бред, — шепчет, весь покрываясь гусиной кожей от собственных негативных мыслей и разгулявшейся фантазии. Если бы было так, то тот сотрудник проинформировал бы его, рассказав о плохих известиях, а не вручил бы потеряшку удивлённому Тэхёну и не смылся бы так же неожиданно, как и заявился на порог. Альфа оставляет в покое страдальческую ложку, отодвигая кружку, и встаёт со стула, чтобы открыть окно и впустить свежий ночной воздух на кухню, пока Киён спит и не путается энергично под ногами, словно одна из детей оборотня Уэйна из мультфильма «Монстры на каникулах». Киён — самый жизнерадостный ребёнок, схожий на лучик солнца в самую морозную погоду. Она внезапно появилась три года назад в его жизни, когда Тэхён нашёл её безостановочно плачущей в люльке-переноске на собственной лестничной площадке с запиской от омеги, с которым на тот момент встречался. Громко, конечно, сказано, что встречался: они с Феликсом взяли перерыв, якобы омега сильно уставал готовиться к грядущим экзаменам в университете, что былые чувства к Тэхёну потухли от накатившегося выгорания. Альфа всё прекрасно понимал, давить или заставлять находиться рядом с собой не имел никакого права, потому что и сам разлюбил, постепенно поняв, что это не его человек, но разговор насчёт расставания решил отложить — не хотелось превращать нужные мысли омеги, с которым были вместе целый год, в спутанный клубок во время сессии. В итоге пауза в отношениях затянулась на долгие недели, даже в стенах университета старались не пересекаться. Иногда могли перекинуться парой фраз и односложными предложениями, стоя на переменах в кругу общих друзей. Да и громкие слухи стали ходить о том, что самый горячий альфа со специальности дизайна теперь одинок, что бросил Ли, потому что тот изменил ему по пьяни. Или то, что Феликс оказался элитной шлюхой, ублажающей изощрённые фантазии старпёров в борделе, и Тэхён об этом узнал. Слухи — очень интересная и забавная вещь. Омега же забрал документы спустя два месяца насмешек в его сторону и пропал со всех радаров никому ничего не сказав. Тэхён не знал, что сподвигло бывшего бросить учёбу, но своих проблем было завалом, потому и не пытался выйти с ним на какую-либо связь, откладывая разговор в долгий ящик. А спустя семь месяцев он обнаружил малышку у себя под дверью, отчего с охуевшим и потерянным лицом стоял и дрожащими руками держал записку, в которой Феликс обвинил его во всех смертных грехах и что жить с этим недоразумением не собирался. Как можно вот так отзываться о крохе, которую сам носил под сердцем девять месяцев? Тэхён задавался одним простым вопросом: почему Феликс не обмолвился ни разу о беременности, приняв решение держать в неведении альфу? Но получить ответ не удалось — омега вернулся в свой родной город сразу же после родов и удалил все имеющиеся социальные сети. Будучи студентом четвёртого курса, Тэхён не знал, как справляться и вести себя с детьми, для него это всё — пелёнки, распашонки, подгузники, неспокойный сон в три-четыре часа и вечный плач — было как страшный сон, и его била неконтролируемая дрожь, когда он впервые держал омежку на руках, неумело укачивая её. Нет, он любил детей, мечтал о них, но считал, что такое серьёзное решение должно прийти только тогда, когда встанет на ноги, чтобы должным образом обеспечивать свою семью, и тогда, когда рядом будет нужный человек, который и подарит в мир их общую частичку. Увы, мечтаниям было не суждено сбыться, и в этом вина как и Кима, так и Ли, так что пришлось становится отцом одиночкой в двадцать три года. Тогда Тэхён долго не мог в это поверить, думал, что это какой-то дурной розыгрыш, но день дурака давно прошёл. С воспитанием часто помогает ему младший двоюродный брат — Ыну, которому оказал помощь в виде выбора квартиры поблизости с его жилым комплексом, потому что двадцатилетний омега переехал в Сеул для поступления. Отец тоже приезжает в гости, нянчится с любимой внучкой, балуя её и потакая всем омежьим прихотям, которым он не препятствует — дочка выглядит счастливой, находясь с дедушкой. Киён растёт очень умной девочкой, никогда не спрашивает, почему они только вдвоём, в то время, как у других детей в детском саду двое родителей. Сам же Тэхён старается изо всех сил, чтобы Киён ни в чём не нуждалась, не чувствовала себя ущемлённой из-за того, что у неё есть только отец. Альфа порой удивляется очаровательной внешности своей дочки схожей с его, когда он был в её возрасте: тёмные раскосые глазки-бусинки, нос кнопкой, на которой точно такая же маленькая родинка, пухлые губки бантиком, вьющиеся тёмно-шоколадные волосы. В ней нет ничего от Феликса, словно омега вообще не участвовал в зачатии. Работая практически всегда дистанционно, Тэхён всё время проводит дома за ноутбуком, за которым придумывает идеи интерьера для поступающих заказов. Должного образования у него нет — не смог окончить последний курс в силу новорождённой малышки, за ней нужно было ухаживать, а с расписаниями в университете было бы невозможно совмещать и учёбу, и воспитание. Отец тогда попал в больницу из-за инфаркта, что разговора о помощи и речи не шло, а Ыну… Чем мог семнадцатилетний подросток помочь? А сбережений на нянь не хватало. Пришлось забрать документы и посвятить всего себя Киён, чему, как бы странно не звучало, рад, потому что у них не образовалась бы той связи отца-дочки, которую установили, находившись вдвоём целые дни. Хоть высшего и нет, удалось самолично развиться в сфере воплощения новых проектов гармоничной внутренней среды для жизни и деятельности человека, что через год стал частным дизайнером интерьера. После Феликса Тэхён отгородился от омег, стал видеть во всех подобие бывшего, жадных до денег, фальшивых и вульгарных. Вместо нормальных отношений он перебивался случайными связями с бетами, не чувствуя никакого удовлетворения от секса, но сущность усердно скребла когтями внутри, требуя хоть какой-то разрядки. Пару месяцев назад, когда от гона тело изнывало, а мозги плавились, словно в голову залили раскалённое железо, Тэхён оставил Киён на брата, чтобы избавиться временно от состояния «хочу трахать всё, что движется». Через поволоку в сверкающих глазах забрёл в нашумевший клуб города под названием «Night», и взглядом, в котором бушевали черти, желающие взять на любой поверхности жертву, наткнулся на миловидного альфу, чьи сладкие феромоны слегка успокоили разбушевавшуюся сущность. Тэхён думал, что тот, почувствовав отчётливый доминирующий запах, сбежит или в худшем случае накинется с рычанием по причине телодвижения к нему от такого же альфы. Но отнюдь. Всё вышло совсем наоборот: ему попался на пути именно тот тип альф, которые фанатели от грубой животной силы и исходящих сильных феромонов, которые сдавливают лёгкие, побуждая натурально задыхаться, будто в агонии. Тот раз был первый в его жизни, когда Тэхён попробовал трахаться с такими же альфами, как и он, получив ошеломляющее расслабление — партнёры более выносливее, правда, сущность каждый раз заставляла порыкивать, стоило ему войти в жаркую тесноту. Похождения в клуб не прекратились даже тогда, когда невыносимый гон закончился, перестал скручивать внутренности и путать разум, делая из него одно сплошное вожделение. Тэхён со временем стал постоянным посетителем, развлекаясь до утра с себе подобными, когда с Киён оставался либо отец, либо Ыну. И вот тогда он увидел его, Чонгука, такого охуительно красивого, что захотелось хоть раз оседлать эти мясистые бёдра, на которых сидел развязно флиртующий с ним омега, чьи волосы в темноте светились ярко-салатовым — в тот день была неоновая вечеринка. Тайно наблюдая в течение двух недель за альфой, источающего запах горьковатого винограда, Тэхён окончательно понял, что заинтересовался им, как какой-то больной сталкер. Хотелось, чтобы тёмный, прожигающий взгляд скользил лишь по нему, руки, увитые чёрными узорами татуировок, хотелось чувствовать в своих волосах в моменте секса. Хотелось заполучить Чонгука любой ценой, даже если подсознательно полагал, что ничего между ними не вышло бы — мужчина мог не оказаться тем самым типом альф. За четыре месяца, что Тэхён отдыхал в Night, ему никогда не приходила мысль — тем более яростного желания — разорвать слабый пол из-за того, что абсолютно незнакомый омега всего-то усердно вылизывал чей-то рот. Сидя возле бара, стискивал челюсти от порыва скинуть парня, одетого в прозрачный топ и пиздец какие узкие джинсы, с Чонгука, охотно отвечающего на мокрые поцелуи, хаотичными движениями оглаживая поясницу того. Тэхён не был из робкого десятка, мог запросто подойти и познакомиться с понравившимся человеком, но вместо этого ощущал себя ревнивой старшеклассницей, когда дело касалось этого альфы, запавшего в душу от одного только мимолётного взгляда с его стороны в тот самый первый день их встречи. Правда, он понимал, что Чонгук — весь такой альфа-самец, от которого у омег в заднице свербит и естественная смазка вытекает, словно водопадом — и не приметил его тогда, не знал, кто он, Тэхён, вообще такой, не был же настолько дураком. Но лелеял в себе маленькую надежду на близость, воображая откровенные картины с рейтингом восемнадцать плюс в собственной просторной ванной, когда засовывал в себя пальцы, кусая ребро ладони, заглушая рвущиеся стоны. Чувствуя себя максимально заёбанным от вертящихся мыслей в черепной коробке и подкосившегося размеренного сердечного ритма, что заниматься привычными делами становилось трудно, не говоря о том, чтобы быть в позитивном настроении, Тэхён собрал всю мужественность в кулак, когда вслед за Чонгуком вышел на улицу. Никаких нормальных идей для установления конекта не было, так что решил воспользоваться самым классическим для ситуаций в клубах — попросил сигарету. Какое же было удивление, когда Тэхён, вдыхая терпкий дым, заметил проскальзывающий огонёк интереса в глазах напротив, а потом из ниоткуда появилась та омега с предложением провести ночь втроём, после которой забыть голодный, раздевающий чонгуков взгляд стало невозможно. Да и не хотелось. Тэхён чувствовал себя той самой влюблённой омегой из клишированных дорам, что вот-вот и упал бы в обморок от переизбытка эмоций, когда Чонгук, спутавший все здравые предпочтения и выполняющий роль скребущей кошки на душе, пригласил на романтический ужин. Он раньше бы и не рассматривал свидания, на которых бы за ним галантно ухаживали, а не наоборот. Ну, как-то неправильно в их мире, чтобы относились к альфам также, как и противоположному субгендеру. Но в том-то и дело, что Тэхён неправильный, которому стало понятно в двадцать шесть лет, что он по уши в Чонгука, являющегося альфой, и что становится бесформенной биомассой, когда тот с жадностью сминал его ягодицы завязанными им же руками, вбиваясь мощными толчками, заставляя видеть перед сомкнутыми веками белые мушки. То, что мужчина позволял быть таким же главным в процессе, выбивало воздух из лёгких. Кто мог вообще подумать, что Чонгук послушно будет принимать глубоко в свою глотку, раскрыв рот максимально широко, член Кима, активно заглатывать, не обращая внимания на рвотные рефлексы? При том слушать приказы, приглушённо рыча, чтобы ненароком не сорваться дискриминированной сущности. И после всего, что было между ними за столь короткий срок, альфа заделался в динамщики и кидалово, насрав на то, что было в салоне автомобиля? Тэхён уверен, что чувства взаимны, читал в смоляном взгляде те самые яркие искры, когда смотришь на объект симпатии, и слышал нотки грусти в голосе, когда им пришлось расстаться. Нельзя же вот так умело играть влюблённого человека, если навыков актёра нет, касаться и целовать так, что сердце заходилось в бешеном ритме, словно Тэхён убегал от стаи свирепых огромных собак, чтобы они его не разорвали к чёрту. И вот, сука, что случилось такого, что Чонгук не ответил ни на одно сообщение, где он спрашивал, куда ему приехать, так как они договорились встретиться вечером, а звонки остались переадресованы на автоответчик? Эта ночь полна размышлений.

*****

— Почему ты выглядишь так, будто по тебе прошлась орава солдат? — вопрошает Ыну, закрывая дверь в спальню заснувшей Киён, сразу же обнимая себя руками и чуть ёжась от холода на кухне. Садится напротив брата, ставя ступню на стул, и кидает пристальный взгляд на уткнувшегося в монитор ноутбука Тэхёна. — Заказ доделываю, — коротко звучит в ответ. — Час ночи, Тэхён, какой заказ? Ты видел вообще себя в зеркало? Ты похож на труп, который медленно разлагается, — с нотками недовольства и волнения в голосе говорит Ыну, поджимая губы в тонкую полоску. Ему не нравится, когда брат себя доводит работой до такого состояния, хоть и прекрасно понимает, что старается для своей маленькой семьи, из кожи вон лезет лишь бы не переживать из-за того, что на банковском счёте не хватает на какую-либо покупку. В частых случаях на покупки для Киён, в которой брат души ни чает, как и все они. — Когда последний раз ты ложился спать до полуночи?  Тэхён отрывается от ноутбука, в который засел, лишь бы не съедать себя заживо мыслями насчёт непонятной ситуации с Чонгуком, и трёт глаза с раскрасневшимися каппилярами, под которыми залегли синяки от недосыпа. На поставленный вопрос он не сможет ответить по причине того, что и сам не знает, когда засыпал не на следующий день. Всегда получается так, что альфа валится на постель уже тогда, когда часы перевалили за полночь, или до утра зависает в клубе, выпивая и ища взглядом конкретного человека, чьи глаза зарождают внизу живота приятную спираль возбуждения.  — Он последний, потом я возьму перерыв, Ыну. Мне нужно разобраться с другими делами, иначе оставлю, как всегда, всё на потом, что после будет поздно что-либо делать. Тогда и высплюсь, обещаю, — рукой тянется к кружке с дымящимся горячим кофе, жалея, что в ней не алкоголь. Или не какой-нибудь энергетик, чтобы взбодриться от усталости. Надо всё же было не пройти в магазине мимо холодильника с этими напитками.  Прищурив глаза, омега констатирует явный факт:  — Эти дела касаются твоего загадочного альфы, который не оставил на твоей шее живого места и с которым ты устраивал рандеву по ночам. Да, Тэхён рассказал про свою влюблённость брату, потому что считает его не только родственником, но и другом, единственным другом, который у него остался с появлением Киён. Сначала Ыну решил, что он шутит, ну как же альфа втюхался по самые помидоры в альфу? Но после того, как взглянул в абсолютно серьёзное лицо, то прикусил язык, переваривая информацию, ломающую предписанные природой законы, про которые в школе талдычут учителя. — Эй, следи за речью, всё же со старшим разговариваешь, — машинально касаясь заклеенных пластырем отметин, шикает на ехидно улыбающегося омегу, сделав глоток отвратительно горького кофе.   — Ну хён, я тут сидел с Ёни, пока ты куролесил непонятно где, а ты не хочешь мне ничего рассказывать, — показательно цокнув, что Тэхён закатывает глаза на чужое любопытство, возвращая пальцы на клавиатуру. Иногда оно набирает такой дотошности, отчего хочется выпнуть из квартиры любознательного, у которого в голове не предстоящая сессия, а одно лишь желание сунуть свой длинный нос в жизнь Кима. — Как у вас с ним?  — Никак, он не отвечает мне, — нехотя буркает Тэхён, всем видом показывая, что он на грани состояния ломать и крушить всё, что попадётся под руку. — Мы должны были встретиться вечером, сходить поужинать все дела, а этот, обнаружив мой телефон в своей машине, прислал своего помощника и залёг на дно.  — Может, занят?  — Да даже если бы был занят, то мог же написать мне об этом, чтобы я за зря не грузился, — со злостью зачёсывая отросшую чёлку назад.  — А ты рассказал, ну, что у тебя есть дочь?  — В том-то и проблема, Ыну, что нет.  Ещё утром он решил поделиться сокровенным с мужчиной, ведь считал, что, если они начнут развивать отношения вместо того, чтобы просто трахаться, как в последний раз, то тот обязан знать о ней. Не хотелось до утробного рыка, чтобы Чонгук разорвал все связи, узнав про наличие Киён в его жизни. Может, конечно, это решение спонтанное, но было бы не очень, если бы полюбившийся альфа увидел их где-нибудь в парке, напридумывав невесть что в своей голове, ничего толком не узнав. Но у Тэхёна был и тот душераздирающий вариант, в котором Чонгук не принял бы эту новость, послав на все четыре стороны.  — Тогда странно, но я ставлю почку на то, что твой альфа просто занят. Сам же говорил, что у него свой ресторан, — Ыну, встав с места, потягивается и идёт к своим вещам на диване. Засиделся он что-то в гостях, а завтра зачёт, к которому, к слову, вообще не готов. Омега накидывает куртку и прихватывает рюкзак, вешая на плечо. — Ладно, я пойду, если что, звони, — уходя уже в коридор.  — Давай, отпишись, когда будешь дома.  — Так точно, мам, — Ыну с тихим смехом выходит из квартиры, несильно захлопывая входную дверь, которая автоматически закрывается, оставляя альфу одного на кухне доделывать заказ. Тэхён же откидывается на стул, трёт ладонями лицо, и глухо мычит от злости вперемешку с неопределённостью. Как же, его альфа. К тому же он не какой-то там сопляк, чтобы разводить нюни из-за какого-то мужика, который продинамил, не считая должным оповестить, что не получится увидеться. Он грёбаный альфа. Но, сука, в груди неприятно зудит от обиды. У Чонгука что, расстройство личности какое-то или дал заднюю после проведённой ночи, как говорится: поматросил и бросил? В любом случае, альфа не намерен отступать на полпути после всего, что было и, если Чонгуку он всё же окажется не нужен, то не будет играть в одни ворота. Тэхён знает себе цену, потому обязательно при встрече врежет в красивое личико, а после узнает причину бзиков. Открывая сообщение на почте от заказчика, Тэхён в последний раз за сегодня читает утверждения насчёт его идей интерьера в помещение и, намереваясь выключить ноутбук и пойти спать, цепляется взглядом на больно знакомые слова. — Âmes soeurs, — удивлённо произносит на французском. Судьба, оказывается, та ещё сучка. Или занимается сватовством, никак иначе.

*****

      На стене размеренно тикают часы, а по кабинету разносится журчание воды в аквариуме. Чонгук в два глотка выпивает содержимое в стакане, даже не морщась от крепкого, дерущегося глотку алкоголя, и возвращает его обратно на стол с громким стуком.  Как же так вышло, что у Тэхёна есть омега и ребёнок?  Их отношения ничего не значат для альфы?  Хотя, они изначально начали совсем не с того, с чего строятся нормальные отношения. Пропустили, блять, примерно пунктов пять, оказываясь сразу же в постели, ловя стоны друг друга на выдохах.  Может, Тэхён и не планировал после нескольких, а точнее двух перепихонов подпускать альфу ближе, ведь в ночные клубы приходят не для того, чтобы найти пару. Чонгук и сам не за этим приходил, какой адекватный человек будет искать пару в пропахнувшем в сигаретном дыме, разврате и обилии различных феромонов здании?  Чонгук не знает, что конкретно чувствует по поводу того, что Тэхён, к которому осознал чувства, оказался занят другим человеком. Злость? Отчасти. Безвыходность? Наверное, это подходит более, чем отлично, ведь Чонгук не тот тип людей, которые разрушают семьи в угоду своей эгоистичности. Но альфа, противореча себе, не планирует отпускать Тэхёна так просто, не хочет, чтобы разрушилась та невидимая связь между ними, потому что ему казалось, что тот и сам этого не хочет, когда так отчаянно цеплялся за его плечи, рисуя красные полосы на коже от удовольствия. Мужчине почти тридцать, прожил достаточно, чтобы не падать с головой в омут под названием собственная надуманность. В первую очередь нужно поговорить с альфой. Может, Чонгук не так всё понял, когда во дворе чужого жилого комплекса увидел Тэхёна, этого светловолосого омегу и девочку лет трёх, которая так сильно похожа на Кима, словно сделанная под идентичную копирку настоящим скульптором.  Сегодняшнюю встречу он нагло пропустил не потому, что не желал видеть Тэхёна из-за этой ситуации, а из-за того, что попросту не знал о чём говорить: мысли спутались до такой степени, что нормального разговора бы не получилось — Чонгук бы вышел из себя, позволяя эмоциям выйти наружу. Принял решение встретиться тогда, когда успокоится, а пока им лучше не контактировать, хоть пальцы и тянулись ответить на пришедшие сообщения.  Чонгук убирает в шкафчик бутылку односолодового виски и стакан, выключает свет, накидывая на сгиб локтя пиджак, и выходит из кабинета. Идеи лучше, чем провести вечер в ресторане, не нашёл, ибо находясь в пустой квартире, захотел бы сорваться к Тэхёну, чтобы всё прояснить.  Проходя мимо служебного помещения официантов, альфа резко останавливается, втягивая носом усиленный запах кислых лесных ягод. Блять, только не это. Никого же в ресторане не должно было быть. Чертыхаясь про себя, Чонгук, стараясь держать сущность в узде, открывает дверь, сразу же щёлкая выключатель, отчего видит раскрасневшегося омегу на полу, который всхлипывает и сжимает ноги вместе. — Эй, Чанхи, — тихо зовёт, подходя ближе. Парень вздрагивает и поднимает заплаканные глаза, расфокусированным взглядом цепляясь за своего начальника. — Всё в порядке?  Глупый вопрос, Чон Чонгук.  — Господин Чон, — заикаясь, проговаривает тот. У Чонгука перед глазами начинает всё плыть, а сущность от вида течного омеги усугубляет ситуацию, внутренний альфа рычит от желания повалить и войти в подготовленное и жаждущее нутро.  Сжимая руки в кулаки, трясёт головой, отгоняя наваждение, лишь бы не наделать глупостей, после которых будет себя корить, что не смог присмирить альфьи инстинкты.  — Где подавители, Чанхи? — выходит с рычанием, отчего омега издаёт скулёж, а Чонгук стискивает челюсти. Сука, что за наказание? Увидев рядом брошенную сумку омеги, садится на корточки перед парнем, и последний, учуяв феромоны альфы, резко открывает глаза и, блять, разводит ноги, между которых образовалось мокрое пятно. Стараясь не обращать на хнычущего от боли Чанхи, Чонгук копошится в сумке, ища блядские таблетки через пелену в глазах. Не успевает и сообразить, как валится задницей на пол, из-за чего содержимое из сумки высыпается вместе с коробкой подавителей, когда омега, толкнув в чонгукову грудь, забирается на его бёдра, утыкаясь носом в пахучую железу. Чонгук выдыхает воздух через стиснутые зубы, потому что официант задницей потирается о вставший от омежьих феромонов член и обдаёт горячим дыханием шею.  — Успокойся, ты не соображаешь, что делаешь, — как можно мягче говорит, хотя, сука, сложно это делать из-за сидящего на нём омеги. Но Чанхи не слышит, куда ему, когда течка заволакивает разум, а желание чувствовать в себе альфий большой и толстый член стремительно растёт. Чонгук матерится и обхватывает ладонями талию, пытаясь отодвинуть от себя невменяемого, пальцами который забрался под его рубашку, скользя подушечками вниз, к поясу брюк.  — Прошу, помогите, мне больно, — шепчет в самые губы, задыхаясь от запаха винограда.  И, когда Чонгук вперивается взглядом в светлые глаза напротив, ослабляя хватку, проходится языком по сомкнутым чонгуковым губам, ягодицами двигая на бёдрах. Что-то оглушительно щёлкает, и альфа валит на пол омегу, переворачивая того на живот и рывком стягивая промокшие штаны вместе с бельём, из-за чего Чанхи стонет, выпячивая зад кверху. Чонгук утробно рычит, видя между ягодицами струйку естественной смазки, кусает удлинёнными клыками собственную губу, на которой подсознательно чувствуется касание омежьего языка, и, кидая потемневший взгляд в сторону сумки, очухивается словно от пощёчины.  — Блять, — со злостью рычит, отползая и хватая подавители и рядом лежащую бутылку с водой. Ещё чуть-чуть, и альфа, ведомый инстинктами трахнуть течного Чанхи, совершил бы непоправимое. Этого никак нельзя допустить, он не насильник, который пользуется таким состоянием омег, чтобы присунуть в несопротивляющееся тело.  Да и у него есть Тэхён. Есть же?… Выдавив таблетку и открутив крышку, Чонгук, сглатывая, подносит ладонь к омеге.  — Выпей, и тебе станет легче, давай.  Парень хнычет, но присаживается на оголённые ягодицы и облокачивается спиной о шкафчики, и кивает, чем радует мужчину, что не придётся насильно пихать медикаменты. Чанхи протягивает руку и выпивает подавители, а после спешно натягивает свои штаны, скрывая пылающее лицо в коленях.  — Спасибо, — совсем тихо звучит, но Чонгук слышит, присаживаясь на стул и ероша взмокшие волосы. Возбуждение бьёт по мозгам, но он лишь прикрывает веки, стараясь излишне часто не дышать, потому что всё помещение пропахло ягодным запахом. После чего набирает продиктованный номер, провожает Чанхи до машины знакомого через десять минут и уезжает к себе, где заснёт только к рассвету, думая о своём альфе.

*****

      Тэхён встаёт не от звонящего будильника, а от просунувшейся раньше Киён, которая в восемь утра залезает к нему на кровать, прячась в одеяло, и, смеясь, тычется лицом в живот Кима.  — Принцесса, ты чего в такую рань поднялась? — сонно хрипит альфа, устраиваясь на постели так, чтобы дочке было удобно его обнимать.  — Папа обещал вчера, что, если я съем суп в обед, сведёт меня в кафе, — радостно говорит Киён, поднимая голову на него. — И я съела! Даже помогла Ыну помыть посуду.  — Ого, да ты молодец, — щёлкая по носу кнопке, хвалит Тэхён. — Значит, папа сдержит своё обещание. Только сначала мне нужно съездить в одно место, а после я тебя заберу и мы пойдём в шикарный ресторан, договорились?  — А ресторан будет больше, чем то кафе через дорогу?  — Больше, и там подают твои любимые пирожные с шоколадной крошкой.  — Тогда договорились! — с восторгом пищит омега, вскакивая с кровати и убегая в свою комнату после слов папы чистить зубы. Тэхён знает свою проказницу, которая ой-как не любит водные процедуры, но надо, потому альфа встаёт, хрустя шейными позвонками и широко зевая. Да, режим нужно срочно восстанавливать.  Стоя у раскрытого шкафа после того, как умыл, причесал и накормил Киён, Тэхён рассматривает одежду, которой, как оказывается, слишком много, что глаза разбегаются. Выбрав бежевые свободные брюки и чёрную водолазку, альфа одевается, перед выходом из комнаты укладывая в сносное состояние волосы.  — Ёни, я пошёл, будь хорошей девочкой и не дразни Ыну, иначе он больше не принесёт халву, — на эти слова девочка щурит глаза в сторону омеги, залипшего в телефон, и кивает с улыбкой. Но Тэхён знает, что брат точно будет ему ныть, что дочь его терроризировала мультфильмами или дубасила подушкой, как однажды было, потому что эта улыбка не предвещает ничего хорошего для Ыну. — А ты береги свою шею, — хмыкая, дерзит Ыну, когда отлип от экрана мобильного, высунув язык. Ей Богу, как малое дитё.  — А почему папочка должен беречь шею? — А потому, Ёни, что у твоего папочки… — омега не договаривает, из-за того, что в него летит подушка, кинутая Тэхёном.  — Брат просто шутит, — кидая убийственный взгляд на того. — Приведёшь её, когда я позвоню. Надеюсь, не задержусь, — альфа целует в шоколадную макушку Киён, шепча, что разрешает доводить Ыну, на что омега хихикает и показывает большой палец. 

*****

      Утром приходят в ресторан несколько видов людей: те, которые заскакивают на чашечку кофе перед работой; парочки, мило воркующие и кормящие друг друга, что, да простите, блевать тянет; и бизнесмены с кожаными портфелями в руках, которые лучше позавтракают вне дома, чем будут есть в одиночестве — такие чаще всего без пары, что удивительно — или которые сидят с любовниками, распивая вино, вместо того, чтобы провести время за столом со своей парой.  Чонгук последних презирает, честно не понимая, как можно изменить в первую очередь своему выбору, а после уже омеге, которого и выбрал, связав жизнь. Но что тут говорить, если Чонгук вчера и сам чуть ли не стал таким, правда, вовремя пришёл в себя, за что благодарит интуицию, которая заставила повернуться в сторону коробки с подавителями. Если бы не она, то не смог бы смотреть в глаза Тэхёну, про которого не перестаёт думать даже тут, сидя на работе. Хорошо, что Чанхи взял больничные из-за течки, с ним альфа тоже не знает, как теперь общаться, но извиниться за невыдержку точно нужно будет.  — Чон, к тебе там пришли, — Джихван открывает дверь в чонгуков кабинет, не заходя, лишь просовывая крашенную голову.  — Кто? — он никого не ждёт. Кого там принесло?  — Не знаю, — врёт, но Чонгук этого не замечает. — Мне проводить его сюда?  — Да, — и альфа испаряется. Мужчина, сняв очки, откладывает их на гору из папок и потирает переносицу, зажмуривая до белых мушек глаза, а после распахивает, когда до носа доходит знакомый запах сладостного бренди и дверь вновь открывается, впуская Тэхёна.  Стоп, Тэхён?  — Привет, — начинает альфа, без разрешения садясь на стул с другой стороны стола. — Не отвлекаю? Хотя, не отвечай, нам в любом случае нужно поговорить.  — О чём? — отмирает, хмуря густые брови. Почему Тэхён тут? Чонгук не планировал с ним в ближайшее время видеться, потому что ещё не отошёл, во-первых, от чужой течки, а, во-вторых, от эмоций из-за неожиданно увиденного буквально день назад.  — О нас, — как глупому поясняет, тоже хмуря брови. — Чонгук, что произошло? Я что-то не то сделал тогда? Почему ты игноришь звонки и сообщения?  — А сам ответ не знаешь? — сужая глаза, спрашивает Чонгук, сжимая пальцы в кулак, руки которых лежат на столе. Вот, знал же, что не сдержится.  — Если бы знал, то не пришёл бы к тебе. Так что, будь добр, ответь, — с нажимом.  — Твой омега знает, что ты здесь? — Чонгук откидывается на кресло, бегая взглядом по альфе напротив. Чёрт, скучал, а всего-то сутки прошли.  — Какой к чёрту омега? — с недоумением в глазах, и Чонгук это видит, но пока Тэхён чётко не скажет, что нет никакого омеги, то не поверит.  — Такой, со светлыми волосами, — как-то неоднозначно машет пальцами в воздухе. — Или, может, дочка в курсе, что ты, вместо того, чтобы быть с её папой, сейчас находишься с любовником? Нас же можно так назвать?  — Стоп, стоп, стоп, — Тэхён вскидывает указательный палец, тем самым прерывая гневную чонгукову тираду, и начинает жевать губу. Альфа этого и боялся, что мужчина, если увидит их вместе, то невесть что подумает. А самое смешное, что тот посчитал брата его омегой, господи. — Стоп, ты видел нас? Когда?  — А какая разница, Тэхён? — рычит, подаваясь вперёд. — Когда не имеет значения, суть в том, что ты не решился мне сказать, что…  — Так, Чонгук, — Тэхён хлопает по столу, не выдерживая. Его внутренний альфа тоже порыкивает в ответ, потому что Чонгук неосознанно выпустил угрожающие феромоны. — Успокойся, и дай мне всё объяснить. — и Чонгук заинтересованно кивает, потому что ему важно, что скажет Тэхён.  — То есть получается, что ты растишь девочку один? — вопрошает после десятиминутного рассказа, чувствуя теперь себя ревнивым придурком.  — Нет, мне помогает отец и Ыну, тот самый светловолосый омега, который является моим двоюродным братом, — Тэхён хмыкает на сосредоточенное лицо Чона от полученной информации, а внутри радуется, как домашний пёс, что Чонгук согласился его выслушать, а не выгнал за дверь.  — Боже, — стонет мужчина, прикладывая ладони к лицу. — А я уж подумал, что…  — Что у меня семья, а с тобой я играюсь, да, уже догадался, — заканчивает за него Тэхён и встаёт, огибая стол и разворачивая кресло, на котором сидит Чонгук. Без заминки садится на альфу, свешивая ноги по обе стороны чонгуковых бёдер, отчего тот слегка напрягается. — Но не учёл одного, детка, — смотря в чёрные глаза, выдыхает в губы, чувствуя крепкие ладони на своих ягодицах. — Что ты, эдакий волк-ревнивец, сидишь глубоко во мне уже грёбаный месяц, что играть с тобой я не посмел бы.  — Прям-таки глубоко? — толкнув язык во внутреннюю сторону щеки.  — Придурок, я тебе о чувствах, а ты опошляешь сказанное, — зарывшись в шелковистые волосы, оттягивая голову Чона назад.  — Не поверишь, я тебя тоже.  — О, серьезно? — ухмыляется, прикусывая чонгукову губу, и порыкивает удовлетворенно, когда альфа сжимает ягодицы, двигая ближе к себе.  Чонгук подаётся вперёд и проникает языком в приоткрытый рот, сминая чужие вкусные губы своими, руками пробираясь под низ водолазки, касается голой кожи, оглаживая спину, на которой созвездие родинок. Тэхён же, проезжаясь промежностью о выпуклость в брюках, издаёт в поцелуй стон, не боясь, что их услышат — он администратору, который приезжал к нему, чтобы вернуть телефон, пригрозил расправой, если хоть кто-нибудь решится ворваться в кабинет Чона.  А позже, когда губы начнут болеть, одежда будет испачкана в сперме, но оба довольные до чёртиков, Тэхён расскажет кое-что ещё, отчего Чонгук хрипло рассмеётся на судьбу, которая приподнесла в его жизнь не только любимого альфу, но и личного дизайнера интерьера.