Адам Сильвера «В Конце Они Оба Выживут»

МАЛКОЛЬМ ЭНТОНИ 14:05 Сегодня Малкольму Энтони не звонили из Отдела Смерти, потому что сегодня он не умрет. Помимо того, что разбудили меня стаканом холодной воды в лицо, я сейчас должен идти и признаваться в любви какому-нибудь продавцу или кассиру! Полный отстой. Но спор есть спор, я продул — значит, должен выполнять фиговое наказание, каким бы оно не было (не по-мужски не выполнять наказания, согласитесь). Тэго подбадривает меня тем, что мне может попасться какая-нибудь милая девушка моего вкуса, но я не особо верю в это, и всё же надеюсь, так оно и будет. Самое время поверить в бога и зачитать предсмертную молитву! РУФУС 14:10 Через пять минут мы заходим в какую-то цветочную лавку. Вот это и выбор у него! Я заранее достаю телефон и начинаю снимать то, что происходит и сейчас произойдет. За лавкой стоит паренек примерно нашего возраста (так и есть, я думаю) и довольно симпатичный, не спорю. Я уже смеюсь, когда Малкольм подходит к нему. Матео издает смешок, и кладет свою одну руку мне на плечо. — Я могу Вам чем-нибудь помочь? — вежливо спрашивает паренек за прилавком, и вопросительно смотрит на Малкольма. Малкольм грустно вздыхает. Начинается самое интересное! Не знаю, как Лидия, но вот Матео пытается подавить свой смех упираясь мне в плечо. Хотя, я не против, что уж там. — Чувак, ты мне нравишься, я люблю тебя, ясно? — говорит Малкольм. После этих слов я стою ещё полминуты, а потом вырубаю камеру, и мы все выходим из цветочного, потому что делает Малкольм, а до безумия стыдно нам, но также, нам, конечно, до жути смешно. — У него такой вид, как будто он собирается убить тебя сразу после того, как выйдет оттуда, — Матео показывает на цветочный позади нас троих. — Чувак, я тебе больше скажу, у него всегда такой вид, — говорю я. — Поверю нá слово. Я киваю. — Бедный парень, мне его жаль даже, — говорит Лидия. Через две-три минуты выходит Малкольм и предательски убийственным взглядом смотрит на меня. — Поцелуй мой зад! Я надеюсь, тебя загрызут собаки, Руф, — говорит Малкольм. — Да ну, — я хлопаю его по плечу. — Не наговаривай на брата. Мы и так много пережили! — Знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что не против замутить! А я, чёрт, против! — возмущается он. — Чёрта с два я буду с ним мутить. Я вообще натурал! — Серьезно? Он так и сказал? — спрашивает Лидия. — Ты не шутишь? — Матео ухмыляется. — Да, я максимально серьёзен, мать его, — отвечает Малкольм сразу на два вопроса. — Вот это сраное дерьмо, — говорит Тэго, смеясь. — Камон, чувак, не злись, расслабься. Всего-лишь клевый пранк от знающего! — я пытаюсь успокоить Малкольма, но не без стёба. — Ради Бога, ладно. — Давай; вдох, выдох, вдох, выдох, — подбадривает Тэго. — Так держать, дружище. Малкольм делает пару глубоких вдохов и выдохов и, кажется, его отпустило. С ним это всегда срабатывает, когда его нервы иссякают. — Ну как? — спрашиваю я. — Пойдет, — отвечает Малкольм. — Супер, — я киваю. — Но вообще, брат, мы обещали Дженн вернутся за, плюс-минус, сорок минут, — говорит Малкольм. — О, точняк, — Тэго кивает. Матео опять чихает. — Будь здоров! — Спасибо, — благодарит Тэго Матео. — Не засыпьте мою кровать своими грязными и вонючими носками, — говорю я, и угрожающе смотрю на Тэго и Малкольма. — Не переживай, мы уже это сделали. — Не сомневался в вас, парни. Ни сколько! — Конечно. Никогда не сомневайся в своих братьях, Руф, — говорит Малкольм. Он закидывает свою правую руку мне на плечо. Матео смеётся, но потом опять чихает. — Проклятье, — жалуется Матео. — Весомый знак свернуть домой, — говорю я. Надеюсь, что Матео не разболеется ещё сильнее. — Да, согласна. Поперся в одних шортах! — отчитывает Лидия Матео, как мама. Матео пожимает плечами. — Нет проблем. Тогда, мы поехали в Плутон, иначе Дженн заставит убирать весь приют раньше времени, а без тебя мы точно не попремся там убираться, — обращается ко мне Малкольм. — Без вопросов. — Значит, я тоже пойду. Матео, ты можешь позвонить мне, когда захочешь, — говорит Лидия. — Ладно. Передавай Пенни и бабуле привет, — Матео как-то грустно кивает. — Бывайте, чуваки, повеселитесь как-нибудь, — говорит на прощание Малкольм, а потом он и Тэго сворачивают в сторону метро, а Лидия в сторону другого квартала. — Да, чувак, идти в шортах, с насморком и кашлем — отстой, — говорю я Матео. — Ты прав. Не подумал. — Чем мы собираемся заниматься? — спрашиваю я. — Ты не против, если я схожу к соседям? Всё-таки, не красиво не рассказывать им даже спустя столько времени о том, что я ещё жив. Мне кажется, Матео догадывается о том, что я, немного, нагрубил его соседу. Блин, теперь мне реально стыдно перед Матео, но, что поделать, если с собой я ничего не сделаю. — Нет, конечно, не против. Мне сходить с тобой? — спрашиваю я. — Нет, не нужно. Думаю, я должен сделать это сам, — отвечает Матео. — Без проблем. Мы почти что забегаем в подъезд, а потом за три минуты преодолеваем лестничный пролет. — Я сразу пойду пойду к соседям, так что… — говорит Матео, а потом вытягивает ключи и неуверенно дает их мне. Я смотрю на ключи, а потом на Матео, который стучит в дверь одного из соседей и в мгновение ока ему открывают. Он мне улыбается, а потом заходит в чужую квартиру. Вот это жесть! Я, типа, не думаю, что Матео давал бы мне ключи от квартиры, если бы не доверял мне. Это ещё один такой очень приятный признак. Я обязательно расцелую это чудо в перьях, определенно! Я открываю двери ключом Матео и закрываю за собой дверь, потом кладу ключи на комод. Я не знаю, чем себя занять, поэтому иду обратно в гостиную поедать крекеры (остатки крекеров, конечно же.) Падаю на диван и, первым же делом, включаю телефон. Думаю, что Матео вернется не очень скоро, поэтому врубаю себе первый попавшийся фильм Marvel. «Человек-паук: Возвращение Домой», супер. МАТЕО 14:49 Шон из 4А предложил мне чашку чая, чтобы я ему всё выложил (хотя я и собирался сделать это сам.) Я рассказал ему про звонок, про второй звонок и то, что теперь он, наверное, будет замечать одного парня, который будет приходить ко мне или я буду уходить с ним. Да, это речь о Руфусе, именно. Шон сначала не поверил мне, но я показал ему звонок от моего тогдашнего глашатая. Но вот, второй ему не смог показать, ведь, как вы помните, что звонили на телефон Руфуса. — Вот это вы счастливчики… Но, чёрт, Матео, не пойми неправильно, но это звучит, как сказки… Но, бесспорно, я тебе верю, — говорит Шон. — Да, звучит, как бред, но мне и Руфусу повезло. Очень. Но это должно остаться между нами, хорошо? СМИ и журналистика и так далее знать не должны… — Конечно! — Спасибо, Шон. — Кстати, ты говорил больше можно не беспокоиться насчёт плиты, но, как я понял, это было потому, что ты умирал, я прав? — спрашивает Шон. Точно, плита. Было бы неплохо, если бы Шон посмотрел на неё на днях и сказал бы, что с ней делать, до выписки папы. — Да, частично, — я киваю. — Тогда, как я понял, теперь на плиту я могу посмотреть? — Да, конечно, я был бы признателен. Только не сегодня, ладно? — я киваю. — Нет проблем. Ты можешь зайти ко мне и сказать, когда я смогу её глянуть. Я собираюсь отсиживаться дома, перед переездом. — Переездом? — спрашиваю я. — Хоть я и выгляжу молодо, не забывай, что мне за сорок и у меня есть дети и годовалые внуки. Я перееду в Клифтон в Нью-Джерси, а мои дети со своими детьми переедут сюда, — говорит Шон. — Во-о-от как, — протягиваю я. — Не расстраивайся, Матео, ещё полторы недели я буду здесь. — Вы будете сюда приезжать? — спрашиваю я. Шон хороший сосед и собеседник, а ещё хороший друг моего папы. Наверное, папа расстроится. Поверить не могу, что скоро здесь будет жить семья с детьми, а не Шон. За восемнадцать лет я к нему привык. — Спрашиваешь! Конечно. Тут же будешь ты, твой отец, а ещё мои дети и внуки. Я киваю. — Хорошо. Спасибо, что выслушал и поверил, Шон. Мне нужно сходить к Эллиоту и рассказать ему о том, что я жив, — говорю я. — Конечно, Матео. Я тебя провожу, — говорит Шон, и мы оба поднимаемся из-за стола. Потом он проводит меня и я прощаюсь с ним. — Удачи, Матео! — говорит Шон. — Спасибо, тебе тоже, — говорю я, и иду к квартире 4Е, где живет Эллиот. Я звоню в дверной звонок, и через минуту мне открывает Эллиот. Он с удивлением смотрит на меня, но потом его взгляд переменяется в осуждающий. Я надеялся, что таких «добродушных» взглядов в моей жизни больше не будет. — Привет, Эллиот. Ты, наверное, уже давно прочитал мою записку… Прости. Я знаю, правда. Прости. — Да, Матео. Я прочитал, и был убежден, что ты мертв. Ты не открывал дверь ни разу! — сразу отчитывает меня Эллиот. Я понимаю его злость. Я бы тоже злился, ещё как. Слава Богу, что Шон не стал меня сильно отчитывать. — А ещё мне нагрубил какой-то парень, который заходил к тебе в квартиру. Объяснишь всё это? Я не успеваю что-то сказать, как Эллиот пропускает меня в свою квартиру. — Ладно, не стой на пороге, — говорит он, и я захожу в квартиру. Стоит приятный запах лимонного пирога. Хотя, не исключено, что мой нюх подводит меня в которых раз. — Прости, Эллиот. Это был Руфус. Он… Мой парень, — я не в курсе, как Эллиот относится к этой теме, поэтому говорю насторожено и нервно. — Он тоже так сказал. Значит, это правда? Оу, Матео, я рад за вас. Но… — говорит Эллиот, пока мы идём к нему в гостиную. — Прости, что оставил записку, но мне правда позвонили, и я был убежден, как и ты, что умру, — говорю я. Я нервничаю при упоминании смерти. В самом деле, смерть окружает нас каждый день и везде, даже если мы не Обреченные. Смерть с косой стоит и ждёт, пока нам позвонят из Отдела Смерти, а потом она будет искать за что бы ей зацепиться и ударить своей мертвой косой по самим ребрам. Но, рано или поздно, я точно сглажу её, как и говорил мне папа. — Но той ночью мне и Руфусу позвонили из Отдела Смерти ещё раз. Руфус тоже был Обреченным. Мы проживали всю жизнь за день вместе. — Оу. — Нам позвонили ещё раз, а потом сказали, что мы не умираем ни на следующий день, ни потом. Мы просто будем жить до старости! — говорю я. Я до сих пор ошарашен этой ситуацией, но безмерно рад, конечно. — Я могу показать первый звонок, но второй уже не на моем телефоне. Эллиот не успевает ничего говорить, как я показываю ему экран со звонком из Отдела Смерти (ОС.) — Я… поражен, — говорит Эллиот. — Прости, что не сказал сразу, — говорю я. — Нет, ничего. Не извиняйся. Матео, я тебя знаю и знаю твоего отца очень давно, а это к тому, что яблоко от яблони далеко не падает и ни ты, ни он почти не врали ни в чем. В серьезном и криминальном так точно. Я не могу сказать, что не думаю, что это звучит, как сказка, но, тем не менее, я постараюсь тебе поверить. Я киваю. — Да, это звучит, как сказка, согласен, но это случилось с нами. Только эта история должна остаться между нами. Ну, типа таких как СМИ и так далее знать ни в коем случае не должны, — говорю я. — Без проблем, я никому не скажу. Кстати говоря, что насчёт твоего отца? Как он? — спрашивает Эллиот. — Он более, чем отлично. Он вышел из комы и с его здоровьем всё как не бывало лучше. Его скоро выпишут! — Могу тебя поздравить и его тоже! Ну и напоследок, твоя плита всё еще сломана? — Да, но Шон из 4А скоро её посмотрит. Он кивает. — Знаешь, и, всё-таки, пока твоя плита сломана я продолжу кормить тебя какой-то едой помимо вафлей. — Вафли — вполне хорошая закуска, — мне нравятся вафли, будем честны. — Закуска — да, определенно, но не еда, поверь. — Ладно, — я киваю. — Спасибо тебе, Эллиот. Правда. И прости, ещё раз. — Не стоит, — он отрицательно махает головой, — Зайдешь сегодня вечером к нам на ужин? Сегодня Дженн готовит Итальянскую пасту. Можешь взять этого парня Руфуса с собой. — предлагает Эллиот. Дженнифер (Дженн. Его жена) хорошая миссис, на самом деле. Она немного строгая, но милая, и всегда отзывалась на меня с добротой и была ко мне мила, но в меру. В самый раз. Но, тем не менее, я нуждался в строгости хотя бы с чьей-то стороны во время провождении в одних видеоиграх. Особенно, когда мой папа попал в реанимацию она поддерживала меня, как будто она мой личный психолог или мама. Думаю, если у неё и Эллиота будут дети, то им повезет с мамой и с папой, разумеется, тоже. — Серьезно? Да, конечно. Мы будем, — я киваю. — А где Дженнифер? — Дженн ушла в цветочный к племяннику. Сказала, что он позвонил ей весь унылый и, ей показалось, что он был на грани срыва, представляешь? — говорит Эллиот. Чувствую себя не в своей тарелке, но лучше не стоит себя выдавать. — Племянник? У Дженнифер есть племянник? В цветочный? Который… Неподалеку отсюда? — спрашиваю я. Надеюсь, что ответ будет отрицательным. — Ага, — он кивает на все вопросы. — Чёрт, — говорю я себе под нос. Это абсолютно точно из-за той штуки, которую сделал Малкольм. По сути, виноват даже не он, а я, потому что я победил его. — А что? — спрашивает он. — Да нет, ничего. — Как знаешь, — он пожимает плечами. Я чихаю. Это уже больше похоже на аллергию, честное слово. — Так ты, всё-таки, и правда заболел. Руфус тоже так сказал, но я ему не поверил, если честно. — Немного приболел, но не сильно, — говорю я. — Выздоравливай, Матео. — Спасибо, Эллиот. — Что ж, — он прокашливается. — Жду тебя на ужин как обычно на полседьмого. — Хорошо. Спасибо, что выслушал, Эллиот. Я пойду, наверное. — Мелочи, — он вертит рукой. Мы оба поднимаемся с дивана, а потом Эллиот провожает меня, и я открываю дверь в квартиру. Там открыто, значит Руфус не сбежал куда-подальше с моими ключами и не бросил меня. Нет, не подумайте, что я ему не доверяю, нет, это вообще не так. Я его люблю и доверяю, но моя паранойя не оставит меня даже в гробу, я думаю. Возможно, именно она будет причиной моей смерти, хоть убей, но шансы есть (хотя убивать меня, конечно, не надо.) РУФУС 16:09 Я слышу, как, похоже, Матео (точно) заходит в квартиру. Поэтому я выключаю фильм и иду к нему. Ставлю Вселенной Marvel десять из десяти, однозначно! — Ну как? — спрашиваю я. Матео снимает обувь. — Что? — Как дела с соседями, чувак? — уточню я. — Отлично. Но Эллиот — (это мой сосед), похоже, тебя недолюбливает, — говорит Матео. — Это ещё почему? — спрашиваю я, вскинув бровь. — Ты нагрубил ему. — Эй, я не грубил ему! Я, эм, попросил просто оставить нас в покое на какое-то время. Но только немного иными словами, но сути не меняет. Матео странно на меня смотрит и я сдаюсь. Мне становиться на колени, чтобы он простил меня за мой такой косяк? Нет, если это сработает, то я так и сделаю, хотя я не особо считаю, что виноват или сделал что-то, за что нужно извиняться, ради Матео пойду и на такое. — Блин, прости, Тео, — говорю я, и подхожу к нему ближе. Он какое-то время молчит, но потом тоже сдается. — Ладно, не извиняйся, прости. Прости, что обвинил, — извиняется Матео. Боюсь, что этот парень по имени Матео Торрес, если вдруг попадет в передрягу и там его не заставят писать хреновый триллер, а будут делать чего доброго, то со своей неуверенностью и так далее — спасение ему явно не светит. — Это ты не извиняйся, чувак, — говорю я. — Кстати, Эллиот всё же, похоже, немного злиться на тебя, но пригласил нас обоих на ужин на полседьмого. — Ого. Правда? — Когда у меня только сломалась плита, я питался одними вафлями, поэтому Эллиот часто подкармливал меня и звал на ужин, — поясняет Матео, — А, и, кстати… — он пару раз нервно моргает, а потом заминается. О мой Бог, я не верующий, но, надеюсь, ничего криминального уже не случилось. Я бы не хотел, чтобы Матео был замешан в чем-то таком, отстойном. Убийства точно можно вычеркнуть, потому что Матео и убийства — это что-то ни разу не совместимое, я-то уже успел понять. — Что? — спрашиваю я, когда Матео молчит, как партизан. Это напрягает! — Тот парень, которому Малкольм, якобы, признавался в чувствах — это племянник жены Эллиота. Он сказал мне, что тот позвонил ей весь раздосадованный. Я чувствую себя виноватым перед Эллиотом, его женой, и тем парнем, — говорит Матео. Я выдыхаю от облегчения, потому что ничего серьезного не произошло. Нет, произошло, конечно, но не оченьсерьезное. — Эй, посмотри на меня, Матео Торрес, — говорю я, и беру его лицо в обе свои руки. Он смотрит мне в глаза. — Это Малкольм виноват, что облажался, а ты просто замочил его, как настоящий мужик. Ты так точно ни в чем не виноват. Да и, если кто тут и виноват, то это я, потому что это я придумал ему такое наказание, понимаешь? — говорю я. — Ладно, — лжец. Матео кивает. — Супер, — говорю я, и неожиданно для Матео, я целую его щеки и лоб по очереди. Матео хохочет от щекотки, и просит меня прекратить его щекотать. — Руф, мне щекотно! — говорит Матео, и широко улыбается. — Правда? Мне прекратить? — всё-таки спрашиваю я. — Нет, поцелуй меня, но не щекочи, — смеясь, говорит Матео. Ему точно идёт улыбка! — Как скажешь. Я улыбаюсь и целую его губы. Недолго, всего пару секунд, а потом мы с улыбками отходим друг от друга. — И что мы будем делать до ужина? — спрашивает Матео. — Без понятия, чувак! Я полагался лишь на тебя и твои идеи, — говорю я. — Ну, у меня идеи не самые лучшие, но одна есть, — говорит Матео. — И чем мы будем заниматься? — Буквально ничем, — начинает Матео, — Мы можем просто вместе лежать в обнимку и всё. Ничего за пределами кровати, как наш островок безопастности. — Хороший план, я согласен! — говорю я. — Только на этот раз не слынивай. — Договорились. Я беру его за руку и мы идём к Матео в комнату, но перед этим Матео выключает лишний свет по всей квартире. Мы заходим в комнату и оба падаем на кровать Матео. — Мне кажется, за тот наш последний день мы столько всего переделали, что идей на потом не останется и нам будет нечего делать, в итоге нам обоим будет скучно и всё, — говорит Матео. — Что «и всё»? — спрашиваю я. — Не знаю, — Матео пожимает плечами. — Просто всё. Не люблю концовки. — Что правда, то правда. Я тоже не люблю концовки, поэтому… — говорю я, и Матео устраивается близко рядом со мной, — Не размышляй о концовке, чувак. — я целую Матео в лоб, и улыбаюсь. Матео заметно смущается. — Ты прав. Во всем, — Матео соглашается со мной. — Если что, найдем, чем себя занять, не парься. Я уже даже накидал, чем. Можно будет как-нибудь сходить в «Арену Путешествий» только уже как те же туристы, и уже с плутонцами и Лидией, как в прошлый раз. — Будем с акулами там плавать? — подшучивает Матео. — Ты путаешь с «Жизнью в Моменте», но, пф-ф, конечно, а как же? — говорю я. — Будешь до конца жизни подшучивать над Обреченными, которые плавают с акулами? — Ну, сейчас, мне кажется, ты подшучивал надо мной, а не я над теми странными Обреченными, которые плавают с акулами. — Ладно, да, ты прав. Но, всё равно. — Честное слово, я хочу посмотреть на тех, кто выбрал в свой последний день плавать с акулами. Я, может быть, чего-то не догоняю, но, как можно потратить последний день на это?.. — я никогда этого не пойму. — У всех свои причуды, — Матео пожимает плечами. — Но даже, если и буду, то ты будешь слушать это всё, — говорю я. Матео подавляет смех и шмыгает носом. — Конечно. — Чувак, послушаем музыку на двоих? — предлагаю я. Матео фанат музыки, как все мы уже заметили, но и я не промах. Мне она тоже нравится. — Я не против, — говорит Матео. Мы оба, всё-таки, поднимаемся, ведь мне нужно взять телефон, а Матео наушники. У меня тоже они есть в рюкзаке, но так намного круче и лучше. МАТЕО 16:40 Я беру наушники, а Руфус возвращается с телефоном. — Что ты слушаешь, чувак? — спрашивает Руфус. — Джаз, блюз и бридж, — отвечаю я. — У нас схожие интересы в музыке, супер! — говорит Руфус, и мы садимся на кровать. Руфус подключает наушники к своему телефону и протягивает мне наушник. Я беру его и как Руфус, надеваю наушник. Мы ложимся на подушки, но перед этим Руфус предлагает: — На «цу-е-фа» будем выбирать? — он улыбается. Я, кстати, тоже. — Мне кажется, тебе не везет в «цу-е-фа», — говорю я. — Это было «камень-ножницы-бумага», а не «цу-е-фа»! — возражает Руфус. — По сути, одно и тоже, — говорю я. — Но я не против, хорошо. — Отлично. Тогда… Цу-е-фа! Руфус выбрасывает камень, я тоже. — До трех. — Договорились. — Цу-е-фа! — повторяет Руфус. У меня ножницы, у него бумага. — Вот чёрт. — Посмотрим, был ли я прав. Цу-е-фа! У Руфуса камень, а у меня ножницы. — Вот так надо! — победно говорит он. — Ещё один раунд, — говорю я. — Точно, — Руфус морщится. — Цу-е-фа… На его счастье, я выбрасываю бумагу, а он ножницы. — О да, детка! — выкрикивает Руфус. — Так радуешь победе в игру, чтобы просто выбрать музыку? — улыбаясь, спрашиваю я. — Эй, победа это всегда сладко, согласись чувак. Ну, что ж, я выбираю песню. Я киваю. Через минуту Руфус включает одну из знакомых мне песен (а ещё она популярна) «Attention» Charlie Puth*, что-то между ритм-н-блюзом. Я лежу и смотрю на потолок, и чувствую пристальный взгляд Руфуса на себе, когда подпеваю в такт песни (я не уверен, что это звучит нормально, но сама песня в самом деле звучит классно.) РУФУС 16:46 Хоть у Матео не очень классно выходит петь, но мне нравится это, как бы плохо он не пел, хе-хе. Всегда бы так просто лежать со своим бойфрендом, слушая музыку и даря улыбки друг другу, потому что тогда — мир не сможет пойти на нас войной, если свел нас вместе.