Прости меня, моя любовь

– Пять минут до начала второго действия. Приготовиться! – громко скомандовал голос, доносившийся из шипящего динамика, висевшего под потолком выбеленной стены Омского государственного театра. – Володь, живей! – воскликнул басистый голос костюмера. – Кафтан еще напялить на тебя надо, ну! – Савелий Андреевич, две минуты! Кофе остынет – я допью и надену, – беспечно отозвался молодой человек, сидящий в протертом скрипучем кресле. – Вот стану настоящей звездой, и начинать спектакль будут тогда, когда я буду готов. – Да ради Бога, – хмыкнул пожилой мужчина, смеряя юношу по-отечески добрым взглядом серых прищуренных глаз. – А теперь, господин, пожалуйте кафтанчик.

***

      Спектакль закончился восторженными овациями, как и всегда заканчиваются постановки с участием восходящей звезды русского театра – Владимира Арефьева. – Простите, простите, – лепетала маленькая девочка, пытаясь протиснуться сквозь отчаянно визжащих молодых поклонниц знаменитого омского актера. – Владимир, это вам! – в последней отчаянной попытке воскликнула девчушка изо всех сил.       Молодой человек, которого тянули вниз со сцены холеные женские наманикюренные руки, зацеловывая его ладони напомаженными губами, обернулся и резко выпрямился. – Эй, малышка, иди сюда, – звонко рассмеялся он, подхватывая ее на руки. – Ой, это мне? – удивился Володя, когда девочка протянула ему букет лилий. – Спасибо, кроха! Как тебя зовут? – спросил молодой человек, склонившись к ребенку. – Меня зовут так же, как и эти цветочки! – восторженно воскликнула девчушка. – Меня зовут Лилечка, Лилия! – Спасибо, Лилечка! Ну, беги! – благодарно улыбнулся молодой человек, опуская ребенка на пол. – Дамы, господа и их дети, – он склонился в полупоклоне, прижимая руку к сердцу, – до встречи на следующем спектакле!       Широко улыбнувшись и махнув рукой на прощанье, юноша нырнул за кулисы. – Эх, Вовка, доиграешься, – с недовольством произнес все тот же костюмер. – Ты посмотри, а! Детский спектакль, а взрослых девиц ползала – и все на тебя слюни пускают, Дориан Грей ты наш. Эх, смотри, не дай им себя околдовать, а не то пропадет твоя светлая головушка, – с грустью и явным знанием жизни закончил мужчина. – Ну иди-иди, переодевайся давай, – он махнул рукой, скрываясь в костюмерной. – Сонька, а ты чего здесь? – удивленно воскликнул Володя, подхватывая на руки свою девушку и крепко прижимая к себе. – Как тебя пропустили-то? Во дает! Ну-ну, милая, минут пять – и домой! Мне только переодеться, – закивал юноша, любуясь своим белокурым ангелом.       Тишина. Спокойный вечер и алый закат над крышей родного театра. Свист пролетающих над ними птиц и ясное тихое небо, на котором едва заметно проглядывали первые одинокие звезды. – Красота, – шепнул в волосы своей возлюбленной Володя, смеясь. – Лилечка? – оторопело произнес он. – Что? – нахмурилась Соня, сжимая его руку. – Какая еще Лилечка? – Да вот же, посмотри, – он показал на маленькую девочку, стоящую прямо перед ними. – А ты чего здесь? Ждешь кого? – Девчушка мотнула головой, хмурясь. - Тогда почему не уходишь? – обеспокоенно поинтересовался парень. - Ну же, говори. – Да оставь ты ее, идем. Время видел? Еще до дома нужно добраться, ну, Вов, – рассерженно шептал ангел, который уже вовсе не казался ангелом. – Сонь, – непонимающе оглянулся молодой человек. - Ну что ты? Вот именно, поздно уже, она одна. Наверняка родители ее ищут, волнуются. – Да нам-то что? – продолжала она. – Найдется. – Дура ты, Сонька! – воскликнул парень. – Не видишь, ребенок маленький? Надо помочь! Хочешь – иди без меня. – Сам ты дурак, Вовка! На сцене – чистой воды ловелас, настоящий граф; а чуть за порог театра, так кидаешься, как мать Тереза, помогать всем сирым и обездоленным. Сестра милосердия. – Девушка развернулась и поспешила уйти прочь, громко цокая шпильками. – Да ладно, успокоится. Надо бы цветов достать где-нибудь по дороге. Как думаешь розы ей понравятся? – смеясь и подхватывая девочку на руки, спросил он у нее. – Конечно, – согласилась та. – Белые розы ей очень понравятся, – захлопала в ладоши девчушка. – Ну что, куда тебе? – спросил Володя. – Ну-у, наверное туда, – махнула рукой Лилия в сторону бежевых пятиэтажек. – Вроде, – расстроенно прошептала она. – Я не совсем помню, но я проехала четыре остановки на троллейбусе, а сейчас они уже не ходят, и я не знаю, куда мне идти. – Эх, горе ты мое, ну что ты будешь делать? Пойдем искать твоих родителей, – с полной серьезностью произнес парень.       Не успев пройти и двух кварталов, они увидели стремительно бежавших им навстречу обеспокоенных мужчину и женщину. – Лилюша, милая, это ты! – воскликнула незнакомка, хватаясь за сердце. – Мы так переживали! Где ты была? Молодой человек, где вы ее нашли? - без умолку щебетала она, беря девочку на руки. – Владимир Арефьев? – удивилась женщина. – Это вы? – Да, – улыбнулся краешком губ Володя. – А ваша дочь – видимо, большая поклонница театра – удрала из дома? – укоризненно посмотрел он на девочку. – Мы остались с папой дома, он уснул, а я так хотела на ваш спектакль! Я оставила на столе записку, мама, разве вы ее не нашли? – округлила глаза Лиля. – Я не видела ее, я разбудила папу, и мы сразу бросились искать тебя. Как же ты нас напугала! – сокрушалась мама, прерывисто дыша. – Как же ты в театр-то попала? – парень потрепал ее по волосам. – Я тихонечко пробралась после звонка, сказала, что с мамой пришла и отходила в дамскую комнату, – многозначительно улыбнулась она, наклонив голову, – и меня пустили! – Озорство так и плескалось в ее глазах. – Такая маленькая, а какая проказница, – покачал головой актер. – Ну, не убегай больше, не пугай родителей. А я приглашу тебя на следующий детский спектакль с моим участием. Мы только начали его ставить, но уже через два месяца состоится премьера, придешь? – Конечно приду! - воскликнула девочка. – Можно, пожалуйста, ваш автограф? – смущенно спросила она, доставая из кармана сложенную пополам фотографию. – Можно-можно, звездочка, держи, – размашисто расписавшись, он протянул фото обратно. – Спасибо! До свидания! – воскликнула девчушка, помахав на прощание маленькой ручкой. – Пока, Лилечка! – помахал ей молодой человек в ответ.       Спустя полчаса Володя уже был дома. Нигде не горел свет. Звенящая тишина окружала его. Он нажал выключатель, и под потолком загорелась желтым светом маленькая люстра. – Сонь, ты дома? – обеспокоенно крикнул молодой человек. – Вов, ты что-то задержался, все в порядке? – девушка пытливо посмотрела в глаза парню. – Все хорошо, ангел, – улыбка озарила его лицо. – У меня есть кое-что для тебя, – он протянул букет, с которого на тонкие, бледные, девичьи руки брызнули холодные капли. – Ты знаешь, что я люблю тебя больше всех? – прищурилась девушка, беря его за руку и уводя в комнату, попутно выключая свет. Квартира снова погрузилась в темноту.

***

– Мамочка, мамочка, ты не потеряла билеты? – бегала туда-сюда Лиля. – Володя будет ждать, мы не можем опоздать! – счастливо лепетала девчушка в радостном ожидании. – Лилюш, сколько раз повторять? Он – Владимир Сергеевич, тем более для тебя. Он взрослый, а ты ребенок; дети не обращаются на "ты" к старшим. – Какой же он старший? – звонко рассмеялась Лиля. – Он такой же маленький, как и я, просто высокий и умный. И играет в театре. Пока мы шли домой после спектакля, болтали обо всем на свете как лучшие друзья! – Говоришь всякие глупости, – рассмеялась мама. – Билеты я нашла. На улице прохладно, накинь кофточку – и пойдем. – Бегу-бегу, – быстро застегивая пуговицы через одну, воскликнула девочка. – Идем!       Первый звонок. Второй. Третий. И вот партер зачарованно притих, ожидая начало сказки "Дюймовочка". Володя должен был играть принца эльфов – жениха крохотной девочки, спавшей в скорлупке грецкого ореха. Весь первый час Лиля просидела как на иголках, теребя своими маленькими детскими пальчиками край платья. – Ну скоро, мам? Скоро он появится? – подрагивая от волнения, не переставая спрашивала она. – Лилюш, ты сказку читала? Читала. Принц появится в конце. Жди, – улыбалась мама, смотря на беспокойного ребенка.       Вот уже и ласточка унесла Дюймовочку от ужасного крота. Вот, ну еще минута – и он должен появиться. На сцену выбегают несколько актеров в костюмах цветочных бутонов и начинают кружиться в волшебном танце. И, наконец, центральный, самый большой и красивый, медленно начинает раскрываться и.. – Мамочка, это не Володя, – оторопело произносит девочка.