Прости меня, моя любовь

– Женщина, я вас уверяю, это была вынужденная замена, – раздраженно сообщил администратор театра. – Да, изначально Владимир должен был играть в этом спектакле, но он уехал. Мы на сайте указали, что его подменяет другой актер. Он не главный герой: какая разница, кто играет этого принца. Если бы это была премьера какого-нибудь московского театра, и артиста, играющего главную роль, поменяли, то ваши волнения были бы вполне резонны, – закончил он и отвернулся к окну, закурив сигарету. – Но вы же понимаете, что многие дети хотели бы видеть именно Владимира в этом спектакле? – продолжала настаивать на своем женщина. – Помилуйте. О чем вы говорите? Это просто сказка. Дети и не запомнят, кто там играл. Пожалуйста, покиньте помещение. Вы отнимаете мое время. – Время на что? На курение прямо в кабинете? – возмущенно ответила она. - Важные, однако, дела у администрации! – Дамочка, я ответил на все ваши вопросы. Человек уехал по семейным обстоятельствам в Москву. Ничем более не могу вам помочь, – проговорил мужчина, всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Спасибо вам большое, – произнесла женщина с сарказмом. – Тогда вопросов больше нет. До свидания! – До свидания.       Женщина вышла и тяжело выдохнула: то ли от неприятного разговора, то ли пытаясь избавиться от мерзкого запаха табака. – Мамочка, ну что тебе сказали? Почему Володи не было? Он заболел? – Обеспокоенные глаза девочки пытались прочитать по маминому выражению лицу, правдивы ли ее предположения. – Лилюш, мне сказали, что он уехал в Москву, – ответила мать с печалью в голосе: жалко было расстраивать этой новостью дочь. – Как в Москву? – девчушка тут же осела на пол. – Как же это… – маленькая слезинка покатилась по ее молочного цвета щеке. – Он не вернется, мамочка. – Ну ты что говоришь, милая моя, конечно вернется, у него какие-то дела. Скоро он приедет и снова будет играть и принца эльфов, и Кая, и еще много кого, поверь мне, не плачь! – Женщина была одновременно удивлена и растрогана такой реакцией дочери и крепко обняла ее, утешая. – Нет, мамочка, он не вернется, я чувствую. Он останется там, – тихо прошептала Лилия. – Но я вырасту и найду его, правда? – она подняла заплаканные раскрасневшиеся глаза. – Да, конечно, девочка моя, найдешь обязательно, только не плачь. – В груди женщины что-то сжалось от ее пронзительного чистого взгляда. Впервые она видела такой взгляд у ребенка.

***

      Знакомо ли вам чувство детской наивной и еще неизведанной привязанности? Возможно, вы бы назвали это слепым глупым детским обожанием. Однако, в этом я готова поспорить с вами. Но назвать любовью это чувство тоже нельзя. Однозначно. Любовь – слишком взрослое, до горечи терпкое слово, очерненное ложью, болью, предательством и многими другими чувствами, нередко идущими рука об руку с таким поистине великим и сильным чувством. Но люди сами пришли к этому, и теперь, вместо окрыляющих душу безграничной радости и счастья, сердце болезненно сжимается. Оно трепещет, ожидая удара, как трясется в своей клетке маленькая птичка, в которую дети-проказники решили потыкать прутиком или закидать скомканными шариками из бумаги.       Именно тогда Лиля впервые почувствовала это. Вместе с трогательным восхищением она ощутила удар в самое сердце, когда узнала об отъезде Володи. Наверняка вы подумаете, что я говорю глупости, что шестилетнему ребенку не дано ощутить все это в полной мере. Но я отвечу вам, что душа маленького человека всегда будет ранимее души любого взрослого, пусть даже самого чувствительного и сентиментального. Ведь в этом юном возрасте закладывается фундамент, который впоследствии научит отличать добро от зла; бороться за справедливость или трусливо отсиживаться в углу, прячась за других людей; научит бежать только вперед; падать и вставать, снова падать и снова вставать, чтобы на этот раз, наконец, остаться стоять на двух ногах на твердой земле.

***

– Лиль, прошу тебя, вставай, ну что ты так убиваешься? – взволнованно просила женщина. – Что же мне сделать, чтобы ты перестала расстраиваться? – Мам, я не могу, у меня совершенно нет сил, – тихо проговорила девочка, кутаясь в одеяло. – А что, если я скажу, что у меня есть для тебя маленький сюрприз? – заговорчески прошептала мама. – Володя приехал? – маленький огонек надежды вспыхнул в детских глазах. – Нет, Лилюш, к сожалению, он не приехал. Но я нашла его номер телефона, и ты можешь позвонить ему вечером. – Правда? Правда, мамочка? Я могу ему позвонить? – не веря своему счастью, воскликнула девчушка. – Правда, милая, правда, – кивнула женщина и поцеловала дочь в макушку.       Разумеется, она умолчала о том, что ей пришлось стучаться в двери администрация полдня, а потом еще полдня выпрашивать номер телефона артиста – и ведь те его все равно так и не дали. А после – случайно встретиться в фойе с его костюмером, рассказать их историю и, наконец, получить заветный набор из циферок. Умолчала и о том, что чуть не поссорилась с ее отцом, своим мужем, из-за того, что он страшно боялся этой Лилиной привязанности: по себе знал, какие жестокие терзания на долгие годы могла принести такая детская влюбленность. – Зачем ты вообще взяла этот номер? На кой черт он нужен? – громко шептал Алексей жене, сидящей перед ним за кухонным столом. – Ты видишь, что Лиле тяжело, ты знаешь как она им восхищалась. Она считает, что Владимир больше не вернется. Прошло три месяца, и теперь я тоже в этом уверена. В администрации сказали, что он собирается сниматься в каком-то проекте в столице. Не думаю, что кто-либо захочет вернуться из Москвы в Омск, тем более если есть возможность там задержаться, – нервно сжимая руки, быстро проговорила мама. – Смотри у меня, Света, – пригрозил он ей. – Пусть созваниваются, но не чаще, чем раз в неделю. Если хоть на сотую долю ей станет хуже, я запрещу всякое общение с ним, – закончил он. – Конечно, Леш, я и сама это понимаю. Ну, я пойду скажу Лиле, – женщина встала и направилась к выходу. – Иди, иди, – на секунду повисла тишина, но Алексей тут же продолжил: – Она совсем еще ребенок, наш единственный ребенок. Я никогда в жизни не позволю кому бы то ни было причинить ей вред. Да, Вова привел ее домой, не бросил там, на улице, и я до сих ему благодарен за это. Но, как бы он мне ни нравился, он уже взрослый молодой человек. Никакой дружбы между ними быть не может. – Я понимаю, и все же, если это сделает ее счастливее, пусть поговорят. Тем более, я не думаю, что ему захочется продолжать общение. Зачем ему маленький ребенок? Наверняка он просто объяснит ей почему уехал, пожелает удачи и больше никогда не позвонит, – закончила она, улыбнувшись.       Лиля сидела на кровати, задумчиво вертя бумажку с номером в руках. В маленькой голове девочки вертится огромное количество вопросов.       Как поздороваться с ним? "Привет, Володя"? "Здравствуйте, Владимир"? "Привет, друг!"? Как он отреагирует на ее звонок? Что скажет? Почему уехал? Приедет ли еще? Пусть не насовсем, пусть на пару дней. Просто еще раз его увидеть, такого высокого и красивого, улыбающегося ей и смешно шутящего. Настоящего актера.       Она и не заметила, как прошло два часа. За окном уже потихоньку темнело, ночь вступала в свои права, разгоняя торопящихся взрослых по домам, выключая свет в одиноких закусочных. Девчушка была так рада, что даже начала тихонько напевать детскую незамысловатую песенку. – Лондонский мост падает, падает, падает. Лондонский мост падает, па.. – Лилюш, половина седьмого. Я написала ему. Он сказал, что освободился, – позвала Светлана. – Звонить будешь? – Да, мамочка! А можно по видеосвязи поговорить? – девочка сложила ладошки лодочкой в умоляющем жесте. – Можно, давай я подключу камеру к планшету, – согласилась женщина. – Спасибо большое, – девочка крепко обняла маму. – Я пойду, если что, зови. – Женщина легко и нежно сжала запястье дочери и, нажав на кнопку звонка, вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Гудок. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой.. – Привет, звездочка! – На экране появилось улыбающееся лицо молодого человека. – Я очень рад тебя видеть! Как твои дела? – Привет! – воскликнула Лиля. – Я тебя тоже очень рада видеть! Все хорошо! Через неделю у меня день рождения, а первого сентября я пойду в первый класс, представляешь? Мама мне купила большие белые банты, вместе они размером с мою голову! – рассмеялась девочка и побежала доставать украшения. – Смотри, Володя, правда огромные? – Правда, Лиличка. Ты теперь совсем большая, – пошутил парень. – Ты не сможешь приехать на мой день рождения? – осторожно спросила девчушка. – Я бы очень хотела, чтобы ты пришел. – Вряд-ли, – с грустью в голосе ответил молодой человек. – Тебе наверняка интересно, почему я уехал? – Лиля кивнула. – Так вот, моя мама уже несколько лет тяжело болеет, поэтому мои родители переехали в Москву. А три месяца назад ей стало хуже, и я не мог не поехать к ней. Я пытаюсь найти здесь работу, но в московских театрах свои артисты, свободных мест нет. На телевидение меня вообще не берут, – понуро рассказывал Володя. – Я, правда, сыграл две маленькие роли в одном частном театре, но мне их дали только потому, что актеры, которые должны были исполнять, заболели. – Что такое частный театр? – В глазах девочки мелькнуло сочувствие. – Как бы тебе объяснить... В Омске я играл в государственном театре: он принадлежит государству, оно дает деньги театру на развитие, – максимально простым языком пытался говорить парень. – И пойти работать в такой театр в Москве практически невозможно: как я уже сказал, мест нет. А частный театр принадлежит какому-то одному человеку или нескольким людям, и там все проще, но зрителей не так много и зарплата тоже меньше. Да и попал я туда только по чистой случайности, – огорченно вздохнул молодой человек. – Да что мы все обо мне да обо мне, как у тебя дела? Что делаешь дома? Как тебе "Дюймовочка"? – Володя лукаво улыбнулся. – Издеваешься, да? – покачала головой Лиля. – Мне не понравилось: там не было тебя. – Девочка опять загрустила. – Ты – настоящий принц. Тот актер не так хорошо сыграл. – Ну, звездочка моя, не расстраивайся, – сокрушался Володя. – Когда-нибудь я обязательно приеду и приду к тебе в гости, – торжественно пообещал молодой человек и поднес к фронтальной камере мизинец, желая скрепить свою клятву. Лиля сделала то же самое и звонко рассмеялась. – Будешь меня ждать? – Всегда, – совершенно серьезно заявила девочка, и парень удивленно округлил глаза от ее заявления. Милая девочка, ты не понимаешь о чем говоришь: ничто не бывает навсегда. Дети – сама искренность. Взрослые редко дают друг другу обещания, а дав их, не боятся не сдержать. – Ты лучше расти быстрей. Приедешь сама ко мне в гости в Москву. Спроси у мамы, если она разрешит, я дам свой адрес и буду тебя ждать, – расплылся в широкой белоснежной улыбке молодой человек. – Я очень рад, что ты позвонила, и буду звонить тебе сам, когда появится свободная минутка. А теперь, Лиличка, мне нужно бежать кормить маму. Она лежит, совсем не вставая, я нужен ей. – Конечно, Володя, беги! Звони почаще! Пока! – девочка помахала в ответ, и звонок завершился.

***

– С днем рождения, девочка наша! Поздравляем! – в один голос произнесли родители, держа в руках большой торт. – Ура-а! – Спасибо вам большое! – воскликнула девочка, крепко обнимая взрослых. – Наконец-то мне семь лет! Володя сказал, что я теперь совсем большая! – с гордостью и полной серьезностью заявила она. – Я так рада, спасибо вам еще раз! - без остановки лепетала именинница, разворачивая подарки от родителей. От мамы она получила красивое школьное платье с белым воротничком, а от папы – яркие фломастеры и книгу для первоклассника. – Лилюш, это не все, у нас для тебя есть особый подарок, – сказала мама, улыбаясь. – Неужели Володя приехал?! - радостно воскликнула Лиля. – Нет, милая, он, к сожалению, не смог приехать, но кое-что тебе передал. Сказал, что тебе обязательно должно понравиться. Держи, – Светлана протянула дочери красиво перевязанную коробочку. Девчушка осторожно взяла ее и аккуратно развернула. – Мамочка, какой замечательный подарок! – Лиля перебирала в руках разноцветные заколки и сладости. – Ой, а это что? – удивилась она, доставая еще одну крохотную коробочку. – Да это же лилия! Как здорово он придумал! Лилия для Лилии! – Девочка в восторге закружилась по комнате, прижимая маленький кулон в виде белого цветка к груди. – Мама, помоги мне, пожалуйста, надеть его.       Стоя перед зеркалом и всматриваясь в маленькую лилию на золотой цепочке, девчушка чувствовала себя на седьмом небе от счастья, нет, на десятом! Определенно. Знал бы Володя, как она ему благодарна, видел бы ее сияющие восторженные глаза. Ей так хотелось, чтобы он был здесь, в этой комнате; сидел бы напротив в уютном мягком кресле, а она бы подбежала нему, забралась на руки и крепко обняла, говоря о том, как сильно его любит! Как жаль, что он не ее старший брат. Она с ума сошла бы от счастья, если бы это было так. Сколько ярких картинок представляла в голове Лиля: как они бегали бы по дому, играя в догонялки; как она заливисто смеялась, а Володя подхватывал бы ее смех улюлюканьем; как они бы случайно разбили любимую мамину вазу и со скоростью света собирали осколки, чтобы им не досталось; как гуляли бы на детской площадке; Володя качал бы ее на качелях, а она кричала бы: "Выше, братик, выше!". Иметь брата было ее заветной мечтой. Она бы отдавала ему все свои заколки, куклы и бантики, хоть мальчики и не играют в куклы и им не нужны украшения для волос. Нужно обязательно спросить у мамы можно ли будет им поехать к нему в Москву: ещё разочек увидеться, всем вместе погулять по городу, навестить больную маму и обязательно испечь ей Лилин любимый ягодный пирог. Маленькая девочка, сладко зевая и быстро засыпая после насыщенного дня, еще не знала, что в Москву они так и не поедут. Володя не приедет в Омск. Через пару лет он перестанет отправлять подарки на ее дни рождения, а еще через пять, однажды позвонив ему, Лиля услышит лишь механический голос, который равнодушно скажет ей, что набранный ею номер больше не обслуживается.