Глава 3
6 февраля 2023 г., 20:54
Три месяца назад
Маме стало хуже. От одной только этой мысли воздуха переставало хватать. Кажется, он нагрубил кому только мог, увольняясь. Сколько ему пришлось выслушать про себя, страшно даже вспомнить. Зато на многое ему открыли глаза: никто не ценил его как человека, коллеги даже не спросили о причине его отъезда. Володя действительно был популярен в родном городе, и уход такого известного человека из театра мог привести к тому, что количество зрителей сократится. Но в то время, как он чуть ли не плача кричал о том, что его мама смертельно больна и он не может больше оставаться в этом городе, парню тыкали в лицо расписанием предстоящих спектаклей, в которых ему планировали дать роли. “Катись к черту!” – кричал ему вслед директор, когда, наконец, подписал его заявление об увольнении.
Было в этом что-то мерзкое, отвратительное, заставляющее терять себя как человека и подрывающее веру в лучшее. Как его обхаживали, умоляя не уходить в начале лета в отпуск: по окончанию учебного года ожидался наплыв временно свободных студентов и школьников. А теперь все. Он резко стал чужим для них для всех.
Володя честно отыграл все готовые спектакли с его участием и уже собирал вещи в Москву, когда на его счет поступила зарплата. Он с отвращением посмотрел на высветившееся уведомление. Последняя подачка от некогда любимого театра. Он теперь отрезанный ломоть. Сердце сжалось, словно готовясь остановиться. Он трезво оценивал свои возможности и был уверен, что такого же успеха в Москве ему не добиться: кому какая разница, какой звездой он был в никому не интересном Омске. Что? Талант? Да таких талантов – целая Москва. Он понимал это.
Парень встал и подошел к старому обшарпанному шкафу и, наклонившись, достал запрятанную когда-то пачку сигарет. Он пристрастился к курению, когда еще только начал учиться на юридическом факультете. Ему до дрожи в руках тяжело было сидеть и заучивать все эти термины, штудировать Конституцию и писать конспекты на десять-пятнадцать страниц. Но Володя терпел: ждал того момента, когда он закончит этот чертов универ и сможет пойти учиться туда, где он будет себя чувствовать как рыба в воде, где он сможет наконец почувствовать себя счастливым.
Закурив, актер откинулся назад, прижимаясь затылком к стене, прикрывая глаза. Легкие заполнились жгучим горьким дымом. Хотелось кашлять, но он сдержался. Держа сигарету между двух пальцев, он подошел к окну. Омск. Неужели он уезжает отсюда навсегда? Эта мысль прочно засела у него в голове, словно угадывая будущее. Столько воспоминаний было связано с этим городом. Родители, школа, театр.
Сказать честно, он не хотел ехать в Москву. Ему хотелось думать, что родители просто уехали в другой город на поиски лучшей жизни; что, просыпаясь рано утром, отец не идет к постели матери в надежде, что сегодня она еще жива; что каждый раз, только услышав ее сбитое хриплое дыхание, он не сползает на пол, становясь на колени, и благодарит всех существующих богов за еще один данный ей день. Остаться в Омске было эгоистично с его стороны. Да, он – слабак и трус, но он не готов был содрогаться в рыданиях, зная, что в соседней комнате лежит смертельно больная мама, и засыпать под утро, подрываясь каждый час в холодном поту. Но теперь отступать было некуда. Об этом свидетельствовал кроваво-красный рассвет. Красный свет для всей его прошлой жизни. Тяжело было уезжать отсюда, но еще хуже было бы, если бы однажды, проснувшись, он узнал о том, что мамы больше нет, что он не успел с ней попрощаться, что больше никогда ее не увидит.
Но рядом была Соня. Его ангел. Когда Володя как на духу выпалил ей новость о своем отъезде, она со всей своей решимостью заявила, что едет с ним. Он слишком боялся, что его любимая уйдет, не захотев рисковать и переезжать в незнакомый ей город. Но она осталась с ним. И нет ничего важнее.
Поднявшись, он накинул на плечи рюкзак, одной рукой взявшись за чемодан, а другой сжав тонкую ладонь девушки, и посмотрел на нее с благодарностью. Пора.
***
Москва встретила Володю неприветливо серым небом, обволакивая сырым июньским туманом. Так и не скажешь, что сейчас лето. В отличие от Омска, здесь никогда не бывало так солнечно: то ли бешеный темп жизни с бесконечными пробками впитывали в себя всю радость, а вместе с ней и весь свет, то ли повсеместно понатыканные высотки постоянно заслоняли собой солнце. В любом случае погода словно проецировала его состояние. Папа открыл ему дверь и шагнул назад. Володя изумленно оглядел его. Таким он не видел его никогда: седые виски, бледная полупрозрачная кожа и темные круги под глазами. – Отец.. – только и произнес парень, когда его притянули к себе. – Вернулся, – дрожащим голосом прошептал мужчина. – Мальчик мой, как же нам тебя не хватало. Иди, мама ждет тебя. – Его легонько подтолкнули к двери в спальню. – Мама, мамочка, – на трясущихся ногах Володя подошел к кровати, едва различая блеск иссохших глаз в утреннем сумраке. – Сынок, – просипела женщина, – ты ли это, или мне снова мерещится твое лицо? – Я это, я! – Парень пытался сдержать рвущийся наружу всхлип. – Дождалась, родная моя. Прости меня, – дрожащий голос все-таки выдал его. – Ничего-ничего, – шептала женщина. – Главное, что мы теперь вместе, а я выздоровею, обязательно выздоровею, вот увидишь, мой милый. Теперь все будет хорошо. Едва ли Татьяна Васильевна верила в то, что говорила. Сына расстраивать не хотелось, но врачи в один голос утверждали, что жить ей осталось не больше года. Уж слишком плохие анализы. Вымученно прокашлявшись, она протянула руку, хватаясь за Володю и притягивая к себе. Вынести подобное зрелище молодой человек не смог. Постояв с минуту, он мягко высвободился из сухих, измученных болезнью рук. – Мам, я хочу тебя кое с кем познакомить, – загадочно улыбнулся парень. – Это Соня, моя девушка, я говорил тебе про нее. Она приехала со мной. – Милая девушка. – Лицо женщины словно посветлело, и мелкие морщины на коже разгладились. – Приятно познакомиться. – Мне тоже, – кивнула девушка, взглянув на Володю. В первый же день он пытался найти хоть какую-то работу, отправляя свое портфолио во все местные театры. Надежда не покидала его до последнего, но когда ему массово начали приходить отказы, руки опустились. Володя начал сниматься в рекламах, сыграл пару ролей в частных театрах и окончательно потерял веру в свой талант. Каждый день, провожая закат, стоя на балконе, он выкуривал по меньшей мере пять сигарет, стряхивая пепел в пепельницу. Буквально за неделю она заполнилась до краев. Безысходность витала в воздухе, отравляя сильнее, чем никотин, струйкой дыма заползающий в легкие. Родители предусмотрительно не разговаривали с ним об этом. Но иногда так хотелось их участия, поддержки. Злость на отца, не проходившая годы, растворилась в бесконечной жалости, которая плескалась на глубине его измученных бессонными ночами, таких же голубых, как у Володи, глаз. Так прошел месяц. Каждый день был похож на предыдущий. Ранний подъем, жалкие попытки нормально позавтракать и такие же жалкие попытки разослать свое резюме в оставшиеся театры. Затем поход в магазин или в аптеку за лекарствами. Иногда – многочасовое обивание дверей частных и государственных больниц, онкологических центров. Все как один разводили руками, утверждая, что опухоль, хоть и не критических размеров, но неоперабельна. Все это было похоже на жалкое представление с лозунгом: "Ожидайте чудо". Возвращаясь домой, он приземлялся в ногах матери и, молча смотря в пустоту, засиживался там до поздней ночи, пока глаза не начинали сами собой закрываться. Затем он тяжело вставал и, кинув прощальный взгляд, шел в свою комнату, где засыпал прямо в одежде, не имея сил даже раздеться. А на следующий день все по новой. Однажды, проснувшись позже обычного, он резко подскочил в кровати, словно ожидая услышать вой сирены, рыдания отца или чужие голоса людей в белых халатах, но в воздухе лишь витал запах ароматного кофе. – Отец? – заспанно спросил Володя, выходя из комнаты. – Все хорошо? – Да, маме сегодня гораздо лучше. Я все же не перестаю надеяться, – надломившимся голосом прошептал папа. – Я тоже хочу верить, но мама сама уже ни в чем не уверена. Я слышал, как она плакала вчера вечером, – удрученно прошептал парень, садясь за стол напротив отца. – Ты опять не спал допоздна? – Я смотрел разные клиники, больницы. Даже не знаю что делать. – Отчаяние, смешанное с безумной надеждой, плескалось в его глазах. – Подобные операции делают за границей, но столько денег у нас нет. Я всю зарплату трачу на лекарства для сдерживания роста опухоли, надеясь этим продлить ее жизнь. Вов, пора бы тебе искать здесь работу. Я смотрю, в местные театры тебя не берут, – мужчина неодобрительно хмыкнул. – Шел бы ты работать по профессии. У меня есть хороший знакомый, он работает в частной конторе, можно будет попросить его тебя пристроить. – Пап, – начал было Володя, но осекся. Имели ли хоть какое-то значение его личные мечты и стремления? Очевидно, что с его бесконечными пробами он промается, наверняка, еще не один год. А стать адвокатом – это иметь хоть какие-то перспективы, начать понемногу зарабатывать, ведь отец, считай, тянет на себе всю семью. Даже Соня, шустро подсуетившись, устроилась официанткой в ресторан и вот-вот должна была получить свою первую московскую зарплату. Упорство, воля и желание вырваться из этого порочного круга – все, что ему было нужно. – Ну так что, звоним? – повторил свой вопрос мужчина. – Да, – на выдохе произнес парень, запуская руку в свои волосы цвета горького шоколада.***
Володя оказался на удивление старательным работником: днями и ночами сидел за своим рабочим местом, перебирая материалы дел; выписывал факты, на которые он собирался опираться на очередном заседании. И, наконец, его труды дали свой результат – уже через два месяца ему поручили серьезное и сравнительно сложное дело. – Владимир Сергеевич, – тот самый знакомый отца, Игорь Станиславович, подошел к столу парня. – Будем честны, изначально вас взяли по моей рекомендации, которую я предложил по просьбе вашего отца, вы и сами понимаете. – Володя сдержанно кивнул. – Но, полагаю, впредь мое покровительство вам не понадобится. Вы оправдали ожидания начальства. Вот следующее порученное вам дело, – мужчина протянул объемную папку. – Ознакомьтесь и скажите мне завтра, беретесь ли вы за него. – Хорошо, Игорь Станиславович! Я рад, что все так сложилось и что моя кандидатура подходит для дальнейшей работы здесь. – До встречи. Буду ждать звонка. – До встречи. Молодой человек откинулся на спинку стула и слегка прокрутился, поворачиваясь к окну. Хотелось курить. Он обязательно выкурит, как только выйдет с работы. В кабинете словно стало душно. Синий с орнаментами галстук будто душил своего владельца. Часы показывали без десяти минут семь. Еще десять минут – и он выйдет на улицу и вдохнет такой спасительный прохладный октябрьский воздух. Делать что-то откровенно не хотелось. Парень устал, монотонная бумажная волокита его утомляла. Казалось, он разочаровался в своей работе. Он не знал, сколько еще ему придется здесь вкалывать, и это вгоняло в тоску. Володя нехотя открыл папку, лежащую перед ним, и мельком пробежался глазами по тексту. Так. Обвиняемого звали Андрей Антонов. Семнадцать лет. Обвинение: “Дача заведомо ложных показаний, клевета и умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести”. Володю заинтересовало дело. Он придирчиво осмотрел показания потерпевшего и свидетелей. Странно. Молодой человек заметил несколько несостыковок. Рекомендации и характеристики у подростка положительные. С виду тихий примерный мальчик. Это не вязалось с образом малолетнего преступника. Однако, как говорится, всякое может быть. Володя несколько раз задумчиво прокрутил пальцами ручку и снова посмотрел на время. Ровно семь часов. Что-то в нем решительно потребовало взять в руки телефон и набрать сообщение Игорю Станиславовичу.Владимир Сергеевич
19:00
Я думаю, что возьму это дело, но окончательно дам ответ, только если смогу лично поговорить с подозреваемым. Это возможно?
Игорь Станиславович 19:01 Без проблем, послезавтра в пять, я могу отвезти тебя к нему.Владимир Сергеевич
19:01
Хорошо, спасибо. До свидания.
Игорь Станиславович 19:02 До встречи, Владимир. Собрав все документы в свой портфель, молодой человек погасил свет, опустил жалюзи и вышел из кабинета, закрывая дверь на ключ. Домой идти не хотелось, но было одно место, в которое он бы с радостью отправился. Двадцать минут на метро – и он уже стоит на пороге яркого, привлекающего внимание заведения, до закрытия которого оставалось буквально полчаса. Он уверенно загнул внутрь, стряхивая с себя невидимую апатию. – Сонька, привет! – он выловил одну из официанток, снующих туда-обратно с подносами, и притянул ее к себе. – Вовка, а ты чего не дома? У тебя же рабочий день закончился, – спросила девушка, положив руки на талию и смешно хмурясь. – Решил встретить своего ангела и вместе с ним полететь на крыльях ночи, – драматично проговорил парень, утыкаясь носом в светлые волосы. – Дай мне минутку, я обслужу один столик, а потом попрошу меня подменить, и мы с тобой выпьем по чашечке кофе, идет? – Соня мягко отстранилась и убежала в сторону кухни. – Метеор, – хмыкнул Володя. – Настоящий. Он присел за свободный столик и умиротворенно выдохнул, осматриваясь. За три месяца парень побывал во многих кафе и ресторанах, но такой атмосферы он не наблюдал нигде. Было ли дело в том, что здесь даже в самые дождливые и холодные дни все посетители были крайне улыбчивы, желтый приглушенный свет создавал уют и тихий джаз, играющий на фоне, расслаблял? Или же дело в том, что именно здесь работала Соня? Да, он был по уши влюблен в эту сумасбродную отчаянную девушку, и каждый раз, когда он наблюдал за ней здесь, весь его мир приобретал краски, наполняясь жизнью. Белокурый ангел стремительно пробежал мимо него, неся на подносе жаркое и какой-то алкогольный коктейль. – Секунду, Вов, – шепнула она ему на ходу. Володя обернулся, проводя взглядом то, как девушка наклонилась, ставя блюдо и стакан на стол. Мужчина улыбнулся и поблагодарил ее кивком. Соня аккуратно заправила локон за ухо, одаривая посетителя улыбкой в ответ. Молодой человек нахмурился: они продолжали о чем-то беседовать. Девушка уже было собралась уходить, как вдруг мужчина осторожно взял ее за руку, снова что-то говоря. Соня тихо рассмеялась и кивнула в сторону Володи. Мужчина тут же отпустил ее и, посмотрев на парня, прижал руку к груди, чуть наклоняясь вперед, будто извиняясь. – Ну и что это за хмырь? – недовольно спросил Володя, когда Соня присела рядом, снимая передник. – Вов, ну ты чего? Просто гость, впервые его вижу, – она вложила свою руку в его ладонь. – И часто у вас такие посетители? – Каждый второй, – Соня заливисто рассмеялась. – Ты же не думаешь, что я с каждым знакомлюсь? – Не думаю, – согласился парень. – Я тебя люблю. – А вот и наш кофе! – воскликнула девушка, пропустив последнюю фразу мимо ушей. – Латте? Я не люблю его, – насупился Володя. – Ой, я совсем забыла. Давай перезакажем? – Да не стоит, пока его готовят, кафе уже закроется. – Как знаешь, – пожала плечами его собеседница. Спустя десять минут они уже шли в сторону метро, и Соня что-то увлеченно рассказывала своему парню. Кажется, что-то про одного из сегодняшних гостей, который ни с того ни с сего начал читать стихи одной из официанток. Володя зачарованно рассматривал ее зеленые глаза, длинные пушистые ресницы и нежный румянец на щеках. Вот оно – воплощение рая на земле. Шум московского метро, темно-бурый листопад и ее голос. И снова не было ничего важнее.***
Из-за стены посреди ночи послышался сдавленный кашель. Сонный Володя сначала списал это на сон, но когда звуки повторились, он резко сел на кровати, включая ночник и сбрасывая с себя руку девушки, лежащей рядом. Соня потянулась и перевернулась на другой бок, а парень встал и направился в соседнюю комнату. Женщина лежала, откинув одеяло и смотрела в потолок. – Мам, – он осторожно позвал ее, кладя руку на плечо. – Все хорошо, милый, не переживай. – Ты кашляла, я слышал. Может, скорую вызвать? – обеспокоенно спросил молодой человек. – Нет, Вов, мне не хуже. Правда. – Я не могу каждый день приходить и видеть, что тебе не становится лучше, – сдавленно прошептал сын. – Я знаю, милый, но ты делаешь все возможное. Ты молодец, – мама улыбнулась, вкладывая всю свою любовь в эту улыбку. – Я делаю недостаточно, – дернулся парень. – Тысячу раз на дню, когда я смеюсь над очередной шуткой или радуюсь чему-то, мои мысли все равно вновь обращаются к тебе, в эту комнату, и я начинаю чувствовать, что не имею права на все те радость и счастье, пока ты лежишь здесь больная и в полном одиночестве. Я не понимаю, что я упускаю, что делаю не так. Ты угасаешь с каждым днем. Я не хочу терять тебя, – Володя изо всех сил сжал руку матери. – Понимаешь? – Понимаю, милый, у тебя достаточно сил, чтобы пережить все беды. Ты справишься. – Ты говоришь так, словно уже готова умереть. Ты перестала бороться? – обессилено спросил Володя. – Бороться я не перестаю каждый день. С помощью твоего отца я каждый день выхожу на улицу, дышу свежим воздухом, и это вселяет в меня надежду, хоть она и ненадежная вещь. – Мам, прошу, не уходи, мы что-нибудь придумаем. У тебя есть шанс, слышишь? Ты веришь мне? – Верю, верю, иди спать, не переживай ни о чем. – Спокойной ночи, мама. – Спокойной ночи, Вов. Парень вернулся в кровать, но сон как рукой сняло. Он мысленно перебирал все свои детские воспоминания, прокручивал в голове голос мамы и тихо дышал, боясь услышать новый приступ кашля за стеной. Володя открыл сайт клиник и медленно начал смотреть варианты, пролистывая те, которые не оперировали труднодоступные опухоли, и те, от которых он уже успел получить отказ. Добавив в избранное пару сайтов, молодой человек отложил телефон на прикроватную тумбочку, мысленно определяя время, когда у него будет возможность собрать все необходимые документы и отправиться туда, снова обивая кабинеты главврачей. Другого выхода у него просто не было. Этот ежедневный ритуал по просматриванию клиник уже стал привычным для него. Просто лежать в кровати каждый вечер было невыносимо. Откинув одеяло, он вышел на балкон, доставая по пути купленную накануне пачку сигарет. Родители не знали, что он курил, или же старательно делали вид, что не замечают. В любом случае ему не хотелось их огорчать, и он выходил на балкон украдкой: либо когда мама была одна дома и крепко спала, либо глубокой ночью. Москва. По-прежнему чужой для него город светился под ногами; в нем даже ночью кипела жизнь, словно в огромном муравейнике. И у каждого она была своя: кто-то возвращался с двенадцатичасовой смены, кто-то, наоборот, спешил на ночную. Дым в легких медленно вытеснял из головы все тревожные мысли, заставляя чувствовать себя окрыленно. Он определенно боялся своего будущего: того, которое может наступить в ближайшее время, и того, что настанет через несколько десятков лет. Мама. Что будет с ней завтра, через полгода? Парень ясно осознавал, что он в любой день может проснуться и увидеть ее холодную и бледную, задумчиво улыбающуюся. А что будет с ним? Он так и останется прозябать на нелюбимой работе, защищая очередного преступника или невинную жертву обстоятельств? Володя, вполне возможно, больше никогда не ступит на сцену, не услышит звонких аплодисментов и криков “Браво!”. Парень снова включил телефон, надеясь бесцельно полистать ленту социальных сетей, пока его окончательно не вырубит. Его внимание привлекла иконка “сообщений”, в правом верхнем углу которой одиноко светилась цифра один. Молодой человек нажал на экран, и на дисплее высветилось сообщение, пришедшее еще днем. Неизвестный 14:34 Владимир, здравствуйте, это Светлана – мама Лили. Я уж не знаю, стоит ли обращаться к вам с такой просьбой, но, думаю, вы не откажете. Дело в том, что Лиля очень вами восхищалась. Она каждый день твердила мне о “Дюймовочке”, в которой вы должны были играл, но в этом спектакле вместо вас выступил другой актер, а нам сказали, что вы уехали в Москву. Лиля очень переживает и расстраивается из-за этого. Не могли бы вы поговорить с ней? Объяснить ситуацию и успокоить. Если вам не сложно, сообщите, когда у вас будет свободное время, и я наберу вас. Заранее спасибо. Володя с минуту подумал над ответом. Он совсем забыл про эту девочку, которая так очаровательно смущалась, преподнося ему букет. Лиличка. Маленькая звездочка, у которой все еще впереди, и жизнь еще не кажется серой и однообразной. Ей не приходится вымученно улыбаться в ответ на чужие, такие же натянутые и фальшивые улыбки. Она еще вольна поступать так, как ей хочется, и решиться на шаг, который определит ее путь. А у молодого человека ничего этого уже не было. Он устал выживать, а не жить, погрязнув в рутине и круговороте дней. Ему стало жалко ее. Володя не расценивал ее восхищение по отношению к нему как привязанность. Скорее, ее чувства больше напоминали обиду ребенка, у которого забрали любимую игрушку. Парень решил, хоть и поздно, но ответить, не надеясь, что он вспомнит об этом с утра.Владимир
2:56
Доброй ночи, Светлана. Извините, только что увидел ваше сообщение. Да, я могу поговорить с Лилей. Давайте спишемся еще раз завтра вечером, до этого времени у меня дела.
Не дожидаясь ответа в такой поздний час, Володя отложил телефон. Уже в который раз за этот вечер. Крепко обняв лежащего рядом ангела, он выключил ночник и практически сразу провалился в сон. На следующий день, вернувшись пораньше с работы, он первым делом решил поговорить с Лилей. Написав Светлане, что он сейчас не занят, сел напротив ноутбука, ожидая звонка. Как поздороваться с ней? "Привет, Лиличка"? "Привет, звездочка"? "Здравствуй"? Ему было странно представлять разговор с маленькой девочкой, но его слишком умиляло то, как она увлечена театром и его игрой. Этому ребенку действительно хотелось объяснить все причины его отъезда, успокоить и пообещать приехать или пригласить к себе в гости. Парню хотелось еще раз увидеть Лилю вживую, подхватить на руки и услышать ее милый заливистый смех. Душа, не отравленная суетой дней, была наполнена жизнью и светом, тем самым, которого недоставало Володе. Экран загорелся, и на дисплее высветилось уведомление о входящем видео-звонке. Разговор завязался сам собой. Лиля, внимательно выслушав его, открыто огорчилась, но когда Володя спросил ее о том, как она живет, девочка тут же встрепенулась и умчалась за бантами, которые ей подарила мама к первому сентября. Он искренне рассмеялся, смотря в ее восторженные зеленые глаза. – Ну, звездочка моя, не расстраивайся, – сказал парень. – Когда-нибудь я обязательно приеду и приду к тебе в гости, – он поднес к фронтальной камере мизинец, желая скрепить свою клятву. Лиля сделала то же самое и звонко рассмеялась. – Будешь меня ждать? – Всегда, – совершенно серьезно заявила девочка, и парень удивленно округлил глаза от ее заявления. Они попрощались, и спустя несколько секунд послышались гудки, прорезающие звенящую тишину квартиры. От разговора у парня осталось очень приятное впечатление, и блеск ее радостных глаз надолго остался в его памяти. Володя знал, что не приедет к ней на день рождения, но ему захотелось поздравить ее, и молодой человек заказал по интернету золотую подвеску с маленькой белой лилией. Ей точно понравится. Это будет небольшая память о нем.***
Молодой человек сидел в своем кресле и снова пересматривал дело подростка, ожидая окончания рабочего дня. В пятницу они работали до пяти. Оставалось пятнадцать минут до их отъезда с Игорем Станиславовичем в СИЗО, где его ожидает непростой разговор с подозреваемым. Шестое чувство подсказывало Володе, что мальчик не виноват. Он всю жизнь рос в интернате на окраине Москвы и был действительно замечательным ребенком, если верить словам работников приватной школы. Размышления парня прервал мужчина, уже собравшийся и готовый ехать. Володе потребовалось буквально пару минут, чтобы накинуть плащ и сложить в портфель необходимые документы и свое адвокатское удостоверение. В пять минут шестого они уже ехали в сторону СИЗО. Молодой человек задумчиво смотрел в окно и мысленно составлял список вопросов, которые нужно было задать подростку. Через полчаса они уже заходили в темно-серое здание, попутно предъявляя документы. Темными сырыми коридорами их провели в допросную. – Я бы хотел сначала побеседовать с ним один на один, если вы не возражаете, Игорь Станиславович. – Без проблем, – согласился мужчина. Охранник открыл тяжелую железную дверь и запустил парня внутрь. – Привет, – тихо произнес Володя. – Андрей, я здесь, чтобы помочь тебе. Сейчас я один буду разговаривать с тобой, и ты можешь довериться мне и рассказать все от начала до конца. – Здравствуйте, Владимир, – недружелюбно отозвался подросток. – Какой в этом смысл? Ко мне уже приходил адвокат, и ко всему, что я ему рассказал, он не отнесся серьезно. Видимо, посчитал меня расчетливым лгуном. – Говори, я тебя внимательно слушаю и не собираюсь делать поспешных выводов. – Хорошо. Вы знакомы с материалами дела? – немного, подумав спросил Андрей. – Да, я ознакомился с ними, и мне кажется, что твое обвинение не вяжется с тем, что о тебе говорят воспитатели. – Хоть кто-то это понял. Наш заведующий меня подставляет. Это он расчетливый и хитрый… Все началось с того, что мне перестали передавать гостинцы от моей бабушки. Она, к сожалению, не может меня воспитывать: возраст не позволяет. Я решил выяснить, куда деваются мои посылки, и случайно подслушал разговор заведующего и его заместителя. Они обсуждали финансирование нашего интерната спонсорами и говорили что-то про то, как они собираются прикарманить все деньги, поступившие на счет заведения за последние несколько месяцев, подстроив все так, как будто они планируют построить для нас новый спортивный комплекс на улице и отремонтировать столовую. На деле же максимум, что они сделали, – это покрасили стены и старую площадку. Я записал разговор на диктофон в телефоне. Надо было сразу идти в полицию, но я рассказал о том, что слышал, нашему старенькому охраннику, – хотел спросить совета. А он возьми и расскажи заведующему, в надежде образумить его. В итоге старика уволили, и он поспешно уехал. Мне кажется, его запугали. Телефон мой отобрали и удалили запись. А насчет побоев – заместитель сам заведующего и побил, когда тот ему сказал, что я услышал их разговор. В полиции сняли побои. Только дело завели не на заместителя, а на меня. Влез туда, куда не надо, и вот, получи-распишись, – понуро рассказывал парень. – Еще дело в том, что они уважаемые люди, а я лишь беспризорный, никому не нужный мальчишка. Поэтому мне никто не верит. И, кажется, теперь меня посадят. – Подросток запрокинул голову назад, не позволяя накопившимся слезам потечь по бледным щекам. – Ну-ну, я помогу тебе. Я верю тебе, – твердо произнес Володя. – Ты знаешь, где сейчас этот телефон? – Я не уверен, но, кажется, я спрятал его под свой шкафчик в интернате. Пообещайте, что никому не скажете о том, что я вам сейчас рассказал, а то у вас не получится меня защитить, – встрепенулся подросток. – Не переживай, все останется в этих стенах. Я хочу попробовать отыскать твой телефон. Кто-нибудь из интерната сможет мне в этом помочь? – шепотом продолжил молодой человек. – Да, думаю, Дима может. Если вы подойдете после отбоя к черному входу, то увидите его, он обычно курит по вечерам. Мы с ним лучшие друзья, и он вряд ли откажет. Только будьте осторожны: вас не должны заметить, а не то сразу доложат заведующему – и все будет насмарку. – Я сделаю все, что в моих силах, и постараюсь помочь тебе, – закончил Володя, вставая и направляясь к двери. – До свидания, Андрей. – До свидания, Владимир. Стоит ли говорить о том, что у Володи все получилось, что он смог найти телефон, отдал его одному из сотрудников адвокатского агентства, и тот за пару дней смог восстановить удаленную запись? “Оправдан”, – заключил судья, и молодой человек впервые за последнее время почувствовал настоящую детскую радость от успешного дела. Счастье переполняло его, когда Андрей что-то быстро говоря и плача набросился на него с объятиями, а потом, как настоящий мужчина, крепко пожал Володе руку, не переставая благодарить. Парень пообещал навещать подростка и наказал тому звонить, если снова появятся какие-то проблемы За все махинации заведующего и его заместителя посадили, но молодой человек уже не узнает об этом. Придя домой, он застал отца, сидящего на пустой кровати матери, словно черная тень. – Вов, маму увезли на скорой, я не смог тебе дозвониться… Они сделали все, что могли. Ее больше нет, – не поднимая глаз, бесцветным, почти безжизненным голосом произнес мужчина. – Мама, – одними губами прошептал парень, опускаясь рядом с отцом и утыкаясь ему в колено, и разразился в рыданиях.
