выдох

      — вы? — спрашивает с усталым видом. конечно, он вряд ли хочет быть здесь сейчас; ему для счастья надо, наверное, просто попасть домой. — это вы такси вызывали?       тихо киваю и сажусь.       — ишь в какую метель понесло… тут и без того от дороги один лёд остался, да теперь вон снежище какой — куда едем-то? недалеко хоть?       — на первый, — первый вокзал. пожимаю плечами: по правде говоря, не знаю, что могу ответить.       метель в темноте выглядит захватывающе. отсюда — из грязных, запотевших окон сзади — кажется, что и вовсе небо побелело и теперь, испугавшись, шатается в разные стороны; пытаюсь рукой протереть стекло. скрипит.       недалеко — до остановки осталось около двадцати минут.       мимо нас пролетают здания, знакомые уже до тошноты; в одном этом городе я потратил, как кажется, бесчисленные, бесконечные годы своей жизни — я помню цвета всех домов на эту улице, различаю их по заборам, помню, на сколько сантиметров одна крыша выше другой. вот… зелёный забор и зелёная дверь. ярко видны даже сквозь весь этот снег. за ними дверь белая, и её уже не видно совсем — я просто знаю, что она там, дверь в кафе, куда мы любили ходить прошлой зимой — в кафе с лучшим имбирным пуншем.       завтра я не смогу потратить ни секунды.       вспоминаю, как в прошлом феврале мы вдвоём шли по той тропинке. я держал тебя за руку так крепко, как только мог — жаль, что сейчас не могу; моя рука ужасно мёрзнет после ледяного стекла и ей правда не хватает тебя.       на зеркале болтается ванильный ароматизатор — думаю, что его повесили сюда только для вида, для красивой картинки, ведь всё вокруг настолько пропахло дешёвыми сигаретами, что мне становится трудно дышать. непрерывно кашлял последнюю неделю, уже даже привык — кашляю снова. прошу открыть окно — и он опять начинает бубнить о метели. я знаю, что воздух снаружи и правда холодный, но как же он нужен теперь.       молюсь о том, чтобы двадцать минут пролетели быстрее — молился всерьёз, когда мне было лет шесть; начал снова вчерашним утром; завтра не буду.       завтра я не смогу дышать здешним воздухом — а ты дыши, дыши здесь, дыши дальше. на каждой новой попытке вдоха я буду вспоминать тебя — забудь про то, что я умею вдыхать; завтра я наконец выдохну — ты только старайся, не выдыхай пока.       едем в тишине.       слышно, как воет ветер. в тот день — то есть тогда, когда мы проходили тут вместе — ветра не было. начинаю его ненавидеть.       — на месте, — бросает с ещё большей усталостью. передаю сотню наличкой и стараюсь выйти: быстрее, лишь бы он добрался до дома.       случайно наступаю в сугроб. его было и впрямь плохо видно.       наконец вдыхаю морозный воздух — прямо со снегом. интересно, чем ты дышишь сейчас. вдыхать становится тяжелее.       моя остановка близко — осталось не так много минут и всего тысяча шагов.       считаю их.       каждый раз, когда я наступаю на снег, он с хрустом проваливается — никто, конечно, и не думал чистить эту тропинку, никому, кроме таких же идиотов, как я, она не сдалась, — и разлетается в стороны: как перевёрнутый снегопад. в какой-то степени красиво.       начинает светать: солнце наверняка ещё успеет проводить меня, поэтому не спешу смотреть на небо.       а вообще люблю небо — вы с ним ужасно похожи. думаю о том, что должен отправить тебе фотографию этого хрустящего снега; помнишь, сколько таких фотографий нам пришлось получить друг от друга? затем о том, что стоило взять наушники. звук ветра за это время действительно начал раздражать меня — невероятно хочу выключить его сейчас. о том, что нужно было бы начать слушать, если б всё-таки взял — не могу придумать ничего.       медленно проходит первая сотня шагов. вторая идёт быстрее.       на третьей жалею о том, что не могу прямо сейчас упасть — но идти нужно. уже совсем скоро мне можно будет забыть этот путь, завтра я не вернусь сюда — как не вернусь никогда; ты-то, надеюсь, ещё сможешь пройти здесь? помнишь, как мы бывали тут вместе? говорили о том, что когда-нибудь вдвоëм уедем — уедем далеко, так далеко, как только сможем — и будем счастливы. рядом.       на четвëртой жалею снова. теперь о том, что так и не объяснил всë нормально. на пятой стараюсь не заплакать. уже поздно. теперь не время. но ты там не жалей — я, знаешь, сам виноват.       прости. прости — слышишь? — прости за то, что я был здесь; прости за то, что так часто думал о тебе, я ведь… всего лишь отравлял твой образ своими мыслями. продолжаю до сих пор. так глупо. прости за то, что так и не увëз тебя куда-то подальше в счастье. прости, что два года назад уснул, не пожелав спокойной ночи. прости, что всë ещё не послушал ту песню, которую ты отправила мне в сентябре. прости, что не сфотографировал снег в этот раз — и что сделал это в прошлый.       уже восьмая. я правда пытаюсь выбросить все эти мысли — подальше вместе с ветром, лишь бы не отвлекали. ещё не так много; вижу сеть путей впереди.       всë, что мне осталось — несколько сотен секунд до того, как я буду в порядке. на самом деле до сих пор не знаю, какой из этих поездов — мой. мне, в общем-то, всë равно — все они ведут отсюда. наверно, за это небольшое количество минут стоит попробовать вдохнуть ещё раз. тяжело — конечно, вряд ли этот воздух ещё хочет помогать мне, но я стараюсь из последних сил, стараюсь, задыхаясь от мыслей о том, как мы дышали вместе. я… знаешь — я бы легко бросил всë это, вернулся домой в метель даже без такси, если бы мы сразу после этого вдохнули одновременно; господи, я даже не знаю, зачем я здесь сейчас! если всë-таки сфотографировать снег — ты ведь ответишь. ответишь на каждый из последних шагов, если я скажу, что они последние.       впрочем, небо упрямо продолжает желтеть.       завтра я буду смотреть на совсем другое солнце. ещё сегодня моё солнце — ты: а завтра я смогу взглянуть выше; но ты не смотри, ты будь здесь, ты будь своим солнцем, ты просто будь, ладно?       прощай.