Упасть и оттолкнуться

      Сидя в полицейском участке, Питер услышал крик Мэй, она искала его. Но он лишь сидит смотря на свои руки, с разводами крови, по щекам все еще бегут слезы. Паркер чувствует, что его обняли, но сил поднять глаз не было. — Питер, мальчик мой… мы справимся. — Я… это моя вина… Мэй, я виноват в смерти Бэна. — Не говори так. Ты не знал, ты не виноват…       Мэй не догадывалась о подробностях, не подозревала о том, что действительно произошло тем вечером. Но даже если бы видела те события, все равно. Она всегда будет защищать своего ребенка.       Было очень тяжело, при взгляде на вещи Бэна на глазах мгновенно наворачивались слезы. Питеру было плохо, он старался держать все в себе, ведь каждый день слышал рыдания из комнаты тети. Получалось не очень хорошо. Мэй видела его страдания, спрашивала, как дела, хотя знала извечный ответ: "все нормально".       Моральная боль медленно переросла в физическую, он мог часами смотреть на фотографии, в попытках вспомнить все детали ушедших времен, пытался представлять Бэна, что бы тот сделал на его месте, что бы он подумал. Но из раза в раз вывод был один: Бэн был бы разочарован.

***

—Привет, Питер, как дела? — О, Мэй, все нормально, ты сегодня рано. — Да, пришла раньше, чтобы потом уйти на ночную смену. — Ты очень много работаешь, может я могу тебе помочь?       И Питер знал причину, знал, что тетушке было сложно прокормить ребенка еще и с ускоренным метаболизмом. Сложно было оплачивать школу и все потребности, она забывала про все на свете, заботясь о Питере. Ей это помогало, но вот Паркер боялся за тетю. — Твоя главная обязанность — хорошо учиться. Но ты мог бы сделать ужин. — Конечно! — Я вздремну, разбуди если что. — Хорошо!       Когда Мэй спала, Питер уходил в свою комнату и старался не двигаться, боясь помешать ее чуткому сну. В такие моменты приходило время жутких мыслей, что медленно отравляли его подсознание.

Как помочь Мэй?

      Единственное, что мучило Питера каждый день - это то, что работать тетя ему не давала, буквально запрещала. Нужно исправлять себя — именно к такому выводу пришел Паркер. Что я могу сделать, как ей не мешать? Могу готовить и убирать, но я уже это делаю. Я… может стоит меньше есть? Действительно, мы тратим слишком много на еду, надо переставать, тем более в школе еда включена в стоимость…       Эта мысль стала отправной точкой. Моментом, после которого ничего не станет таким, как прежде.

***

      Время шло, Питер старался выполнять обещание. Он ест в кафетерии и перекусывает дома, но ему все равно не хватало - метаболизм, еще одно проклятье, полученное со способностями Паука. В один день Паркер чувствовал себя так отвратительно, что был готов свалиться в обморок в любую минуту, ведь кафетерий закрыли на ремонт, попросив всех брать еду с собой, но Питер не планировал.       Позже по его расписанию был патруль, и, надевая костюм, Паркер бьется головой о полку, а после прищемляет пальцы окном. Он не может сдержать болезненного шипения, и радует только то, что Мэй не было дома, она вновь работала.       Когда Питер собирался возвращаться, в его голове кольнуло, но он не придал этому значения, а лишь поспешил домой. Парень сильно устал, однако, открывая окно, он вдруг слышит грохот на улице. Кто-то кричит, и Паркер вновь выскакивает наружу, видя странного мужчину с механическими руками. — Кто ты? — Тот, кто убьет Человека-паука! — Тогда встань в очередь!       Сражение нельзя было назвать сложным, но напрячься пришлось. Питер как раз связывал противника, когда увидел Мэй, идущую в их сторону. — Я мед сестра, здесь есть раненные?       Питер молчал, он был напуган присутствием тети. Мысли кружились в его голове и в панике, Паркер остановился. — Ээй, я хочу помочь тебе. — Нет, все в порядке. — Славно, тогда я пойду.       Чутье взбесилось, в момент, когда тетя отошла от него. Думать не было времени и он окликнул ее. — Мэй!       Питер тут же пожалел о своем действии. Сжав кулаки, он посмотрел на женщину, что замерла с легкой улыбкой на лице. — Так и думала…       Она заправила волосы за ухо и посмотрела Питеру в глаза. — Питти, я горжусь тобой.       Он смотрит в на нее в ответ, но прошло не более секунды, прежде чем он заметил как выражение лица тети меняется. Она бежит в его сторону и… закрывает его? Мэй закрыла его собой, в момент, когда преступник выстрелил.       Она… она спасла его жизнь. Кровь... слишком много крови повсюду... Питер успел обезвредить злодея, но его тетя уже ранена…       Мэй Паркер умирала на руках пятнадцатилетнего мальчика.       Так хотелось тепла, чувствовать родного человека рядом, но пустой взгляд тети, последнего живого родственника провожал его вслед. Ее глаза больше не взглянут на него с прежней любовью, не посмотрят укоризненно после опоздания. Он больше никогда не услышит ее смех, не почувствует крепкие объятия. Мэй Паркер, та, кто смогла сломать оболочку Питера, дать ему шанс полюбить и стать любимым. Она подарила ему семью, дала кров, учила базовым вещам. Паркер не представлял жизни без нее, человека, что всегда был рядом, когда Питер болел, когда ему было тяжело, когда он приходил измотанным, лишь тетя ждала его на диване. Неужели, неужели он никогда не почувствует этого облегчения, когда защищают от всего мира, когда можно положится на кого-то другого. Он впервые за долгое время доверился другому человеку, полюбил его всей душой и сам разбил свое счастье.       Мэй Паркер была целым миром для Питера, мальчика, что лишился всего слишком рано. Неравнодушная женщина сделала его жизнь великолепной, показала ему семейные традиции, любимые места его родителей, не давала забывать Бэна. Она защищала огонёк в душе Паркера, не давала ему потухнуть даже в самые ветреные дни.       Питер сам потушил свое счастье. Сам разбил душу на маленькие осколки, сам решил, что станет супергероем, а в итоге так и не смог спасти.       Пустой взгляд Мэй будет сопровождать его в кошмарах, она вновь и вновь будет приходить и лишь смотреть, молча, ведь слова будут лишними. Когда-то такие взгляды были одним из способов проявлять любовь, а сейчас это лишь бесконечное осуждение смешанное с презрением.       Питер умолял Бога, умолял Вселенную, чтобы тетя осталась жива. Мэй до последнего улыбалась племяннику, говорила, что все будет хорошо. Она успокаивала его, умирая.       Питер бежал с ней по улице, он бежал к ближайшей больнице, умолял не засыпать, умолял говорить, но все было тщетно. Мэй Паркер умерла, в последний раз увидев лицо любимого ей человека. Она никогда не относилась к кому-либо с таким трепетом. Она любила этого мальчика, хотела показать ему мир, работала ради него. Смогла научить жизни.       Каждый из них винил себя, но этот груз повис бременем лишь на Питере. Его любимая тетя истекла кровью на его руках, смотрела ему в глаза, плакала, но вновь и вновь повторяла, что все будет хорошо, что он справится, на что Питер лишь умолял не бросать его, эгоистично думая о себе, когда тетя пыталась вновь позаботиться о своем ребенке. Она знала все, знала, что не доживет, и лишь жалела, что Питер видит это, знала, что тот будет винить себя. Просила его так не делать, но разве он может? Может ли он простить себе ее смерть? — Питер, мальчик мой, прости меня, прости… — Нет…НЕТ!       Он кричал, голос срывался, но ничего не поделать, тело холодело, глаза стали стеклянными и лишь продолжили смотреть на него. Питер Паркер потерял все: свой дом, свои вещи и самое дорогое, что у него было. И это была его вина, он вспомнил все моменты когда мог быть рядом с тетей, когда мог помочь ей больше, понял, как недостаточно он ее ценил, но было поздно, слишком поздно для оправданий, для воспоминаний. Тело остывало, остывало и сердце Питера, мальчика, что больше никогда не доверится другим. Он не хочет видеть страдания, что получают все дорогие ему люди.       Время идет, врачи лишь с сожалением смотрят на него, он и так знает их вердикт. На него глядят с сочувствием и сожалением, которые сейчас кажутся омерзительными. Ведь это он убийца.       Приезжает полиция, начинаются расспросы. Питер молчит, он лишь смотрит на полицейскую, та все понимает и тут же замолкает. А Паркер благодарен, он знает, что виноват, знает что надо ответить, но не может - ком в горле сдерживает рыдания, которые вот-вот выплеснутся наружу. — Я-я… простите, там был… злодей, а я… Не спас, не спас ее…       В голове всплывал образ ранения, слабая улыбка Мэй, уверяющей, что все будет хорошо. Но сейчас Питер уверен, ничерта не хорошо! Ничерта! Он один, никто больше не встретит его, никто не поддержит.       Ему 15 лет, когда последний близкий человек умирает на его руках, слезы текут по щекам, все пялятся на него, но ему плевать. — Питер, мы должны забрать тебя в участок. — Я… сейчас.       Он встает и идет к выходу. Нужен воздух, его не хватает. Выходя Питер нащупывает шутеры в кармане. Он лишь начинает бежать, туда куда глаза глядят. Натягивая капюшон и медицинскую маску из больницы он застегивает шутеры.       Яркие неоновые вывески Нью-Йорка ослепляли, люди внизу шумели, гудели. Чистейшее небо окрасил закат. Питер верил, что это - прощание Мэй. Он никогда не видел вечернее небо настолько красивым. Красная полоса сливалась с розовой, оранжевый плавно растекался по облакам, сталкиваясь с синим, что уходил в тьму. Теперь он один, абсолютно один, наедине с мыслями, наедине со своими страданиями.