Упасть и оттолкнуться

      Его взгляд устремлен в небо, он смотрит на облака, часть которых освещают огни города, линзы маски глушат яркость и дают сфокусироваться. Ему безумно страшно от осознания того, что скоро все закончится. А возможно, он боится, что, если не сможет решиться, то останется. Питер стоит на самом краю, готовый рухнуть в эту пропасть.       Он много чего не успел, у него тоже были свои мечты и амбиции, которые вдребезги разбились о суровую реальность. Он больше не может мечтать о популярности супергероя, столкнувшись с хейтерами. Не может мечтать об окончании мидтаунской школы, ведь больше нет денег. Не может мечтать о любящей семье, ведь больше никого не осталось. Приемная семья никогда не заменит настоящую, тем более та, которую ему подобрала опека.       Питер опускает голову, делает глубокий вдох, и удачная боль пронзает его бок. Паркер отшатывается, он отходит назад, прижимая руку к ранению. Может, это был знак? Может, родители или тетя просят его остановиться? Он и сам был бы не против, но Питер - ребенок, загнанный в угол, он не знает, что может сделать со всем, что навалилось.       Он не может есть, не может спать, режет свои руки и постоянно изранен. Он боится касаний, боится людей, не хочет иметь с ними ничего общего. Если бы Бэн увидел его сейчас, как бы он назвал Питера? Что бы он сделал? Поддержал, успокоил, помог. А Мэй? Все эти люди долгое время заботились о Питере, они спасали его, сначала Мэй и Бэн помогли пережить смерть родителей, затем тетя поддержала его после потери Бэна, но будет ли такой человек сейчас? Тот, кто скажет, что все хорошо? Кто возьмет на себя ответственность и позволит Питеру быть собой, быть ребенком?       Нет. Мысли возвращаются к одному четкому слову. Питер знал, что никого не осталось, что никто больше не в силах ему помочь. Это убивало его, мысли о полном одиночестве, о реальности. Это конец, так, может быть, в этом и заключался коварный план судьбы? Каждый раз давать надежду, а после отнимать ее с особой жестокостью? И наконец лишить всего, даже малейшего шанса на нормально существование.       Он вновь подходит к крыше, на этот раз зная — никакая боль не остановит, он должен все закончить, так приказывает жизнь, а у него больше нет сил бороться.       Ветер продувает насквозь, костюм совершенно не защищает от холода, но какая разница. Маска уже давно промокла от слез, но хотелось в последний миг ощутить силу, после которой пришла ответственность. С которой ни Питер, ни Человек-паук не справились. Он готов, все решил, в первую очередь за себя, кто будет переживать? Наверное, Нед и Мишель, но они найдут кого-нибудь еще, останутся друг у друга, а Питеру не с кем оставаться.       Он расслабляет руки, позволяя им покачиваться на ветру, линзы на маске закрываются, а слезы мгновенно впитываются в ткань костюма, это конец, момент, на котором все закончится. В голове не проносится жизнь, нет чувства сожаления, лишь груз вины и ответственности, который он сбросит вместе со своим бренным телом. Его душа уже давно утонула в этом всепоглощающем болоте, он сам не знает, когда. В момент, когда умерла Мэй, или когда он сделал первый порез? А какой в этом смысл, Питер, как и любой живой человек, следует за своей душой.       В момент, когда он занес ногу над пропастью, пронзительный и резкий звук раздался из-за спины, но Паркер не планировал оборачиваться, можно сказать, что он этого не заметил. По крайней мере, пока к нему не обратились. — Привет, Паук, ты переехал в Нью-Йорк? Или, может быть, купил студенческий? — Что вам нужно? — Да так, спросить, как дела. Что делаешь, куда летишь? — В никуда. — Не слышал о такой улице. — Я не в настроении шутить, оставьте меня одного. — Разве ты не шутишь даже когда не стоит? Ты же славишься своей болтливостью!       Подозрения уже закрались в голову Старка, но он все еще надеялся на плохое настроение или неудачный день. Он был гением, но разговоры по душам были его главной слабостью. — Почему никого не было рядом именно до этого момента. — Эй, парень. Я сейчас серьезно, сколько тебе лет? Двадцать? Вся жизнь впереди, что бы ни произошло, ты не должен опускать руки.       Старк шепчет Пятнице, что бы та вывела подсказки для разговора. Тони не склонен проявлять эмпатию, тем более к незнакомым. Но что-то притягивало к этому мальцу. — Может быть, ты снимешь маску? Давай поговорим, я готов тебя выслушать. — Зачем? Я уже все решил. — Позволь мне услышать тебя? — Плевать, но может вам тоже выйти из костюма?       Терять было нечего, личность все равно раскроют, он исполнит детскую мечту, хотя в этом уже нет смысла. Он вновь отходит от края и стягивает маску. Тем временем Старк составил план действий у себя в голове. Пятница готовит транквилизатор и готовится в нужный момент вырубить Питера. — Вы довольны? — Боже… сколько тебе лет? — Мне пятнадцать.       Старк смотрит на парня, он видит впалые скулы, замечает кровь на костюме, пустоту в глазах. Сперва он думал, что проблема в неразделенной любви, но дело казалось куда более серьезным. — Ты подумал о родных? Разве они не будут переживать? — Я уже все решил. — И что же?       Питер поднимает глаза, он смотрит на звезды, которые красиво мерцают вдали. Вспоминает закат в день смерти Мэй, дождь, когда умер Бэн и грозу в день исчезновения из мира живых его родителей. — Думаю, они не обрадуются моему приходу, но, в отличие от них, я попаду в ад. Хотя, может, там и ничего нет.       Старк догадался, он понял, что произошло, и ему самому стало страшно. Что пережил этот совсем юный супер-герой. Что сподвигло его таковым стать. — Мой дядя сказал, что с большой силой приходит большая ответственность. Что ж, я с ней не справился.       Паркер разворачивается, он уже готов прыгать, но что-то втыкается в руку. Старк успевает подхватить Паука. Теперь эта ответственность лежит не только на Питере.