Eclipse

Оставив дом свой так нежданно,

На Икране улетай за горизонт.

Пусть будущее твоё столь туманно,

Лети скорее, оставляя фронт.

Не плачься от непонимания собратьев,

Стыдливо уши не прижимай в тени.

Лишь для семьи ты раскрывай объятия,

В никчёмности своей не утони.

Вода пусть станет новым домом,

Там, где не достанут корабли.

Не теряйся в месте незнакомом,

Чужую мудрость в час затмения учи.

Вас встретил океан своей прохладой,

Но солью кожу он обжёг в свету́.

Ты это не считай своей преградой,

Пожалуйста, увидь всю красоту!

 Vrrtep — демон

Солёный воздух бьёт по лицу, неприятно щиплет нос и оседает в лёгких. Тело будто сковано и неприятно болит, и немудрено, ведь они целые сутки — от затмения до затмения — преодолевали столь нелёгкий путь верхом на Икранах, успев промокнуть и продрогнуть. Буря нещадно терзала их всю дорогу, и Нетейам выдыхает с усталостью, желая, чтобы это побыстрее закончилось. Здесь, в месте их посадки, дышится совсем не так, как далеко в океане. Отец по дороге объяснял, что это поселение рифовых На’ви — Ава'атлу. Воздух здесь чист и наполнен йодом (Джейк часто говорит о непонятных семье вещах). Альфа Центавра светит ярко, освещая дно, виднеющееся сквозь абсолютно прозрачную толщу воды. Ещё на подлёте можно было заметить неподалёку прибережный лес, совсем не похожий на дом. Чужой, отталкивающий своим видом странных форм листьев. Вся семья Джейка Салли приземляет своих Икранов на побережье, совсем близко к кромке воды, и тут же со всех сторон их обступает огромное количество водных На’ви, что бесцеремонно и с опаской начинают рассматривать прибывших чужаков. Нетейаму хочется скрыться от всех этих взглядов, что так и норовят забраться под кожу, вызывая неприятные мурашки вдоль позвоночника. Он сжимается, силясь выдержать изучающе-тяжёлые взоры бесконечного количества пар глаз. Эти На’ви так сильно отличаются от них, такими чужими среди них являются выходцы лесного племени, что Нетейам оставляет попытки затеряться среди членов своей же семьи. На’ви расступаются, пропуская вперёд относительно молодого юношу, вышагивающего впереди, предположительно, своих друзей. Ухмылка озаряет его лицо при виде чужаков. Нетейам не делает поспешных выводов. Приглядывается, стараясь резво оценивать ту нелёгкую ситуацию, в которой они оказались. Юноша не выглядит достаточно взрослым для того, чтобы быть Оло’эйктаном племени. Но судя по тому, как расступаются перед ним его сородичи, можно предположить, что он вполне похож на того, кто мог бы быть сыном вождя. Нетейам вновь судорожно выдыхает, делая приветствующий жест рукой. Юноша игнорирует приветствие, смотрит сверху вниз, и ухмылка всё шире растекается по его лицу. Обходит лесного На’ви по кругу, под смешки товарищей, бесцеремонно хватает огромной рукой его хвост, вызывая сдавленное шипение.       — И это хвост? — говорит он с насмешкой, а Нетейам сжимается под его пожирающим взглядом. — Совсем детский. Его смех очень вовремя прерывает вышедшая из воды девушка. Она действительно так похожа на этого парня, или это просто водные На’ви все на одно лицо? Из толпы выходит Оло’эйктан. Сразу становится понятно, что это вождь племени по тому, как почтенно расступается перед ним народ. По его волевому лицу, словно выточенном морским ветром, изгибами тянется племенной раскрас, огибая каждую полосу на теле. По его левую руку идёт Тсахик. Она с недовольством глядит на чужаков, игнорируя приветствие, обходит их стороной, и с нескрываемым возмущением реагирует на просьбу Торука Макто.       — Тоновари, Оло’эйктан водного племени Меткайина, мы просим у вас утуру. Она абсолютно так же нахально хватает Кири и Ло'ака за хвосты, а затем демонстрирует народу их пятипалые конечности.       — В них кровь демонов! — злобно кричит она, скалясь на чужаков, и племя поражённо замирает. Нетейам спокойно наблюдает за начавшейся перепалкой между матерью и Тсахик, за тем, как пытается уладить конфликт между ними отец, и вновь ведёт плечами, всё ещё чувствуя на себе пару-тройку изучающих взглядов. На самом деле его не волнует возможный отказ Меткайинцев дать их семье укрытие. Во-первых законы народов На’ви обязывают племя в обеспечении утуру любым беженцам, а во-вторых его отец — Джейк Салли, — обладает столь искусным даром убеждения, в этом Нетейам сам убедился. Вот и сейчас, когда Тоновари выносит свой вердикт, Торук Макто хватает на руки младшую дочь, с мольбой и скорбью в глазах взирая на Оло’эйктана, мол как отец к отцу. Да и Тук не промах. Тут же прижимается к папиной груди, всем своим сгорбленным видом худенького тельца показывая всё несчастие, что свалилось на слабые плечи малого дитя. Этому приёму научил её отец. Нетейам знал, что это чистой воды манипуляция. Можно переселить сознание из человека в аватара, но человека из сознания не вытащишь. Кем бы сейчас не был Джейк Салли — воином, бывшим вождём, Торуком Макто, отцом, настоящим На’ви, в конце концов он всё ещё оставался выходцем Небесных людей. Рождённый и проживший половину своей жизни на планете Земля среди людей, среди мусора и грязи, беспощадных убийств, и его разум всё ещё протекал гнильцой, которую он всячески старался вытравить из организма, начав новую жизнь на Пандоре. И в голове Нетейама проносятся картины подслушанного разговора ещё там, дома, когда отец уговаривал Нейтири бежать из племени, и фраза "они могли им горло перерезать", сказанная с такими чистыми глазами, давала ему понять, что Джейк знает, на что надавить. Но Нетейама всё же больше волнует сейчас тот самый юноша, оказавшийся Аонунгом — сыном вождя. Его взгляд не отлипал ни на секунду, блуждал по телу лесного На’ви, заставляя того то и дело ёжиться. Он кружил вокруг него, словно хищный торук выслеживал жертву, так по-нахальному улыбался видя, как метается в недовольстве его хвост. "Рассматривает, словно диковинную вещичку" — проносится в голове у Нетейама и сразу же становится некомфортно стоять здесь, под изучающие взгляды. Он не диковинное украшение, сплетённое кем-то из племени, не новый лук и даже не искусно сделанная ткань, привезённая из какого-нибудь дальнего поселения. Он — Нетейам, такой же На’ви, как и они, различный лишь стихией и средой обитания. Он хочет сбежать подальше от этих взглядов. Он хочет домой.

***

Всплески воды под плетёным полом маруи очень мешают думать, сосредотачиваясь на одной мысли. Нетейам раскладывает свои небольшие пожитки, а в голове крутятся картины прошедших двух суток. Им всё-таки дали укрытие, и хоть он и не сомневался, что так и будет, всё же его удивил тот факт, что после стольких "против" Ронал всё же согласилась с решением своего мужа. Уже завтра им следует начать обучение в новой стихии, но пока у них есть время и целое затмение впереди, чтобы разместиться. Отец с матерью уже весело проводят время возле костра, готовя на огне сытный ужин для всей семьи. Тук жмётся к ним, не зная, чем себя занять, Ло'ак что-то усердно расставляет в выделенном ему уголке маруи, а Кири вновь ушла в себя, наблюдая за течением воды сквозь просветы в переплетении стен. И, наверное, только Нетейам до сих пор не может отделаться от чувства, что все эти взгляды с побережья всё ещё никуда не пропали, преследуют их по пятам, заглядывая в глубины хижины. И вправду, ни один Меткайинец, проходящий мимо или сидящий у кромки воды, не упустит шанса бросить взгляд на странную семейку чужаков, разместившихся в их поселении. Каждый с нескрываемым интересом снова и снова смотрит то на Торука Макто, что так учтиво помогает своей женщине, то на саму Нейтири, сворачивающую листы с едой, то на их детей. И одним из этих подглядывальщиков был и Аонунг. Верхом на своём илу он то и дело показывался из воды, не упуская возможности бросить осуждающий взгляд в сторону их хижины. Аонунгу сразу не понравились эти чужаки. Весь их вид указывал на то, что им здесь не место. Слабые плечи, несуразные хвосты и небольшие по объёму лёгкие — всё это было так неправильно в их среде, так чуждо. Ещё там на берегу он старался заприметить их отличия. Мать назвала двоих из них демонами — их пятипалые конечности и впрямь вызывали недоумение и даже, в некотором роде отвращение к их созданию. На руке Торука Макто тоже пять пальцев, и никто не может отрицать схожесть черт его лица с Небесными людьми. Зато в его женщине — Нейтири, — Аонунг сразу же почувствовал что-то настоящее. Она истинный выходец из племени На’ви, в этом можно не сомневаться, ведь грациозность дикого хищника, проскальзывающая в её повадках и столь похожий акцент речи указывают на это. И можно было не сомневаться, что рядом стоящее дитя её по крови. Да и Нетейам — старший отпрыск бывшего вождя — так сильно походил на свою мать, что Аонунгу даже сначала подумалось, что это тоже женщина, но отсутствие нагрудной повязки да и в целом крепость телосложения, всё же отличающаяся от той же Кири, дали повод усомниться в своих быстрых выводах. Принадлежность к лесному племени, истинный На’ви — это чувствовалось в нём. Мягкие черты лица, не лишённые всё же некой остринки, глубокий взгляд янтарных глаз, что казалось, смотрят куда-то глубоко, в сознание, и некая лёгкость телосложения — всё это вызывало тысячу вопросов в голове. Та грация в плавных движениях одного лишь Нетейама, сына(!) вождя, та тонкость талии и длина стройных ног, не лишённых мясистых бёдер, ничто не шло в сравнение самых прекрасных женщин племени Меткайина. И это воин, первенец, что должен был, если бы не обстоятельства, стать Оло’эйктаном! У Аонунга не укладывалось в голове это различие народов. Он не мог поверить, что этот иноземец с так беспокойно виляющим в разные стороны абсолютно нелепым хвостом, мог быть воином. Слабость его плеч и тонкость рук, маленькая грудная клетка — что из этого могло помочь в бою? Хотя бы просто в воде? Действительно, демон с янтарными глазами, что смотрит исподлобья в душу, иначе никак не объяснишь прикованность взгляда Аонунга к его силуэту в дальнем углу хижины. А на самом деле он просто зол на своего отца, ведь тот обязал его с Циреей обучить чужаков всему искусству обращения с водной стихией, и Аонунг даже не представлял, как это сделать.

***

Нетейам ощущает спиной чужой взгляд, и всё же решается обернуться к выходу, борясь со страхом увидеть там, в темноте затмения, чьи-то осуждающе смотрящие глаза. Лишь на мгновение он ловит взглядом своего тихого наблюдателя, прежде чем тот вновь уходит под воду.