За что я так полюбил Сочи?

Назар не против оказаться наедине с Егором в номере отеля, повесить табличку «не беспокоить», одаривать того ласками, если он, конечно, их любит, но, опять-таки, решает немного подождать. Если у них действительно много времени, то это всегда успеется, да и скайпарк открыт всегда, но посетить его завтра хорошая идея, тем более что завтра все ожоги от долгого пребывания на солнце у Лизы не пройдут. Взгляд по сторонам — на них никто не смотрит — Вотяков отлепляет ладонь от стакана с кофе, касается руки Егора: — Поедем обязательно, — лёгкая улыбка, пару поглаживаний, и вот он снова роки кофе, понимая, что согрелся только от одних мыслей о времяпрепровождении с Егором, неважно скайпарк это или спальня. Они ещё немного гуляют: Назар провожает Егора до отеля, а сам идёт в гостевой дом, который они сняли с Лизой: она уже спит, обнимая подушку, где тот должен лежать. Немного противоречивые чувства, но ведь он ничего не может поделать с собой, если накрыло, если Егор уже стал так дорог для него, и не хочется проебаться. Но и гложет, и даже не из-за влиятельного бати, а просто потому что. Вотяков не готов во всеуслышание заявить, что ему нравится парень, и Корнилова тут — неплохое прикрытие. Она ему нравится по своему, но он не влюблён в неё. Не влюблён так, как в Егора. Не следующий день скайпарк, Назар высыпается и плотно завтракает перед встречей с Егором. На людях они оба ведут себя сдержанно, едут на такси, немного говорят о стандартных вещах, потом звучит предложение прыгнуть с огромной высоты, цена вопроса — 40к на двоих. Вотяков согласен, оплачивает и идёт на инструктаж, ждёт Егора, который будто застрял где-то. Егор на самом деле не спешит затащить Назара в постель в том самом смысле – он бы просто хотел обниматься с ним всю ночь, разговаривать, вместе уснуть по проснуться, но прекрасно понимает, что все это Назар делает с другим человеком. Немного грустно, но пока терпимо, ибо они ещё не обсуждали, что между ними: не дружба, но и не отношения, скорее зарождающиеся чувства. Пусть пока будет так – главное, чтоб не закончилось так быстро. — Хорошо, — Егор улыбается, касается своими пальцами чужих и чувствует себя так глупо: сидит, улыбается наверняка как дурак, довольный весь такой, будто влюбился. Хотя, наверное, так оно и есть. Прощаются, Назар обещает за ним заехать, чтоб вместе поехать в скайпарк завтра. Утром Егор завтракает с родителями, но много не ест, а то вдруг всё-таки станет слишком стремно и есть опасения, что весь завтрак может выйти обратно. Едут туда на такси – красивые виды, горы и все такое, но вот предложение прыгнуть звучит как нечто страшное: они и так уже высоко, куда ж выше? Но он кивает, мол согласен, а сам зависает на месте. Собирается с силами, идёт за Назаром, чтоб послушать инструктаж. Потом они поднимаются выше, Егор смотрит по сторонам и кусает губы. Чувствует холодок по спине, потому что, оказывается, он всё-таки боится высоты – стоит посмотреть вниз так сразу кружится голова. — Назар, — говорит он, когда они уже готовы к прыжку, — Бля я так боюсь на самом деле..., — шепчет он ему, вздыхает и закусывает губу, — Высоко же пиздец! — Егор паникер по жизни и такие развлечения не для него, — Может пойдём отсюда а? Назар подходит к краю, смотрит вниз, пока на них крепят снаряжение, и его уже захлёстывает адреналин, и он уже в предвкушении. Оборачивается, подходит к Егору и слегка удивляется: как так? Он же говорил, что не боится высоты. Но всякое бывает, ведь одно дело кататься на колесе обозрения или летать на самолёте, а другое — лететь вниз на тросе с огромной высоты. Ладони на чужие плечи, слегка встряхнуть и посмотреть в глаза: — Это же безопасно, тебе понравится, — гладит по плечам, смотрит по сторонам: инструктор уже дал отмашку, чтоб прыгали, и отвернулся, объясняя что-то ассистентке. — Давай вместе? Или хочешь я буду ждать тебя внизу? — касается щекой щеки, кратко целует, сжимает руку и думает, что этот момент стоит всего, что было в его жизни: они на огромной высоте, он старается поддержать человека, который ему дорог. Отходит в сторону, разбегается и прыгает вниз. Ощущения действительно несравнимы ни с чем: сначала ты летишь, потом паришь, и это просто охуенно. Ветер конечно очень сильно обдаёт, но к этому тоже быстро привыкаешь. Делов-то! Когда Назар спускается, то спрашивает инструктора, прыгнул ли Егор? Отвечают, что да, следом почти, и сейчас его снимут с креплений, и можно будет идти. — Ну как тебе? — Вотяков налетает на Егора как только видит его, приобнимает, так как всё ещё не эмоциях. Тот не выглядит испуганным, скорее будто отходит от небольшого потрясения. — Давай выпьем чай или кофе. Или как думаешь, начать бухать в середине дня норм? — усмехается. Егор смотрит себе под ноги, кусает губы, потому что действительно нервничает – одно дело летать на самолёте, а другое дело лететь на огромной высоте над пропастью. У него потеют ладошки даже, он обтирает их о футболку, хочет провести по волосам, но сегодня собрал их в небольшой хвостик сзади. Просто нужно куда-то деть руки, поэтому он хватается за чужие запястья, вздыхает. — Да с тобой хоть на край света, — усмехается, поднимает голову и смотрит в глаза. Становится немного спокойнее от понимания, что Назар рядом, он его поддерживает. С ним действительно не так страшно, раз ему не страшно, — Давай, да..., — он делает глубокий вдох, медленно выдыхает и смотрит, как это делает Назар. Немного мнется, ещё вдох-выдох, потом прикрывает глаза и прыгает с разбега вниз. Чувствует, как сильно обдает ветром, чувствует как парит в воздухе, прям летит! И это круто, сердце внутри ебашит как пиздец, но больше бы он такого не повторял, а то сердечко точно остановится. Егор перед прыжком почувствовал, как оно убежало в пятки. Но когда видит Назара, как чувствует его объятия его будто обдает чужой энергий и Булаткин улыбается, приобнимает в ответ. Он ещё немного в шоке, моргает глазками и не знает, что сказать. — Круто, но большего я никогда..., — выдыхает, идёт рядом с Назаром, — Бля, после такого вот я бы выпил...все ещё внутри там будто так тыщ тыщ тыщ....ууу! Страшно было, но вроде круто, — улыбается. Они спускаются пониже, где есть кафешки, люди гуляют, можно присесть и выпить чего-нибудь – в их случае по стаканчику пива. — Я б ещё съездил на розу хутор, покатался на подъёмниках...это ж не прыгать, — смеётся, делает глоток, — Или в красивые местечки, можно пофоткать...мог бы пофоткать тебя даже, я говорил, что я фотограф? — улыбается, смотрит на Назара, — Столько всего можно делать на самом деле каждый каждый день...ну или не каждый, как получится, я умею ждать. Назар держит стеклянный бокал с пивом, всё ещё отходит от эмоций. Сейчас он согласен на всё, а ещё не против сходить в парк аттракционов, правда там дохуя детей, но вечером может поменьше? — Ты похож на творческого человека, но не говорил, — сам Вотяков тоже не говорил, чем занимается, но пусть это останется пока секретом, и станет известным при немного других обстоятельствах, как небольшой сюрприз. — Сходим. Я тоже хотел на канатную предложить. Через час они просто гуляют: погода сегодня облачная, и дует ветер, кажется, что ночью начнётся дождь, и да, судя по прогнозу погоды так и есть. Они прощаются раньше только из-за этого и договариваются списаться позже. На следующий день Лизе получше, они завтракают вместе, и на улице снова двадцать пять. Приходят домой, и у неё поднимается температура. Назар сам не ожидает от себя такого, но он рад даже, говорит, что не хочет сидеть дома, но в аптеку идёт, берет обезбол, заказывает побольше воды, оставляет карточку с номера ресепа и бара, а сам пишет Егору: «поедем на розу хутор сегодня?». — Вот знай теперь, могу устроить крутой фотосет. Тебе, или тебе и твоей девочке, — усмехается Егор, понимает, что однажды им придётся серьёзно об этом поговорить, но пока можно наслаждаться моментом. Сидеть во так вместе, пить пиво, потом гулять и болтать о всяком: главное, что вместе. Правда приходится разойтись достаточно быстро, потому что погода начинает портиться. Остаток дня Егор проводит в номере, зависает в телефоне и пишет сообщения Назару, потом ужинает с родителями и они будто чем-то недовольны – звучит вопрос, где он постоянно пропадает и никуда с ними не ходит? Егор предпочитает молчать, чтоб не началась ссора, после которой придётся ещё долго извиняться. На следующий день он даже ничего не ждёт, ибо Назар перестал отвечать на сообщения ещё вечером. Егору становится немного грустно, скучно, поэтому он встаёт и идёт зевать родителей в ресторан, раз они так хотят провести время с сыном: подходит к номеру, приоткрывает дверь и слышит, как они его обсуждают с кем-то по телефону. Мол, совсем от рук отбился, занимается какой-то ерундой, не хочет нормально работать, не хочет строить семью и заводить семью, не хочет помогать отцу с бизнесом – в общем, не сын, а сплошное разочарование. Желание куда-то идти сразу отпадает. Егор возвращается в номер, падает на кровать и ему становится очень грустно: за всю жизнь ни одного приятного слова не услышал, а вот обсуждать за спиной – это пожалуйста. Хотя он всю жизнь пытался быть хорошим: в школе на отлично, даже поступил в университет, но вот уже там понял, что хочет для себя другой жизни. Наверное, с того момента его жизнь кардинально изменилась – принятие своей ориентации окончательно, многие друзей, подруг, тусовочки, такая жизнь, которую он хотел. На телефон приходит уведомление, Егор берет телефон в руки: Назар предлагает поехать на розу хутор и глупо будет упустить шанс даже не смотря на плохое настроение. Он отвечает "да конечно, можешь заехать за мной" и встаёт с кровати, начинает собираться. Шорты, футболочка и берёт с собой розовый худак, а то могут гулять до позднего вечера и станет холодно, Егор уже понял свою ошибку. Волосы собирает резинкой, смотрит на себя в зеркало и вздыхает – в такие моменты грусти не чувствует себя красавчиком, будто отбивает всю уверенность. Он выходит на улицу, Назар ждёт его в такси. Егор садится рядом, слегка улыбается ему и жмёт руку. — Привет, — рядом с Назаром вроде не так уж и грустно, но глазки наверняка у Егора печальные. — Привет, — Назар рад видеть Егора, при таксисте не решается хотя бы на минимальную нежность. Только кладёт ладонь чуть выше колена, потом убирает, и всю дорогу они едут молча. Ехать не так долго, но стоит только выйти из машины, он тут же не может не спросить: — У тебя что-то случилось? Несмотря на то, что Егор выглядит безупречно как и всегда, глаза у него грустные и подбородок опущен, почти всегда смотрит вниз и вздыхает. Они отходят в сторону, и Вотяков берет Егора за руку, останавливает его. — Если не хочешь, мы не пойдём, только расскажи что не так. В машине Егор молчит, смотрит в окно: море, горе, солнце, зелёные деревья, тут можно бесконечно черпать вдохновение, но сегодня у Булаткина абсолютно нет настроения на всю эту романтику, хотя он старается не показывать своё настроение. Но видать это на лице написано, раз по приезде на место Назар его об этом спрашивает. — Да вроде ничего такого слишком плохого, — жмёт, плечами, поднимает голову, — В очередной раз узнал, что я одно сплошное разочарование, потому что живу так как хочу я, а не мои родители, — сжимает чужую ладонь, поджимает нижнюю губу, — И это не важно совсем, я не хочу испортить этот день, поэтому мы пойдём конечно, — лёгкая улыбка на лице, — Идём, ну? Назар удивляется: неужели родители Егора не знают, что он гей? Хотя, наверное, это логично. Он крепче сжимает чужую ладонь. — Я думаю, они гордятся тобой, просто не понимают немного — это норм. У меня вообще из родителей только мать, и ей хочешь не хочешь надо было меня как-то поддерживать. Если бы был отец, то было бы всё иначе, — поджимает губы. — Ладно, идём. Кажется, что они стали друг другу ближе, ведь раскрылись оба, а так, до этого можно было считать, что они просто тусуются вместе и целуются в укромных местах. На подъёмник небольшая очередь, но они быстро её проходят и идут занимать места, а потом кабинки начинают движение, и Назар больше предпочитает молчать и кайфовать. Наклоняет голову вбок, кладёт её Егору на плечо, находит ладонь и переплетает пальцы. — Я думаю, что сейчас многие родители не понимают детей, считают, что любое увлечение — хуйня, пока не начинает приносить деньги. Не бери в голову просто, окей? — поднимает голову и смотрит в глаза. Егор очень сомневается, что родители хоть когда-то им гордились – у них есть старшая дочь, умница и красавица, со своим бизнесом, живёт в Америке и у неё есть муж, а у Егора нет ничего такого, и он думает пиздец каким разочарованием будет то, если родители узнают, что он гей. Раньше Булаткин приводил домой своих подружек под видом девушки, но когда речь заходила о свадьбах и детях, то Егор говорил, мол, расстались уже. Тогда приходилось слушать о том, какой же непутевый, раз не может удержать девушку. — Не знаю, если честно...никакой поддержки за все мои 27 лет. То не так, это не так..., — Егор вздыхает, сжимает его ладонь и смотрит в глаза. О таком они ещё не говорили и этот момент можно считать за откровение, который делает их на ещё один шаг ближе друг к другу, — Пошли, да. — приходится отпустить чужую ладонь, чтоб люди не смотрели косо. Очередь на подъёмник, вдвоём в кабинку и тут Егору не страшно смотреть в окошко – чувствует себя в безопасности, потому что не летит с огромной высоты. Усмехается, когда вспоминает это. Тут можно уже ничего не бояться, Егор сжимает чужую ладонь своей, целует в висок и вздыхает. — Прости мне после этих слов кажется, что я все делаю не так, и что я самый ужасный человек на земле, потому что мои родители мной разочарованы. И ладно б лично мне сказали, но они ж обсуждают меня с кем-то. А я вроде мальчик уже взрослый, но это всегда было неприятным осадком, — смотрит на Назара, слегка улыбается, тянется к нему ближе, прям к лицу, — Но я постараюсь не брать в голову, ведь у меня есть ты. И я этому рад пиздец. Назар слабо улыбается и падает в свои мысли: да, ему тоже очень хорошо с Егором, очень спокойно, даже проявление эмоций не кажется таким уж и пиздецом, как это бывало раньше — видимо, дело в человеке, что рядом? Очевидно да. Несколько фото с высоты, селфи, рука в руке, и хотя тут немного прохладно, но всё же не критично и можно кайфовать от красивого вида и красивого Егора рядом. А потом он смотрит на него и усмехается: — Интересно, а я бы понравился твоим родителям? — и это даже на обретает статус шутки тут же. — У них вообще какие критерии к выборе пары для тебя? Наличие пизды? — Назар думает, что хотел бы познакомиться с родителями Егора и даже думает, что они нормально бы приняли его ориентацию. Но не говорит об этом. Зачем? Всё же он не знает этих людей. Егор делает фото на свой телефон – виды, Назар, фото с Назаром, где они оба улыбаются, счастливые такие, что аж хочется выставить в инсту с какой-нибудь красивой подписью, потому что у Егора не было ещё такого. Все его отношения раньше были странными: то ли он не любил, то ли его не любили, но он никогда не чувствовал себя счастливым, часто был с разбитым сердцем и думал даже, что отношения не для него – никто просто не вывозит его характер. — Думаю, да, — усмехается Егор, смотрит в глаза, а потом кладёт голову на плечо, — Они бы сказали, что приятный молодой человек лучше всех моих прежних друзей, — пожимает плечами, — Они просто считают их несерьезными, плохой компанией для меня типа, — Егор вздыхает, гладит чужую ладонь пальцами, — И конечно, они хотят видеть рядом со мной девушку, детишки чтоб были и все такое, не знаю даже, че может быть, если привести к ним тебя да и сказать вот этой мой парень, а не друг. Разочаруются ещё больше может, не знаю..., — поднимает голову, смотрит в глаза, думает спросить о том, почему Назар с Лизой, раз он гей, почему не бросит её, но наверно рано ещё такие вопросы задавать, или просто некрасиво как-то будет? Егор пока не знает, поэтому молчит, чтоб все не испортить, — Мне кажется каждому родителю тяжеловато такое принять, поэтому я скрываюсь только от них. — Я думаю, они будут рады, если увидят тебя действительно счастливым. И похуй, кто это будет — парень или девчонка, — и Назар не претендует, ну либо да, конечно претендует и очень хочет быть рядом с Егором, ведь тот наверняка не пожалеет. Им хорошо вместе сейчас, будет хорошо потом, но всё это мечты даже для него, которые вслух никогда не озвучит. Да и невозможно это наверное. Однако он, думая об этом, продолжает улыбаться одними губами: — Смысл ведь в этом, не так ли? Почему-то Вотяков уверен, что родители у Егора действительно будут рады, если увидят у Егора блеск в глазах, если увидят любящего человека рядом. Будет ли это он? Нет. Но к другим бы Назар ревновал. Странно и глупо, и вообще дохуя нелогично, но и сам он не может выбраться из тех оков, в которые сам вогнал себя, а всё из-за того, что хоть и говорит всем, что ему похуй на мнение окружающих, зависит от него. Но ничего не мешает им проводит время сейчас вместе, не думая о будущем, ну или думая о возможном будущем в параллельной вселенной. — Кстати, а ты уже успел исследовать местные казино? Егор пожимает плечами, опускает голову вниз и вздыхает. Было бы круто, если бы все было действительно так, как говорит Назар и для каждого родителя главным было то, что их ребёнок счастлив, а не то, чего он добился в жизни. — Может ты прав, — слегка улыбается, — Но я сам все ещё не чувствовал себя счастливым, пока..., — усмехается, поднимает голову, чтоб чмокнуть щеку и положить голову на чужое плечо, сжать его ладонь и прикрыть глаза, потому что так хорошо, спокойно. Егор все ещё думает, что Назар его судьба – они так легко общаются, понимают друг друга, хотя может это до того момента, как Булаткин покажет свою истеричную, скандальную натуру: он пока держится, ибо Назар не даёт повод для этого. Наоборот, рядом с ним слишком спокойно, он чувствует теплоту в животе, теплоту на сердце – похоже на влюблённость, да, Егор уже почти смирился с этим, главное потом не пожалеть. Это прекрасное лето однажды закончится и может Назар больше ничего не захочет даже знать о Булаткине: так хочется спросить, что он думает об их отношениях и есть ли у них шанс на будущее? Егор любит смотреть в будущее, любит знать, что в его жизни все будет хорошо или будет пиздец, но сейчас приходится жить настоящим и наслаждаться моментами, откладывая их в памяти. — Я вообще никогда не был в казино, я ж там все бабки оставлю, — усмехается и жмёт плечами, прижимается ближе, ибо становится как-то прохладно и вообще уже хочется поскорее опуститься на землю, — А что, ты предлагаешь сходить? Надеюсь ты умеешь играть и выигрывать. — Азартный? — Назар чуть наклоняет голову вбок, улыбается: — Я был в одном подпольном казино в Питере, и в Минске, и оба раза успешно, хоть и по мелочи. Думаю, надо сходить. Пойдёшь со мной? Уже виднеется земля, и через пару минут они идут по аллее, смотря на красивые виды, коих тут бесчисленное множество. Вотяков думает, что перед казино надо будет переодеться во что-то типа официальное, эстетичное даже, и у него есть костюм, кажется, ну он такой, не из тех, в которых на школьные выпускные и свадьбы ходят, а скорее похож на тот, в котором Антуан Гризманн в каком-то году приходил на вручение Золотого мяча. Там нужно обязательно подворачивать брюки и надевать не туфли, а кроссовки, и тогда будет выглядеть сочетаемо. Надо поискать его. И для подготовки к вечеру нужно расстаться на пару часов — Назар говорит об этом, но уточняет, что сначала они сходят пообедают в кафе. Едят прям там, на розе хутор, тут красивый вид, вкусная еда, согревающие напитки. Но потом они выходят и идут дальше, и тут ларёк с корн-догами, на которые невозможно не соблазниться. Потом на такси обратно, по домам, договорились встретиться прям у казино, и Назар очень долго перебирает вещи в поисках того самого костюма, и находит! К нему простенькие аксессуары: цепь, камушки в уши и кольца. Смотрит в зеркало — выглядит хорошо, ему самому нравится. Лизе говорит, что едет в казино, вызывает такси и надеется, что Егор его уже ждёт у входа.