За что я так полюбил Сочи?

— Ты с кем это там? Назар поднимает глаза от экрана, смотрит на Лизу, и до него не сразу доходит, что со своей дебильной лыбой он спалился. — Да познакомился вчера кое с кем, вместе выиграли конкурс танцев на 20к. И тут же проебали на алко. Корнилова поднимает подбородок в безмолвном «ааа», чуть приоткрывает рот и улыбается — понимает, что волноваться не о чем, ведь это пацан, и наверняка у них там свои пацанская шутки, разговоры о машинах, шмотках, девочках. Она всегда была достаточно понимающей, чтобы не лезть в телефон и не читать сообщения, а ещё не ревновала к каждой проходящей мимо юбке — но и Вотяков не дал повода ни разу. А тут прям помутнение какое-то. Может это эмоции от совокупности всего того, что происходит? Море, алко, танцы, красивый понимающий и готовый выслушать человек. «Пойдём на набережную, а дальше посмотрим» «Меня всё ещё мутит при упоминании алко» Одежду Назар выбирает тщательно всегда, он знает, что даже летом ночами на море прохладно, поэтому поверх тишки накидывает олимпос, надевает белые носочки, свободные трениники и белые кроссовки. Немного волнуется перед встречей, но когда видит Егора, то понимает, что зря парился. Они находят вроде неплохое прибрежное местечко с кальянами, коктейлями и без детей. Вотяков берет безалкогольный мохито. — Давно здесь? — интересуется он, пока ждут заказ. — И надолго? — спрашивает отсторожно. Не хочет, чтобы Егор уже думал, что к нему привязались, но по факту так и есть же? Назар усмехается и пальцами проводит по верхушке зонтика в стакане. К вечеру Егор долго крутится перед зеркалом: пытается уложить волосы, но никаких средств с собой нет, они выбиваются, лезут лицо, Булаткин психует, но в итоге забивает хуй. Надевает шорты, футболочку, кроссы, но перед выходом забывает взять кофту, вспоминает об этом уже в лифте, думает, ну, не замёрзнет, если они будут сидеть в помещении. Место встречи — пирс, на котором они попрощались. Оттуда они идут уже вместе, общаются и находят кальянную: Егор заказывает для них сладкий фруктовый, некрепкий, иначе его унесёт как с алкашки, но они сегодня не пьют и хочется быть в адекватном состоянии. Булаткин пьёт лимонад из трубочки, выдыхает дым в сторону и улыбается. – Дня четыре. Может ещё на неделю, может дольше, пока родителям не надоест короче, — Егор пожимает плечами, хотя надо бы сказать, наверное, что это все зависит только от его желаний, — Вообще могу остаться надолго, пока ты сам отсюда не уедешь, — усмехается, берет в рот трубочку и потягивает лимонадик, смотрит в глаза и улыбается, — Чтоб подольше пообщаться там, мы ж из разных городов, — Егор помнит, как Назар говорил про Питер, — А вообще надеюсь, что ты надолго. Вотяков помнит, с какой целью они ехали сюда с Лизой — провести всё лето в Сочи, а значит, они могут и провести всё это время с Егором. Забавно вообще, что всё получилось так, они познакомились в самый первый день, тут можно даже в судьбу начать верить, но Назар вообще-то не верит. Напиток приятно охлаждает, он распахивает олимпос и опирается на спинку стула, ногу закидывает на ногу под столом. — Было бы заебись. В Сочи столько всего крутого: скайпарк, аквапарк, всякие активности типа катаний на банане и параплан. В конце концов, клубы, концерты, пенные вечеринки, просто посиделки в каких-нибудь атмосферных местах, а ещё можно съездить на автодром, где даже проходили гонки формулы-1. Почему-то во всех этих развлечениях Назар видит себя исключительно рядом с Егором, забывая о суровой реальности. Прежде его так никогда не накрывало, чтобы с первой встречи падать в почти незнакомого человека. И всё же, они сохраняют некую анонимность. Егор не говорит, чем он занимается, и Вотяков тоже. После кальяна и коктейлей они идут вдоль набережной, где гуляют парочки, семейные с детьми, просто молодёжь, и почти на каждом шагу играет музыка. Итог их скитаний — заброшенный пляж с плитами, на которых можно посидеть, посмотреть на море или вдаль, где горят огни вечеринок у моря, ездят катера, яхты и катамараны. Назар перекидывает ногу через плиту, они сидят лицом друг к другу. Тут совершенно тихо и спокойно, чуть поодаль шумит море. — Ты когда-нить купался ночью в море? — интересуется он, касаясь тонкого золотого браслета на левой руке Егора. У него на левой тоже браслет, но серебряный, с широкими и тяжёлыми звеньями. Поправляет септум и поднимает бровь. — Ты вообще за эти четыре дня хоть раз купался? — смеётся. Егор без проблем может остаться даже на все лето, если Назар ему скажет – он особо не работает, занимается фотографией скорее для души своей, а деньги ему все ещё даёт отец, но есть и свои сбережения, так что Егору не стыдно. А если прям прижмет, то поработать можно и тут, камеру он с собой взял: ему из-за этого занятия часто приходится выслушивать то, что он бездельник, но Егор считает, что нужно заниматься тем, к чему душа лежит, а вкалывать на нелюбимой работе за три копейки. Они покурили кальян, выпили по паре безалкогольных коктейлей, после чего пошли гулять по набережной: тут куча людей, дети, их родители, парочки держащиеся за ручку, подростки на скейтах, роликах и самокатах, а ещё очень качевая музыка – атмосфера тут действительно особенная, кажется, что раньше Егор нигде такую не ловил, хотя может решает приятная компания в лице Назара. Они находят старый пляж: тут давно уже не отдыхают люди, причина неизвестна, зато можно посидеть в тишине, посмотреть на яхты вдалеке, где возможно прямо сейчас проходят вечеринки. Шумит море, кричат чайки, совсем скоро уже начнет садиться солнце. Егор смотрит в чужое лицо, они сидят напротив друг друга, будто пытаются что-то рассмотреть в лицах. Булаткин не перестаёт улыбаться, тихо хихикает и поправляет рукой волосы. — Нет, вроде не купался. Но вообще, как-то хотел искупаться полностью голым типа, но никто из друзей мою идею не поддержал, — пожимает плечами, поворачивает голову, смотрит на море, — И я ещё не купался, днем слишком жарко и я боюсь сгореть на солнце, а к вечеру вода становится прохладнее. Вообще терпимая так-то, но вечерами я по клубам и вечеринкам, я ж один тут, мне безумно скучно было. Но щас есть ты, — лёгкая улыбка на лице, взгляд снова на Назара, рукой сжимает чужую ладонь и переплетает пальцы, — Я вообще сначала не хотел ехать, но бля...как классно, что поехал и нас тут свела...ну судьба типа? Когда пальцы мягко переплетают его, Назар чувствует, как там, в животе, и чуток ниже покалывает и становится тепло. Он облизывает губы и кивает: — Удачное совпадение, — Вотяков не такой уж и романтик, для него проявление эмоций — почти что слабость, но широкие жесты вроде сотни роз или большие мягкие игрушки в подарок он умеет оказывать, правда как это конвертировать в их общение с Егором — непонятно. Смотрит в сторону моря, потом на Егора: — Хочешь искупаться прям щас? — отпускает чужую ладонь, перекидывает и вторую ногу через плиту, спрыгивает с неё и приземляется кроссами прямо на гальку, делает несколько шагов к морю, наклоняется и трогает воду — средне, но терпимо. Может и удачное совпадение, похуй вообще, как это будет называться, весь смысл в том, что они оба это понимают и чувствуют. Просто Егор по жизни романтик, ему нравится думать, что тут их свела сама судьба, а не просто стечение обстоятельств – он любит говорить о чувствах много и красиво, любит ими делиться, любит их показывать, но считает, что сейчас надо быть немного сдержаннее, чтоб Назара не спугнуть своим напором. Булаткин уже немного замёрз без кофты, идея искупаться не кажется такой уж и прикольный, но Егор не был бы Егором, если бы не согласился. Он спрыгивает на землю, снимает сначала кроссы и носочки – вместо песка неприятная галька, может поэтому тут и нет людей, но жить можно так-то, пару шагов до моря сделать не смертельно. Потом тянет с себя футболку, оглядывается – никого вроде нет. Потом снимает шортики, складывает одежду на плиту, а сам шагает к Назару: ветерок поддувает, мурашки по телу, немного волнения внутри, ибо, ну, раздеваться на первом свидании! Подходит к Назару уже без одежды, в одних трусах и усмехается. — Ну погнали, — снимает последний предмет одежды, оставляет их на берегу и с разбегу в воду, чтоб не почувствовать холод. Егор ныряет под воду, потом поднимается и громко смеётся, видит, что Назар ещё раздевается, — Давай скорее, вода так ваще по кайфу! — сначала было немного холодно, но Егор быстро привык и ему даже нравится. У Назара вроде никаких комплексов нет, но раздевается он чаще в спальне, чем при таких обстоятельствах, но это было его предложение, так что почему бы и нет? Он снимает одежду, обувь и нижнее белье, оставляет на плите, а сам с разбега, потому что так быстрее привыкнет, оказывается в воде. Первую минуту его одолевает дрожь и даже зубы стучат, но потом становится теплее в воде, чем вне её, а ещё понятно, почему эти места не для купальщиков — тут достаточно близко к берегу уже становится глубоко, что не подходит для детей, например, да и в принципе для тех, кто плавать не особо умеет. Волосы мокрые, Вотяков старается случайно не открыть глаза под водой или случайно не хлебнуть морской воды. Они плавают поодаль друг от друга, но всё равно в зоне видимости. Потом Назар подплывает чуть ближе, встаёт ногами на дно, кладёт ладонь на плечо Егора. Глаза давно уже привыкли к тому, что темно, и он смотрит в чужое лицо: — Ну как тебе? — делает шаг в сторону, «хватает» Егора как бы на руки, потому что точно выдержит, ибо в воде любой вес становится меньше во много раз. Они оба угарают, потом он отпускает его, не прекращая тактильный контакт. Если бы их не окружала прохладная вода, то момент имел явный сексуальный подтекст, но Вотяков не хочет торопиться, у них же столько времени. Он облизывает губы, чувствует, как солёная капелька упала с септума на губу, облизывает и её, притягивает Егора к себе, целует. Момент вроде как позволяет: немного затянувшаяся пауза, в целом хорошо проведённый вечер, нежелание расставаться. Назар внаглую пихает язык в чужой рот, но неглубоко, а просто чтобы коснуться языка Егора, а потом с громким причмокиванием отстраниться. Если высунуться из воды, то сразу становится холодно – мурашки по телу и зубы чуть ли не стучат, поэтому Егор предпочитает плавать под водой, задержав дыхание. Всё-таки купаться действительно лучше днём, теплее в несколько раз и нет страха потом внезапно слечь с температурой. Приходится встать ногами на дно, вода скрывает до середины груди, довольно глубоко, но Егор мальчик взрослый и плавать умеет, а ещё держится ладонями за плечи Назара, который стоит напротив. — Мне нравится, — Егор хихикает, а потом они вместе угарают, когда Назар типа берет на руки: вот бы можно было бы хвататься кому-то, что его носит на руках почти мужчина мечты. Смеются громко, потом смех перетекает в долгую паузу. У Егора капает с волос прям на лицо, с лица на ключицы, он видит капельки на чужом лице, прям на губах и улыбается, тянется, но Назар целует его уже сам: это пиздец как приятно, моментально становится тепло снаружи и внутри, а там будто аж сводит от того, что он в этот момент чувствует. Как отстраняется продолжает держать глаза закрытыми, ещё шажок вперёд, чтоб обнять Назара, поцеловать его за ухом и улыбаться, понять одну простую вещь – Назар ему нравится и Егор надеется, что это не станет просто курортным романом как в женских книжках. — Пойдём, холодно чёт, — говорит Егор, отстраняется и топает к берегу ногами. Когда выходит из воды, то действительно становится холодно, ещё он весь мокрый и можно намочить одежду. Он надевает боксеры, идёт к плите, где они оставили вещи – пытается отжать воду с волос, надевает шорты, носки и кроссовки, но без футболочки пока, ибо ждёт, пока с волос перестанет капать вода. Назар слегка наклоняет голову вбок, потому что поцелуи в шею и уши — его маленькая слабость, которую Егор так быстро разгадал. Выйдя из воды, он наклоняется и проводит ладонью по волосам, чтобы вода стекла на гальку, надевает боксёры и спортивки, носки и обувь, следом тишку и олимпос, смотрит на Егора недолго, чуть толкает его к плите, пока гладит по напряжённому животу и обводит пальцами кожу у резинки шорт. Словами сложно описать, да он и не пытается, насколько сложно оторваться от Егора, от изучения его руками, губами — касается ими у основания шеи, буквально зажимает между собой и огромным выточенным камнем. Дышит ему в плечо и отстраняется, потому что сейчас хорошо бы найти какую-нибудь кафешку и согреться уже чаем, кофе или каким-нибудь пуншем, может даже глинтвейном, несмотря на то, что это напиток точно не сезонный. — Боишься высоты? Можно сходить в скайпарк, или просто на аттракционы? — они идут по набережной в сторону людных вечеринок и поздних активностей — пляж почти опустел, осталась лишь одна молодёжь. В трёхсот метрах от всей тусовки они берут по кофе с собой, и Вотяков думает, и мысли высказывает вслух: — Мне теперь сложно будет уснуть, — усмешка. — И дело тут не в кофе, шаришь? Егор держит в руках футболку, когда прижимается спиной к холодной плите: это не важно даже, потому что сейчас особенный момент. Он почти не дышит, наблюдает за чужими пальцами – они холодные, а кожа уже тёплые, поэтому Егор немного напрягается, чувствует мурашки по спине и затылку. Голову немного в бок, подставляет шею под чужие губы и прикрывает глаза, а как Назар отстраняется, то надевает футболку. Так странно это чувствовать: чувствовать, что ты так быстро привязался к человеку, что он тебе нравится пиздец как. С пляжа обратно на набережную, где уже не бегают и не орут дети, ибо все детишки давно спят – сейчас на улицах только молодые люди, все те же парочки, громкая музыка и открыты клубы, локальные тусовочки и прочее. — Не боюсь вроде...хотя не знаю, на проверял. Типа, на подъёмнике не страшно...думаю не боюсь, — Егор усмехается, не хочет показаться трусом, ведь какой мужик будет бояться высоты? Они берут себе по кофе, занимают свободную скамейку, а то Булаткин подустал уже ходить. — Шарю, — усмехается Егор, потому что он понимает. У него перед глазами чужое тело, лицо, хочется засыпать и просыпаться рядом с ним, но как он подумает о том, что у Назара на деле есть девочка, то он даже ревнует, а ещё боится, что может стать попросту коротким увлечением, после которого может быть очень больно на сердце, ибо Егор слишком быстро и слишком сильно призывается к людям, — Можем как-нить затусить вместе у меня, — он улыбается, делает глоток кофе, греет руки о стаканчик, — А завтра поедем в скайпарк, развлечемся, если конечно, у тебя будет на меня время.