Соплохвост тебя дери!

Темнота. Полная и всепоглощающая. Николь даже пару раз моргнула, чтобы сбросить пелену с глаз, но это не помогло - в месте, где её спрятали, не было ни единого источника света. Девочка прислушалась к звуками вокруг и услышала лишь эхо от падающих на пол капель воды. Она сидела в каком-то холодном месте, пахнущем плесенью, сыростью и чем-то ещё, похожим на... Смерть? Или она себе напридумывала на нервной почве, или здесь действительно пахло смертью. На губах был отчётливый привкус крови, руки тоже саднило от крепко завязанных верёвок, ноги онемели от холода, и пошевелить ими сейчас было выше сил девочки. "Нет, надо выбираться! Не буду же я просто сидеть и вздыхать, как кисейная барышня и ждать спасения?!" - с такими мыслями девочка всё-таки заставила себя пошевелить ногами и попытаться встать. Это оказалось сложнее, чем она предполагала, поскольку у неё почему-то были разбиты колени. Тем не менее, Николь сумела подняться, и чуть тут же не упала вновь - в голове зашумело с такой силой, что в глазах появились искры. Пошатываясь и шипя от боли, девочка ощупывала окружающее пространство и с каждым шагом всё больше хмурилась. Судя по звукам капающей воды, сильному эху от малейших движений и запаху плесени и сырости, она была в какой-то камере в подземелье, или даже в пещере - камни на стенах были слишком грубыми и необработанными для помещения. Внезапно в метрах десяти от Николь заскрипел металл, зазвенели цепи и послышался звук шагов, и через пару мгновений Николь увидела свет от горящей свечи, которую нёс её похититель. Теперь девочка точно была уверена, что находится она в пещере, оборудованной, как темница. - Уже проснулась? - с улыбкой спросил Квиррелл, бросая под ноги девочки ржавое ведро и ставя перед ней миску с непонятной жижей, которая, видимо, должна была заменить нормальную пищу. - О, да, я прекрасно выспалась, спасибо, что спросили! - ядовито отозвалась Николь, - А ещё мне приснился чудесный сон, где вас пытает мой отец. Ах, как же сладко было слышать ваши крики! Очень надеюсь услышать их вживую! - Девочка плевалась ядом не стесняясь, хотя сейчас ей было по-настоящему страшно находиться здесь одной, связанной и безоружной, наедине с психом, решившим вернуть какой-то долг с её родителей. Квиррелл усмехнулся, качнув головой, а потом резко наставил палочку на девочку: - Круцио! Красная вспышка непростительного заставила тело девочки выгнуться в неестественной позе. Николь изо всех сил старалась держаться, но через секунд десять впервые позволила себе закричать от боли при зрителе. Такого она никогда не испытывала: все кости будто разом ломаются снова и снова, кожа горит адским пламенем, все органы разрываются на мелкий пазл, а в голову впиваются тысячи игл, проникающих всё глубже и глубже, пока не потемнеет в глазах. Но вот пытка закончилась, и девочка стала судорожно глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Всё тело трясло от шока, одежда пропиталась потом и местами кровью, волосы неприятно прилипли к мокрому от слёз лицу. Да, такой жалкой наследница благородного рода себя никогда не ощущала. - Ты сейчас не в том положении, чтобы дерзить мне, девочка. На твоём месте я бы не стал строить из себя героя, ведь ты, как ни печально, отнюдь не бессмертна! Единственное, что мне не даёт убить тебя сейчас - это приказ моего Господина, которому ты обещана самой магией! Так что не строй из себя великую героиню, совсем скоро твоя жизнь изменится навсегда! - После этих слов псевдо-профессор захохотал как самый пресловутый маньяк. "Псих, натуральный псих!" - пронеслось в голове у девочки, когда она начала отходить от последствия Круциатуса. Николь молча смотрела на бывшего профессора, и пыталась сосредоточиться на руках. Правая кисть очень удачно выскальзывала, и осталось совсем немного до полного освобождения, так что она решила дать возможность полоумному тюрбану высказаться, прежде чем она освободится от пут и собственноручно выцарапает ему глаза. - Ах, да! Совсем забыл! - продолжал Квиррелл, - Тут к тебе в гости твой дядя заходил, как бишь его? Сириус, точно! - на этих словах девочка уже освободила руку, собираясь кинуться на врага, но замерла, услышав родное имя, - Что ж, должен признать, он хороший дуэлянт и достойный соперник, но, увы, не бессмертный. Где-то в двадцати метрах над нами его сейчас грызёт его лучший друг - оборотень. Чудесное воссоединение старых друзей! Николь неверяще уставилась на мага, пытаясь понять - шутит он, или говорит всерьез, ведь этого не могло случиться, Сириус был в Египте с родителями и... Том! Вот же дура! Она сама попросила Тома рассказать всё Сириусу, а он, наверняка, пришёл ей на помощь, Мерлин! Это её вина... Сириус, её милый дядя Сириус, который учил её кататься на метле, прикрывал после всех её шалостей, катал на летающем мотоцикле... Неужели она больше никогда не увидит его? Не услышит его рассказов о проделках Мародёров? Не побывает, наконец, на его свадьбе, подшучивая над его закончившейся холостяцкой жизнью? Неужели это реальность, а не обычный кошмарный сон?! - Что ж, должен заметить, ему самое место там, где покоится его брат. Псам не место среди людей, и потому он умрёт как животное, - продолжал Квиррелл, - грязная вшивая псина! - В конце своей реплики мужчина вновь захохотал, отчего Николь начала по-настоящему закипать, и вот уже она почувствовала приток магии, настолько мощный, что девочка интуитивно понимала: совсем скоро у неё случится сильнейший выброс магии, и в этот раз она не даст ему пропасть впустую. Малфой встала на ноги, глядя на своего врага не мигая, пока тот измывался над смертью "ободранного пса". Она ждала. Ждала момента, когда снесёт крышу, прямо как у истинной Блэк. Выжидала, вслушивалась, когда будущий покойник скажет своё последнее слово, которое послужит сигналом к большому взрыву. Тем временем Квиррелл продолжал глумиться, не чувствуя никакой опасности со стороны девочки: - А ведь это только начало, милое моё дитя! Ведь после твоего дядюшки я испепелю на глазах всего магического общества всю вашу поганую семейку, а на десерт оставлю твоего брата, уж с ним будет не прочь развлечься всё то отребье, которое твой папаша обрёк на пожизненный срок в Азкабан! После такого прилюдного унижения милый Драко сам сдохнет, моля о самой скорой смерти! Щёлк. Вот оно. Его. Последнее. Слово. Всё тело девочки заполнило приятное тепло, раны заживали, кровь исчезла. Почувствовав изменения в девочке Квиррелл замер, не понимая, что сейчас произойдёт, в то время как Николь вдруг улыбнулась: - Позвольте дать вам совет, профессор: навредив кому-либо из древней чистокровной семьи, а тем более лишив этого кого-то жизни, учтите, магия Рода никогда не пощадит того, кто на этот Род посягнул. После этих слов из девочки вырвалась сильнейшая вспышка магии, которая разнесла всю пещеру, а заодно и Квиррелла, на атомы, сжигая его заживо. Этот огонь сейчас был для Николь таким ласковым и родным, будто она сама была огнём, разрушающим всё, что могло ей навредить, и в итоге она невероятным образом уцелела и осталась на поверхности, в то время как где-то под землёй был погребён уже лишь пепел того урода, который посмел задеть её семью. Когда пыль от разрушенной пещеры осела, Малфой рухнула на колени без сил. Стояла глубокая ночь, на безоблачном небе ярко мерцали звёзды, вокруг не было слышно ни птиц, ни каких-либо других зверей, лишь шелест листьев и журчание воды где-то неподалеку. Николь находилась в каком-то лесу, совсем не похожем на Запретный. Девочка отдышалась, прокручивая в голове последние события, и вот теперь её охватила новая волна боли. Малфой была готова рвать волосы на голове, настолько это было больно. Потерять родного человека... К такому она оказалась не готова. Ещё и погибшего по её вине, отчего становилось совсем дурно. Если бы она умела запихивать своё шило, они бы с ребятами никуда не выбрались. Она подвергла всех большой опасности, когда они встретили акромантулов, а затем и Квиррелла, который решил похитить Драко... "Ох, братец, как ты там? Я надеюсь, вы в безопасности, и никто больше не пострадал из-за моей глупости..." - Николь даже не поняла, сказала она это мысленно или же вслух, но ей стало настолько горько от всего, что было, что теперь она дала себе разрешение разреветься в голос, оплакивая Сириуса и коря себя за свой безмерный авантюризм. Внезапно её кто-то тронул за плечо, и девочка даже вздрогнула, но когда обернулась, то вовсе начала откровенно заикаться: - Р-ремус?! Н-но как т-так? А гд-де же С.. С-сириус? Да. Перед ней стоял слегка потрёпанный Ремус Люпин, старый хороший друг дяди, и мягко улыбался растерянной девочке: - Здравствуй, Николь, я тебя даже не узнал сначала, решила сменить образ? - с этими словами мужчина указал взглядом на волосы девочки, которая только сейчас заметила, что они стали смолянисто-черными, совсем как у Беллы. Увидев недоумённый взгляд малышки, Люпин усмехнулся, - Что ж, так тебе ещё лучше. Сириус в порядке, он пришёл за тобой через портал, пока я бродил неподалёку. Я увидел, как тебя кто-то тащит в пещеру и решил помочь, но нас с Блэком заметили раньше, была небольшая битва, но в итоге нас оглушили и оставили, чтобы, цитирую: " В полнолуние мы растерзали друг друга в клочья". Уж не знаю, кто это был, но он явно не учёл, что некоторые оборотни принимают зелье от ликантропии и опасности не представляют. Когда я очнулся, рядом лежал обездвиженный Сириус, а вход в пещеру был скрыт, как бы я его не искал. Николь была не в силах что-то ответить, поскольку слушала мага, раскрыв рот от шока. Чем дальше говорил Люпин, тем шире у неё открывались глаза, и она даже не знала, чему больше удивляться - тому, что друг её дяди на самом деле оборотень, тому, что Сириус жив и почти здоров, и сейчас оправляется от заклинания Квиррелла в хижине неподалёку, или же тому, что девочка чудесным образом случайно сменила имидж, теперь ещё больше напоминая истинную наследницу Рода Блэк. Вопросов было слишком много, голова гудела, и Николь почувствовала, что вот-вот банально свалится в обморок, о чём, собственно, Ремус и сам догадался, и потому взял девочку на руки и отнёс в хижину, где положил ребёнка на постель. Последнее, что увидела Николь перед тем, как погрузиться в крепкий сон - это мирно сопящего на соседней кровати Сириус, пускающий слюни на подушку лучшего друга. *** Пробуждение было не из лёгких. Голова гудела, руки и ноги отказывались слушаться, во рту пересохло. Николь с трудом разлепила глаза и тоскливо вздохнула. Она лежала в Больничном крыле Хогвартса. На столике возле кровати горой возвышались гостинцы и подарки. Её друзья были здесь, и от этого стало тепло на сердце. Они живы. Дверь крыла резко открылась, пропуская летящий шторм, который тут же вцепился в девочку. - Как же ты меня напугала! Мерлин, если такое хоть раз повторится, я сожгу весь мир адским пламенем! - сказал посетитель. Только сейчас Николь увидела Драко, и даже проронила слезу облегчения, он был цел и невредим. - Прости, братец, не могла же я смотреть, как тебя утаскивает какой-то маньяк прямо у меня на глазах. - Николь закашлялась, и Драко подал ей стакан воды, стоявший на тумбе рядом с кроватью девочки. - А я, значит, мог? Да по тебе Гриффиндор плачет, ненормальная! Как же я тогда обосра... - Мистер Малфой, будьте любезны, избавьте нас от подробностей. Позади замершего на полуслове Драко стоял Снейп, наблюдающий воссоединение двойняшек. - Прошу прощения, профессор. - пробормотал смутившийся мальчик и отошёл от сестры. Николь улыбнулась: - Рада Вас видеть, сэр! Спасибо за зелья, Ваше бодрящее я даже сейчас хорошо чувствую. И простите за эту выходку, это я организовала ту вылазку в Запретный лес, не наказывайте ребят, пожалуйста. Снейп приподнял бровь: - Не понимаю, о чём вы? Никакой вылазки, насколько мне известно, не было, только трое гриффиндорцев решили прогуляться после отбоя по ночному замку. Поправляйтесь, мисс Малфой. И да, ваше положение не отменяет выполнения всех заданий, которые я давал на занятиях. - Да, сэр. Спасибо. - проговорила Николь, а когда за профессором закрылась дверь, спросила у брата: - И долго я спала? - Ну, вообще-то шесть дней. Николь даже подскочила: - Мерлин! Это же сколько надо выучить?! А ведь скоро экзамены! Драко поморщился: - Ой, только не превращайся в Грейнджер, я тебя умоляю! Двойняшки прыснули. Вскоре к Николь пришла мадам Помфри и, выгнав Драко, уложила девочку отдыхать, пообещав выписать её уже после ужина. После выписки Николь первым делом зашла в совятню, чтобы написать Тому и родителям с Беллой и Сириусом, что с ней всё в порядке, затем спустилась в общую гостиную, где наткнулась на друзей, требующих полного рассказа того, что произошло с профессором, но под строгим взглядом Драко все вопросы отложилось до завтра, а сейчас только спааааать. *** На следующее утро Николь проснулась раньше будильника на целый час и решила, что теперь можно спокойно проанализировать всё, что произошло. После всех событий, которые заставили её стать брюнеткой, она пересмотрела ценности жизни и дала себе клятву: "Никакая авантюра в этом мире не стоит жизни и здоровья тех, кто мне дорог! Отныне я, Николь Элизабет Малфой, не стану втягивать своих близких в приключения, которые могут быть для них опасны." О том, чтобы на совсем избежать каких-либо авантюр, и речи быть не может, это же Николь! Да и что за жизнь без приключений? *** С тех событий прошёл месяц. Все знакомые Николь оценили её новый образ, преподаватели радовались временному затишью со стороны юной дебоширки, которая во всю готовилась к экзаменам. В прочем, несмотря на почти неделю пропусков Николь сдала все предметы на "Превосходно", не уступая брату и Грейнджер. По возвращении домой девочка вновь во всех подробностях рассказала всё, что помнила, а Люциус и Нарцисса Малфой поставили на поместье дополнительную защиту, пообещав рассказать про неведомые долги, когда детям исполнится по пятнадцать лет. Возражений не было, поскольку ребята и сами знали, что всему приходит своё время. После ужина дети наконец разошлись по своим комнатам, и Николь вспомнила про письмо Тома: - Кстати, Том, а что за сюрприз приготовил Добби? - спросила девочка, когда все трое сидели в комнате Драко, находившейся по середине между их тремя комнатами. Том хитро улыбнулся, отошёл к противоположной стене от тайного прохода в спальню девочки, затем отогнул гобелен и... Прошёл сквозь него! Когда он вернулся обратно, Николь уже с визгом неслась на него с объятиями, отчего тот даже не успел увернуться. Николь повисла на шее слегка растерянного Тома: - Теперь мы все неразлучны! Ураааа!!! Шалость удалась!