Мой невыносимый ангел.

***

Чимин, когда шёл к Мину, никак не ожидал подобного развития событий. Ему просто хотелось поделиться своей радостью с кем-то. К сожалению, номер Хосока был вне доступа, а других друзей у него не было. Оставался только Юнги. Он долго звонил, но трубку никто не брал, благо парень знал, где тот живёт, да и неплохо было бы узнать от него о своих благодетелях. И он никак не мог предугадать, что его начнут целовать. Напористо, жадно, словно в этом поцелуе заключено нечто очень важное для Мина. Чимин хотел отстраниться, но по какой-то причине не сделал этого. Поддался. Может, просто не захотел. И, если уже быть совсем честным перед самим собой, ему понравилось, даже несмотря на то, что от Мина несло, как от ликёроводочного комбината. Лишь через некоторое время он нашёл в себе силы оттолкнуть его от себя. — Что ты делаешь? — не мигая, уставился он на Юнги, прикоснувшись дрожащими пальцами к собственным губам, на которых поселилась странная возбуждающая пульсация. — Не видишь, целую тебя! — окончательно захмелев, ответил тот, глядя в удивлённо хлопающие глаза. — Ты очень вкусный, Чимина. Знаешь об этом? Прости, но я больше не могу сдерживаться. Меня ведёт от твоих губ, когда я смотрю на них. От всего тебя ведёт. Мне кажется, я схожу с ума. Но это лучшее сумасшествие в моей жизни. — Но я не… — парень не успел договорить, как Мин снова впился в его губы, обхватив ладонями пухлые щёки. Как же он давно этого хотел. Еще с того момента, когда впервые увидел его в «Пекле» с теми придурками. Ему даже казалось, что он сейчас не лучше их, раз позволяет себе такое с этим юным созданием. Но как же сейчас плевать на это. Под напором ласкового языка Юнги Чимин окончательно поплыл. Он раньше никогда осознанно не целовался с парнями, но с Мином это было поистине волшебно и очень возбуждающе. Чимин чувствовал, как в паху завязывается томный узел похоти. Похоже, он всё же чертов гей, и шутка его новых друзей о том, что «не говори оп, пока не перепрыгнешь», стала пророческой. Ангел же, насладившись вволю чужими губами, от которых его вело не хуже, чем от амброзии или виски, отстранившись, блаженно выдохнул, поглаживая пальцами заалевшие щёки парня. — Да-да, я слышал, что ты не гей. Но мне кажется, твои сладкие губки, отвечающие мне, и кое-что совсем твёрдое внизу говорят об обратном, — он медленно провёл по нижней губе Чимина пальцем, наслаждаясь её мягкостью. — Юнги, я просто… Я не знаю… Я запутался. Пак мгновенно покраснел до самых кончиков ушей, откинув голову на спинку дивана, чтобы больше не смотреть в эти глаза, понимая, что Юнги прав. Ему ведь действительно понравилось. Хотя, если разобраться в своих ощущениях, то ему понравилось ещё тогда, в такси. И вообще, ему до безумия нравился этот странный парень с удивительным кошачьим взглядом. Нравилась его грубая и совершенно нецензурная манера речи, его красивые жилистые руки, его широкая улыбка, обнажающая дёсны, его проникающий в самую душу взгляд. Всё нравилось, но признаться даже самому себе в том, что он не такой, как все, и ему нравятся парни, особенно один конкретный парень, было ой как непросто. Но обязательно разберётся в себе и своих чувствах. Он не трус, чтобы отступать и не бороться, даже если бороться придётся с самим собой. Пока Чимин размышлял обо всём этом, Юнги уже бесцеремонно устроился на его коленях и уснул. Всё же большое количество спиртного срубает даже бессмертных ангелов. Пак смотрел на спящего на своих бёдрах парня и не понимал, что же ему теперь делать. Вроде, как сейчас, нужно было уйти, сбежать и хорошенько подумать о случившемся, но он не мог. Не мог бросить его одного. Он обещал. Когда-то Юнги не оставил его в том клубе, благодаря чему он не натворил глупостей, и теперь его очередь помогать. Правда, пока не понятно как. Чимин так и просидел с Мином на коленях почти до самого утра, перебирая руками его тёмные шелковистые локоны, пока и его тоже не сморил сон. Ближе к обеду он проснулся от запаха свежесваренного кофе и жареного бекона на том же диване, заботливо укрытый одеялом и с подложенной под голову подушкой. Видимо, Юнги проснулся давно и позаботился, чтобы он хоть немного поспал в нормальном положении. Мин что-то готовил на плите, повернувшись к нему спиной. У Чимина даже слюна скопилась от сумасводящего запаха еды. — Доброе утро! — довольно потянулся он, поднимаясь и пытаясь пригладить растрепавшуюся белобрысую шевелюру. — Почему ты вчера не ушёл? — грубо бросил, не поворачиваясь. — Зачем остался? Я, кажется, не просил ни о чём подобном. — Ну, потому что вчера пообещал самому себе, что не оставлю тебя, — ещё раз потянулся Чим, потирая глаза. Этот грубый тон его немного напряг, но Юнги никогда и не был нежной ромашкой, чтобы сюсюкаться, на этом слишком зацикливаться и не стоит. — Тебе уже лучше? Вчера ты очень хреново выглядел. И вообще, нам нужно поговорить о том, что произошло вчера. Он заметил, как испуганно дёрнулись плечи Юнги, а движения стали более суетливыми. Кажется, тот пугался предстоящего разговора и явно хотел его избежать. Неужели пожалел? Наконец, закончив готовить, Мин поставил перед Чимином кружку кофе, тарелку с поджаренным беконом и тосты: — Вот, завтракай и убирайся домой! Ты должен был сделать это ещё вечером. Не стоило поддаваться. Я пьяный был и не соображал, что делаю. Не о чем тут разговаривать, — грубо выплюнул он. Чимин с удивлением и обидой смотрел на такие резкие перемены чужого настроения. Вчерашний ласковый котик Юнги превратился в шипящего уличного кота Мина. — У тебя действительно что-то случилось? Вчера ты был странным, а сегодня ещё страннее. Может, всё же поделишься? А не будешь шипеть, словно я тебе в душу плюнул. Если это я что-то сделал не так, просто скажи, — он вспомнил вчерашний поцелуй и такой нежный взгляд. Что могло так измениться за одну ночь? Или Юнги и правда приставал к нему по пьяни? — Вчера ты говорил, что продал бы ради меня душу, а теперь прогоняешь. Это странно и очень обидно. Или ты таким образом хотел доказать, что я гей? Молодец, доказал! — Чимину было настолько обидно, что на глаза наворачивались слёзы. — Если это так, тогда ты настоящий козёл, Мин Юнги. Да чего ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь. —Я, кажется, уже сказал, что вчера был пьян и нёс чушь! Больно надо что-то доказывать. То, что ты такой, понятно было с самого начала, — злобно прорычал на эту тираду Юнги. — И вообще, тебе уже пора, — он выдернул всхлипывающего парня за руку с дивана и выставил вон из квартиры, даже не дав начать завтрак. Захлопнув перед его носом дверь, ангел сполз по ней на пол и закрыл лицо руками: — Чёрт! — сглотнув болезненный ком в горле, прошипел он. — Нельзя, Агуст! Нельзя влюбляться. Это неправильно. Утром, когда он проснулся на коленях у Чимина (бедный парень так и заснул сидя), голова раскалывалась, во рту образовалась пустыня. Машинально облизнув пересохшие губы, почувствовал на них сладкий и такой желанный вкус губ Чимина, пахнущий мятной жвачкой. В памяти тут же всплыли вечерние события. «Чертов алкоголь! Я почти признался в своих чувствах, да ещё и поцеловал, а этот глупыш особо и не сопротивлялся. Пиздец! Ты попал, Агуст! Ты чертовски сильно попал». Переложив парня на подушку и поправив спадающий светлый локон, долго смотрел на умиротворённое красивое лицо. Ему так хотелось снова прикоснуться к этим губам, почувствовать их мягкость. Целовать так безумно долго, пока не закончится этот чертов год и его душа не отправится в ад, но ангел понимал, что нельзя. Если сейчас привяжется к этому парнишке, через год будет тяжело расстаться, практически невозможно. Лучше уж сразу ничего и не начинать. Вчера он по пьяни совершил большую глупость, теперь надо было срочно всё исправить. Юнги не придумал ничего лучше, чем просто выставить того за дверь. А сейчас сердце так сильно сжималось от боли, что он едва мог дышать. Никогда раньше ангел не испытывал ничего подобного. — Так вот, значит, каково это — испытывать душевную человеческую боль! А это действительно больно. Как же, сука, больно, — прошептал он, смахнув скатившуюся по щеке слезу.

***

Чимин ошарашенно стоял перед закрытой дверью — его просто выгнали. Вот так запросто взяли и выставили после всего случившегося между ними. Как это вообще понимать? «Этот парень и правда очень странный! Ещё вчера чуть ли не признавался в любви, а сегодня просто выставил за дверь. Нет, у него определённо что-то произошло. Надо обязательно выяснить, что? » — думал он. Почему-то Чимин не чувствовал обиды. Слишком наигранными и как будто спонтанными были действия Мина. Ну не может человек сначала приготовить специально для него завтрак, а потом сотворить подобное. Но желание стучать в дверь, пока не откроют, и потребовать объяснений было неразумным, тем более, что там остался его телефон. Но всё же, немного поразмыслив, решил, что лучше не лезть под горячую руку, а вернуться позже. Возможно, Юнги станет более сговорчивым и всё же снизойдёт до объяснений, а если нет, то он хотя бы заберёт свой гаджет. Лишних денег покупать новый у него точно нет. Короче, в любом случае повод вернуться у него есть. А пока он отправится домой и сходит с отцом на чертову рыбалку. Он ведь так давно об этом мечтал.