Jake's song

Missing pieces of my skull I'll sew on patches of my own soul There's nothing you or I can do so let the stars fall Cause from up here the sky's my thoughts and we're all so small

      Их знакомство случилось давно. Тогда, когда испачканная кетчупом футболка была трагедией, когда ссоры с родителями вызывали глупое желание собрать вещи и сбежать, когда дружба казалась вечной, а старшеклассники вызывали благоговейный трепет. В тот момент всё воспринималось особенно ярко и остро. Знакомство их состоялось так же.       Джейку было семь. Родители без страха отпускали его гулять во двор самого, но просили за его пределы не выходить. Шим ребёнком был послушным, никогда не забредал на запрещённые территории и спокойно гонял мяч с соседскими ребятами. В тот день всё начиналось так же. Он схватил свой ярко-зелёный мяч и унёсся на улицу, хлопнув дверью. Выйдя в жаркое лето, Джеюн устремился к детской площадке.       Его друзья привычно играли во дворе, и мальчик присоединился к ним. Солнце нещадно пекло, но дети гоняли мяч и не обращали на него внимания. Джейк с охотой играл вместе с остальными, бегал и пинал мяч со всей силы. Он пропустил момент, когда тот разогнался слишком быстро и выскочил со двора на дорогу. В ужасе мальчик вскрикнул, понимая, что родители не обрадуются потере.       Он был в смятении: либо бросить мяч и получить нагоняй от мамы, либо ослушаться главного правила и выйти со двора. Как и любой ребёнок в такой ситуации, Шим сказал друзьям, что он ненадолго, и убежал на поиски пропажи.       Мир за пределами двора был привычным. Он не раз гулял здесь с родителями, поэтому пристальным взглядом окинул улицу. Мяч физически не мог укатиться далеко, и Джейк это прекрасно понимал. Он нашёлся довольно быстро, лежавшим на другой стороне дороги в траве под деревом. Шим оглянулся по сторонам и перебежал через проезжую часть, подхватил мячик и уже собирался возвращаться, как услышал чей-то крик неподалёку.       Голос доносился из небольшого скверика напротив дома и, судя по ощущениям, откуда-то сверху. Джейк подбежал к источнику шума и увидел большую собаку у дерева, она прыгала вокруг него и громко лаяла. На дереве сидел мальчик, который дрожал и визжал изо всех сил. Шим в страхе остановился как вкопанный, растерявшись. Он совершенно не знал, как помочь в такой ситуации и не пострадать самому, поэтому сделал первое, что пришло ему в голову.       Со всей силой, что имелась в худых детских руках, он запустил увесистый мяч в собаку. Та заскулила и, поджав хвост, поспешила убежать. Джейк вздохнул с облегчением и подошёл ближе, остановившись прямо под деревом. — Ты в порядке? — спросил он.       Мальчик, который сидел на одной из веток, крепко вцепившись в ствол, замешкался, но согласно кивнул. — Живой, — выдохнул он, а потом посмотрел вниз и в ужасе закрыл глаза. — Но я боюсь высоты! — Так зачем на дерево полез?       Джейк наклонил голову набок, с любопытством поглядывая на мальчика. По виду он был чуть старше его, с выразительными, тёмными глазами, полными слёз и длинной чёрной чёлкой, которая в них лезла. — А что мне оставалось?! — обиженно вскрикнул тот. — Ясно, горе ты моё.       Это выражение Джейк подцепил у мамы, которая говорила ему так каждый раз, когда он падал и разбивал колени и ладошки. Сейчас он выступал в роли спасателя, со знанием дела смотря на мальчика на дереве, который выглядел уже гораздо спокойнее. — Как будем тебя снимать?       Мальчик неопределённо покачал головой, но попытался опустить ногу на ветку пониже. Ствол дерева, на котором он сидел, раздваивался почти в самом начале, из-за чего спуститься было легче. — Попробуй обхватить руками ту толстую ветку справа и поставить ноги ниже.       Мальчик послушно выполнил приказ и оказался куда ближе к земле, чем был. Былой страх прошёл, и он резво преодолел остаток пути. Меньше чем через полминуты он твёрдо стоял ногами на земле и победоносно улыбался. — Ура! — воскликнул он. — Спасибо тебе большое! Ты спас меня.       Джейк радостно улыбнулся и едва сдержался от желания запрыгать. Гордость от ощущения собственного героизма наполняла его, а второй мальчик с благодарностью смотрел на него. — Не за что, — ответил Шим. — Как тебя зовут? — Хисын, — ответил мальчик и протянул детскую ладошку для рукопожатия. — А тебя? — Шим Джеюн! — раздался женский вопль издалека.       Джейк испуганно подпрыгнул и развернулся на голос собственной мамы, которая с разгневанным лицом стояла на той стороне дороги. Он виновато хихикнул и пожал плечами. — Меня зовут Шим Джеюн, но ты можешь называть меня Джейк. Надеюсь, мы ещё увидимся! — сказал он на прощание и побежал к маме.       Они увиделись ещё не раз и не два.

***

      Жизнь текла своим чередом, хотя многое изменилось с тех пор, как они выяснили характер своих отношений. Перейдя от стадии ухаживания в конфетно-букетный период, Хисын стал ещё более слащавым. Дарил ещё больше цветов, писал ещё чаще и норовил поцеловать каждый раз, когда заставал Джеюна в благосклонном расположении духа. Тот же быстро свыкся с таким поведением, но всё равно смущался при каждой попытке поцеловать себя. Воспоминания о той ночи, когда любые приличия были отброшены, не давали ему покоя.       В течение недели оба работали, иногда встречаясь свободными вечерами или созванивались по фейстайму, а на выходных ходили на свидания. Окунуться с головой в новые отношения было действительно приятно. Узнавая много нового друг о друге, они навёрстывали долгие годы разлуки, а моменты из детства вспоминались со смехом, но не с тоской, как это было раньше. Впервые за много лет Джеюн чувствовал себя счастливым, о чём в один из семейных вечеров сообщил родителям.       Те знали о том, что их сына одинаково интересуют оба пола, поэтому без особого удивления отреагировали на то, что у Шима появился новый партнёр. Папа понимающе хмыкнул, а мама странновато посмотрела, стараясь скрыть гаденькую улыбку за кружкой чая. — Дай угадаю, сынок, — начала она. — Его зовут Ли Хисын?       Джеюн подавился своим чаем, а папа видимо оживился, заинтересовавшись, когда услышал смутно знакомое имя. — Вижу перед собой предателя и тайного информатора, который не стеснялся рассказывать незнакомому человеку мою личную информацию, — осуждающе прошипел Джеюн. — Долго же он за тобой бегал. Почти два месяца прошло, — задумчиво протянула его мама. — Время шло, а ты всё молчал. Я уже начала думать, что Хисын-и сдался. — Ты хоть представляешь, сколько цветов мне пришлось выкинуть за всё это время? Он даже фикус подарил! — взвизгнул Шим. — Не дуйся, а приводи его на следующий семейный ужин. Кстати, Миён мне никогда не нравилась. Какая-то она была всегда сомнительная.       Джеюн вскипел. Он ненавидел, когда кто-то плохо отзывался о его бывших партнёрах, и уж тем более не позволял себе этого сам, поэтому слышать что-то подобное от родной мамы было неприятно. — Кто такая Миён? — встрял в разговор папа Джеюна, оторвавшись от телефона. — Пап, это моя бывшая девушка. А ты, мама, не говори так о ней. Она хороший человек, — отрезал Джеюн, закрывая обсуждение своей личной жизни.

***

      Хоть разговор в тот вечер закончился далеко не на хорошей ноте, Джеюн всё равно начал планировать знакомство своих родителей с парнем. Мероприятие это всегда было волнительное и неловкое, но являлось неотъемлемой частью любых отношений. Хисын на предложение подобного ужина отреагировал абсолютно спокойно, даже с охотой.       Время после назначения точной даты сошло с ума и стало лететь в разы быстрее, заставляя Джеюна заходиться в тревожных мыслях. Хисын подбадривал его как мог, убеждал, что всё пройдёт хорошо, и к вечеру встречи Шим уже не волновался вовсе.       Его родители были гостеприимны и обходительны с Хисыном и не лезли не в своё дело. Не задавали не особо тактичных вопросов, вкусно накормили и составили приятную компанию на вечер, поэтому всё волнения Джеюна были зря. Выходили они из дома родителей в приятном расположении духа, когда ночь уже была в самом разгаре. Их руки были переплетены всю дорогу вниз на лифте и дальше, когда они вышли во двор. — Джеюн, — начал Хисын. — Есть у меня тут одна идейка. Пойдём на детскую площадку, на которой гуляли в детстве?       Шим с удивлением посмотрел на старшего, но с радостью согласился. Они потопали в противоположном от стоянки направлении и совсем скоро ступили на влажный после недавнего дождя песок детской площадки. Пустующие, старые качели ждали их неподалёку. Местами облупившаяся краска и пара отвалившихся досок там, где когда-то были новенькие качели. Джеюн с тоской смотрел на напоминание об ушедших годах, осознавая быстротечность жизни в полной мере.       Он прошёл дальше и плюхнулся на одну из качелей, ту, на которой любил сидеть в детстве больше всего. Хисын сел рядом. Они любили эти качели за то, что те были достаточно высокими, чтобы ноги не касались земли, как это было с большинством других. В моменты, когда два подростка оставались здесь наедине, их мир сужался до пределов детской площадки. Звёздные летние ночи остались в памяти тёплым ветерком и созвездием большой медведицы над головой. — Помнишь, как мы говорили о будущем на этих качелях? — спросил Хисын, запрокинув голову вверх. — Конечно помню.       Джеюн согласно кивнул и залез в карман худи в поисках пачки сигарет. Зажигалка пару раз щёлкнула, и Шим закурил. Он выпускал тонкие клубы дыма, задумчиво зажав сигарету между указательным и средним пальцами. — Твоя мечта воплотилась в реальность, — заметил Ли, выглядя до неприличия удовлетворённым. — Одна из, если быть точнее, — поправил младший. — Я просил тебя быть со мной до самой нашей смерти, но ты сбежал, когда испугался собственных чувств.       Хисын тяжело вздохнул и опустил голову вниз. Он много думал о событиях тех лет, вертел и анализировал мысли в голове, но не мог дать единой причины своего поведения. Был ли он трусом? Определённо был. Но чего он боялся? Внезапной ответственности или порочности собственной любви? — Извини меня, Джеюн.       Ли до сих пор не смог внятно извиниться за свой поступок. Он понимал, что не был обязан отвечать на чужие чувства взаимностью, но его реакция была далёкой от тактичного отказа. Он растерялся и сбежал, оборвав все мосты. В тот момент, когда друг детства по счастливой случайности обратился к нему в очереди в кассу театра, Хисын не мог поверить своему везению. Тогда он думал, что давившая на него вина, которая почти забылась с течением времени, могла исчезнуть совсем, если они смогут поговорить. Планы поменялись в сторону ухаживаний довольно быстро, и вот они были здесь. Сидели на качелях, влюблённые и счастливые. — Не извиняйся. Сейчас же ты тут, со мной, — сказал Джеюн и улыбнулся.       Хисын почувствовал, как внутри расцвело что-то тёплое. Он протянул руку с переплёл пальцы с пальцами младшего. — Я рад, что всё так сложилось, и сейчас мы вместе.       Джеюн шумно втянул воздух и откинулся назад. Металлическая спинка качели впилась в поясницу, но он не обращал на это внимания, сосредоточившись на ясном небе. В голове роились сотни навязчивых мыслей, но Шим не считал нужным их озвучивать. Он знал, что старший думает о том же. Сейчас слова были лишние. — Я так безумно влюблён в тебя, Джеюн, — шепнул Хисын, прервав их уютную тишину.       На секунды, казавшиеся Ли вечностью, всё замолкло. Казалось, что даже шум ветра стих, а сверчки перестали стрекотать. Шим думал о чём-то своём, склонив голову. — Называй меня Джейк, — ответил он наконец-то.       Хисын шокировано распахнул глаза, думая, что ослышался. Он дёрнулся в сторону и перехватил взгляд младшего, который благосклонно улыбался. Тогда, несколько месяцев назад, Джеюн запретил Ли называть его вторым именем, сказав, что Джейк умер вместе с предательством Хисына, и тот, чувствуя вину, даже не смел поднимать эту тему. Сейчас же ему разрешали, даже просили. Джейк доверился и простил. Для Хисына не было подарка лучше. — Я влюблён в тебя, Джейк, — исправил себя он.       Джейк засмеялся. В жёлтом свете уличных фонарей он выглядел, как прекрасный эльф. С сияющей, медовой кожей, клыкастой улыбкой и огромными, блестящими глазами. Хисын не мог сдержать своего восхищения. — Я тоже. С тех пор, как мне было тринадцать, — сказал Джеюн.       Их расставание случилось давно. Тогда, когда первая любовь казалась вечной, когда обиды ранили больнее ножа, когда они стояли на перепутье между детством и юностью и считали, что впереди ещё много счастливых лет. Они расстались для того, чтобы вновь встретиться спустя долгие годы жизни. Шаг этот был правильным и нужным для того, чтобы в моменте X всё сложилось так, как должно было. И сейчас, сидя на старых качелях, они не жалели о прошлом.       Сигаретный дым тонкими струйками поднимался к небу, а звёздочки в нём мерцали, танцуя. Навязчивый скрип разлетался по округе, когда молодые мужчины, сидящие на качелях, взмывали вверх, в надежде дотянуться до них. Одинокие машины проносились вдалеке, их двигатели шумели, а насекомые жужжали тёплым майским вечером. Эти звуки вокруг образовывали песню. Хисын готов был посвятить её Джейку.