Jake's song

I remember the view out the back of the car Left the front door wide open Maybe it's a sign that we shouldn't be goin' I didn't realise it'd be so hard You and me, sittin' on the trampoline I think one time we fell asleep Woke up and felt like it had been weeks And now it truly has been (Forgive yourself)

— Мам! — крикнул мальчик лет десяти, забегая на кухню. — Я иду гулять с Хисын-хёном!       Женщина улыбнулась, потрепала сына по голове и отвернулась обратно к плите. — Только недолго, хорошо? — сказала она, но мальчик её уже не слышал, уносясь прочь из квартиры.       Его рубашка в полоску свободно болталась на щуплом теле, голые, все в синяках колени выглядывали сквозь дырки в джинсах, а зелёные кеды с красными высокими носками мелькали, когда мальчик быстро бежал по ступенькам вниз. Тёмные кудряшки забавно подпрыгивали, а на лице красовалась предвкушающая улыбка. Он выбежал во двор и мгновенно встретился взглядом с другом.       Тот стоял поодаль, весь такой взрослый и серьёзный. В чёрных джинсах, чёрной футболке и смешной кепке, надетой задом наперёд, из-под которой торчали случайные прядки чёрных волос, и Джейк видел, что он уже пожалел о выборе тёмной одежды в жаркий день. Тогда Хисын считал это крутым. — Хён! — воскликнул мальчик.       Он подбежал к другу и приосанился, пряча счастливую улыбку. Серьёзно протянув руку для рукопожатия, Шим не выдержал секунду спустя, засмеялся и притянул старшего для объятий. Ли хихикнул, но возражать не стал. — Привет, Джейк. Ты знаешь, что нас сегодня ждёт? — заговорщическим шёпотом спросил Хисын. — Откуда бы мне знать? — пожал плечами младший.       Второй деланно закатил глаза, но спустя секунду сунул руку в задний карман и вытащил оттуда пару смятых купюр. Выглядел он при этом, будто бы он их украл, а теперь прячется от полиции. — Мы идём в город. Я угощаю! — наконец-то объяснил Хисын. — Представляешь? Я сам заработал! Помогал папе с машиной в гараже, а он дал мне это!       Оба мальчика пошли к автобусной остановке. Карманных денег младшего хватило бы только на проезд в оба конца, а тут ему обещали небывалую роскошь в виде прогулки за чужой счёт. Но Джейк был рад даже не этому. Компания Ли всегда приводила его в восторг. Мальчик не до конца понимал, почему такой красивый, умный и крутой, к тому же старший аж на год Хисын тратит время на кого-то вроде него. Тем не менее, Шим был счастлив и не собирался отказываться от собственной удачи.       Когда двери автобуса открылись у их места назначения, старший чуть ли не за загривок вытаскивал второго, ведь он успел познакомиться со спаниелем, радостно поливающим слюной всё вокруг. — Я так люблю собак! — щебетал Джейк, пока они шли по улице. — Когда вырасту, обязательно заведу одну или две!       Мальчики остановились у перекрёстка, где располагалась самая огромная мечта младшего. Кафе мороженого. Счастливые, они вошли внутрь, и Джейк едва не завизжал от обилия разных вкусов за витриной. Не теряя времени, он склонился над прозрачным холодильником, пристально рассматривая содержимое. — Можно любое? — спросил он.       Хисын согласно кивнул и встал рядом, выбирая себе. Они думали долго, но когда пришла очередь, оба с вожделением назвали шоколадное. В дополнение к нему попросили парочку кислющих ягодных щербетов и довольные уселись за столик у окна. — Ты рад? — спросил Хисын, чувствуя гордость за то, что может сделать подарок кому-то, абсолютно своими силами. — Да, очень! Но я был бы рад не меньше просто так. Ведь ты — это ты. Остальное не важно, — ответил Шим и принялся копошиться маленькой ложечкой в стеклянной креманке.       К несчастью, мороженое закончилось слишком быстро, поэтому уже меньше чем через четверть часа мальчики дальше брели по улице. Следующее место назначения Хисын присмотрел ещё давно, поэтому со знанием дела шагал впереди, периодически оглядываясь, чтобы не терять младшего из виду надолго. Магазин всякого барахла, ласково называемый антикварным, располагался на той же улице, поэтому совсем скоро они пересекали порог этого магазина.       Как только Джейк сообразил, что к чему, то заметался по всему магазину, как щеночек, рассматривая каждую вещичку в округе. Продавец за прилавком напрягся в страхе за свой товар, однако зря. Шим ничего не трогал, только с интересом всё разглядывал. Хисын стоял позади и с видом гордого старшего брата скрестил руки на груди. Свой первый шок он уже успел пережить, поэтому сейчас эдаким голосом разума стоял в стороне.       Оббегав украшения, статуэтки и свечки, Джейк остановился напротив чашек. Совершенно разные чайные сервизы и одинокие чашки смотрели на него с полок, но особое внимание притягивали те, что повыше. С первого взгляда было понятно, что это ручная работа, солнечный свет танцевал на глянцевой, неровной поверхности глины. Шим влюбился. Причудливые узоры цветов вились по всей поверхности чашки, стоявшей в самом углу. Между ними затерялись забавные, мультяшные динозаврики. Она была большая, но неглубокая, красивого бежевого цвета. Хисын проследил за взглядом друга, подошёл и снял ту. — Это будет моим подарком для тебя, — сказал он, направляясь на кассу. — Хён! — вскрикнул младший и схватил второго за предплечье. — Я не могу, ты же знаешь! — Не обсуждается. Я хочу тебе это купить — я куплю.       Не став слушать чужие протесты, старший расплатился за чашку, а потом вручил её, завёрнутую в пакет, другу. Тот же, чуть ли не плача, принял подарок и бросился обнимать Ли. — Спасибо, спасибо, спасибо! — визжал он.       Немногим позже, оба выходили из магазина в великолепном расположении духа. Шим шёл вприпрыжку и улыбался во все двадцать восемь имеющихся зуба. Он держал свой подарок, как сокровище, прижимая к груди двумя руками. Джейк не смотрел по сторонам, просто шёл следом за Хисыном и совершенно не ожидал, что в следующее мгновение может что-то случиться.       Внезапный звонок велосипеда и мальчик, пронёсшийся в нескольких сантиметрах. Джейк отпрыгнул, но не смог удержать равновесие и упал. Чашка выпала из рук и покатилась по земле. Старший мгновенно среагировал и присел рядом с другом, помогая тому встать на ноги. При быстром осмотре Хисын заключил, что его друг совсем не пострадал, но тот даже слушать ничего не хотел. Его глаза были прикованы к пакету, валяющемуся неподалёку. Он подлетел к нему и на грани истерики поднял. Слёзы бесконтрольно брызнули из глаз, когда мальчик увидел, что ручка на прекрасной чашке откололась.       Вина захлестнула его, и он расстроенно повернулся к Хисыну, держа в руках осколок. Смотрел он на свои руки, будто те принадлежали кому-то чужому: растерянно и испуганно. — Хён, прости, — шепнул он и начал плакать с новой силой. — Я не специально, честно.       Ли подбежал к младшему, обнял его и нежно погладил по голове. Он совсем не обижался, только заботился о том, чтобы его лучший друг не плакал. Тот был далеко не плаксой, поэтому видеть, как что-то огорчает Джейка, было просто невыносимо. — Ну тише ты, не плачь! Я не обижаюсь и не злюсь. Это ведь не ты виноват! — Но как же чашка? Ты же свои деньги на неё потратил, — неуверенно прошептал Шим, склонив голову. — Смотри, откололась только ручка, — начал Хисын и указал на свой подарок в руках младшего. — Теперь это просто не чашка, а стакан! — воскликнул он, гордый от своей блестящей идеи.       Джейк поднял голову вверх и столкнулся с чужими взглядом. Видя там только бесконечную доброту, он несмело улыбнулся. «Стакан» звучал не так уж плохо.

***

      С того самого похода в ресторан началась бесконечная игра в догонялки. Хисын писал, звонил, приглашал на свидания, дарил цветы, забирал с работы на машине и вёз в ресторан. Ничего не требуя взамен, он получал свою порцию счастья, когда Джеюн скромно улыбался ему в ответ. Поцелуи в щёку для Ли были в качестве наивысшей меры похвалы.       Джеюн не хотел, но постепенно оттаивал, начинал доверять и расслаблялся в чужой компании. С охотой отвечал на сообщения, приветствовал улыбкой, когда видел чужую чёрную машину, покидая стены школы. Даже его ученики заметили, что их учитель стал веселее и счастливее, а Шим просто хватался за мимолётные моменты наслаждения, ведь был уверен, что когда Хисын получит своё, то тут же испарится из его жизни.       Как бы он не хотел сопротивляться, соблазн отпустить себя и с головой окунуться в новые отношения был слишком велик. Джеюн не мог устоять перед чужим обаянием и внимательностью. Когда вымотанный и злой он возвращался с работы и видел под дверью букет цветов с коробкой пирожных из кондитерской по соседству, на лице невольно появлялась улыбка.       Когда Хисын ненавязчиво целовал его в щёку на прощание и не требовал ничего больше, сердце Шима пропускало удар. Когда Ли Хисын появился в его жизни во второй раз, Джеюн вспомнил, каково это — влюбляться.       В этот вечер пятницы ему предстояло тяжелое испытание: поход в гости. Он ещё ни разу не был дома у Хисына, поэтому сильно нервничал. До сих пор не обсудив свои нынешние отношения, Джеюн боялся того, что может последовать, когда они окажутся в закрытом пространстве один на один. Там некуда будет бежать.       Приятным сюрпризом было то, что Хисын живёт всего в двадцати минутах ходьбы от дома Джеюна. Поднимаясь на лифте, он нервно кусал губы. На дне кожаной сумки лежал пакет с фруктами, которые попросил принести старший. Шим остановился у двери, глубоко вздохнул и позвонил в звонок. Он услышал громкую трель по ту сторону двери и приближающиеся быстрые шаги. — Привет, инфузория! Туфельку не теряла? — насмешливо сказал Хисын, в расслабленном жесте прислонившись к дверному косяку. — Я, конечно, не тхэквондист, но сейчас им стану. Беги, — предупредил младший и сделал шаг навстречу.       Хисын злобно захихикал и унёсся вглубь квартиры. Джеюн вздохнул и зашёл следом. Запер дверь, разулся и последовал внутрь в поисках хозяина квартиры. Интерьер был сдержанным, а все поверхности сверкали от чистоты, но это не избавляло от ощущения пустоты. Создавалось впечатление, что он попал не к кому-то домой, а всего лишь в место, где кто-то спит. Похожее ощущение люди испытывали в отелях, но Джеюн, отмечая полное отсутствие каких-либо украшений на полках в зале и кухне, чувствовал себя именно так. До спальни он не успел добраться, решив сперва помыть руки.       Когда Шим зашёл на кухню спустя минуту, Хисын обнаружился, тянувшимся к самой верхней полке над кухонным гарнитуром. Домашняя одежда не скрывала его худощавой фигуры, и Джеюн невольно засмотрелся. Старший развернулся спустя мгновение, держа в руке бутылку вина. На лице играла дразнящая улыбка. — Нравится то, что ты видишь? — спросил он. — Если ты про вино, да, нравится, — спокойно ответил Шим, уже привыкший к постоянному флирту старшего.       Хисын скорчил обиженную рожу, но смолчал. Только нарочито громко начал греметь посудой в поисках штопора. Затем с находкой в руке он уселся за стол и решил устроить целый перформанс из открывания бутылки. Драматичным жестом он сорвал фольгу с горлышка и под фальшивые стенания успешно выкрутил пробку. Выглядел он при этом так, будто бы не вино открывал, а совершал половой акт. Джеюн тяжело вздохнул. — Хочешь есть? — спросил Ли, когда окончательно пришёл в себя и откашлялся. — Не, перед выходом поужинал. — Белое полусухое, сыр, фрукты и «Сияние»? — предложил альтернативу Хисын.       Он достал и помыл принесённые младшим фрукты, затем очистил и порезал на удобные кусочки. Из холодильника вытащил подготовленную нарезку сыров и разложил на столе. — Только без последнего, пожалуйста, — ледяным шёпотом предупредил Джеюн.       Он на дух не переносил фильмы ужасов и старался всячески избегать их просмотр. Каждый, даже самый маленький, скример доводил его до предсмертного состояния и истошных воплей. — Либо так, либо никак! Подержишь меня за руку, поприжимаешься к плечу на страшных моментах. Сплошные плюсы! — ответил Ли откуда-то из коридора, унося вместе с собой вино, бокалы и закуски. — Ублюдок.       Джеюн потопал следом и с разбегу влетел в мягкий диван, растягиваясь во всю его длину. Хисын подошёл, гаденько улыбнулся и попытался залезть сверху. Младший резко среагировал и пнул того в бедро. — Как ты смеешь так жестоко меня отвергать? — укорил его Ли, но спустя секунду засмеялся. — Включай уже фильм, раз собрался, — проигнорировал его Джеюн.       Второй встал и включил телевизор, который стоял прямо напротив дивана. Схватил пульт и упал на диван рядом с гостем. Тот уже поближе познакомился с содержимым тарелки, с упоением поедая виноград. Он сидел, скрестив ноги, и ни в чём себе не отказывал. Стоило морально подготовиться к ближайшим трём крайне тяжёлым часам и налить себе побольше вина.       Старший нажал на «плей» и придвинулся ближе к Джеюну так, что их плечи и бёдра соприкасались, а потом обхватил чужую руку своими двумя. — Ты нарушаешь мои личные границы, — прошипел Шим. — Не ври, тебе всё нравится.       Джеюн вспыхнул и отвернулся обратно к экрану, стараясь сосредоточиться на фильме, а не на горячем во всех смыслах теле рядом. Его хватило минуты на две. — В каких мы отношениях? — внезапно спросил он.       Хисын закашлялся, остановил фильм и резко отпрянул он Джеюна, выглядя до безумия смущённо. Редкая картина, ведь непоколебимого Ли невозможно было вывести из равновесия. Сейчас он сидел напротив, опустив глаза вниз, и сжимал ладони на коленях. — А ты в каких хочешь?       Отвратительная привычка старшего никогда не отвечать прямо и честно была в шаге от того, чтобы довести Джеюна до истерики. Он уже очень давно хотел высказать всё, что накипело, и наконец-то избавиться от этой неопредёленности. — А ты? — не удержался от такой же тактики Джеюн. — Не отвечай вопросом на вопрос! —взвился Хисын. — Ты первый начал! — Ну так?! — продолжал настаивать Ли.       Младший закрыл глаза и вздохнул. Сейчас он собирался совершить опрометчивый поступок, о котором, возможно, пожалеет. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и сказал то, что однажды уже говорил Хисыну. Только пятнадцать лет назад он услышал отказ на своё признание. — Ты мне нравишься, я хочу с тобой встречаться! — гневно выпалил Джеюн и мгновенно захотел забрать свои слова обратно.       Воцарилась зловещая тишина. Огромные глаза старшего, полные непролитых слёз, с надеждой смотрели на Шима. Несмелая улыбка тронула его губы. — Поцелуй меня, Джеюн, — шепнул он.       Шим вздрогнул, не веря своим ушам. Несмело он наклонился к чужому лицу и коротко чмокнул старшего в губы, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего. Хисын недоверчиво хмыкнул, с некоторой насмешкой взглянул на Джеюна и вплёл руку в его волосы. Притянув того к себе, Ли ненавязчиво коснулся сухих губ, а затем снова и снова. Он оставлял крохотные поцелуи раз за разом, пока Шим не начал хихикать. — Иди ко мне, — сказал он с мягкой улыбкой.       Хисын удивился, но спорить не стал. Грациозно скользнул по дивану, оседлал чужие колени и, пристально смотря на младшего, облизнул губы. Нежность так и плескалась в его взгляде за мгновение до того, как он прикрыл глаза и подался вперёд. Джеюн мгновенно расслабился и заключил Ли в своих объятиях. Одной рукой обвил талию, а вторую разместил на шее, притягивая к себе. Их грудные клетки почти что соприкасались, а колени старшего неприятно упирались в спинку дивана.       Поцелуй был ленивый и невинный, но с тем, как руки смелее блуждали по чужим телам, он углублялся и становился всё более развязным. Ничего грубого, только нежность и страсть. Они не торопились и полностью отдавались моменту, стараясь запомнить каждое мимолётное ощущение.       Джеюн оторвался первым и смущённо взглянул на старшего. Из него непроизвольно вырвалось нервозное хихиканье. — Ну как тебе? — спросил Хисын, приподняв брови.       Шим промолчал, но его взгляд сказал больше, чем могли слова. Оставив ещё один быстрый поцелуй, он наклонился ниже и, не щадя, сомкнул зубы на чужой шее. Хисын в негодовании взвизгнул и шлёпнул младшего по бедру, получив только нахальную усмешку в ответ. Их маленькая, детская игра приобретала всё более взрослый окрас.       Они скользнули по дивану, и Ли оказался между расставленных ног Джеюна, нависая сверху. Тот протянул руку, чтобы грубо сжать ягодицу Хисына и притянуть ближе к себе. Их промежности столкнулись, и из старшего вырвался смущённый вздох. Он низко склонил голову, избегая зрительного контакта, и закусил губу. На пробу толкнувшись, он не сдержался и впервые простонал.       Шим невольно захихикал, приводя Хисына в ещё большее замешательство. Он вплёл руку в волосы и заставил того поднять голову. При виде чужих огромных глаз, на лице Джеюна расцвела нежная улыбка. — Кто-то у нас чувствительный, верно?       Ли смиренно кивнул и наклонился для поцелуя. Он больше не походил на невинные игры, так и намекая на дальнейшее продолжение своей развязностью. Возбуждённые вздохи выскальзывали сами собой, а руки блуждали, уже не стесняясь, касались в самых откровенных местах, сжимали и тянули. Они отстранились с горящими глазами, в которых уже не осталось неуверенности. — Насколько далеко ты готов зайти? — поддразнивая, спросил Джеюн. — Далеко.

***

      Часы над холодильником давно пробили полночь. По пояс оголённый Джеюн сидел на подоконнике у открытого окна, скрестив ноги. Он едва умещался в тесном пространстве, одно колено свисало, а другое упиралось в холодное стекло, но был в этом какой-то непередаваемый уют. Меж пальцев медленно тлела сигарета, а сквозняк пробирал до костей. Он затянулся и стряхнул пепел в стеклянную пепельницу рядом.       Шум воды в ванной стих, и вскоре послышались приближающиеся шаги. Вошедший на кухню Хисын, замотанный в пушистый халат, смерил сигарету в руке младшего недовольным взглядом и подошёл ближе. — Мало того, что ты куришь, так ещё и сидишь у открытого окна голый. Заболеешь, и что потом? — сказал он и, выхватив у Джеюна сигарету, затянулся сам. — Всё будет хорошо, мам.       Хисын драматично толкнул его локтем в бок, выражая всем своим видом невинную оскорблённость. Джеюн закатил глаза и неряшливо поцеловал старшего в щёку. — Я рад, что мы всё решили, — шепнул Ли в ответ.