"Болото"

Тем временем герцог сидел в кресле в своём кабинете, и его волнение выдавали только едва нахмуренные брови. Неожиданная, и очень приятная находка со всевозможными удобствами устроена, теперь осталось подумать как обезопасить её от родственничков. Лирей скривился. Этот Бартлей, отец его первого мужа. Пользуясь тем, что мужчина был занят стычками на границе, подсунул в брачные партнёры своего бастарда, а не законного сына. Ладно бы, как любящий отец, счастья своему ребёнку желал, так нет, контроля над соседом хотел. Герцог знал, что папаша пытался заставить новобрачного сделать гадость супругу, но тот оказался честным малым. Лирей вздохнул. Как он жалел, что не уберёг юного полукровку. Жаль, как же жаль парнишку. Ведь докладывали же, что Бартлей активен, и вот Тиль мёртв. К сожалению, разведка не смогла доказать, что мужа герцога убили, а сам «великий комбинатор» не терял надежды отщипнуть от государства небольшой кусок в качестве «отступного, за то, что сгубили ребёнка». Обе стороны находились в патовой ситуации и активно шуршали, стремясь найти рычаги давления на противника. Через несколько дней должен прибыть Бартлей со старшим сыном и адвокатами, чтобы в очередной раз устроить фарс «безутешный отец и брат взывают к злобному тирану и деспоту». Печально, что за этим цирком наблюдали представители нескольких государств, и скандал получился громким. «Что же мне делать с малышом? Ведь он наверняка пострадает, если его увидят родственнички». – напряжённо думал Лирей. – «Запереть – тут же зачахнет. Ведь совсем малыш, даже не понимает, какое впечатление производит на окружающих. Психика не устоялась, да он ещё полсотни лет должен быть с матерью. Что же случилось, если его оставили одного? Личи никогда детей не бросают… Или…» - он похолодел, - «их кто-то напугал, или, не приведи Боги, убил, а они спрятали детёныша здесь». – перепончатые уши сложились веером. - Нет, не может быть. Но откуда тогда личёныш? Их в Райле триста лет не встречалось. К вечеру, так ничего не придумав, герцог прихватил флейту, приказал принести в беседку воду, фрукты и лёгкие лакомства и отправился выполнять обещание – развлекать ребёнка. Ромка прекрасно выспался, потянулся, широко зевнул, выпустив струйку пузырьков, и захлопнул рот. Он сидел на белом песочке, вокруг колыхались нити водорослей, стайка цветных рыбёшек метнулась в сторону. - Мвввауууу! – пробулькал парень, изо всех сил заработал конечностями и вынырнул на поверхность. – Ыыыы! – он схватился за шею, и обнаружил за ушами несколько щелей. – Жабры! У меня жабры! – истеричный хохот. – Я – Ихтиандр! - Разве не Рома? – спросили с берега. Ивлев помотал головой и подплыл к мраморным ступенькам: - Рома, из рода Ихтиандра. – хихиканье. - Хорошо. – улыбнулся Лирей. Его длинные шёлковые одежды лиловых и бледно-золотистых цветов почти касались воды. - А ты красивый. – восхитился парень, оценив тонкие черты лица, благородную осанку, сложную причёску. – Кто ты по расе? - Благодарю. – улыбнулся тот, и присел на верхнюю ступеньку. – Я оборотень. Наши королевства тянутся по эту сторону горного хребта, по другую – эльфийские. - А люди есть? – полюбопытствовал Рома, присаживаясь рядом. – Ну, вот, ты своё платье намочил. - Никогда не слышал. – покачал головой мужчина. – И не платье, а блио, церемониальная мужская одежда. - Трудно ходить в ней, наверное? – не успокаивался Ивлев, щупая шёлковую ткань и, заодно, тело под ней. «- Ты что делаешь? Совсем стыд потерял? Убери руки! – заистерил внутренний голос. – Он же мужик! Ты куда грабли тянешь? - Не знаю. – растерянно отозвался парень. – Но мне так спокойно с ним». - Лирей, а почему мне все время хочется тебя касаться? – полюбопытствовал Рома. – И так хорошо с тобой. – он тесно прижался к герцогу всем телом, обнял за талию, склонив голову на грудь. - Это значит, ты выбрал меня как свою пару. – ошарашенно ответил мужчина. – Ничего не понимаю… Так рано…- он обнял лича, погладил по зелёным кудрям. - Но я этому рад. - Я тоже. – Ромка млел под осторожными прикосновениями, потом стал тереться всем телом о герцога, стремясь продлить контакт. Его волосы отрастали, оплетали оборотня. - Тихо, тихо, малыш. – мужчина осторожно потормошил парня. Тот открыл глаза, с трудом сфокусировал взгляд на лице перед собой: - Лиряяяя, ты тааакооооооой клааааааааассный. – признался он, запустил обе руки в причёску герцога и растрепал. Собственная волосня, уже стелившаяся по ступенькам в воду, совсем не мешала. «Боги, что я делаю! Я же должен остановиться! У ребёнка половое созревание началось, он себя не контролирует! Не смей соблазняться! Немедленно отпусти его»! – грозно взывал глас разума в голове оборотня, но тот нежно целовал порозовевшие губы, тонул в золотистых глазах, опушённых тёмно-зелёными ресницами, ласкал тонкие черты лица, изящное, но сильное тело на нем. « - Не будь извращенцем! Оставь мальчишку хоть на десяток лет! - Отстань, зануда! – рыкнул на совесть Лирей. – Малыш станет моим супругом.» Голос разума ошарашенно умолк. А герцогу полегчало от такого простого решения проблемы. Пусть личи уже тысячу лет не заключали браков с оборотнями, это не значит, что невозможно. Подрастет малыш и сможет отходить от родного болота довольно далеко. А уж он, Лирей, терпелив, сможет оберечь и ублажить своё сокровище. Мужчина не заметил, как отложил флейту, как шёлк блио соскользнул с плеч, и оборотень в обнимку с личем спустился в озеро. «Ооо! Что я творю! Я же не гей!» - вяло бились мысли в голове, пока Ромка соблазнял перепончато-ушастого – «Да пофиг. Считай, ролевая игра». – это решение успокоило гетеросексуальную душу, и парень смог расслабиться. Двое в пруду нежно ласкали друг друга, страсти накалялись, потом Ромка утянул их на дно, окутав облаком зелёных волос. Лирей даже не замечал, что дышит в воде, увлечённый только просьбой «ещё» в глазах напротив. После разрядки герцог обнаружил, что лёгкие горят, и вынырнул с обмякшим, шало улыбающимся личем в объятиях. - Каааак мне хорооошооооо. – протянул Ивлев, закидывая руки на шею любовника. Их волосы переплелись в золотисто-зелёное облако. Сладкий поцелуй. – Мммм… - Мне тоже. – мужчина впервые за долгое время чувствовал спокойствие, уверенность в своих силах. Теперь все по плечу, и от притязаний Бартлея избавиться. Они ещё долго сидели в обнимку на берегу пруда, наслаждаясь единением. Несколько дней пролетели незаметно, однообразно, но совсем не скучно. Ивлеву выделили шатёр на берегу, где была и мягкая лежанка, и уборная, а в беседке он ел. Герцог практически переселился в сад, проводя со своим подопечным почти все время, и влюбился в Ромку по самые уши. Однако, почти семейную жизнь нарушил приезд Бартлея с сыном. Лич поблагодарил всех Богов, за то, что зал приёмов находился на первом этаже, в северном парке. Туда он добрался по каскаду прудов и затаился в каких-то кустах. «Правильно говорят, лежу на газоне и меня не видно, вот перефразируем: сижу в кустах и меня не замечают». – подхихикивал Ромка, наблюдая за надменно-холодным Лиреем на троне, в окружении советников и двумя мужчинами напротив. Он пропустил мимо ушей церемониальные приветствия, и притязания на часть герцогства, но когда Бартлей небрежно посмотрел в сад, Ивлева словно окатило помоями, таким неприятным казался взгляд. В сердце болезненно кольнуло. «Вот он. Номер раз.» - подобрался парень. – «Папаша, блин. Убил сыночка и радуется, гнида. А я-то чего так на него реагирую? Не иначе, особенности нового тела». – он оскалился и замер. На него в упор смотрел сын Бартлея, и неприятно улыбался, просто пожирая взглядом лича. - Запалился. – с досадой констатировал Ромка и спрятался. – С одной стороны, плохо, а с другой, так будет легче заманить их на болото и там выполнить своё обещание. Воспряв духом, парень передислоцировался в ближайший пруд, не сомневаясь, что его будут искать. В самом деле, не прошло и получаса, как на дорожке показался братец Тиля. Коварно улыбнувшись, Ивлев сделал вид, что ничего не замечает, и вообще, наивная ромашка. - Здравствуй. – улыбнулся оборотень, обшаривая парня жадным взглядом. В первый раз Рома смутился своей наготы, захотелось прикрыться, а лучше, подправить оппоненту зрение, но вместо этого он похлопал ресницами: - Привет, а ты кто? - Я-то? Гость. Олуй, старший сын князя Бартлея. – гордо представился тот. – А ты, очаровашка? - Рома. Болотный лич. Живу с Лиреем. – скромно потупил глазки парень, чтобы не испугать своим злобным взглядом. - О, по-моему, этому герцогу слишком жирно. Столько территории и ещё лич. – прошипел оборотень. Он был бы довольно мил, благо природа наградила его хорошей фигурой и красивым лицом, если б не высокомерие и злоба, унаследованная от родителя. Но в отличие от отца, Олуй знал только своё хочу и не просчитывал ходы на несколько шагов вперёд, действуя сиюминутно. - А мне он нравится. – честно признался Рома, старательно «не замечая», как перекашивает собеседника, и предложил, наивно хлопая ресницами. - Хочешь, познакомлю тебя с сестрой? - А у тебя ещё сестра есть? – недоверчиво переспросил Олуй. – Ведь это такая редкость. - Младшая. – закивал лич, опасаясь переборщить с наивностью. – Пойдем? Нам только к началу болота зайти, через сад. - Пойдем. – кивнул оборотень, не скрывая своего нетерпения. «Ишь ты, как рванул». – хмыкнул Рома, ведя «приятеля» за собой. – «Надеется и «сестрёнку» прихватить, и меня. Я бы тебя и пожалел, но ты один из виновников гибели Тиля, пусть он с тобой сам разбирается». Как только ноги оборотня по щиколотку провалились в болотную жижу, Ивлев остановился, снял шнурок с шеи, провел корешком по ладони Олуя: - Тиль передает тебе привет. - Что? – ошарашено переспросил тот, - при чём здесь этот ублюдок? Рома отошёл в болото, погрузившись в воду по шею: - Ты сам виноват. Оборотень рыкнул и попытался шагнуть назад. Поздно. Во влажном воздухе сгустилось серебристое облако, и голос произнёс: - Олуй, ты не виновен в моей смерти, но на тебе много крови. У тебя будет шанс изменить себя. - Нет! – дико закричал оборотень, дёргаясь, как червяк на верёвочке. Правая ладонь, которой коснулся Ромка, засветилась розовым светом, постепенно окутавшим всё его тело. Когда он рассеялся, на кочке сидела упитанная лягушка. - Ой, какая прелесть! – воскликнул Ивлев и попытался потискать пресноводное, но та протестующее квакнула и нырнула в воду. – Один есть. – Он довольно улыбнулся, чувствуя, что печаль Тиля уменьшилась.