Глава №4: «Предатель не так далеко»
17 октября 2023 г., 01:00
В очередной раз, будучи запертой в своей комнате, Фару ловила себя на том, что совершить суицид на самом деле не такая уж и плохая идея. Хотя перспектива того, что сам Судзуи Рюдзи потом исцелит ее, никак не радовала девушку, так что продолжая пялиться в книгу по азам медицины, Рюдзи недовольно цокнула. Сравнивать себя с птицей в клетке желания не было. Фару могла сравнить себя только с рыбой. Рыба в аквариуме.
После того, как Рюдзи поняла одну вещь, у неё не осталось развлечений: её телефон просматривался лучше, чем это могли быть делать какие-то правительственные агенты. И черта с два, как она это поняла, просмотрев в каком-то сайте ювелирного магазина серёжки, стоимость которых можно было сравнить со стоимостью одной почки. Ей было просто интересно узнать, сколько готовы тратить какой-то богачи на самые, казалось, простые вещи. Но вышла ещё бонусом для себя с небольшим осознанием не самой приятной ситуации. Фару уже знала, что если они, то есть отец и его люди, а тем более секретарь, промышляют этим неприятным делом вроде просмотра телефона.
Как итог сейчас она сидит с этими серёжками в ушах. Она даже не вчитывалась в «состав», то есть она смотрела только на их стоимость и выбрала что-то между самыми дорогими и просто дорогими. Так сказать, подарок отца за то, что Фару приняла их сторону. Скорее за то, что смогла поступить в Академию. Мужчина ещё долго описывал, из чего были сделаны эти побрякушки. Из всех составных частей, Фару успела понять только пару слов: сапфир, платина. Что же… Познания Фару в области драгоценных металлов, коим являлась платина, были не такими уж и большими. Они как раз заканчивались на том, что платина будет подороже золота. Что же Судзуи Рюдзи без проблем может позволить себе, точнее своей дочери преподнести в качестве подарка аксессуар, каждый массой по двенадцать грамм, а это не считая камней. Эти побрякушки стояли как её почка, если не две.
В скором времени после разговора с полевым хирургом директор Академии UA, он же Незу (по словам секретаря, что позволила себе открыть рот на эту тему, Незу был какими-то животным, подверженным экспериментам, который по каким-то странным обстоятельствам получил причуду). Однако директор Академии понравился Рюдзи. Он не давил на неё и всё такое. Если говорить очень кратко, то за все время пребывания в Токио Фару успела немного расслабиться только во время разговора с ним, но и то это было не так, как хотелось бы самой девушке. Так что небольшое недоверие все равно проскочило во время разговора. А она знала об этом лучше кого-нибудь, все время она находилась чуть ли не в центре всего происходящего. Нет, она и была самым центром какой-то окружности в радиусе которой происходило вся херня.
Через день после случившегося, девушка и посмотрела в интернет-каталоге те серёжки стоимостью… Она никогда не видела таких цен, однако могла поставить на то, что сейчас в её ушах находится или ее глаз или почка. И немного неприятно стало, что некоторые люди и вправду удаляют себе почку, чтобы получить что-то из такого рода благ. Один из преподавателей, что занимался с Фару рассказывал девушке о современной политэкономии. Он классифицировал такие блага как дорогие украшения, одежду и остальные предметы роскоши, которые преображаются для того, чтобы показать другим людям, что этот человек в состоянии купить что-то такое себе.
В случае Фару это мог сделать только полевой хирург. Она только могла догадываться о том, какой у него счёт в каком-нибудь швейцарском банке. Однако уже понимала, что там будет такое количество ценных бумажке, чтобы можно было бы купить весь этот швейцарский банк. Не странно, что отец мог даже не сказать вроде «не наглей», для него подобные траты ничего не стоят. Так что какие-то прихоти Фару он мог выполнять с помощью каких-то бумажек, именуемых деньгами
Может так и образом сразу получать водительские права и машину? Это было бы чертовски удобно! Однако он бы заставил ее учиться на права, чтобы какая-то громкая газета ничего не написала про него и про его «выродок». Но даже в случае девушки звучит слишком грубо.
Но ещё, как поняла девушка, отец имеет немного-немало плохие отношения с героями, а тем более Академией. Так чего он хочет на самом деле от Рюдзи-младшей, сама Рюдзи-младшая не могла даже предположить. Поэтому сейчас и читала эту книгу по медицине. На самом деле всё то, что ей было кое-как непонятно, она спрашивала у преподавателей. Поэтому не видела чего-то плохого в своём обучение. Плюс, всё обучение для неё обходится абсолютно бесплатно (её кошелёк, которого по «счастливой» случайности у неё не было, не пустел). Не в этом ли плюсы жизни на шее у своих предков? Если так, то ничего плохого в этом нет. Наверное… Хотя отчасти было даже безразлично на это.
Но была ещё немаленькая проблема в виде секретаря отца. Она пугала Фару чуть ли не до смерти. Это уже не считая того, что один раз девушка застала её поздно вечером в коридоре. Признаться, более желания сходить за водой или ещё чем у Рюдзи-младшей отпало напрочь. Она быстро поняла, что эта женщина дьявол во плоти. Более Фару в жизни ничего такого не проведёт. То есть уже полностью уяснила, что вечером, а тем более ночью из комнаты не стоит высовывать и носа. Черта два она ещё раз увидит эту женщину в очках.
На следующий день после случившегося, девушка специально раздобыла соль и посыпала ее на пороге в свою комнату. Однако, Широцу смогла пройти. Смогла пройти. Что может более страшным, когда какая-то нечистая сила все равно достает тебя в восемь утра со словами, что необходимо проследовать по её плану.
Плюс в том, что или эта женщина сжалилась над Фару или ей сказали это сделать, но теперь её расписание подразумевало достаточно время не «саморазвитие». Если это сказал сам Судзуи Рюдзи, но Фару может похлопать ему за то, что тот знает это слово, но не осведомлён о его значении. Прогресс на лицо. Это немного-немало, но неприятно. В понятии «саморазвития» у полевого хирурга было немного другое понимание. Так что в этом случае, Рюдзи могла читать эти книги, расположенные горой рядом с ней. Чуть что, они могут завалить девушку, жалко, что не насмерть, а то их функциональность и так довольно низкая, так в скором времени вообще будет равна нулю, если уже не равна. Так что от чтения здесь коэффициент полезности для Фару падал, но кое-как помогал скоротать время. Безусловно, это было немного странно, однако она уже вообще не могла соображать. Признаться, иногда ей даже снилось, как она читает, и она этого не понимала. Так что это стало чуть ли не настоящим страхом девушки.
Тебе снится то, как ты что-то читаешь… Может ли быть что-то похуже?
Но в остальном все было нормально. Однако на завтраки и другие приемы пищи во что бы то ни стало девушка пропускала. И ясно почему. Судзуи Рюдзи… А этот клоун, уже мысленно Фару только так нарекла своего родителя, каждый раз пробовал использовать свой язык явно не по предназначению. То есть говорит что-то тогда, когда нужно было бы и закрыть рот и промолчать.
Цирк уехал, клоуны остались. Однако и из зрителей было не так много людей. Всего лишь сама девушка и никто и ничто более… Она просто хотела хотя бы в один миг укрыться от постоянных колкостей разного характера. Однако отец ничего не сказал насчёт серёжек, не считая рассказа о из составляющего. Просто подарил их. В голове сразу же возникла идея того, как кто-то (может даже личный психолог) посоветовал, чтобы чуть-чуть сблизиться с дочерью, можно ей что-то подарить, ведь так во время завтраков она совершенно не желала контактировать с полевым хирургом. Да и кто хочет такого? Если только какой-то нелепый психопат… Так что сама Фару старалась максимально уйти от этого.
Например, для начала было бы прекрасно выпросить какую-то квартиру. Желательно, чтобы она была записана именно на неё. И ни в коем случае не на отца. Хотя до восемнадцати такого явно нельзя сделать. Скорее точно такого нельзя сделать даже при большом желании. Что же… Отметнув от себя все мечты, которым и так нельзя было сбыться, Рюдзи отвлеклась от книги, переметнув глаза на зарешетчатое окно.
Судзуи Рюдзи боится, что в какой-то момент его дочь, а ещё и единственный наследник его причуды решил уйти на тот свет. На самом деле идея не такая уж и плохая (все рассматривается с точки зрения самой Фару). Наверное, только потому все острые или тому подобные опасные вещи были плюс-минус заменены на более безопасные. Странно, что к ужину они ещё не додумались отобрать у Рюдзи вообще какую-то вилку или нож (тем более). Но, как она поняла, те предметы не способны нанести ей хотя бы небольшого урона, просто так никто бы не решился на такую авантюру, если только не отъявленный психопат, к такому типу людей Фару не относилась.
За окном нельзя было ничего рассмотреть, или из-за начавшихся сумерек, или решёток. Уже вечерело, а там рядом на какой-то модной вешалке уже находился выданная девушке форма Академии. Она её ещё ни разу не рассматривала, только взяла оттуда галстук, чтобы потренироваться в завязывании. Его отобрала секретарь отца, посчитав, что это было всего лишь странным способом отправить себя на тот свет. Повеситься с помощью галстука… Такого способа самоубийства ещё никто из живущих на этом свете людей не пробовал. Можно ли уже с этим фактом назвать Фару настоящий первооткрывателем? Если так, девушка будет рада. Попасть таким странным и скорее даже неприятным образом в историю. А потом у неё останутся последователи. Каждый оставляет какой-то след в истории. Её след должен быть самым необычным, но в то же время интересным. Повеситься с помощью галстука это равносильно тому, чтобы порезать вены с помощью лезвия из точилки для карандашей.
Из-за скуки в очередной раз пришлось вернуться к прочтению книги. На самом деле часто это может в какой-то момент надоесть. Иногда что-то писалось очень сложно. Она бы с радостью прочла и поняла книгу по квантовой физике, чем всё то, что она читала эту неделю. Лучше уж вправду бегала по всему расписанию от Широцу, чем занималась «саморазвитием». Если только в способах как же можно было бы выпилиться, будь, конечно, у Фару возможность.
Дверь открылась тихо и медленно, но Фару уже обратила на это внимание, однако не показала виду и заинтересованности, уткнувшись в книгу. Она знала, кто это зашёл, а лучше всего была осведомлена, что её никто не тронет. Но только пока что, понимала же, что когда-то перегрет палку и тогда уже и ноги не помогут. Бегает Рюдзи-младшая не очень быстро, а вот люди отца явно были более спортивными, чем Рюдзи.
— Есть какие-то пожелания насчёт ужина? — ровный голос секретаря никогда не дрогнет и сейчас.
— Отсутствие того оленя, — тут же шикнула Фару, сразу же захлопнув книгу и махнула ей, но ошибочно, тем самым она коснулась высокой стопки книг и та начала стремительно падать на неё.
Болезненно ойкнув, наверное, только из-за того, что каким-то образом придётся собирать эту стопку опять, Фару откинула парочку книг. Хотя некоторые из этих книг были довольно объёмными и тяжёлыми, некоторые вообще содержали несколько томов и были очень толстыми, странно, что какая-то боль испарилась всего за пару секунд. А может из-за появления секретаря всё остальное ушло на второй план. Конечно, из-за страха у девушки будет просто огромнейший выброс адреналина в кровь, от которого она не сможет спастись и бегством. Что же, зато она не чувствует боли от тех книг.
— Вам стоит немного поумерить свой пыл, — секретарь как всегда была непреклонна, отчеканивая свои слова.
Юми поправила очки и цокнула. Рюдзи-младшая лучше всего чувствует презрение в свою сторону. На неё смотрят сверху и не скрывают этого. Когда-нибудь Фару сможет так посмотреть на кого-нибудь.
— Смысл? — выдохнула Фару и опять вздохнула, складывая книгу за книгой в своеобразную стопку. — Ничего не получаешь просто так. А мое поведение уж точно, а эти серёжки ничего не значат и так. Можно предположить, что он хотел просто откупиться дорогими безделушками. И, признаться, у него не очень хорошо получается. Я слышала, что содержание ребенка обходится любви родителям в очень кругленькую сумму.
Девушка улыбнулась, и пожала плечами, осторожно глядя за тем, чтобы книги вновь не рухнули на неё. Адреналин потихоньку выходил из её тела, так что плечо, ушибленное книгами, начало отдаваться тупой и неприятной болью.
Продолжая складывать своеобразную башню, юная Рюдзи осторожно поглядывала на секретаря. Та продолжала прожигать недовольным взглядом девушку, но молчала, словно выжидала какого-то действия или движения от Фару.
— Я повторю свой вопрос, что вы хотите на ужин? Или все оставить как есть?
— Просто оставьте побольше воды, я не понимаю, как он только способен есть столь острую пищу, — последнее девушка чуть ли не пробубнила, отведя глаза на книги до сих пор лежащие вокруг неё.
Секретарь размеренным шагом подошла к Фару. Шаги женщины были очень тихими на этих каблуках, что пугало, как и выросшая над девушкой тень. Неясно ещё, как та поняла, что секретарь находится близко. То ли всему виной страшная чёрная возросшая тень, то ли шлейф духов со спокойным, но освежающим ароматом цитрусовых. Взяв сразу три книги и начав новую стопку, Широцу не вымолвила ни одного слова, в том же безмолвии продолжила помогать Фару. В новую стопку Рюдзи-младшая продолжила составлять книги. Как только девушка смогла все их перетащить с одного места в другое? Скорее как она вообще додумалась до этого?
— Я скажу, чтобы вашу порцию сделали менее острой, — оповестила секретарь и развернулась, сделав пару шагов в направлении двери.
— Пусть уберут весь перец.
— Тогда передам и это.
Тихие шаги также нельзя было уловить ушами, но по ним точно можно отмечать секунды. Когда тень отступила на достаточное расстояние, юная Рюдзи подняла глаза, замечая в руках Широцу две не составленные в стопку книги. Та, будто не замечала их. Вопросительно изогнув бровь, Фару прищурилась, невольно цокая.
— А книги? — поинтересовалась Фару, такое движение было очень странным для Широцу.
Юми остановилась и развернулась, услышав спокойный и немного непонимающим голос девушки. Но и сейчас она не подала виду, будто что-то плохое в этом есть. Да и сама юная Рюдзи не видела отрицательной характеристики данного действия, списав всё на некоторую усталость. Сейчас это было чуть ли не возможностью доказать самой спине, что секретарь не является роботом. Они бы точно не испытывали подобных человеческих слабостей. Да они бы за секунду поймали девушку, только она сделает шаг не в ту сторону, а это уже не говоря если она и вправду решиться на какой-то побег. Максимум, куда она сможет добраться, — сад. Не более. Даже если она сможет сломать эти решетки на окнах. Это будет сложно, они слишком крепко приварены, их крепкость проверяла сама Фару, провисела на них около двух минут. Ничего… Хоть кто-то умеет делать свою работа так, как должен. Это все равно не радовало, а даже наоборот элементы настоящего огорчения ни разу не показалось на лице. Нельзя было потешать этим и так самодовольного отца.
— Точно… — вздохнула женщина и положила книги на деревянный столик. Ранее тот был стеклянным, но ради безопасности Фару, его специально заменили на более безопасный вариант. Или они только думали, что сделали это? Чуть что удариться об угол стола всегда было и будет неплохой идеей собственной кончины. Никто не исключает факт боли, но идея не очень плоха.
— Через час можно будет подойти. Я ещё зайду за вами.
Ещё час без просмотра на самодовольную рожу отца, это можно считать за целое благословение, что время на «саморазвитте» было достаточно долгом. Но даже так некоторое презрение проявлялось в Фару только в голове появлялись мысли, что она вновь встретиться с ним. Признаться, её просто устраивал факт собственного нахлебничества, но не более того. От нахлебников нельзя ожидать чего-то хорошего, так что и Рюдзи-младшая не хотела стать этим самым хорошим даже если в этом может сыграть только один незначительный фактов.
Что же… Ей придется постараться, чтобы не плюнуть ему в лицо (очень сильно постараться). Так сказать по возможности этого не сделать, ведь каждый раз почему-то желание её перебарывало. Не то, чтобы девушка была против, но не хотелось потом очнуться в каких-то катакомбах с вырванными ногтями. Да, она могла бы восстановиться самостоятельно, однако не в этом ли будет соль? Те, кто будет её мучат решат, что второй раз подобной профилактики никогда никому не мог навредить. Повредит все это одной только Фару, так что она старалась сдерживать рвущийся из неё порыв ненависти.
***
Час прошел очень быстро за прочтением очередного труда медицины, девушка только с появлением секретаря приняла свой участь очередного совместного ужина с отцом. Но сейчас редко перебрасывая глаза друг на друга, но за весь ужин не перебросились и словом. Фару не начинала возмущаться, тупо поглощала пищу, которая и вправду оказалась не острой. На этом спасибо секретарю, которая была где-то. Именно где-то в здании. Может она не первом этаже, а может уже находится рядом с комнатой юной Рюдзи или вообще проверяет эту самую комнату. Помещение, в котором проходило употребление пищи от лица юной Рюдзи не имело названия. Только мелкий факт, что так она сталкивалась с отцом в неофициальной атмосфере. Это помещение имело непривычный запах воска — свечи, стояли на столе каждый раз, но зажигались только вечером. Но так ничего необычного в помещении не было, не считая длинных штор, которые нервировали взгляд Фару. Ткань болотного цвета выглядела дорого и презентабельно, однако все равно не нравилась девушке. Вероятно, большую роль в этом сыграли слова Судзуи Рюдзи о том, что это его любимый цвет. Невольно заталкивая в рот очередную порцию овощей с рисом, Фару бросает глаза на шторы. Этот болотный цвет неприятно резал глаза, собираясь ослепить девушку. Ещё парочку таких заходов, Рюдзи-младшая самолично выколет себе глаза. Этот цвет уже начал её сильно нервировать, так что завтра у неё начнётся нервный тик, когда она будет видеть что-то положено цвета. Походы в парк сразу отпадают, а то психологическое здоровье Фару прорвёт очередное дно. А когда-то казалось, что жизни не имеет большого количества красок. Нет, пожалуй, на этот раз красок хватит с головой. Хочется только сейчас уменьшить это количество. — Ты задумчива. Неужто решила вытворить что-то сегодня? Не стоит… Поверь мне на слово, у меня и так был не самый хороший день, не хочу сорваться на тебе. — Да нет, все в полном порядке, — послащавее улыбнувшись и прикрыв глаза, прекращая с ненавистью смотреть на высоченные болотные шторы. Фару подожжёт эти шторы когда-нибудь, чтобы не сойти с ума. И даже не так, она сделает это в скором времени. Как только можно любить такой отвратный цвет? А это ещё и любимый цвет этого идиота на другую сторону стола… Он по всем критерием завалил бы тест на хорошего человека или вообще на человека. Хотя человек не прекращается быть человеком с точки зрения биологии и анатомии, на которые сама девушка будет обязана опираться, так как не за горами её становление таким же хирургом. Но в качестве денежного мешка он неплох. Однако эта роль единственная, которую он выполняет хорошо. Что же… Это не единственное, что он умеет делать хорошо. Но в остальном отец полностью проигрывает. Если он хочет показать своё состояние, то и так может не показывать всем этим. А особенно этот ужин, который раз за разом проходит с какой-то неприятной атмосферой. — Как проходит твое обучение? — Думаю, вы и так знаете, сколько. Секретарь Широцу прекрасно выполняет свою работу… Почему нельзя просто дать ей времени немного на отдых? Никогда не видела человека, столь преданного своей работе… Вы случаем при нанимании человека на работу не покупаете его душу? — Нет, просто я хочу от своих сотрудников огромной отдачи и, несомненно, преданности. — Мне казалось, что вы нанимает людей, а не животных. — Думаю, ты и сама понимаешь, почему я это сказал, — мужчина остановился в рассказе и сделала небольшой глоток воды. — Не делай в своих глазах меня абсолютным монстром, которым я не являюсь. Фару только посмотрела в сторону, вновь ударившись взглядом о шторы, однако вернула глаза на отца. Это седина в волосах заставляла задуматься о возрасте этого человека. По виду ему около сорока пяти, а может и больше. О нём она и так знает немного. Наверное, только имя. Судзуи Рюдзи, полевой хирург, имеющий плохие отношения с героями, с которыми он должен работать прямо. Точно, у него есть ещё дети, а те не видели своего отца вживую. А ещё полевой хирург похож на клишированных мафиози. — Сколько вам? — Не думаю, что это корректный вопрос, — в голосе отца прозвучало небольшое раздражение. — Все, что тебе нужно знать, ты уже знаешь. — Конечно, — Фару выдохнула и, взяв стакан в руки, вновь перевела глаза на шторы. Она точно что-то сделает с ними. Фару сожжёт чёртовы шторы! — Кстати, хотелось бы подумать над изменением твоего имени. Нынешнее мне не нравится, — удручающе произнес мужчина, в этот же миг юная Рюдзи перевела удивленный взор на отца. — Долго думали над этим? — она прищурилась, уже и не думая улыбаться. Полевой хирург ничего не ответил, молча посмотрев на дочь. Этот взгляд был сопоставим с тем, когда на Фару смотрели сверху вниз.***
Ужин при свечах… В этом есть свой шарм, но даже если именно так считает полевой хирург, Фару видит в этом только хороший способ ещё раз потрепать нервы своему горе-отцу. Но самом деле очень хороший и, вероятно, действенный метод. Благо тот, будучи очень непутёвый человеком не додумался только о том, чтобы не спрятать от дочери горящие свечи. Если додумался заменить стеклянный стол на деревянный, то, признаться, здесь он проиграл… Ну, кажется, это было даже ясно как день. Однако и со своими чуть ли не особенными загвоздка и, так что есть и свои минусы. Прикоснувшись к свече и уже пальцами ощутив горячий воск, стекающий по ней. Шикнула, девушка отдёрнула руку, неприятно зашипев, но всё равно не прекращая делать все то, что ей так нравится сейчас. Ну, что же… Делать и так седого человека ещё более седым, это же просто мечта, а не жизнь. Так и возможен переход из позиции жертвы или наблюдающего в позицию охотника или хищника разницы-то особенной нет, так что в этом есть и свои нюансы. В какую стадию потом перейдет сама Фару? То есть, что будет после того самого хищника, кого она чуть ли не принимала своими же словами, совершенно не боясь последствий? Подойдя чуть ближе к шторам, Фару решилась прикоснуться к ткани, она была мягкой, но даже это не заставило Рюдзи-младшую сжалиться над ней. Поэтому она дёрнула её со всем силой, но при этом пришлось отойти на приличное расстояние, чтобы чуть что не оказаться под ударом от карниза или самой ткани по виду она была тяжёлой. — Хоть что-то они делали здесь с совестью, — злобно прошептала девушка, но в этот же миг потянула на себя штору, желая скорее покончить с создание очередной проблемы для своего некудышного родителя. Пришлось немало сил приложить, чтобы штора всё-таки поддалась. Она рухнула очень быстро и неприятным звуком, будто за один миг сложился весь карточный домик, который строился несколько часов. Подождав ещё немного, чтобы ничего ещё не обвалилось на неё, Фару сделала шаг вперёд, но резко отскочила, услышав что нечто сверху опасно хрустнуло. Никаких видимых изменений не было, но, прищурив глаза, она проследила за изменениями. Ничего. Очередной опасный звук, будто что-то обломалось, прозвучал через пять секунд, как девушка притянула к себе больше ткани. Что же сейчас шум ей очень поможет в привлечении нужных и ненужных глаз. Но главное, об этом будут знать все, кто находиться в здании. А тем более отец. Самолично же припрётся! И через секунду карниз, держащий когда-то штору, упал. Сделал он это с ещё большим грохотом, чем представлялось юной Рюдзи, но она уже последовала дальше по своему плану. Фару улыбнулась, обнажив дёсна. Потянув ткань к столу, где стояли свечи, она поднесла ткань к одной из свеч. Она вспыхнула моментально, испугав Рюдзи-младшую. Признаться, на все сто процентов она не была готова, но осознавала, что все это будет того стоить. Уже была готова ударить, так что не сомневалась, когда огонь начал медленно, но верно распространяться по ткани, пожирая миллиметр за миллиметром. Для прибытия главного гостя этой вечеринки понадобилось всего лишь две минуты. Дверь распахнулась очень быстро и в помещение шагнули сразу несколько сотрудников отца с ним во главе. Охрана оставила за собой Судзуи, став при необходимости щитом. Однако все с ошарашенными глазами смотрели на девушку. — Всё-таки хотите изменить мне имя? — обернувшись, но продолжая держать ткань, чтобы огонь начал быстрее распространяться, Фару позволила себе улыбнуться. Она чувствовала на себе злобный взгляд, но от этого становилось только радостнее. Как бы то ни было, Рюдзи-младшая очень хорошо видела, как огонь начал распространяться. Подняв глаза, заметила, как рядом с хирургом стояла и секретарь Широцу. Ближе к самой Фару уже приближалась охрана. Скорее даже не за ней, а только ради горящей шторы. — Фару, черта с два! — с гневом выкрикнул полевой хирург, не приближаясь к своей дочери. — Какого чёрта ты творишь? Та усмехнулась, выпустила их рук штору, подняла те и сделала пару шагов от эпицентра возгорания. Рядом с ней пробежали двое охранников с огнетушителями. Что же, это того стоило. Однако Фару смотрела на разъяренного отца и секретаря, глядящую на огонь. Её глаза чуть ли не блестит от этого. Кажется, она была рада. Рюдзи улыбнулась, вспоминая про книги.***
Бутылка дорогого красного вина с выдержкой в несколько десятилетий было на столе. Сам Судзуи, смотрящий на алую жидкость в своем бокале с задумчивым выражением лица. Он не знает, что делать с собственной дочерью, это написано на его же лице. Но молчит, что не укрывается от стоящего рядом секретаря. Она осторожно поправляет очки, проходят по какому интерьеру глазами уже в пятисотый раз, если не больше. Чёрное кожаное кресло перед небольшим стеклянным столиком и диваном из точно такой же кожи. По периметру комнаты все было в стеллажах с литературой. Как-то полевой хирург обмолвился, что начал собирать свою медицинскую библиотеку ещё во время учёбы в Академии. И до сих пор в этой библиотеке появляются новые книги, которые были удостоенными мужчиной к просмотру. Хирург продолжает молчать, хотя и сам позвал Широцу в кабинет для корректировки своего расписания на завтрашний день. За эти два часа произошло многое. Поджог штор было самым громким и неприятным происшествием, он поставил на уши абсолютно всех, а тем более Юми, которая никак не ожидала такого от дочери полевого хирурга. Она не думала, что подростки могут быть настолько проблемными. Цокая от недовольства, постараюсь изо всех сил сделать это беззвучно, Юми посмотрела в свое отражение в стеклянной поверхности стола своего начальника. Здесь оказалось сложнее, чем она думала. Она же никогда не промахивались. Или этот вариант оказался более сложным, чем девушка вообще думала. За несколько лет той жизни, которую она прожила в звании секретаря Судзуи Рюдзи прошло всего лишь пару лет (вроде пять-шесть лет), но до момента, пока они не поехали за тем подростком она и не знала о её существовании. Если хирург не мог доверить ей подобную информацию, значит он не доверяет ей в корне. Она и так понимала, что уже пару дней назад могла попасться. Широцу подозревала Судзуи в преступлении, но пока что ничего не могла доказать. Пока что всё она старалась отбросить к тому, что здесь есть человек, которому хирург доверяет больше своего секретаря. Ассоциация уже ждёт от неё хоть какой-то отчёт о происходящем, но пока что у Юми ничего нет в корне. — Что мне с ней делать? — чуть ли не для секретаря мужчина задал вопрос, забрасывая одну ногу на другую и с интересом глядя в красную гладь сладковатого напитка. — Я не могу предлагать какие-то способы решения подобной проблемы, — выдохнула женщина и перевела глаза в сторону, вновь мрачным взором окидывая кабинет. — У меня не было подростков под опекой до этого момента. Я сама не представляю как с такой как она нужно справляться. Её характер и манеры… На людях она ведёт себя примерно, чуть ли не как ангел. Если быть короче, она хочет только выбесить вас. Вероятно, только к этому она и стремиться. Я не хочу этого говорить, но она вас ненавидит. — Я и сам это вижу. Широцу просто сделала вид, что пытается что-то сказать в поддержку Судзуи. Она должна прекрасно отыгрывать свою роль, чтобы в один миг не попасться. Женщина вновь поправила очки. Если герои или сама Ассоциация возьмёт этого человека под стражу, все было бы проще. Никто бы не представлял им слежку или ещё что. Однако для задержания по их словам совершенно не хватает доказательств. Так что для этого Юми была отправлена под другим именем и документами как секретарь. Точнее на должность помощника, а за эти долгие пару лет смогла подняться до этой должности. Однако так и не заполучила такого доверия, чтобы у неё был доступ к абсолютно всем документам. Она ничего не нашла из того, что было на её руках. Судзуи хорошо знал, на кого стоит полагаться в подобные моменты, уж точно не на того, кто составляет его расписание по своим же указанием и следит за его дочерью. Фару всего лишь для того, чтобы чем-то заняться. — Назначь мне на завтра прием к доктору Сумико. Хочу поговорить с ней об этом. Думаю, она сможет предложить самый верный выход в этой ситуации. Домашний арест явно не был очень хорошей идеей. Мне нужны хорошие отношения с дочерью. Хотелось ответить, что так оно есть, ведь Фару и так не в состоянии выйти даже в сад. Она понимает, что за ней следят. Она уже узнала достаточно много за все это время. Кажется «та женщина», будучи самой приспособленной к различным ситуациям обучила свою дочь анализу. Что же… Это было умно, если бы Юми знала, кто она, то смогла бы поговорить. Однако Рюдзи старший на глазах секретаря уничтожил все бумаги, которые оглашали обо всех наследниках, просто сжёг из всех (он не использовал шредер, хотя мог, и тогда бы сама Широцу страдала и склеивала разрезанные бумаги). За это ему стоит отдать должное, более расчетливого и хорошо скрывающего все о себе человеке она ещё никогда не видела. Но в то же время один раз он не успел что-то такое сделать, чем сильно поплатился. В это время его начали подозревать в сливании информации о героях и их медкартах на темную сторону общества. — Примерно в какое время стоит назначать встречу? — поинтересовалась секретарь, очень тихо постукивая ручкой по блокноту. Скорее, чтобы не нервировать мужчину, она просто прикасалась кончиком ручки к бумаге, не издавая ни одно звука. — Лучше всего с утра. Где-то в часов одиннадцать. Широцу проверила расписание, замечая, что в это же время была назначена встреча с одной из фармацевтических компаний. Придётся плюс-минус разрулить эту ситуацию. Позвонить в компанию завтра утром и отменить встречу. Только по немного раздражённо у тону было понятно, что Судзуи чему-то не рад. Вероятно, штору ударили по нему очень сильно. — У вас на это время запланирована встреча с фармацевтической компанией. Вы хотели поговорить с ними о покупке медицинского оборудования и лекарств, — пробежавшись по коротким заметкам в блокноте, Юми выдохнула, поднимая глаза. — Убери эту встречу вообще, — чётко выдал хирург и сделал небольшой глоток вина. — Они, конечно, могут быть хорошими поставщиками в больницу, однако среди наших старых поставщиков до сих пор есть очень хорошие люди. С ними стоит просто продлить контракт, а не искать новых связей. Сейчас не время. — Вы ещё как-то хотели бы подкорректировать своё расписание на завтра? — Отмени совместный ужин. Пока я не решу окончательно, что делать с ней. Как-никак родная кровь, — в конце он разрешил себе немного посмеяться, хирург сделал ещё глоток, на этот раз полностью опустошив бокал. — Хотя меня и это не должно останавливать. Пока что напомни ей, что она всего лишь шестерёнка в механизме, которая должна функционировать так, как ей положено. Если не поймет метафоры, скажи, чтобы просто вела себя тихо. Юми кивнула, быстро помечая это в блокноте. Приглядывать за Фару было не очень просто, но были и какие-то свои особенные плюсы, которых не мог понять каждый. Например, Рюдзи-младшая приняла свой отрешенный от реальности стиль жизни в стенах поместья, что радовало. Она не собиралась сбегать, понимая, что может получить после этого. Домашний арест — меньшее, что ей вообще может светить. Ярость Судзуи Рюдзи особенна, имеет свой вкус и цвет, но и её сама секретарь не видела, иногда замечая на лице только небольшое раздражение. Такой злости не было. Но сегодня оказывается это было всего лишь первой стадией гнева, но и все закончилось очень просто. — Что-то ещё? — секретарь задала вопрос, желая поскорее уйти, правильнее это бы звучало как свалить куда-нибудь подальше. — Нет, можешь быть свободна, — отрезал хирург и мастерски налил себе бокал вина. Откланявшись, женщина быстрым шагом направилась к двери. Открыла её и, пожелав хирургу хорошего вечера, закрыла дверь. На этом её рабочий день должен закончиться. Не считая, что надо найти к подростку в комнату, чтобы донести важную информацию. Признаться, сама Широцу испытывает какую-то ненависть к Фару, но а то же время она и ненавидела те шторы, которые она подожгла. Если бы Юми могла улыбнуться от действий этого подростка, то непременно сделала бы это. Однако она до сих пор находилась под прикрытием, так что не могла выражать свои настоящие эмоции в полной мере. По крайней мере с Фару было проще. Там Юми могла бы пару минут в день быть более-менее, как это любят говорить, собой. То есть показывать неприязнь или раздражительность. Всё это было в полной мере. Конечно, могло быть и так, что все эти чувства были беспочвенны, однако надо было хоть какое-то решиться на это. Если бы ещё пару месяцев Юми проработала под этой личностью, то она бы более не смогла вернуться к самой обычной и, казалось бы, нормальной жизни. Даже сейчас это было сложности сделать. Только вот что-то не то было в том взгляде подростка. И она это чувствовала. Только ей ещё нужны были те книги, которые сейчас были в комнате подростка. Фару обо всем догадалась ещё во время того, как подожгла шторы. И сама Юми заметила, как подросток осознала всё. Она смотрела на неё с улыбкой всего лишь пару секунд, заметив то, что никто другой не видел на протяжении всего этого времени. Широцу остановилась, стала в полуоборота и повернула голову на стоящую за ее спиной в трёх метрах подростка. Она уже здесь. И она знает многое. Даже слишком многое. Но даже так ни в коем случае нельзя выбиваться из своего образа. Юми ни в коем случае не должна провалиться. Так что сейчас Фару становится только мешающей фигурой. — Я не буду работать с вами. Я не знаю, что за цели вы преследует, но знаю одно: они против вашего отца. Это звучит очень прискорбно… — выдохнула секретарь, встретив за дверью Фару. — В первую очередь я секретарь вашего отца, так что сейчас могу развернуться и рассказать, что застала вас здесь. Мне кажется, обычным домашним арестом это не будет ограничено. Только после первого промаха уже второй. Слышать она ничего не могла, здесь слишком хорошее шумоизоляция, так что даже крики нельзя будет услышать. Широцу и это смогла узнать и только через год после происходящего. Но это было так ужасно, что ничего другого нельзя было придумать. Однако сейчас на неё смотрела Рюдзи-младшая, в какой-то степени похожа на своего отца. Однако большой надменностью над другими не видно. Или сейчас она как раз это и демонстрирует. — Что? — девушка показала настоящее удивление. Юми уже прочитала его как ложное. — Мне кажется, вы не так меня поняли… Девушка из-за спины достала те две книги, которые Юми хотела стащить. Этот подросток оказался более осмотрительным, чем кажется. И черта с два это просто ужасно. Сейчас вся миссия будет под угрозой, и за все эти чуть ли не шесть лет Широцу не смогла ни разу попасться. А сейчас её чуть ли не раскусил какой-то подросток… Да у этого ребенка не должно быть много мозгов. Секретарь быстрыми шагами подошла к Фару. Ей что-то нужно сделать. Ни в коем случае нельзя подорвать собственное задание! — Вы работаете на кого-то другого, но никак не на моего отца… — прошептала Фару, прикрывая свой рот, точнее прикрывая нижнюю часть лица этими книгами. Резко подхватив подростка за шкирку и дёрнув ее, она без проблем оторвана от земли и была встряхнута, но книги с силой прижимала к себе. Это не будет какой-то глупой метафорой, что она до ужаса верна себе и своим целям (пока что неизвестным для секретаря). Но она каким-то образом смогла даже раскусить её. Однако, если даже Академия передала данные, что Фару не на стороне отца, то это не значит, что она на стороне героев и всей Ассоциации. Рюдзи каждый раз оказываются где-то в стороне. Каждый из них, судя только по полевому хирургу, преследуют какие-то из своих целей. А за все время, которое Юми провела, наблюдая, скорее даже надзирая за Фару не увенчался успехом. Она сама уже догадалась обо всем. Однако это было одним из этих чёртовых признаков раздражения. Утянув Фару в комнату неподалеку, как раз это было своеобразным кабинетом-комнатой самого секретаря. Не самая большая, чуть меньше той, что сейчас находилась в распоряжении дочери её босса. Пришлось аккуратно поставить девушку на ноги и про себя выругаться. Она не ожидала такого от этого ребенка. В том-то и дело, что всего лишь ребёнка. Она не воспринимала эту девушку как своего потенциального врага. Фару только успела закончить среднюю школу и только начала заниматься другими науками, у неё занятие по какой-то психологии, которую её отец выучил на зубок, чтобы ни один из людей не смог обмануть его… — Что ты знаешь? — заперев двери, секретарь только радуется, что из-за пожара, который девушка могла бы устроить, но благо он не разросся до мировых масштабов, была на время отключена система безопасности и камеры. — Смотря на то, что вы хотите услышать, — Юми хорошо видела, как чуть ли не злорадная улыбка расползалась по лицу. Это очень плохо, девушка уже осведомлена, что Широцу на самом деле шпион, присланный следить за её отцом. И она, как можно догадаться, может и открыть рот. Она не тот ребёнок, кого можно было бы забрать какой-то конфеткой и просто с лёгкостью проследовать дальше. Стоило догадаться ещё сегодня с утра. Даже с какими-то подростком не очень просто справиться, а секретарь намерилась вывести на чистую воду самого Судзуи. — То, что вы какой-то своевольный предатель, меня это забавит, — Фару улыбнулась, что было сейчас очень странным решением. Или даже просто как факт это было слишком странно,)даже для столь интригующего подростка. — Но на кого же вы работаете? На лице Рюдзи-младшей красовалась та же улыбка. В голове уже ничего не было… За эти несколько лет секретарь никогда не находилась под угрозой раскрытия. Никогда. А сейчас с появлением этого подростка отражается не только на спектре работы Юми, но и на продвижение её миссии. И сейчас она в настоящем тупике без шанса на выход. Женщина уже не знает, где искать какие-то данные о причастности или непричастности полевого хирурга в ряде преступлений. — На этот раз ты классифицирует себя как охотника? — А для вас это важно? — Фару развернулась, однако было заметно как её небольшая уверенность и так не пошатнулась. — Если вам будут нужна какие-то книги для изучения, я попробую достать их. Общаться можно с помощью записок, которые… — Я не собираюсь сотрудничать с тобой, — тут же шикнула секретарь. На этот раз девушка развернулась к ней спиной, но ничего не произнесла, прикоснулась к дверной ручке и цокнула. — Тогда ожидайте, — закрыв за собой дверь, выдохнула девушка, можно было заметить только то, как ее глаза блеснули напоследок, оглядывая секретаря с ног и до головы. Неясно, что хуже, что книги не были оставлены или что миссия может рухнуть в любой момент.
