Думал... Будет больнее

База Шести Пальцев

Вернувшиеся к истокам - демоны которых почти всё население преисподней сейчас считает кошмаром. А Шесть Пальцев, группу которая стремится стать таковыми, проблемой первостепенной важности, едва появиться хоть какая-то зацепка. Но даже если ты известен за свои злодеяния в Аду, легко может появиться кто-то, чьë стремление погрузить других в отчаяние и агонию будет больше. И большинство из них смотрели так на протеже босса. Ами Кирио Молодой демон, он даже не успел выпуститься из школы, но его стремление увидеть чужое отчаяние, умение им наслаждаться, поражало. Он видел в этом какое-то искусство, или же изящество техники. Не обладая большим объëмом магии или каким-то её видом, что была бы способна нанести вред, Ами одной лишь ложью погрузил в пучину тех, кого демоны считали достаточно злыми и провинившимися, чтобы запереть на сотни лет. И их всех сломала одна маленькая ложь. Маленькая ложь разорвавшая надежду на кончиках пальцев в пыль. — "Что может быть изящнее и прекраснее, чем сломать чужую душу в момент её наибольшего взлёта? Я обожаю отчаяние тех, кто ощутил это. Оно такое чистое, такое глубокое и всеобъемлющее.... Мнх.... Одного лишь воспоминания достаточно, чтобы я завёлся" Но даже больше этого всех шестерых удивляла верность Кирио его цели. Маленькой, смешной, глупой если поглядеть на достижения, как почти что уничтожение жемчужины и символа ранговой системы, Школы Бабирус... Вместе со всеми учениками. Демоны держат обещания. Да, может звучать смешно и глупо, но всё это правда. Если демон обещает, клянётся, даёт слово или что-то сродни таковому, и делает подобное искренне, он сдержит слово. Деркилла обещал превратить ад в совершенно иное место, и теперь он изменился по сравнению с тем, что помнили жившие, или бумага. Салливан клялся защитить Бабирус от любой угрозы, и даже запертый всеми службами безопасности преисподней он не позволил обвалиться даже кирпичику в кладке при действиях Ами. Или же их Лидер Баал. Он уже долгие годы ведёт Шесть Пальцев дорогой злодейств и беспорядка, постепенно приближаясь к своим целям: К разрушению рангов и возвращению первозданного Хаоса, царившего здесь. В независимости от ранга, всегда зависевшие от силы и достижений демоны положат жизнь, рассудок, душу — ради того, что было обещано. И именно таковой целью - обещанием было то, на что их Извращённый Садист гробил дни и ночи. Создавал планы, магические предметы, ловушки и доказательства. Всё, лишь бы достигнуть желаемого — "Погрузить Судзуки Ируму в отчаяние, увидеть движение каждой мышцы на его лице, как улыбка переходит в страх, затем панику, а после отчаяние... А затем пожрать его. Начиная с пальца на котором красуется Кольцо "Обжорства", дабы лишить его любых путей отступления, закрепляя навеки такое замечательное выражение лица моего заклятого врага... А после, по кусочку, наблюдая за изменения, не оставить даже памяти" Безумная цель вернувшегося к истокам демона. Тёмная, жестокая, кровожадная... Достойная одобрения, уважения, восхищения. Всех возможных почестей, ведь, по правде говоря, они не были как-то связаны кроме минутных встреч и разговоров без капли правды. Просто человеку, которого Салливан выставляет своим внуком, не повезло встретиться с кем-то вроде Ами. С демоном, который будто вернулся из прекрасных времён ужаса, агонии, хаоса. Но сам Кирио не был доволен. Он ощущал себя так, будто не прилагает усилий вовсе. Столько шансов было бы разобраться с Судзуки, или же насладиться его муками, но каждый из них ускользнул не дав даже пальцем мазнуть по краю. Но сейчас... Его труды окупятся. Бесполезно бить по человеку, он показал слишком большое сопротивление любому давлению. Но рядом с ним есть его "Друзья" - чтобы это не значило. И за них Ирума беспокоится, боится настолько, что готов рвать жилы, как он сделал на фестивале сборы урожая, ради Клары Валак истратив последний выстрел, или же когда до Асмодея почти добрался их "паук". Ирума всегда ставил безопасность этих двоих выше себя. Но если добраться до Валак проблема, как и навредить той, благодаря её семейной магии позволяющей доставать всё, в том числе исцеляющие предметы, то Асмодей Алис это уязвимость. Его стремление служить, защищать Судзуки, чрезмерно. Любое желание, любая атака... Пока Асмодей рядом с человеком, добраться до него трудно. Но это не работает в ту же сторону. Слишком добрый, слишком мягкий внучок Салливана обладает лишь заимствованной силой. Пусть она безумна - это сила одного из трёх великих героев, но она конечна. Рань Асмодея, и человеку придётся защищаться и сражаться не просто самому, а с балластом, ведь дворянина могла бы угомонить лишь могила. Он продолжит свои попытки оградить "Господина", но раненному это принесёт лишь больший вред. Да, этот план казался примитивен, его могла нарушить своим присутствием любая случайность, но слишком продуманные могут быть разрушены абсурдным мышлением Валак или самого Судзуки, а простая атака в лоб разобьётся об преграду в виде слишком сильных демонов, желающих защитить Ируму. Но всё таки он имел наибольший шанс на успех. Ранить Алиса, измотать запасы магии и сил обоих, а после ждать когда наконец "Друг" испустит дух на руках у "Господина". Насколько же сладким должно быть отчаяние на лице человека... Насколько сладким будет он сам, когда Ами вонзит клыки в кожу и плоть... Ах!

Небольшая пещера

Гранитные тёмные стены, едва пробивающиеся сквозь завал лучи света, превращающие непроглядную тьму в едва различимый сумрак. У крошечного ручья выходящего из скалы и уходящего в скалу лежал израненный демон, чьи розовые волосы в нынешнем освещении напоминали пепел, а он сам, наверное, и не вызвал бы у большинства даже самой крошечной мысли, что это не простой подросток. С рождения аристократически бледная кожа сейчас имела землисто-черный, от недостатка света и ран оттенок. Оголённая грудь, ведь одежда пошла на попытки закрыть самые страшные повреждения и ложе, едва-едва поднималась при хриплом вдохе, а при выдохе раздавался свист выходящего воздуха. Как бы не пытался находящийся рядом юноша закрыть несколько сквозных ран в лёгких, ему просто не доставало способностей: знаний, навыков, силы. Не хватало всего, а ведь демон и без того был в плачевном состоянии. Его раны покрывали тело как россыпь капель от взмаха кисти. Крошечные и длинные надрезы, глубокие но короткие, точки от проникающих атак, разорванная и синяя кожа в местах размозжения, всё это нанесла магия, предназначавшаяся его Господину, как считал сам демон, юноше что сидел рядом и тщетно пытался что-то сделать, почти крича. — Али-сан! Али-сан, мне необходима ваша помощь! Он ведь умрёт если вы не подскажите мне, какое заклинание может остановить кровотечение и исцелить Азу-куна! Едва держащий себя в руках мальчик был человеком, человеком в мире демонов. Его волосы не потеряли свою синеву даже в сумраке, а черты лица выражали непомерное напряжение от нахождения на границе. Границе между истерикой, паникой и между действиями, даже не способными помочь, он был вынужден потратить все запасы маны в кольце, вложенные его дедушкой. Пандора спасла их от самой страшной атаки, но и она же лишила Ируму единственного помощника в магии, единственной возможности вылечить Асмодея Алиса, его друга, возможно даже лучшего друга, пусть они и являлись разными даже с точки зрения животных. Люди для демонов еда, очень изысканная, деликатес, но еда, и предположить появление человека в аду никто не смел. Это спасало Ируму от разоблачения, но сейчас служило причиной проблем. Его атаковали зная об истинной природе Судзуки, он видел капающую по лицу сраженного огнём Азу демона слюну. Они его съедят едва узнают. Таких как Балам можно считать нет. Он не должен раскрываться. Но сейчас он был готов на всё. Даже если придётся раскрыть каждую тайну, он просто хотел спасти друга. Странного, чудаковатого, но очень близкого ему демона, который не позволил даже поцарапать его в битве против нападающих! А он не может даже прекратить кровотечение Асмодея. Да какой из него, к чертовой матери, друг в таком случае?! Невиданная ранее злоба клокотала внутри, но она не могла победить страх, лишь сильнее выталкивала его из закрытой области. Судзуки хотелось позволить чувствам сделать выбор, ничего не помнить за пелёной слез или злобы, но он не мог, ведь в таком случае, возможно, перестанет думать о Асмодее. — Азу невероятный демон, он держится даже с такими ранами, но ему не протянуть до прихода подмоги. Даже если это будет Опера-сан, разнести завал ударом нельзя, пока есть вероятность задеть меня, приказ дедушки скорее всего заставит его искать обходной путь. Потому я должен помочь ему продержаться до прихода помощи, но сколько я не зажимаю, Азу-кун всё равно почти не дышит! Ирума уже почти не мог контролировать себя. Боль такая огромная, поражающая воображение, вливалась в голову, Судзуки просто не мог согласится с подобным. Он обещал что приведёт Аномальный Класс к победе во время своего Цикла Зла, а значит будет держать его даже являясь просто собой. И так как Асмодей тоже часть Аномального, Ирума даже больше несёт ответственность на него, чем может подумать. Но как отвечать, если ему ничего не известно? Как вылечить раны Асмодея, не обладая толикой магии? На самом деле, ответ был рядом, хотя Ирума его не видел ранее. Спрятанный в сапоге друга нож казался изначально просто удобным инструментом, чтобы пустить рубашки и прочий верх на бинты и просто тряпки. Но сейчас он мог позволить спасти друга, пусть и ценой раскрытой тайны. Когда-то давно, когда их ранги ещё определялись, а он вытянул в качестве фамильяра учителя Кальего, испытанием служила воздушная гонка, гонка на крыльях которых у него отродясь не было. Но кто бы сказал Кальего просто столкнувшему его со скалы, об этом. И там, сначала, Ируму крали все летающие обитатели долины, а он убегал. И во время одного из этих посещений, выпав из гнезда, Судзуки оказался в гнезде с раненным цыплёнком, в гнезде, как позже выясниться, хозяина Ткачёва. Тогда цыплёнка помогла упавшая в рану кровь... — "А значит поможет и сейчас!" — одним из кусков ткани, кажется рукавом его собственной рубашки, Ирума решил затянуть руку, но прежде открыл аккуратно рот Асмодея и прямо над ним сделал надрез по ладони, коротким и молниеносным движением, ведь боль почти парализовала кисть. Но постепенно стекающая в рот аристократа демона кровь шипела и дымилась, в то время как раны Азу-куна на глазах затягивались. Счастью человека нашего, перематывающего руку, не было предела, пожертвование такого рода не выведет его в плохие последствия, Асмодей ведь не станет болтать. Но повернувшись к демону чьи раны затягивались, Ирума едва успел увернуться от захвата друга, который выглядел... Пугающе. Взлохмаченный волосы, до сих пор шипящие и дымящие как кровь человека раны, глаза алого цвета, а также обнажённые клыки и когти. Всё это никак не вязалось с недавно умирающим демоном, но Асмодей исцелился благодаря невероятной силе человеческой крови. Исцелился... И ощутил вкус. Вкус приводивший демонов к безумию ранее. Потому люди в аду и запрещены. Если даже один попадёт в руки демона... Ему конец Впрочем это слабо касалось Ируму. Отработанное тяжёлой жизнью чувство опасности давало почти стопроцентную защиту. И сейчас он уворачивался, позволял находящемуся не в себе другу пролетать совсем чуть-чуть, будто их разделяет что-то несколько большее. Но кровью дело не ограничилось. Едва Ирума стал выдыхаться и споткнулся с разбега, врезаясь в сухую землю. Он не мог порхать бесконечно, а также нуждался в подмоге, чтобы остановить друга. Но никого не было, лишь поймавший его Алис, схвативший зубами руку Ирумы, едва пальцы впились в кожу мёртвой хваткой.