Strip club Singularity

      Как всегда, первой и главной заботой Найтингейл были безопасность и гигиена. Когда она впервые услышала о миссии в стриптиз-клуб, то сразу же потребовала сообщить, в каких условиях они будут работать, чтобы убедиться, что степень воздействия, работа с шестом, передвижение по полу и близость к клиентам с неизвестной историей болезни не нанесут никакого вреда чьему-либо здоровью. Сама деятельность, которой ей предстояло заниматься, хотя и была ей незнакома, даже не вызвала опасений. Даже после многократных заверений в безопасности и гигиеничности Сингулярности, её выступления, как на сцене, так и наедине с собой, задерживались на более длительное время, чем у всех остальных, поскольку она настаивала на том, чтобы дезинфицировать все помещения самостоятельно. Тем не менее, никто не жаловался, её зрители соглашались, что выступление главной медсестры того стоило. Её костюм, естественно, был костюмом медсестры. Плотно облегающий больничный халат доходил только до бедер, а пара колготок в сеточку украшала её длинные толстые ноги. «Неуместное количество открытой кожи, которая может привести к риску антисанитарного контакта, и одежда для ног, в которой могут запутаться предметы. Неприемлемо для надлежащего ухода за больными, но достаточно для этой работы». Выйдя на сцену, Найтингейл глубоко вдохнула, оценив запах дезинфицирующего средства, который всё ещё оставался на сцене после предыдущей уборки. Она подошла к шесту и, бросив на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что он по-прежнему чист и продезинфицирован, взялась за него одной рукой и покружилась вокруг него. Остановившись перед ним спиной, она откинула таз назад и покрутила бедрами, и зрители ахнули при виде её широких бедер и большого задка, напрягшихся на фоне облегающего первозданного халата. Повернувшись, старшая медсестра обхватила руками свой торс, зажав наливающуюся грудь между руками, встряхнула плечами, заставив их слегка покачиваться из стороны в сторону, чем вызвала ряд одобрительных возгласов. «Выражение желания — признак здорового роста. Хотя это и не является достаточным выходом для таких желаний». Отпустив себя, она опустилась на колени и встала на четвереньки на полу, который она позаботилась оставить безупречным. Она поползла вперед, и все, что было или не было на ней надето под одеждой, казалось, едва удерживало её груди от манящего свисания. Добравшись до края сцены, она перевернулась на спину и легла на пол, откинув голову назад, чтобы посмотреть на зрителей с невыразительным лицом, согнув колени и раздвинув ноги. Медленно, она подняла бедра от пола и начала вводить их, юбка её платья была достаточно длинной, чтобы не обнажить нижнее бельё. Двигаясь с нарастающей силой и скоростью, Соловейчик все больше и больше отрывала своё тело от пола, пока всё её тело не оторвалось от земли, опираясь только на плечи. Её сиськи подпрыгивали вверх и вниз, раскачиваясь вместе с ее телом, такие большие и упругие, что они могли бы удариться о ее подбородок, если бы не платье, ограничивающее их движение. Продолжая свои движения ещё некоторое время, старшая медсестра медленно опустилась на пол и перевернулась на живот. Положив руку на каждую сторону груди, она прогнула спину внутрь, приподняв верхнюю часть тела, ее груди снова оказались зажаты между руками под одобрительные возгласы зрителей. Подняв нижнюю часть тела и снова встав на четвереньки, она встала и повернулась, чтобы снова подойти к шесту. Поставив его между собой и зрителями, всё ещё повернувшись спиной, Найтингейл присела и широко расставила ноги, чтобы они могли видеть её стройные, обтянутые сеткой ноги. Зацепив их пальцем, она потянула за сетчатую ткань, звуки разрывов заглушались криками публики. Проделывая всё новые и новые дыры в своей одежде, она залезла под юбку, чтобы порвать её промежность и заднюю часть. К тому времени, когда она закончила, она полностью сорвала их со своего тела, оставив голые ноги на всеобщее обозрение. Оглянувшись через плечо, она устремила свой взгляд на зрителей, когда потянулась расстегнуть верхнюю пуговицу халата, делая медленные движения, чтобы было понятно, что она вытаскивает свою грудь из тесной одежды. Затем старшая медсестра потянулась вниз и задрала юбку, задрав её до бедер, после чего быстро встала и повернулась. На ней был красный бюстгальтер с белыми крестами на ткани, похоже, на несколько размеров меньше, так как он представлял собой не более чем пару треугольников, удерживаемых на её массивных грудях какими-то ниточками. К нему прилагались красные стринги, стринги были достаточно высоко задраны, так что они терялись в платье, оставляя бока её прекрасно развитых бедер на виду. Подойдя к шесту, Найтингейл прислонилась к нему спиной и снова присела, раздвинув ноги. Теперь, позволяя зрителям видеть переднюю часть ее значительно более обнаженного тела, она потянулась вниз, чтобы погладить внутреннюю часть толстых стройных бедер, переходя к промежности. Перейдя на живот, где её халат всё ещё был застегнут, она взялась за большую упругую грудь, слишком большую, чтобы поместиться в её руках. Старшая медсестра прижимала её кремовые груди друг к другу, терла их друг о друга, трясла упругую плоть, заставляя её дрожать и пульсировать, и грубо лапала их, обычно осторожные пальцы погружались в её мягкие сиськи. Как только она закончила играть со своей грудью, как, несомненно, хотелось бы её зрителям, она встала, сделала несколько шагов вперед и схватила платье спереди, затем разорвала его, позволяя ему упасть с плеч на землю. Если бы ее спросили об этом, очень сокращенная версия ответа Найтингейл звучала бы следующим образом: «Природа красоты — это здоровье. Такие качества, как блестящие волосы и безупречная кожа, являются показателями хорошей гигиены и питания. Более того, такие особенности тела, как большая грудь и широкие бедра, являются признаком здорового развития и правильного питания». По её собственным меркам, она явно была полна здоровья, и сейчас, когда она стояла, одетая лишь в скудное нижнее белье, никто не мог в этом усомниться. Хорошо сложенное, с идеальным количеством и распределением мышц и жира, пышнотелое с ног до головы, с бледным, безупречным цветом лица, тело старшей медсестры излучало бодрость и чувственность, которые заставили зрителей кричать и визжать. Заложив руки за голову, Найтингейл начала раскачивать свое тело из стороны в сторону, одновременно поднимая и опуская грудь, заставляя её подпрыгивать, а её крошечный бюстгальтер не делал ничего, чтобы удержать их. Через некоторое время она начала вращать бедрами и медленно поворачиваться, позволяя зрителям увидеть свое великолепное тело в профиль, прежде чем повернуться к ним спиной. Задняя часть её стрингов была настолько низкой, что даже не закрывала всю ее щель, прежде чем разделиться на стринги, которые поднимались по бедрам, но все равно терялась между её пышными ягодицами, лишь иногда видимая, когда они колыхались и покачивались от движения её бедер. Взявшись за шест перед собой, старшая медсестра направила таз навстречу, одновременно приседая и отбрасывая верхнюю часть тела назад понемногу с каждым толчком. К тому времени, когда она полностью присела, ее бедра приблизились к металлическому шесту настолько, что её промежность прижалась к нему, а туловище было откинуто назад так, что ее сиськи выпирали над ним, давая зрителям хороший вид на ее грудь и задницу одновременно. Они аплодировали и требовали еще, но Найтингейл почти не обращала на них внимания, занятая размышлениями о том, какие последствия её трение о столб может иметь для того, кто придет после неё. «Я должна сильнее настаивать на том, чтобы мне разрешили мыть его до и после каждого выступления». Используя захват, чтобы подтянуться, она двинулась вперед, чтобы поставить шест между собой и зрителями. Выдвинув грудь вперед, она обхватила ее своими огромными сиськами, прижав их локтями, а руками обхватила длину над ними, раздвинула ноги в стороны и раздвинула их, скользя по шесту, ее груди слегка приподнялись от трения, когда она спускалась. Когда ее ноги были полностью раздвинуты и она сидела на полу, старшая медсестра начала тереть локтями свои сиськи по длине между ними, мягкие бугорки, казалось, готовы были вырваться из ее крошечного бюстгальтера. Поласкав шест некоторое время, Найтингейл отпустила локти, которыми она держала сиськи, и поднялась на ноги. Закончив своё выступление, она повернулась, чтобы уйти, её задница покачивалась от быстрых шагов, а публика бросала в её сторону непристойные комментарии. Она нахмурилась из-за своей неспособности продезинфицировать сцену перед уходом, но напомнила себе, что у неё есть более неотложные обязанности. «Я должна как следует вымыть и продезинфицировать подсобку перед появлением клиента, а также привести себя в порядок, и, возможно, на этот раз мне удастся пронести оборудование, чтобы провести медицинский осмотр перед началом…»